Тысячу лет назад

– С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом! – гул голосов разрезает пространство, наполненное звуками бьющегося друг о друга стекла. Где-то фоном раздается гимн России. Или Советского Союза? Полина не может разобрать. Но так ли это важно, когда тебя сгребает в объятия лучший друг и смазанно целует в щеки. Он по-хозяйски располагает свою руку на ее плечах и не отпускает от себя, весело переговариваясь с кем-то из ребят. Полина уже привычно выпадает из реальности от такой близости и не может сосредоточиться ни на чем кроме тепла его тела. Для слишком тактильного Антона это ничем не примечательный момент, он так обнимает любого своего знакомого. Полина, конечно, в курсе. Больше, чем кто-либо другой. Но ничего не может с собой поделать и просто надеется, что этот момент продлится чуть дольше положенного. Комнату довольно быстро наполняют сигаретный дым, разговоры разной громкости, приглушенная музыка из телевизора... Совершенно стандартная обстановка для их компании последние два года. Совершенно некомфортная обстановка для Полины из раза в раз. Но она привыкла и, в целом, относится ко всему этому довольно флегматично. Вполне можно поступиться с неприятными для себя моментами, если все это создаёт иллюзию наполненности жизни. И позволяет быть лишний раз рядом с Антоном, конечно же. Хотя, казалось бы, куда больше? – Полина, ты уже смотрела «День сурка»? – внезапно к ней обращается Марат. Когда он старается завести беседу, обычно начинает обсуждать кино. Начитанный, интеллигентный парень всегда кажется ей пришедшим из другой эпохи. И сейчас, одетый в рубашку и брюки, он сильно выделяется на фоне привычных свитеров и спортивных костюмов. – Нет, не смотрела, – внезапно за нее отвечает Антон, и глупо ухмыляется в своей привычной манере. – МЫ не смотрели! Марат закатывает глаза и смеётся. Полина же неловко отодвигается от своего друга, пытаясь образовать небольшую дистанцию. Опять кто-нибудь понапридумывает про них что-нибудь пошлое, а ей вновь оправдываться. Потому что Антон этого делать не будет. Ему всегда весело. И возможно даже нравится. – Я и правда не видела этот фильм. Но если у тебя есть кассета, буду рада взять на время, – девушка пожимает плечами и тянется за одним из бутербродов со шпротами. Спиной она чувствует на себе взгляды парней и ощущает, как к лицу подступает жар. Совершенно обычная беседа, но почему так неловко? – Да, занесу тебе на днях. Посмотри обязательно, – Марат переводит насмешливый взгляд с Полины на Антона, достает пачку сигарет и идёт в сторону балкона. – Я с тобой! – Антон на ходу вытаскивает зажигалку из нагрудного кармана футболки-поло. По ногам внезапно ударяет ледяной воздух из открытой балконной двери и также стремительно испаряется. Девушка рассматривает бутерброд в своей руке, не решаясь откусить. В целом, она его и не хотела, просто это был хороший предлог ненадолго отстраниться. Наверное, когда-нибудь они разберутся в своих дурацких чувствах, поговорят честно и открыто, и хотя бы кто-то из них перестанет страдать. Пусть это будет Полина, потому что есть подозрение, что переживает здесь только она. Приходится медленно жевать этот жирный, соленый бутерброд и пытаться понять, отчего по телу внезапно расползается подозрительное тошнотворное ощущение. То ли от самого бутерброда, истекающего шпротным маслом, то ли от гнетущего одиночества, которое она каждый раз чувствует, когда оказывается в душном, людном помещении. Странное дело, столько вокруг друзей и знакомых, но без Антона она никому из них не интересна. В момент, когда Марина достает гитару и воздух сотрясает струнный перебор, Полина понимает, что больше не может находиться в этой комнате. Привычной дорогой она находит спальню Кирилла, хозяина квартиры. В кровати кто-то уже дремлет, прикрывшись пледом с оленями, поэтому девушка не включает свет и в полутьме перебирает книжные корешки в массивном дубовом шкафу. В руки попадает когда-то начатый сборник пьес Вампилова, и она даже находит в нем оставленную собой закладку из конфетного фантика. На самом деле, вполне привычная история. Полина уже не сосчитает, сколько раз она также сбегала с книгой на кухню, и под приглушенные звуки празднеств читала что-нибудь из личной библиотеки Кирилла. Вот и сейчас она поплотнее закрыла дверь, взгромоздилась с ногами на кухонный диванчик и потянула ниточку торшера. Темная комната окрасилась в желтоватый оттенок, на старые шкафчики легли уютные тени. Не лучшее освещение для чтения, мысленно усмехнулась Полина, и достала из кармана своего джинсового комбинезона небольшие очки в круглой проволочной оправе. Хотя, наверное, такому зрению уже не навредишь! Ни громкая музыка, ни шумные разговоры больше не мучили Полину. Она с головой окунулась в жизненные хитросплетения инженера Зилова из «Утиной охоты». Неприятного, в целом, персонажа, но отчасти жалкого и печального. Ей почему-то всегда откликаются такие безысходные и тревожные истории, в которых редко встречаются по-настоящему хорошие люди, истинная любовь и дружба, да и хэппи-эндов тоже не бывает. Как и в реальной жизни, пожалуй. Наверное, все потому что она сама какая-то сломанная и неправильная. Пытающаяся быть нормальной, выдавливать из себя смех и улыбки, чтобы походить на человека с чувствами и эмоциями. Хотя на самом деле, конечно, Полина способна на весь этот спектр переживаний. Просто сидит это все глубоко внутри, копится и давит, а потом накрывает ужасающей лавиной. Но никому про это лучше не знать. Всем остальным достаточно лишь ее поверхностных разговоров, имитации дружбы. Всем, кроме Антона. Полина закрывает на время книгу, чтобы немного выдохнуть. Сегодня она непривычно много думает о своем лучшем друге. Это уже начинает походить на какое-то помешательство. Возможно, все дело в том, что он слишком много к ней сегодня прикасался. Взбудораженный праздником и алкоголем, Антон пересекал условные границы дружбы снова и снова. Гладил колени, целовал в макушку и щеки, обнимал, поправлял ее волосы. Даже для голодного до прикосновений парня это было через чур. Возможно, стоит выпить воды и подышать свежим воздухом. Девушка наполняет стакан из графина, распахивает окно и высовывается наружу. Щеки холодит морозный воздух, волосы и ресницы тут же покрываются мелкими снежниками. Во дворе дома семья с маленьким ребенком лепит снеговика, негромко смеясь и переговариваясь. Мерцают огоньки на местной ёлке. Вдали виднеются лёгкие всплески фейерверков. Тихая новогодняя ночь, напоминающая времена из детства, когда отец был жив, когда она сама была счастлива, когда жизнь казалась простой и понятной... К чтению Полина возвращается, утирая слезы. Да, любой психолог объяснил бы надломленность Полины ушедшей вместе с отцом из ее жизни сказкой. Сама девушка уже давно разобралась в своих душевных метаниях и даже разложила по полочкам свою привязанность к Антону. Но это знание совсем ничего не меняет. Жизнь – куда сложнее всех стратегий и планов... Внезапно дверь в кухню распахивается, и неровной походкой в нее заходит Антон Сизов, собственной персоной. На его шее болтается зелёная мишура, в руках – две палочки бенгальских огней. – О, Поля! Вот ты где! Он пьян, критически пьян. Полина вздыхает. Сейчас Антон может быть совершенно любым – агрессивным, занудным, смешным, хмурым... Слишком он был непредсказуемым, когда перебирал с алкоголем. Девушка вкладывает в книгу закладку и устремляет пристальный взгляд на друга, напрягаясь всем телом. – Я принес тебе огонек, зажгем? – он вынимает уже знакомую зажигалку и безуспешно пытается достать из нее огонь. Полина медленно встаёт, подходит к нему и вынимает зажигалку из рук. – Я сама. Один всполох, другой, и пламя вырывается наружу, поджигает палочки и тут же исчезает. Девушка молча смотрит на яркие искорки в руках Антона, пока они с шипением опускаются все ниже и ниже. Он же не может отвести взгляда от ее лица, от ее очков, в которых так чудесно отражаются вспышки света. – Красиво... Его голос звучит как-то непривычно. Слишком тихо, слишком хрипло, слишком интимно. Руки Полины покрываются мурашками, и она пытается отпрянуть. Каким-то порывом возвращается на диван, хватает книгу и старается сосредоточиться на тексте. – Что читаешь? Она молча показывает ему обложку в надежде, что Антона удовлетворит такой ответ, и он просто вернётся к общему празднованию. Вместо этого парень садится рядом, кладет голову на ее плечо и, кажется, тоже пытается вчитаться. Полина замирает. По спине пробегает холодок, а живот наполняет тяжёлое, гнетущее ощущение. Это неправильно, совсем неправильно. Но поделать она ничего не может. Молча делает вид, что тоже читает (даже периодически листает страницы!), но вместо этого слушает мерное дыхание Антона. Как само собой разумеющееся, он кладет ладонь на ее щеку и разворачивает лицо к себе. Большим пальцем прикасается к нижней губе, рассеянно очерчивает скулы. Полина закрывает глаза и чувствует, как к ним подступают горячие слезы. Она знает, что должна сейчас встать и уйти, но не может и пошевелиться. В какой-то момент Антон обрушивается на нее жадным поцелуем, накрывая девушку своим массивным телом. Это не тот невесомый и нежный акт любви, каким он являлся ей во снах. Нет, это бездумный, где-то дикий порыв. И Полина ему поддается. Отвечает на поцелуй, позволяет себе прижаться к Антону, который тут же подхвает ее и усаживает к себе на колени. Он лихорадочно исследует руками ее тело, словно так давно об этом мечтал. Прерывает поцелуй, чтобы с тихим стоном прижаться губами к ее шее. Полина плачет и умирает от нежности. Когда парень стягивает лямки ее комбинезона и запускает руку под розовый свитер, Полина понимает, что все зашло слишком далеко. Она не может позволить ему совершить ошибку, о которой на трезвую голову парень будет жалеть. Девушка мягко отстраняется, отсаживается в сторону. – Тебя там уже потеряли, наверное. Она выдавливает из себя что-то наподобие улыбки, и замечает его совершенно бездумные, стеклянные глаза. Антон отвечает ей что-то несвязное, а затем откидывается на спинку диванчика и прикрывает глаза. Через пару минут Полина понимает, что он уснул. Она прикусывает распухшие от поцелуев губы, чтобы сдержать вырывающийся крик.