I
7 сентября 2019 г., 23:40
1.
Поразительно, но собраться вместе после неслучившегося Армагеддона предложил именно Кроули, пробормотав это скорее в бокал, чем куда-то ещё. Слово «если» во фразе «если хочешь» порой звучало по-особенному, как мог сказать только змей, и Азирафаэль знал не понаслышке, а из шеститысячелетней практики, что если он попросит Кроули повторить или немного протрезветь, тогда предложение немедленно отбросят в сторону, забытое так же быстро, как и было высказано.
Поэтому ангел просто хлопнул в ладоши так громко, что наверняка напугал всех червей в своих книгах, и воскликнул:
– Какая прекрасная идея! Как насчёт субботы? У меня как раз есть на примете замечательный рецепт печенья с макадамией, который я хотел попробовать…
Кроули громко застонал, пытаясь скрыть облегчённо опустившиеся плечи, выдающие его надежду на ещё четыре дня вместе. И хотя Азирафаэль не слишком одобрял уловки, сейчас он был готов закрыть на них глаза. Потому что разве это не то, кем они были? Теми, на кого просто не обращали внимания?
Азирафаэль долил вина своему демону и с улыбкой передал ему. Они могли бы закрыть глаза и на это.
2.
Вечеринка или soirée – как упорно называл её Азирафаэль – состоялась вечером в маленьком саду семейства Янгов. Даже под пыткой мистер Янг не смог бы объяснить, почему он согласился на праздничный вечер спустя неделю после дня рождения его сына, не говоря уже о том, почему в списке гостей очутились их странные новые соседи и двое мужчин, с которыми Адам, похоже, познакомился на авиабазе. Каждый раз, когда он начинал задаваться вопросом, почему его мальчик подружился с целой кучей странных взрослых, проблема огибала его разум, стекая, – мог бы сказать Кроули, – как с гуся вода.
Кухня миссис Янг полнилась едой (которую никто не готовил), о комарах даже никто не вспоминал, и мягкие сумерки не сгущались, сколько бы времени ни проходило – и если всё это было немного чересчур для одного маленького чуда… что ж. Не то чтобы кто-то сверху или снизу стремился с этим сейчас разбираться.
Миссис Янг наблюдала, как плотно сбитый мужчина, имени которого она не знала, чуть не сломал зуб о печенье. Он сплюнул остатки на её недорогую скатерть и взревел, требуя чая со сгущённым молоком и девятью кусочками сахара. Растерянно отскочив, он обнаружил рядом с блюдом сэндвичей с огурцом источавшую пар чашку, как будто она стояла там уже давно.
Миссис Янг моргнула.
– А что мы празднуем? – никто ей не ответил, но Адам сиял из-за новой выходки Пса, и эти сэндвичи с огурцом выглядели божественно, поэтому она предположила, что всё в порядке.
– Ужасно, – проговорил Азирафаэль, быстро пройдясь, и покачал головой с такой торжественностью, что Ньюту пришлось спрятать смешок за кашлем. – Ты уверен, что оформление документов изобрёл не кто-то из ваших?
– Даже не думай, ангел. Ты чертовски отлично знаешь, что документы появились задолго до Падения, – Кроули прислонился к Азирафаэлю, оперевшись спиной на его плечо в демонстрации невозможного распределения веса и физики. В какой-то момент он сотворил целую бутылку мыльных пузырей и отправил их в деревню, решив, что они останутся идеально круглыми и радужными, пока ему не надоест. – Всё это создали небеса. Даже не пытайся повесить это на наших. – Один пузырь ненадолго приземлился на нос Азирафаэля. – Только представь, какой у них там сейчас завал. Отмена конца света! – Голос Кроули звучал слишком радостно. Ангел вздрогнул.
– Ну, у нас тут немного бумажной работы, и я надеюсь, вы нам поможете с…
Анафема всегда умела одним только голосом управиться с целой комнатой людей, но сейчас в её тоне проявилось нечто сверхъестественное. Они не религиозны сами по себе, сказала она. Очевидно, всё немного сложнее. Тем не менее, заметила она, некоторые традиции очень привлекательны, и, «безусловно, вы на голову выше любого священника».
И так, в застывших сумерках, когда ведьмолов дремал, а Антихрист затеял сражение на мечах со своими друзьями, Анафема взяла Ньютона за руку, переплела их пальцы и попросила ангела Восточных врат поженить их.
Кроули до сих пор оставался рядом с Азирафаэлем, поэтому его захлестнула волна чистой любви, хлынувшая от этой простой просьбы во все стороны. Для него она была очень даже материальной: любовь прокатилась по всем нейронам его мясного тела и ужаснула самые дальние уголки его души. Остальная часть демона испытала то, что можно было бы назвать тоской.
Выражение лица Кроули не изменилось, но все его пузыри лопнули одновременно.
– Смогу ли я?.. О да, да, конечно, я был бы в восторге!..
Азирафаэль вибрировал, всё его существо сияло, как концентрированный звёздный свет, заключённый в обыкновенный смертный сосуд, который дал течь. Анафеме пришлось прикрыть глаза от его ауры, в то время как Ньют покраснел до корней волос, и запинаясь, бормотал благодарности, что было ещё выразительнее, чем всплеск эмоций Азирафаэля.
– Полегче, ангел. Ты пугаешь детей.
Всем троим пришлось объединиться, чтобы объяснить, что Анафема не имела в виду «прямо сейчас», что «до свадьбы ещё несколько месяцев, Азирафаэль». И когда окончился этот дружеский спор, Кроули, с отголосками ангельской радости, бегущими по его венам, подумал, что вечеринка, в конце концов, это не так уж и плохо.
3.
Несколько дней спустя Кроули случайно подсадил Азирафаэля на Pokémon Go.
Целых ужасных пятнадцать минут он волновался, что это может испортить его друга – разве не сам Кроули помогал разрабатывать мобильные игры как искушение праздной тратой времени? – пока не вспомнил, что не было смертного, столь же одержимого едой, как Азирафаэль. Он смотрел на свои книги влюблённым взглядом. Ради Сатаны, он влез в шкуру Кроули на целый день, поэтому, если бы его крылья почернели, это случилось бы не из-за дурацкой игрушки.
Ведь так?
– Смотри, Кроули, смотри! Я поймал милую овечку.
Да ну, нет. У них всё отлично.
Кроули послушно скосился на экран, который ему внезапно сунули прямо под нос.
– Это Вулу.
– Я люблю его.
– Ты по определению любишь всех живых существ. Вулу – просто кучка пикселей.
– Тише.
Рука, игриво подтолкнувшая его, опалила жарче, чем любое адское пламя.
Это была не его вина. Ничто из этого. Как мог Кроули знать, что ангел станет зависимым от этих вызывающих зависимость приложений? Или что Азирафаэль с любопытством оглянется через плечо в поисках Плюс и задохнётся от удивления, как ребёнок? Или как дурак. Кроули столетиями пытался держать своего ангела в курсе последних технологий, и всё, что потребовалось, чтобы его завоевать, оказалось парочкой симпатичных выдуманных животных. Демон не знал, почему вообще удивлялся.
Азирафаэль откинулся на спинку парковой скамейки, прокручивая список всех, кого наловил с прошлого четверга. Он сотворил бесконечный лимит слотов для своих питомцев, потому что не мог даже помыслить о том, чтобы отделить хоть одного из них. У каждого из семидесяти двух его Раттат было собственное имя. Прошлой ночью Азирафаэль очень серьёзно спросил, не думает ли Кроули, что Бог мог бы когда-нибудь сотворить настоящих покемонов. Тот был уже готов к новому визиту Небес, и честно говоря, если бы именно это наконец навлекло гнев Всевышнего на их головы? Ну, могло быть и хуже.
Азирафаэль использовал свое настоящее имя для профиля, несмотря на протесты Кроули. Он бросал каждый мяч с целеустремлённой решимостью (и ужасной меткостью). У него был один друг. Кроули позаботился о том, чтобы каждое утро ему приходил подарок.
– Что за?.. – нос Азирафаэля сморщился, когда он укоризненно уставился в свой телефон. – О, в самом деле. Какое глупое предупреждение. Как я могу двигаться слишком быстро, если я стою на месте?
Это вспыхнуло в глубине его души, и Кроули позволил ему разрастись, откинув голову на спинку скамейки, и внезапно взвыл от смеха. Азирафаэль вздрогнул, а потом встревожился, когда Кроули продолжал хвататься за бока, уже согнувшись и хрипя. Смех разрывал его изнутри, раня столькими чудесными способами.
– Кроули? Кроули! Давай, поделись со мной шуткой?
Ты слишком быстр для меня, Кроули.
Он смог только помотать головой. Ангелы никогда не понимали иронии.
Стоит на месте, в самом деле.
4.
Он был слишком прозрачным, Кроули знал это. Но, тем не менее, они какое-то время ничего не говорили, пока не прошла неделя, две, три и ещё один день с момента их не-Апокалипсиса, а Кроули до сих пор проводил каждую минуту в компании Азирафаэля.
Для них это было легко. Не нуждаясь в еде или сне, они прекращали долгие беседы только тогда, когда им мешали человеческие условности. Ритц закрылся на ночь. В парке стало слишком темно. Кто-то, чёрт побери, на самом деле захотел купить одну из книг Азирафаэля. За этот месяц они провели вместе больше времени, чем за многие века, вместе взятые, и если Кроули что-то потрясло сильнее, чем отсутствие последствий, то лишь одно: насколько неутомительной оказалась компания ангела.
Он думал, что они могут продолжать бесконечно – вечный разговор, прерываемый только затем, чтоб выпить больше вина, – пока однажды утром они не вышли из магазина, и Азирафаэль не взял Кроули под руку, направляя их налево, а не направо.
– О, нет. Да брось. Тебе никогда там даже не нравилось, – сказал Кроули так беспечно, как только мог. Много пользы ему это не принесло. Азирафаэль просто похлопал его по руке и направился в его квартиру.
Конечно, он знал дорогу, и Кроули был прав насчёт смешанных чувств ангела. Слишком стерильно для него. Холодно. Безлично. Не то чтобы Азирафаэль когда-нибудь говорил это прямо. У него просто всё было на лице написано в тех редких случаях, когда он заходил. Можно что угодно говорить об ангелах, но они совершенно отвратительно лгали.
Кроули моргнул. Мир за стёклами очков казался тёмным, но в тот миг, когда демона пронзило осознанием, он вдруг ярко вспыхнул. Потому что Азирафаэль не был плохим лжецом, не так ли? Никто, кому не доставало бы умения, не смог бы обмануть тёмный совет: взглянуть Вельзевул прямо в кишащие мухами глаза и притвориться демоном. Тогда, возможно… Азирафаэль просто плохо врал ему.
Глаза Кроули скосились вбок. Азирафаэль ощутил чужой взгляд и ощетинился.
– Что?
– Ничего.
– Чепуха, я знаю, что-то есть. Рассказывай.
– Да ничего, ничего. Просто… – Кроули склонился ближе и глубоко вдохнул, почти касаясь носом шеи Азирафаэля. И легко углядел порозовевшую кожу. – Опять новый одеколон. Он мне не нравится, – и он сморщил нос.
В воздухе повисла пауза: ничего не было слышно, кроме шума Лондона вдали и звука их шагов. Секунда, три, семь, а потом Азирафаэль помотал головой, как гружёный конь.
– Лжец, – вот и всё, что он ответил. Кроули улыбнулся.
Эта улыбка несла его ещё пару кварталов, и не исчезла даже тогда, когда Азирафаэль, не колеблясь, переступил его порог, как и сам Кроули. Хотя внутри всё было по-другому. По крайней мере, демон думал, что точно должно быть. Всё, что он мог сделать – просто смотреть, как ангел прицокнул языком, заметив весь бардак, который он устроил, и принялся убираться (не магией, а собственными руками).
Видя его склонённым, Кроули двинулся на помощь.
Его сейф был заперт, одежда спрятана, страницы выпрямлены и любовно возвращены обратно в книгу (Азирафаэль и слышать не хотел о чём-то ином). Только когда они добрались до кабинета, ангел задохнулся, в ужасе уставившись на кучу чёрного пепла, которая когда-то была демоном.
Мне пришлось это сделать, хотел сказать Кроули. Я сделал это для тебя.
Затем он был препровождён обратно в холл.
– Не смей, – говорил Азирафаэль со взглядом, твёрдым как камень, и голосом, хлёстким как плеть. Впервые за долгое время Кроули вспомнил, что его лучший друг когда-то был солдатом; он знал, как обращаться с огненным мечом, и его мягкий живот ничего не значил. – Я займусь святой водой, и ты не ступишь туда, пока я не закончу. Если ты хотя бы попробуешь, я… я…
– Никогда больше со мной не заговоришь? – спросил Кроули, в его груди что-то раскручивалось. Он ожидал, что ангел снова нетерпеливо фыркнет. Возможно, даже ещё немного поворчит. Вместо этого губы Азирафаэля сжались, и он поднёс руку к щеке Кроули, обхватив её ладонью, словно демон был чем-то хрупким. Драгоценным.
– Ты, старый дурак, – сказал он. – Тебе никогда не приходило в голову, что когда-нибудь тебя не будет рядом, чтобы поговорить со мной?
О.
Он ушёл, оставив Кроули стоять в собственном холле и дрожать от ожога на щеке. Там должен был остаться ожог. Нельзя пройти через такое без единого шрама. Но когда Кроули посмотрел в зеркало, то не нашёл там ничего, кроме незапятнанной кожи и весьма специфического блеска в глазах.
Азирафаэль сотворил чудо, чтобы убрать все лужи святой воды, а потом тщательно вычистил это место человеческим способом. Кроули слышал его бормотание, пока он протирал пол и дверную коробку: это могло бы быть благословением. Не настоящим. Просто какие-то слова. Хотя, может, разницы и не было.
Когда со всем было покончено, Кроули поливал свои растения, до побелевших костяшек вцепившись в бутыль с пульверизатором и хотя бы в этот раз держа рот на замке. Азирафаэль промаршировал наружу и забрал у него воду, легко и просто. Он вернулся в соседнюю комнату, и через минуту Кроули с дрожью ощутил, как святость ползёт по его спине.
Азирафаэль оставил в сейфе новый запас святой воды и дважды проверил замок. Кроули позволил ему.
– Обед? – спросил он, гордясь тем, насколько ровно звучал его голос.
– Да, пожалуйста. От всей этой уборки у меня разыгрался аппетит.
– Ангел, у тебя всё вызывает аппетит.
– Вовсе не нужно быть таким грубым.
Конечно, нужно, подумал Кроули. Как ещё я должен компенсировать твою проклятую доброту?
Но он ничего не сказал, просто подал руку Азирафаэлю и позволил ему вывести их обратно через дверь.
