9.
4 февраля 2020 г., 13:51
Тепло, легко и мягко. Это то, что почувствовал Билл, при пробуждении. Веки разомкнул без привычной тяжести и взору его предстал потолок. Обычный деревянный потолок.
Мальчику на мгновение почудилось, что все произошедшее лишь ужасный кошмар. Или, он скорее пытался себя в этом убедить.
Выпутавшись из одеяла и встав с кровати, Билл осмотрелся. Чисто, довольно пусто, напоминало небольшую студию в тёмных тонах. Билл вообще удивился, что все видел, словно вокруг было голубое свечение, но поступало оно явно не из двух маленьких окошек, находившихся с противоположных друг другу сторон.
Билл медленно подошел к одному и заглянул. Горькая усмешка исказила губы, вызвав непроизвольный всхлип.
Снаружи был зал коллектора.
А дом — тот самый фургон.
Билл молча опустил голову. Сейчас даже не было ни сил, ни желания удивляться способностям Пеннивайза.
Апатично глянув на себя он заметил, что одет в новый костюм. Белый. Длинные рукава, скрывающие руки и такие же длинноватые штанины. На самом костюме красовалась помпоны, как у Пеннивайза, только черные, а на шее, такого же цвета, аккуратно завязаный бант. Обуви не было. В этом наряде он походил на Пьеро, хотя, возможно, цель и была в этом.
Билл всхлипнул. Один раз. Другой. И больше, не сумев сдерживаться, зарыдал. Слезы потекли нескончаемый потоком и мальчик упал на колени, закрывая лицо ладонями, спрятаными под длинными рукавами. Мысли вновь и вновь возвращали его в тот момент беспомощности и непередаваемого страха. Как Пеннивайз, смеясь, раздавливает и уничтожает его как личность. И раз Оно оставило его в живых, подобное обещало повторяться, пока клоуну не надоест.
Мальчишка плакал, изредка утирая слезы, рукавами и, случайно заметил, что пачкает их какой-то белой и черной краской. Выпутав одну руку и потрогав лицо, он ощутил сухой грим.
Ублюдок еще его и разукрасил. Наверняка истерично хохотал, пока Билл без сознания валялся.
Согнувшись, он зарыдал с новой силой, истерично стирая грим с лица. Как вдруг, большие руки аккуратно подхватили его, резко подняв с пола и, прижав к груди, куда-то понесли. Билл не сопротивлялся, он не отрывал ладони от лица, не переставая плакать.
— Билли-малыш, ты так весь Дерри утопишь, — слова эффекта не возымели, мальчик не слушал.
Усевшись на кровать с Биллом на руках, Пеннивайз одной лапищей обхватил оба его запястья, заставив открыть лицо.
Белый грим с чёрной помадой наполовину стерлись, по щекам бежали дорожки слез, смешавшись с красками. Мальчик никак не мог успокоиться.
Продолжая удерживать, Пеннивайз выудил откуда-то носовой платок и принялся вытирать лицо зареванному ребёнку, даже высморкаться заставил.
— Ну ты что так разрыдался, ммм? — вытирая остатки грима, недовольно бормотал Пеннивайз. — Такой большой, а ревешь как маленькая девочка.
Закончив, клоун швырнул платок через плечо и тот растворился в воздухе. Билл уже не плакал, периодически всхипывал, зажмурив глаза, чтобы только не смотреть на ненавистную гримированную физиономию.
— Тебе понравился костюм? — с воодушевлением спросил клоун, аж подпрыгнув, отчего колокольчики на его костюме зазвенели. — Ты в нем как ангелочек.
Пеннивайз без устали говорил что-то еще, крепко сжав мальчишку, уткнувшись красным носом ему в шею. Бормотал о космосе, мире и мёртвых огнях, блаженном полёте, и тому подобное. Для Билла доходили лишь обрывки фраз. Он почти не слушал.
— Ос-ста-авь м-мен-ня, — наконец слезливо прошептал мальчик, устав от нескончаемой болтовни.
— Нет. Билли очень плохо. Он весь в слезах. Пеннивайз его развеселит, — затараторил клоун, качая при этом Билла на руках как младенца, только вот у мальчишки больше голова закружилась от такой интенсивности, чем он смог успокоиться. — Хочешь шарик?
Пеннивайз спросил с таким энтузиазмом, словно шарик и впрямь мог решить все проблемы в жизни. Хотя, какие могут быть проблемы у существа которое только ест и спит четверть столетия?
— П-пеннивайз, пож-жалуйста, у-уйди, — Билл прошептал, едва сдерживая слезы и не надеясь, что слова возымеют эффект. Он не видел выражения лица клоуна, но тот замолчал. И что действительно потом удивило Билла, Пеннивайз завернул его в одеяло, как в конон, после некоторое время гладил по волосам, а затем ушёл.
А Билл лежал, сверля стену взглядом, мысли становились всё более туманными, но с каждой секундой становилось спокойнее, пока он наконец не заснул.
***
— Билли, смотри, я принес тебе попкорн, — мальчишка даже не испугался, когда Пеннивайз с таким приветствием выскочил из ниоткуда. Под нос действительно сунули большой пахнущий пакет со свежеприготовленным попкорном. Откуда он его взял?
Пахло вкусно, но Биллу не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Он весь день просидел в кровати, рассмотрев, кажется, каждый уголок в доме-фургоне. Только вот желания что-либо делать, так и не появилось. Клоуну он не ответил.
— Ты не любишь попкорн? — с грустью спросил Пеннивайз, не дождавшись ответа. — А может сладкую вату? Хочешь?
Билл молчал. Подогнул ноги и уткнулся в колени. Ожидал, что сейчас Пеннивайзу надоест и он уйдёт жрать очередного жителя Дерри, оставив его в покое.
Но не в этот раз.
— Билли-Билли-Билли-Билли-Билли, — Пеннивайз начал тараторить его имя, то и дело меняя интонацию голоса, и от этого казалось будто наждачкой по ушам проходились, добираясь до мозга. Долго такой какофонии Билл не вытерпел.
— ЧТО?! — рявкнул он наконец, подняв лицо, и слегка удивился, когда клоун подпрыгнул, закрыв уши, словно испугавшись. Но быстро пришел в себя, снова расплываясь в широкой улыбке и сразу же придвинулся еще ближе к сидящему Биллу.
— Скажи старине Пеннивайзу, чего ты хочешь? — глаза переливались всеми цветами синего, сам клоун даже не моргал, давая рассмотреть всю палитру оттенков, при этом склонившись над мальчишкой, входя в личное пространство.
Биллу от этого становилось не по себе, что под кровать спрятаться хотелось.
— Н-ничего!
— Так не бывает, все чего-то хотят, — не унимался Пеннивайз, принявшись тыкать пальцем Биллу в щеку. — Чего хочет мой сладкий пирожочек? Скажи-скажи-скажи…
— Твою голову на плахе! — выпалил Билл на одном дыхании, ни раз ни заикнувшись, и отпихнув от себя руку клоуна. Он злился. На себя, на гребаного клоуна, на весь мир в целом. Внезапно, ко всему прочему, сильно захотелось есть, что желудок внутри заурчал. И сейчас ему стало казаться, будто пространство вокруг слабо отдавало желтоватым оттенком.
Отвлекшись на свои внутренние ощущения, не сразу понял, что Пеннивайз замолчал и неотрывно смотрел ему прямо в глаза, ехидно улыбаясь. Стоило Биллу это заметить, Оно быстро сбросило эту ехидную маску, начав вновь дурачиться.
— Билли жестокий, — Пеннивайз комично надул губы, состроив обиженную мину. Он отвернулся, закрыв лицо ладонями и… заплакал. — Совсем не любит Пеннивайза.
Биллу его было не жалко. Он, честно сказать, вообще захотел его ударить, останавливало единственное — не факт, что конечности потом на месте останутся. Такое тупое представление подействовало бы на глупых и в тоже время несчастных маленьких детей, которым не повезло встретить демонического клоуна. Но не на него.
Только этот театр одного актёра похоже собирался продолжаться вечно. От наигранного непрекращающегося рева, у Билла на лице заходили желвалки, и он не выдержал.
— Прекрат-ти! Ты не п-плачешь!
Стоило это выкрикнуть, клоун резво обернулся к нему, словно это не он секунду назад ревел в три ручья, начав опровергать сей факт.
— Нет, плачу! У Пеннивайза ранимая душа, а Билли нанес удар прямо в сердце! — клоун театрально схватился за грудь.
— Н-нет-т у теб-бя никакого с-сердца! Ты м-монстр, который несмотря на с-способ-бности, умеет лишь пуг-гать, жрать и с-спать! — мальчик сам не ожидал, что выскажет подобное, что его страх, обида и горе, перетекут в такую злобу. — Т-ты живёшь хреналион лет и до сих пор не удосужился п-понять ни сострад-дания, ни ж-жалости!
Закончив гневную тираду, Билл замер. Клоун больше не улыбался, неотрывно смотря на него, но почему-то сейчас мальчик вообще не боялся, что за такие слова мог лишиться языка. Ненависть к неземному существу, вытеснила инстинкт самосохранения.
— Ну, почему же, людей я всех считаю одинаково жалкими, — как само собой разумеющееся ответило Оно, очень спокойным голосом, который Билл не часто от него слышал. — Я давно за ними наблюдаю и с уверенностью могу сказать — перед лицом ужаса и близости смерти они показывают свою истинную трусливую сущность, совершая любые поступки, чтобы остаться в живых. Хотя, даже в повседневной жизни они не сильно отличаются — глупые, слабые, одним словом ущербные, но при этом эгоистичные по природе своей. Ни в чем не знают меры и границ, неутолимую жадность их нельзя насытить. Ну, а стоит им дать волю, позволить чуточку больше, сказав, что никто не узнает — в миг превращаются в куда более страшных монстров. И как раз таки без доли жалости и сочувствия сожрут друг друга. Поэтому, почему я должен испытывать что-то к подобного рода существам?
Билл замолк, не отрывая взгляда от Оно. Когда Пеннивайз рассуждал, пусть и в своей извращенной, серой морали, он выглядел совсем по-другому. И что самое неприятное — в какой-то мере был прав.
Билл не нашел чего ответить, а Пеннивайз ушёл. Исчез. Также молча.
***
В следующий раз, когда клоун пришел, он снова вел себя как придурок. Билл внутренне был даже этому рад. Не то чтобы такой Пеннивайз был менее опасным, нет. Хоть он и смеялся над собственными глупыми шутками, идиотничал, устраивая бесконечную клоунаду, Билл не обманывал себя, Пеннивайз и такой, играючи, мог уничтожить его и кого-либо другого. Но такая пыль в глаза слегка успокаивала вечно напряжённый мозг.
Радость правда была недолгой. Само времяпрепровождение в его компании, для Билла было мучительно.
Но, стоило остаться одному, в тишине пребывать в собственных мыслях было еще страшнее. От них хотелось выть или вовсе умереть. И казалось, совсем недолго осталось до того времени, чтобы Билл свихнулся.
Единственное радовало — Пеннивайз не проявлял к нему неуместных знаков внимания и не трогал больше. Пока.
Но как быть если Оно снова захочет, и чего уж, наверняка возьмёт? Тем более Пеннивайз сам признался, что люди для него жалкие, глупые животные и не больше чем мешки с мясом. Значит, просто вопрос времени, когда Пеннивайзу захочется поиграть со слабым человечишкой в иные игры.
Билл зажал себе рот, чтобы не завопить от бессилия. Так не могло больше продолжаться. Он устал. Это все просто невозможно. Может, если найти чего-нибудь острое, то получится…
И будто услышав и оборвав его последнюю мысль Пеннивайз вернулся. Билл еще подняться с кровати не успел, так же лежал не вставая, но он каким-то шестым чувством знал, что клоун идет. Так и произошло через пару секунд.
— Билли-кроха, у меня для тебя есть кое-что вкусненькое, — Пеннивайз плюхнулся на кровать, что пружины под его весом прогнулись. — Я сам сделал, тебе обязательно понравится.
Билл не отреагировал. Повернулся к нему спиной, обхватив себя руками. На самом деле голод мучил его с самого первого пробуждения. И становился все более невыносимым. Билл не понимал такой реакции своего организма, но теперь его голову занимали лишь мысли о ненависти к клоуну, самобичевание и голод. От последнего становилось все тяжелее отвлекаться. Что с ним не так?
— Чувствуешь как вкусно пахнет? — потряс у него над ухом чем-то Пеннивайз. По звуку Билл подумал, что это стаканчик с крышкой, а внутри что-то жидкое со льдом. Пахло и впрямь божественно, но не получалось понять что это, только Билл брать у клоуна ничего не хотел. — Ну попробуй, пожалуйста. Пеннивайз очень старался.
Билл не ответил.
А терпению клоуна начинал приходить конец. Он уже потянулся и хотел было силой влить жижу в мелкого засранца, но, быстро обдумав, понял, так мальчишка еще сильнее дуться будет и тогда точно не пойдет на контакт.
Пеннивайз сел, скрестив ноги, и подпер голову одной рукой, другой придерживая коктейль, стоящий на колене, и сверлил взглядом спину Билла.
Много противоречащих друг другу мыслей мелькали в маленькой голове, но при этом оставалось одно — желания действительно чем-то заняться не было. Апатия. Клоун ее не любил. Она пресна на вкус, а порой и горчит. Клоуну она не нравилась. Невкусно. Но вот то, что Билл намеренно вгоняет себя в эту бездну и силой воли пытается перебороть себя, Пеннивайза восхищало и бесило одновременно.
Придя к решению, клоун воодушевился. Придвинувшись поближе к Билли, он, сгорбившись, с хрустом отрастил из спины четыре паучьи лапы, но дабы не пугать своего мальчика, он трансформировал их в обычные руки.
Билл хоть и вздрагивал от звука хруста, не оборачивался. Только стоило Пеннивайзу обхватить его шестью конечностями, он, не ожидав, взвизгнул от испуга. И через секунду уже лежал в смертоносных объятиях.
Пеннивайз положил его у себя между ног, крепко фиксируя тело шестью конечностями. Одной зажал рот, что б мальчишка не орал и успокоился. Двумя обвил ноги, другими обхватил руки на манер смирительной рубашки. Ну, а в последней все еще держал коктейль.
— Ну-ка, малыш, давай, скажи «ааааа».
Билл тут же стал вырываться, правда и на миллиметр не сдвинулся, а клоун, рукой, что лежала у мальчишке на лице, просто надавил ему на щеки, заставив разжать челюсть и пропихнул туда трубочку.
Билл по инерции втянул вязкую субстанцию и вдруг замер. Так… вкусно?
У него комично округлились глаза, что Пеннивайз захохотал над ним. Он сразу же отпустил руки мальчишки, чтобы тот сам взял стаканчик.
— Ч-что это? — не отрываясь спросил Билл.
— Не скажу, — клоун с умилением наблюдал за ним, прямо как бабушки смотрят на внучат, кушающих их пирожки.
Стоило опустошить стаканчик, Билл хотел было открыть крышку, но клоун так быстро вырвал его у него из рук, и швырнул за спину, что мальчик возмутиться не успел.
Голод утих, и урчащий желудок наконец замолчал. Он расслабился, сидя в тёплых объятиях, даже плохие мысли на какое-то время улетучились из головы.
— А еще есть? — он сам от себя не ожидал, что спросит именно это, причем так внезапно и ни раз не заикнувшись, но, осознав, весь покраснел, смутившись, на что клоун хихикнул.
— Пока хватит, малыш. А то лопнешь.
Билл протестовать не стал. Завозился, чтоб встать, но клоун сразу же усилил хватку.
— М-можешь меня уже отп-пускать.
— Не хочу. Мне удобно. Да и куда ты пойдешь. Полежи лучше тут. Со мной. Я буду греть тебя, — клоун стиснул его, и, не удержавшись, звонко чмокнул в щеку.
Билл напрягся. Если подумать, Пеннивайз без труда мог сейчас снова его… лишь подумав об этом Билл заплакал.
— Эй-эй, Билли, ты чего? Я же не собирался сейчас.
Настроение прыгало как американские горки, мальчик и сам не понял такой внезапной бурной реакции. В отличие от клоуна. Тот обнял его шестью конечностями, укачивая и что-то говоря. Билл и не знал, что Пеннивайз способен на подобные нежности.
— Хочешь еще вкусненького?
Вопрос заставил замолчать, введя в ступор. Билл с изумлением уставился на держащего, поглаживающего его клоуна, но удивлен он был не вопросом, а своей реакцией. Опять. Он что, сейчас всерьёз задумался, что перестанет реветь если ему дадут «вкусненького»? Как ребенок.
Пауза затянулась.
— Это из-за того, что ты и правда младенец. Скоро этот эффект пройдёт, — Билл совершенно не понял о чем речь. — Так будешь…?
— Буду, — Билл его перебил, зная окончание вопроса. В конце концов он и вправду очень хотел.
***
— Билли — маленький обжорка, — Пеннивайз лежал на кровати, подпирая щеки, и наблюдал за мальчишкой, пока тот опустошал очередной стаканчик.
Билли таки и не выяснил, что с ним произошло, но это было явно рук Пеннивайза. В те дни клоун, не оставлял его ни на секунду, если и уходил куда-то, заставлял Билла засыпать. И нет, «заставлял» — не как он это умел и обычно делал, а подхватывал Билла на руки, пару минут качал и тот сам отрубался.
Благо через пару дней мозги Билла вернулись к прежнему состоянию и он больше не ощущал себя большим младенцем. Правда вот Пеннивайз расстроился. Ему кажется стало не хватать того, что мальчишка в руки больше не давался и снова игнорировал его.
А тоска по дому и друзьям только усиливалась с каждым днём, как и предчувствие чего-то нехорошего. Хоть клоун и не гонял его больше по коллектору, да и пугать сверхмеры прекратил, что-то было не так. Билл словно каждой клеточкой ощущал нарастающее напряжение.
И сейчас мальчик точно знал, что клоун в доме. Он странным образом чуял его присутствие совсем рядом, но нигде не видел. Может ко всем способностям Пеннивайза и невидимость имелась впридачу? Или все-таки чуйка стала подводить его?
Ничего не найдя и не став больше искать, Билл присел, выдохнув, как вдруг:
— Буу, — клоун сцапал его за ногу из-под кровати, что мальчишка аж подпрыгнул, заорав, под громкий хохот Оно.
Как такая туша вообще там поместилась? Прекратив вопить, Билл со злостью наблюдал, как это хихикающие нечто, сложенное в три погибели, с хрустом вправляемых конечностей, выползло из-под кровати.
Наконец выпрямившись в полный рост, клоун чуть склонившись над злым и молчащим Биллом, с улыбкой спросил.
— Хочешь пойти с Пеннивайзом пугать местных жителей?
— Ч-что? — Пеннивайз умел выбить из колеи своими вопросами. — НЕТ!
— А если Пеннивайз пообещает, что никого сегодня не съест? Билли пойдет? — гримированное лицо выражало столько надежды, что мальчику было почти неловко. Почти.
Но Билл задумался. По правде ему поднадоело сидеть в четырёх стенах, и трещины в них рассматривать. А это реальная возможность побыть на улице. Иллюзию о побеге он строить перестал, если это каким-то чудом и удастся, Пеннивайз все равно его найдёт и не поздоровится тем кто будет с Биллом рядом. Поэтому…
— Х-хорошо. Я п-пойду.
Пеннивайз заплясал на месте схватившись за щёчки, а глаза его еще больше раскосились в разные стороны. Билл заметил, что он так делал, когда искренне радовался чему то, ну или очень хотел показать это.
Ладно, Билл признал. Это оказалось занятно. Конечно, по классическому сценарию жертвы, обычно, не выживали, но не сегодня. Клоун обещание сдержал и ограничился тем, что просто выскакивал в разных обличиях киношных маньяков со своим излюбленным «бу», перед несчастными прохожими в парке. Делал он это мастерски и люди реально пугались, убегая с криками в противоположные стороны.
А Билл, после череды чужих испугов, за которыми он наблюдал со стороны, так как участвовать отказался, чувствовал себя с каждым разом все более весело и… хорошо? Будто затянувшаяяся апатия разом прошла, уступив место чему-то новому. И кажется впервые за долгое пребывание наедине с клоуном, ему было по-настоящему весело.
Перед последним парнем Пеннивайз выпрыгнул в своём любимом облике клоуна и тот…потерял сознание. На этом Оно и решило, что пора заканчивать.
— Пошли домой, Билли-бой, — Пеннивайз подошел к нему, прижав к себе привычным жестом.
Вдох. И они в фургоне. Билл вообще заметил, что больше совершенно не ощущал усталости и боли от телепортации. Раньше голова словно на атомы раскалывалась. Может это из-за коктейлей, которыми кормит его Пеннивайз?
— Не только, — хихикнули над головой.
Билл сразу захотел отстраниться, но ему не позволили, прижав сильнее.
— Тебе понравилась сегодняшняя прогулка?
Врать Оно бессмысленно. Поэтому мальчик предпочёл промолчать.
— Даааа, — нараспев. — Билли очень понравилось, и теперь он полон энергии, не так ли?
Мальчик кажется физически ощутил, что атмосфера поменялась. Предчувствие беды, как и тогда буквально закопошилось под кожей, только сейчас ощущалось оно гораздо ярче.
Билл резко вскинул руки, отталкивая горячее тело, и удивился, что ему это сразу удалось.
Пространство стало отдавать каким-то желтым свечением как и глаза Пеннивайза, который в данный момент уже возвышался угрожающей тенью над ним.
— П-п-пеннивайз, — воспоминание боли и страха затопили сознание, заставив тело непроизвольно дрожать. Билл знал к чему всё идёт. — Не н-надо, пож-жалуйста.
Оно наступало, оттесняя мальчишку вглубь помещения.
— Билли, тебе же тогда очень понравилось, — Пеннивайз улыбался, облизывая красные губы. — Ты так громко кричал, стонал и извивался, что…
— Нет! — Билл закрыл уши. — З-замолчи! Ты что-то сделал со м-мной! Я с-слышал тогда твой голос в голов-ве! — Билл уже прижался спиной к стене, понимая, что он в ловушке. — Н-не над-до! У-умоляю! Не д-делай этого со м-мной! З-зачем теб-бе это? За что?
Мальчишка затараторил не сдерживая слёз, стараясь вырваться из цепких рук, уже схвативших его.
— Ну-ну, тебя прямо трясёт, — клоун стиснул худое тело, и, аккуратно взяв за подбородок, повернул себе лицом. — Я не буду больше груб, малыш, — высунув длинный склизкий язык, он провёл им влажную дорожку по щеке, спускаясь к губам.
Билл стиснул зубы, зажмурившись. Пеннивайз говорил о себе в первом лице, прямой знак того, что он серьёзен сейчас, несмотря на улыбку.
Тело парализовало, больше не получалось выговорить ни слова, ни пошевелить руками, ни ногами. В панике дыхание стало тяжёлым и частым, и сердце готово вот вот выскочить из груди.
А Пеннивайз в свою очередь во всю пользовался ситуацией, вылизывая Биллу шею и висок, шумно втягивая его аромат. Мальчик совершенно не мог совладать с собой, тупо стоял, пялясь в одну точку пока клоун с удовольствием уже лапал его задницу.
Мальчик не чувствовал ног и если бы чужие руки не держали его сейчас, он непременно бы шлепнулся на пол.
В голове образовалась странная пустота, и Билл понял, что сейчас потеряет сознание, но внезапно:
Дерьмо-дерьмо-дерьмо…здесь вонь хуже чем от эддиной мамашки.
Буэ, меня сейчас вырвет.
Только бы не разделиться, как тогда.
Надо успокоиться, в этот раз мы подготовлены и вооружены.
Я не готов. Я не готов. Я не готов.
Только бы Билл был жив.
Билл перестал дышать. И Пеннивайз замер вместе с ним. Еще раз шумно втянув воздух и отпрянув от мальчика, клоун оскалился.
— Кажется, у нас гости, — с заостренных в ту же секунду клыков закапала вязкая слюна.
Тут же прийдя в себя, Билл резко толкнул Оно в грудь и рванулся, что есть сил к выходу, но стальная лапища сразу сжала горло, выбивая хрип.
— Билли-бой хочет по плохому? — писклявый голос в один момент превратился в рёв, что от звука ноги словно в желе превращались.
— От — ва — ли, — кое-как по слогам просипел мальчишка. Он заметил, что ободок радужки глаз у клоуна преобрел кроваво-красный цвет, означающий, что Оно в бешенстве и если сейчас Билл вырубится, неудачникам, идущим сюда, конец.
Пеннивайз за шею развернул его к себе. Хоть он и стоял перед Биллом весь сгорбившись, разница в росте была невероятна, мальчишка даже носочками не мог коснуться пола.
Пару раз встряхнув его как куклу, чтоб немного пришел в себя, клоун уставился в перепуганные глаза.
— Страаа… — рык оборвался на полуслове.
Вдох. И Билл сам не понял как вылетел из фургона. Вот его держит за горло Пеннивайз, а вот он уже по середине зала.
Мальчик двинулся в сторону выхода, туда где по ощущением были неудачники, но почти сразу впечатался носом в рослую преграду. Горячие руки резко обхватили его за талию и, перекинув через плечо, понесли обратно в фургон, хлестко и очень больно шлепнув по заднице.
Билл не мог потерять такой шанс. Не снова. Он бешено задергался, лягался, царапался и кусался, причем, видимо, довольно сильно, потому что клоун шипел, стараясь перехватить его так, чтобы быть подальше от зубов.
— Какой прыткий, — полусмешок, полурык.
Они были уже рядом с фургоном, когда Билл ухитрился вцепиться Пеннивайзу в бок с такой силой, что прокусил ему кожу. Рот наполнила приторно сладкая кровь, а клоун взвизгнув, отбросил его, хватаясь за прокушенное место.
Отлетев, Билл ощутимо приложился спиной и задницей о бетонный пол. Он уже хотел было подняться, но открыв глаза, взору предстали парящие дети и…
— Эттттоо? — мальчик потерял дар речи.
— Ох, нет, — рана почти затянулась, а кровь невесомо поднималась вверх, когда клоун подлетел к застывшему ребёнку. — Не стоит тебе это видеть, — воспользовавшись замешательством мальчика, Пеннивайз подхватил его и телепортировался в фургон.
— Т-там? Э-эт-то же… эт-то…
Пеннивайз усадил его на кровать,
огромными ладонями обхватив худенькое личико, заставив смотреть себе глаза.
— Ты там ничего не видел, — голос приобрел гипнотические нотки.
Глаза мальчишки на пару секунд заволокло будто белым туманом, и как только во взгляд вернулась осмысленность он вздрогнул, осознав, что опять в фургоне.
— Пож-жалуйста, отпус-сти меня, — Билл больше не вырывался, зная, что бесполезно. — Я очень хоч-чу домой.
Он опустил голову, всхлипывая. Это все слишком. Он так устал бояться.
— Хорошо.
— Ч-что? — Билл был в шоке. — П-правда?
— Раз Билли не хочет развлекать Пеннивайза, он может идти домой, — спокойно пожал плечами клоун. — А Пеннивайзу придется найти себе другое занятие. И первым делом будет — разорвать в клочья незваных гостей.
— Нет! — в порыве Билл предпринял бесполезную попытку подняться, но сильные руки, схватив его за бока, вновь заставили сесть на кровать. — Н-не тт-трогай их! Ты же об-бещал!
— Хитрюшка, Билли-бой, так не пойдет, — широкая хищная улыбка и сощуренные, раскосые глаза лишали всякой надежды на спасение. — Условия ставлю здесь я. А то обещание было в прошлый раз. Но твои безмозглые дружки вновь полезли в пасть к голодному льву. Теперь я без зазрения совести отправлю их летать.
Билл скривил губы и закрыл глаза. Словно дежавю. Только сейчас он не чувствовал себя также уверенно, как тогда. В данную минуту он думал о том, какой он трусливый ублюдок, потому что мысль о том, что бы воспользоваться шансом и спастись одному, никак не получалось выгнать из головы. Единственное, чего он не понимал, какая выгода с этого Оно, если он без труда мог уничтожить их всех. Неужели мучил из-за банальной скуки?
— А…а ес-сли ос-станусь… ? — Билл не поднимал головы, но шестым чувством знал, что клоун сейчас растянул губы в издевательской гаденькой улыбке.
— И будешь слушаться, — не вопрос. Условие.
Билл часто-часто задышал, переваривая, что услышал. А Пеннивайз опустился перед ним на колени, положив здоровые лапы ему на бедра и с садистким удовольствием наблюдая как мальчик метался в мыслях, словно мышь попавшая в ловушку.
Клоун точно знал, что совесть не позволит Биллу предать друзей, но и решиться добровольно отдать себя в лапы монстру он никак не мог. Той былой смелости не было, поскольку он на собственной шкуре испытал, каким может быть Оно и что может творить.
Билл хихикнул. Он окончательно запутался и увяз в собственном противоречие. Но упасть в пропасть безумия ему не дала оглушительная пощёчина, оставившая на щеке кровавые полосы от когтей.
Билл моментально пришел в себя, схватившись за пылающую часть лица, и с ужасом уставился на Оно.
— Не отвлекайся, — разодранная щека от когтистой лапы засаднила, но Билл не замечал как быстро стала затягиваться нанесенная рана. — Делай выбор, или я его сделаю за тебя, и поверь, он тебе не очень понравится.
И мальчик увидел, будто кто-то поставил его со сторонним наблюдателем, как клоун заживо сдирает кожу с неудачников, с одного за другим, а после, пока они испускают последние вздохи, без тени жалости и стыда трахает Билла перед ними.
Наверное, если бы сейчас у мальчика было желание вымолвить хоть слово, он бы не смог.
Билл уже ни один раз проклял себя за слабость, за то, что постоянно шел на поводу у страха, но ничего не мог с этим поделать.
Длинные паучьи пальцы в ожидании отбивали по его колену ненавязчивый ритм, но звучало это словно отсчёт последних минут его жалкой жизни.
Клоун смотрел хитро прищурившись и дабы помочь мальчику окончательно определиться, похлопал его по бедру, привлекая внимание.
— Пирожочек! — шепот. — Я жду.
Вздрогнув, Билл быстро-быстро закивал, слезы буквально душили его, и он просто надеялся что Пеннивайз поймёт и не будет дальше пытать его.
— Молодец, кроха. Правильный выбор, — от издевательской похвалы хотелось закрыть уши, проткнуть собственноручно барабанные перепонки лишь бы не слышать. — Раздвигай ножки.
Внутренне он ожидал чего-то подобного, но услышать это оказалось куда страшнее. Волна мурашек пробежала по спине, сердце забилось с такой силой, что его пульсирующий грохот набатом стучал в голове.
Билл закрыл собственное горячее лицо руками. В миг ему стало жарко и дурно одновременно. Он не вытерпит этого. И кое-как спотыкаясь на каждой букве он вымолвил.
— П-прош-шууу, — его тихий вой напоминал агонию умирающего животного. — Н-не з-зас-став-вляй м-мен-ня.
— Разве я заставляю? — хитрая усмешка и негромкое, сводящее с ума хихикание. Только в золотых глазах не было и тени улыбки.
Пеннивайз, опрокинув его спиной на кровать, навис, бросая свою огромную тень. Билла пугало в этом существе всё. Особенно жуть внушали его габариты.
Ужас ситуации и неотвратимость того, что сейчас произойдёт, разрывало мальчика изнутри. Теперь он даже на сопротивление шанса не имел.
Сейчас он ничего не слышал, кроме собственного дыхания с прерывистыми всхлипами. Вновь этот леденящий душу, парализующий страх заполнил тело.
— Не могуууу, — всхлип. — Боже, хват-тит.
Билл попытался встать, напрочь забыв о своём обещание, но стальные руки вмиг пригвоздили его к кровати, как обрушившаяся бетонная стена.
— Тшш…все хорошо, — клоун улегся на него сверху, слизывая слезы с лица. Он и правда не собирался делать мальчику больно, только вот сдерживать себя было сложно, слишком яркий страх подстёгивал его на обратное. — Билли-кроха, успокойся, я же ничего пока не делаю.
Мальчик закрыл полыхающее лицо руками, весь трясясь. Унять истерику не получалось, машинально хотелось свести ноги, но горячее тело сверху не позволяло этого сделать.
Пеннивайз не стал заставлять его открывать лицо, сделав этим небольшую поблажку, но и отступать не собирался. Аккуратно просунув ладони, он обхватил мальчика за скулы и затылок, большими пальцами смещая руки мальчика чуть выше. Пусть глаза закрыты, но доступ к губам должен быть свободен.
Несильно куснув за подбородок, обозначив чего сейчас хочет, клоун языком провёл по искусанным губам.
Он слышал как зубы у мальчишки отбивали чечетку, поэтому не торопил. Чувствовал как с трудом даётся Билли каждое действие.
И стоило мальчику разжать сведеную страхом челюсть, Пеннивайз мигом протолкнул склизкий язык, сплетая его с чужим.
Не отрываясь, он заставил костюм Билла как и тогда испаряться. Хорошо что мальчик это не видел. Разрешение закрыть глаза — было не такой уж плохой идеей. После, со своим он сделал тоже самое.
Билл как мог старался расслабиться, пока во рту змеился длинный язык, благо в глотку не проникал, а огромные горячие ладони ощутимо мяли бедра, пытаясь снять напряжение с его окаменевших мышц. Но стоило почувствовать, что к входу начало притираться что-то невообразимо горячее и скользкое, Билл, испугавшись, весь поджался, распахнул глаза и непроизвольно сжал зубы.
Пеннивайз взвизгнул, отпрянув, и втянул в себя прокушенный язык.
— П-прос-ти-п-прос-сти, я н-не хот-тел, клянусь, — Билл правда совершенно случайно тяпнул его, но как видимо ощутимо, потому что, когда клоун убрал руку от своего рта, на губах и на подбородке у него была кровь. — П-пож-жалуйста, д-давай… дав-вай чуть-чуть передохнем, я…
— Всё хорошо, малыш. Я знаю, — клоун склонился над ним, чмокнув в губы. — Закрой опять глазки.
И Билл послушался. Зажмурил глаза и прижал руки к груди, стиснув кулаки. Он так боялся грядущей боли, не хотел ее, страха и так было с лихвой.
Клоун сполз с него, уткнувшись слюнявой мордой в плоский живот. С выпирающих клыков в предвкушении тянулась ниточка слюны. Пеннивайзу неимоверно нравилось происходящее, что он едва сдерживался, чтобы не загнуть мальчишку как в прошлый раз.
Билл слышал влажное шипение, но не рисковал открывать глаза. Даже когда длинные когтистые пальцы без труда обхватили его бедра, слегка пробив кожу, с усилием раздвинули их шире. Мальчику хотелось умереть от стыда, оттого как его рассматривали в самых сокровенных местах.
И когда ненормально жаркая пасть полностью накрыла пах, а нечеловечески длинный, толстый и очень гибкий язык обхватил член, Билл в изумление распахнул глаза.
Слишком опытные прикосновения заставили низ живота скрутить судорогой и сладкой болью, что мальчик подавился воздухом. Острая, горячая вспышка стыда кольнула мозг, когда с губ слетел случайный стон.
Наслаждение и отвращение в одном флаконе. Слишком яркий контраст для ребенка.
— Х-хва-ат-тит! — Билл упёрся дрожащими руками в лобастую голову в бесполезной попытке вырваться из влажного горячего плена. Не хотел это чувствовать.
С причмокиванием выпустив изо рта уже напряжённый член, клоун хитро прищурился.
— Билли не приятно?
Мальчик не ответил, зная что Пеннивайз просто издевается. В своём бессилие он тоненько и очень жалобно заскулил, вцепившись в собственные волосы, и замотал головой.
Облизнувшись, Пеннивайз спустился ниже, припав к другой цели.
Билл в напряжении поджал пальцы на ногах, ощутив как кончик ненормально толстого и гибкого языка начал в него проникать. Из-за обилия вязкой слюны почти не встречая сопротивления.
И сам Пеннивайз все делал медленно, вращая и проталкивая язык по миллиметру, растягивая нежное нутро.
От неправильно и умопомрачительно приятных ощущений Билл не знал куда себя деть. Оттого как Пеннивайз щупал его там где надо и именно так как надо, тело предательски реагировало.
Вскоре от ласк онемели ноги и сладко свело внизу живота. Просто взять и абстрагироваться от происходящего было невозможно. Из-за борьбы тела и разума из Билла то и дело вырвался то ли плач, то ли стон, полностью передающий его состояние.
С трудом оторвавшись, Пеннивайз заполз на хнычущего мальчишку. Он мог бы одним языком довести его до исступления, а потом бы безотрывно брать несколько часов подряд. Но мальчик пока к такому был не подготовлен, приходилось подстраиваться.
— Твоё милое зареваное личико прекрасно, малыш, — Пеннивайз аккуратно провёл ладонью ему по голове, убирая с мокрого лба налипшие волосы. — Разве нам не хорошо?
Билл молчал, чувствуя как к нему притираются, пристраиваясь сзади. Он приглушённо слышал крики неудачников, находившихся уже совсем неподалёку. Ему так хотелось выбежать к ним. Быть там, да где угодно, лишь бы не обнажённым под этим чудовищем.
— О-они же сейчас п-придут, — всхлип. — П-перес-стань.
— Они нас не увидят и не услышат. Так что расслабься.
— Н-не х-хоч-чу, — мальчик прошептал это скорее самому себе, но клоун его услышал.
— Вот как, — с атропоморфной морды вдруг пропала извечная улыбка, не оставив даже намёка на обманчивое дружелюбие. — Может тогда мне стоит выволочь тебя наружу, и там продолжить наши шалости. А твои друзья пусть посмотрят? Может так хочешь?
Угроза подействовала незамедлительно. Билл бешено замотал головой, попытавшись отползти на локтях, но клоун попытку сразу же прервал, грубо дернув его назад под себя.
Несмотря на то, что мальчишка никак не мог успокоиться, Пеннивайз не хотел прибегать снова к гипнозу, да и смотреть на зареванное раскрасневшееся личико было одно удовольствие. Скоро он заплачет совсем от другого.
Пеннивайз рывком закинул худые ноги мальчишки себе на плечи, больше не собираясь ждать. Притеревшись к влажной от слюны дырке, половой член сделал все сам, скользко проникнул внутрь, сразу извиваясь под нужным углом и Пеннивайз резко поддался корпусом вперед.
Первый толчок выбил воздух из лёгких. Тянущее, болезненно противоестественное удовольствие пронзило тело. Внизу стало колко и очень горячо, заставив плотно сжаться, настолько приятно было распирающее чувство. И то как двигалось это внутри, лаская вновь и вновь то самое место.
Раскрыв в немом крике губы, Билл застонал от запутанности в ощущениях. Такие непредсказуемые реакции, выдаваемые его телом, почти сводили с ума.
Не успев подумать, что делает, Билл опустил руку, сжав собственный истекающий член, откровенно застонав.
Нечеловеческая усмешка тронула алые губы и послышался ехидный смешок. И Билл моментально отдернул руку, настолько ему стало противно от самого себя.
— Нравится? Нравится!
Но клоуну уже пришлась по нраву такая неосознанная откровенность. Аккуратно раздвинув в стороны до этого лежащие на его плечах худые ножки, Пеннивайз обрушился на мальчишку сверху, выбив тем самым еще один громкий стон, и начал вбиваться короткими, быстрыми толчками, не прекращая извиваться внутри.
У Билла дрожали губы, а по щекам медленно катились слезы. От напряжения ноги разъехались, что позволило Пеннивайзу вколачиваться в его поддагивающее тело еще резче, что по внутренней стороне бёдер у Билла потекло.
— Хороший мальчик Билли, вот так, молодец, расслабься, — Пеннивайз шептал ему на ухо покусывая и периодически слизывая с его губ скопившуюся вязкую слюну.
Неприличные крепкие шлепки кожа о кожу заполнили помещение. Из-за обилия смазки, она буквально пузырилась, мокро чавкая от каждого толчка.
Пеннивайз сгреб мальчишку в охапку, залепив его губы поцелуем, что тот ощутил острые зубы, и зафиксировал руки, продолжая череду быстрых толчков. Ему захотелось, чтобы Билл кончил только от ощущения сзади.
Мальчишка полностью потерялся в этих ощущения, поплыв от наслаждения, уже зная, что возненавидит себя за то, что ему это нравилось, и, о боже, он никогда не признается даже себе, что в данную секунду хотелось ещё и ещё.
Собственный член влажно шлепал по животу, и Биллу оставалось лишь мычать от удовольствия в чужой рот.
— Мой малыш, — Пеннивайз наконец оторвался от его губ. — Давай-давай, ты уже почти.
Между телами мокро хлюпало. У Билла закатились глаза от удовольствия. Оттого как бешено его вбивали в матрац, хотелось лишь шире раздвинуть ноги. Он не замечал, что собственные глаза как и у Пеннивайза загорелись яркой синевой. Последние толчки…и кажется его и впрямь унесло в космос.
***
Горящие желтым пламенем глаза тихо наблюдали как группа детей покидала коллектор ни с чем.
Фургон для них был невидим, как и летающие дети под потолком. Они много часов блуждали по катакомбам в поисках друга, даже не подозревая, что он все это время находился прямо у них под носом.
Самопроизвольно алые губы растянулась в блаженной улыбке. Для полного счастья он бы с удовольствием на последок каждому из этих засранцев со смаком кишки на их собственные шеи намотал, пока они орут в предсмертный агонии. Но обещание, есть обещание.
Тем более цикл подходил к концу. Он не зря оставил все действие с Билли напоследок, а благодаря неудачникам, заявившимся как раз во время, Билли и принуждать почти не пришлось. Почти.
Ну а двадцать семь лет это долгий срок и проснувшись, мальчик сформируется окончательно. Вот тогда и можно будет раскрыть маленький секретик.
Пеннивайз не опасался, что Билли сейчас прочитает его мысли. Осознанно делать пока этого он не умел. Тем более его маленькую головку занимало совсем другое.
Мальчик лежал на боку, обхватив себя руками. Такой хрупкий и беззащитный. Хотелось заобнимать и зацеловать. Клоун обязательно это сделает.
Присев рядом, Пеннивайз ласково погладил спутанные пряди, задумчиво уставившись на пустые глаза.
— Нам пора спать, малыш, — прошептал он на ушко, куснув мочку.
Подхватив лёгкое тельце на руки, плотно прижав к груди, клоун направился прочь из фургона, прямиком к колодцу, на ходу выращивая длинные паучьи лапы из спины, чтоб спуститься вниз.
Билл не видел, что на нем вновь сформировалась из ниоткуда одежда, а тело было уже полностью чистым. Ему вдруг стало все равно. Он не боролся, просто плыл по течению.
Уже лёжа внизу, у клоуна под боком, он не замечал как вокруг них формируется огромный кокон. Рядом с клоуном было тепло. Пеннивайз обнял его, тесно прижав к себе, и уткнулся красным носом в его макушку.
Они засыпали.
— Я хочу забыть, — прошептал Билл без запинки, закрывая на секунду мигнувшие желтым глаза, и погрузился в долгий, глубокий сон, больше похожий на анабиоз. Не зная, что проснётся он лишь спустя двадцать семь лет.
