II
14 сентября 2019 г., 11:00
5.
Можно предположить, что ангел, настолько одержимый едой, мог бы научиться готовить за шесть тысяч лет.
А ещё вполне можно предположить, что ангел, как буквально волшебное существо, будет хоть немного хорош в подделке магических трюков.
Кроули на собственном мучительном опыте познал, что ни одно из этих предположений не было правдой.
– Ты отравишь их, – любезно заметил он, забирая из рук Азирафаэля книгу рецептов.
– Но…
– Ты не будешь делать их свадебный торт.
– Но…
– Они умрут. Они умрут, ангел, и тогда мне придётся жить с твоим горем до скончанья веков. Я этого не допущу.
Взглядом Азирафаэля можно было резать сталь. Кроули вынес его со вскинутыми ладонями и склонённой головой.
Чего он только ни сделал ради человечества.
6.
Книжный магазин обладал всеми удобствами, каких только мог пожелать смертный, только потому, что Азирафель хотел правильно относиться к своим покупателям, а не ради того, чтобы баловать себя роскошью. Фактически, здесь было больше ванных комнат и спален (да и просто места вообще), чем могло бы реально поместиться в этих стенах. Неделя первого показа «Доктора Кто» закончилась для Кроули тем, что он ворвался в магазин с табличкой «Внутри больше, чем снаружи», сделанной собственноручно. Она висела над чайником Азирафаэля и по сей день.
Короче говоря, магазин был настоящим лабиринтом, набитым до отказа – книгами, конечно же, но ещё и просто всякой всячиной. Когда Азирафаэль был чем-нибудь занят, Кроули любил бродить в задних комнатах и находить памятные вещицы из их общего прошлого или что-нибудь новое, чтобы дразнить своего ангела.
Сегодня он нашёл настоящий клад.
Слон в посудной лавке был ничем в сравнении с демоном в книжном магазине. Внезапное прибытие Кроули в гостиную ознаменовали колоссальные разрушения. Он торжествующе поднял полотенце.
– Ты сохранил его, – выдохнул Кроули.
– Ну конечно я его сохранил.
– Я чувствую… – он с силой встряхнул полотенце. – Чувствую, как от этой вещи разит святостью. Оно просто пылает, чёрт возьми!
– Тогда брось его, дурак!
Кроули отказался, прижимая полотенце к груди, и протанцевал круг по магазину. Он не переставал болтать о том, чтобы сделать совместное селфи и отправить его кому-то по имени Михаил.
Энни, наблюдающая за всем этим, решила, что сегодня ей, наверное, не удастся ничего купить. Азирафаэль, казалось, изо всех сил старался разубедить людей покупать его книги (странно для продавца), но это был первый раз, когда он совершенно позабыл о ней, бегая за своим парнем по всему магазину.
Энни вздохнула. Она положила выбранные книги на стеллаж и попрощалась с ними. Лучшее, что она могла сказать об этом месте – это что здесь никогда не было скучно.
– Я всё-таки напишу отзыв, – пробормотала она, выходя на улицу. Но стоило ей это сказать, как позади снова раздался грохот, сопровождаемый возмущённым вскриком и визгливым хохотом. Улыбка тронула её губы.
Да. Энни знала, что этот отзыв всё равно будет положительным.
7.
Свадьба состоялась на одном из тэдфилдских лугов в день, когда, ко всеобщему удивлению, царила абсолютно идеальная погода. Пели птицы. Ветер тихо шелестел листвой. Ангелы рыдали.
Во всяком случае, один ангел.
– Ты можешь прекратить? Ты меня смущаешь.
Кроули смотрел не слишком смущённо. Обожающе – вот какое слово мог бы подобрать случайный свидетель, если бы ему была предоставлена привилегия видеть глаза демона. Тем не менее, Азирафаэль вытащил из жилета платок и доблестно попытался взять себя в руки.
– Это была прекрасная церемония, – сказал он, шмыгая носом после каждого слова.
– Осторожно, ангел. Кто-нибудь мог бы назвать это гордыней. Церемонию ведь проводил ты.
– О, прекрати. Сегодня можешь оставить свои комментарии при себе, демон.
Кроули ухмыльнулся тому, как влажно прозвучало последнее слово. Соскользнув немного ниже на складном стуле, он дотянулся и подхватил пару фужеров с подноса. Сделав пару крупных глотков, Азирафаэль немного успокоился.
Они вместе наблюдали за тем, как счастливая пара скользит по траве, оба явно больше занятые друг другом, чем собственно танцем. Анафема надела зелёное платье, которое как-то выглядело одновременно старомодным и классическим. Словно напоминая о важности наследия.
Азирафаэль вздохнул.
– Ты когда-нибудь об этом думал?
– О чём? О танцах?
Странный вопрос. Азирафаэль знал, что у демонов не было этих дурацких запретов на…
– Нет. О женитьбе.
Кроули моментально подавился шампанским.
Азирафаэль, должно быть, ожидал этого, потому что спокойно вручил ему свой платок. На самом деле, он вдруг совершенно успокоился. И именно потому, что это было так на него не похоже, у Кроули сдавило горло.
Забавно, что ему не нужно было дышать, и всё же это казалось настолько важным, что сейчас он не мог даже вдохнуть.
– Я не очень хорош со словами, – сказал Азирафаэль, не обращая внимания на угрозу гибели рядом с собой. – Возможно, мне следует об этом подумать, раз уж я так сильно их люблю. Но нет, я совсем не хорош, и не уверен, что с поступками дела обстоят лучше. В последние недели всё так запуталось, и вот он я, только делаю всё ещё хуже. – Он глубоко вздохнул. Кроули ему искренне позавидовал. – Думаю, я пытался сказать, что говорил с нашей дорогой Анафемой – бедная девочка так переживает, хотя не подаёт вида, просто умница, – и она поделилась со мной надеждами об их будущем с Ньютом. О разных мелочах. Это могло бы показаться неважным. Просто... ну, – Азирафаэль махнул рукой. Вышло похоже на конвульсию. – То, как она говорила… ну, мне пришло в голову, что у нас уже есть очень многое из… всего этого.
– Этого? – прохрипел Кроули.
– Да, да, этого. Пожалуйста, не заставляй меня продолжать. Ты понял, о чём я говорю.
Невероятно, но Кроули понял. Он научился понимать язык Азирафаэля много веков назад.
И перевод дал Кроули смелость – нет, разрешение вырвать фужер из руки Азирафаэля и выплеснуть оба напитка в траву. Это принесло ему укоризненный взгляд, но только на секунду. Потому что Кроули преодолел разрыв между ними до того, как Азирафаэль успел завестись.
Люди всегда описывали поцелуи как фейерверк. Возможно, для сверхъестественных существ это было по-другому, но всё, что ощутил Кроули при первой попытке – покой, подобный тому, который он считал потерянным после Падения.
– Непостижимо, – прошептал он.
– Что? – Азирафаэль моргнул, словно только что проснулся. Такой мягкий и тёплый, и так близко, что Кроули в самом деле мог его чувствовать. – Что это было?
– Ничего, – и Кроули снова поцеловал его, потому что хотел. Потому что мог. В этот раз Азирафаэль позволил ему задержаться подольше, пока он вдруг не отстранился, пошевелив губами, как в прошлый раз, когда попробовал плохие блинчики.
– Не уверен, что мне это нравится, – сказал он, казалось, про себя. Секунду спустя его глаза широко распахнулись, а руки взлетели к щекам Кроули. – Я хотел!.. Я не хотел сказать, поцелуи, Кроули, я…
– Я знаю, что ты хотел сказать, ангел. Я всегда знаю, – если бы Кроули ухмыльнулся чуть шире, то мог бы просто развоплотиться, а он до сих пор не понял, как снова начать дышать. – К счастью для тебя, у нас есть вечность, чтобы понять, что тебе нравится.
– …да. Думаю, да. Как мне повезло.
Азирафаэлю каким-то образом удалось превратить это в комплимент, три слова, которые смогли замкнуть разум Кроули и поразить его сердце. Зазвучали радостные возгласы, оставшиеся незамеченными Ньютом и Анафемой, которые только что повторили то, что проделал Кроули. На этот раз Азирафаэль сплёл их пальцы и поцеловал его ладонь.
– Ты – совершенное искушение, – сказал он, игривый и сияющий. Вокруг поднимали бокалы.
За счастливую пару.
8.
Азирафаэлю, по-видимому, нравился Кроули.
После свадьбы руки стали для них чем-то особенным, настолько, что Кроули продолжал его этим дразнить – пытался и терпел неудачу. Потому что Азирафаэль переплетал их пальцы всякий раз, когда они гуляли по Лондону, красил ногти Кроули, когда они сидели и смотрели кино, осыпал нежными поцелуями его ладони, как будто он заслужил это, и как, чёрт побери, он должен был над этим смеяться?
Азирафаэлю нравился весь Кроули: его волосы, с которыми он играл; его ноги, которые он укладывал себе на колени; его улыбка на (честно говоря, ужасных) фото; его глаза, выглядывающие из-под очков. Азирафаэлю нравилось, когда Кроули часами обнимал его; читать ему книги; ухаживать за его крыльями и сплетать редкие чёрные перья с белыми. Каждый день он узнавал что-то новое, и каждый день Азирафаэль спрашивал:
– Что нравится тебе, Кроули? – Руки на его шее, на щеках. – Ты меня так балуешь. Позволь мне вернуть услугу. – Ладони прижимались плотнее, не давая отступить.
Кроули не знал, как сказать, что он тоже всегда хотел именно этого. Всего. Хоть и никогда не думал, что сможет это получить.
А потом появился Азирафаэль, просто дарующий ему всё.
Поэтому он ответил:
– Ты.
Только это и больше ничего. К счастью, Азирафаэль тоже умел понимать язык Кроули.
9.
По правде говоря, была одна вещь, которая очень понравилась Кроули. В особенно холодную ночь, когда им не хватило энергии, чтобы сотворить себе систему отопления получше, Кроули вернулся к своей змеиной форме, инстинктивно отыскав самый горячий источник тепла.
Обмотать собой каждый дюйм Азирафаэля, уткнувшись головой ему под подбородок… об этом стоило просить.
