Нападение домового эльфа — это вам не шутки!

Допросная номер 17 была... Великолепная. Если бы Гарри не знал, что это допросная, он бы подумал, что это кабинет министра. Удобные диваны и кресла, столы из тёмного дерева и статуя Венеры в углу. — Садись где удобно, — мотнул головой Честер, сам подвигая стул ближе к столу. — Меня будут судить? — робко спросил Гарри, присаживаясь на краешек самого маленького кресла в углу. Честер покачал головой. — Ты здесь ни при чем. То есть при чем, конечно, но, если хочешь, я могу пообещать: если ты никого не убил, не применял непростительные, не пил кровь единорога и не пользовался темными артефактами, то можешь расслабиться. — А если да? — Ты пробовал кровь? — побледнел Честер. — Да нет же! Я убил Квиррела. Но я просто защищался... Честер закрыл глаза и медленно, вслух, досчитал до пяти. — Гарри. Сейчас всё очень серьезно. Пожалуйста, помолчи. Просто помолчи. Сейчас придут... Компетентные люди. Они во всём разберутся. — Благодарю вас, мистер Честер, за столь лестную оценку, — раздалось от двери. В допросную вошло четверо человек. Одного из них Гарри знал — это был Кингсли Бруствер. Он выглядел усталым, сонным и очень, очень мрачным. Трое других не показывали свои лица: их серые плащи с капюшонами скрывали их внешность так тщательно, что Гарри был не уверен, люди это или какая-нибудь иная раса. — Доброе утро, — почтительно кивнул Честер. — Я рекомендую позвать ещё Нимфадору Тонкс. Она частично в курсе дела, заинтересована кровно и эмоционально, к тому же благодаря своему статусу может быть шпионом на любой стороне. К тому же её дар. — Нимфадора Блэк? — спросила самая высокая фигура — Метаморфизм, магия крови, хороша в защите, доступ к библиотеке Блэк и их фамильным заклятиям и ритуалам, — ответила вторая фигура ровным, безэмоциональным женским голосом. — Проблемы с координацией, которые могут быть купированы кровным ритуалом с привлечением не менее трёх кровных Блэков. Психическая нестабильность, может быть купирована частично. Адреналиновая зависимость, не купируется. Чрезмерная привязанность к наставнику Аластору Грюму. Повышенное доверие всему профессорскому составу Хогвартса. Скорость мыслительной реакции, в отличие от физической, ниже среднего. Возможно, купирование психической нестабильности её улучшит. И ненависть к имени и фамилии, предпочитает кличку на основе добрачной фамилии отца, — едко произнёс третий. — Пойдёт, — кивнул первый. Он поднял значок, проговорил в него что-то и, наконец, все они расселись. Кингсли тоже сел за стол, первый — в большое, удобное кресло в углу, а вторая и третий расположились у стенок, напротив друг друга. Минуту спустя вбежала Тонкс, запнулась у коврик возле двери, перекувыркнулась через кресло и очутилась прямо в кресле возле первой фигуры. При этом она сидела с таким изяществом и спокойствием, несмотря на красный цвет волос, что если бы Гарри не видел её падения, он бы подумал, что она здесь и сидела уже давно. — Это не проблемы с координацией, — восхищённо пробормотал третий. — Это стиль “пьяный мастер”. — Увы, неосознанный, — Ровно ответила вторая фигура, но Гарри показалось, что это было сказано чуть быстрее, чем нужно. — Отставить, — спокойно сказал первый. — Начинаем. Мистер Бруствер, возьмите на себя модерирование. Кингсли прокашлялся. — Э... Хорошо. Дело номер М-7/1992. Первый опрашиваемый — Нимфадора Блэк. Тонкс побледнела, и вдруг её волосы приняли такой же насыщенный черный оттенок, как у Гарри. Она подробно рассказала про встречу Гарри, внезапно добавив пару деталей, неизвестных ему: она сообщила, что не помнила, где живёт Гарри, пока у неё перед глазами не было письма. В самом доме ей было тяжело находиться, а к Гарри хотелось и не хотелось прикоснуться одновременно. После такого признания сердце Гарри быстро забилось, но он тут же успокоил его, списав на родственную магию. Потом был Честер: сначала он обстоятельно рассказал про слухи в Хогвартсе, полученные от родных: на Хэллоуин какие-то шутники освободили тролля, который перепугал первоклашек. Гарри мужественно отвлекал тролля, пока не подоспели профессора. Ещё Гарри Поттер, вопреки правилам, по представлению декана вошёл в команду Гриффиндора, на позицию ловца. На первом матче кто-то пошутил над ним и заколдовал метлу, но это не помешало Гарри Поттеру поймать снитч. Весной у Поттера была дуэль с Малфоем, с них сняли кучу баллов, и Гриффиндор устроил им бойкот. В наказание их отправили помогать Хагриду с навозом. И, наконец, после экзаменов профессор Квиррел сошёл с ума, и Поттер, спасая друзей, его отвлекал, пока не прибыл директор. Пару раз, слушая небылицы Честера Гарри хотел возмутиться и заявить, что это была неправда, но каждый раз он обнаруживал, что не может произнести ни слова. Интересно, кто же его заколдовал? Честер, Кингсли, или троица в плащах? Наконец, Честер рассказал о вчерашнем дне. Когда речь зашла о проверке артефактом, фигуры переглянулись — насколько это можно было судить по колыханию капюшонов. А когда услышали про Кассиопею, вздохнули. — Она может стать нашей проблемой, — сказала вторая. — А может, и надеждой, — вздохнул третий. Когда речь зашла про единорога, в комнате заметно похолодало. Несколько секунд все молчали, и Гарри вдруг понял, почему. Следующим был Гарри. — Гарри Поттер, — вздохнул Кингсли, прочитав что-то на пергаменте, где писал. Такие же пергаменты были у всех трёх фигур, и те тоже что-то периодически туда строчили. Кингсли, назвав его имя, долго собирался с силами, как будто вопрос, который он должен был задать, ему был неприятен и даже опасен. Гарри обнаружил, что снова может говорить, и ему вдруг нестерпимо захотелось рассказать всё подряд, что он знает, включая цвет нижнего белья Дадли Дурсля, как вдруг Кингсли решился. — Вы помните, когда у вас впервые заболел шрам?