#чиминушка_свет_мой_батькович

-кусты у нас сиречь заповедная территория. сокджин юрьевич смотрит на пойманных с поличным сына с приятелем взглядом повидавшей много фунтов лиха акулы, постукивает кончиками пальцев по столешнице и с каждым звуком головы мальчишек опускаются все ниже. -ещё один подобный... кхм... э к з е р с и с... - вкрадчиво произносит сокджин юрьевич. -молитесь, чтобы майн либн супруг оказался в добром расположении духа, - говорит сокджин юрьевич. -голыми филеями, да на холодной земле в кустах! - молвит сокджин юрьевич. -майн гад, ну вы бы хоть кители подстелили, ну право слово! - хватается за сердце сокджин юрьевич. любимых чад прибивает к земле осознанием того, что может сделать намджун алексеевич в недобром расположении. совсем уж прибивает осознанием того, что винный погреб с родными сердцу намджуна алексеевича наливочками закрыт уже почитай вторую седмицу. по вине все тех же любимых чад, намедни умыкнувших бочонок припасенного к пасхе кагору. не подозревающему о существовании полезных в домашних хозяйствах бэрриморах фон киму пришлось самому отправляться проверять, что за подозрительный шум да завывания доносятся с прилежащих к усадьбе лесков, дабы не будить верного седжинушку. того, не ровен час, и кондратий батькович в случае каком хватить мог, на старости-то лет. а обнаруживши накушанных в дым сына с одноклассником, такого же окосевшего, этого... этого цигана, сыночка мужниной зазнобы (чтоб он там скис!), да медведя, прости господи, подшофе обозлился, да и запер заветный погребок на неопределенное время. попавший под раздачу намджун алексеевич, по понятным причинам в добром расположении духа находиться ну никак не мог, и мрачно переглянувшись, виновники происшествия чимин сергеевич с чонгуком эдуардовичем дружно начали мечтать о родимых гауптвахтах да картошках, ибо видит всевышний, это было бы намного предпочтительнее того, что с ними мог сотворить лишенный известных наливочек северного табору кимский. намджуна алексеевича с самого раннего утра обуревали самые мрачные предчувствия. сначала, вставши не с той, в самом натуральном смысле, ноги, намджун алексеевич запнулся об загнутый коврик у кровати и совершил неподобающий рождённым ползать полет. потом нерадивая девка аннушка, чтоб ей икалось, разлила все масло из кувшина, и намджуну алексеевичу пришлось завтракать чертовой овсянкой вместо любимых сырничков. овсянка нагнетала недобрые думы. задумчиво поваландав ложкой в густой жиже кимский тяжко вздохнул и потребовал кофию. тот оказался чересчур горький, чересчур горячий и обжег намджуну алексеевичу язык. теперича, драгоценный муж сокджина юрьевича и ни о чем пока не подозревающий экзекутор сидел в своём кабинете, вспоминал утреннюю трагичного виду овсянку и страдал дежурной меланхолией. в дверь кабинета постучались. намджун алексеевич опознал стук как виноватый и заранее нахмурился. в кабинет просунулись две скорбного виду физии. собственный наследник намджуна алексеевича со своим неразлучником, чонским. намджун алексеевич очень дорого бы дал дабы узнать кто же, все-таки, из этих двоих на кого плохо влияет, потому что до сих виновники молчали, аки партизаны 12 году, и инспиратора своих предприятий не выдавали. намджун алексеевич нахмурился в квадрате и как можно более грозно рявкнул: -внемлю! что на этот раз, охламоны? видит бог, ещё один курьёз и возводить вам заборы на дальнем хуторе до отбытия в петербург, клумбами сокджина юрьевича вам клянусь. чимин сергеевич вздохнул. потом, дабы подкрепить результат вздохнул погорше. потом подумал и закатил глаза к перекрытиям для пущего эффекту. -право слово, батенька, это сущая случайность, папенька просто неправильно нас понял, вовсе мы ничем таким в малиннике не занимались, а кальсоны я снял, так это чтобы росой не замочить, седжинушка бы бранился... намджун алексеевич оторопел и несколько растерял привычное красноречие. -позвольте... как это... без кальсон ????.. в каких... помилуй господи, в моем малиннике???.. какого, спрашивается... -батюшка, миленький, я вовсе ничего такого, я чонгуку эдуардовичу синяк на коленке, вы не поверите, вот такущий, честное слово, я просто показывал! чонгук эдуардович поддерживающе шмыгнул носом и мучительно покраснел. намджун алексеевич был готов держать пари на своих бессарабских скакунов хоть с самим, недоброй памяти, Ливановым, что синяк не играл даже всторостепенной роли и внезапно даже для самого себя вдруг позорнейшим фальцетом переспросил: -коленки?.. этому... этому молодому человеку... без кольца, без каких бы то ни было обетов, без дозволения предков, в конце-то концов! что же вы, чимин сергеевич, это как же... да.. вы что же... вы рассудка совсем лишились?.. а вы, чонгук эдуардович, что же? - кимский перевёл совсем уж оторопелый взгляд на второго участника беспредела. тот бледнел и краснел одновременно, и кажется, в мыслях имел вовсе не предстоящее наказание. - смотрели?? как же это... как же не прекратили этот...чем же вам.. как же вам... что бы сказали ваши родители?.. да вам же... да как же вам... как вы... да как же вы додумались, чонгук эдуардович, я, право слово, что и сказать тут... не знаю.. тут неимоверным усилием воли кимский сгрёб дрожащие ноги в трясущиеся руки, закатал рукава, почти залихватски подбоченился и изумленным голосом постановил: -в сибирь! в ссылку! в михайловское! к декабристам! в смысле, наказаны! оба! до конца каникул! на северный хутор в услужение к ивашке краснопузу! подите прочь, чтобы глаза мои вас не видели! и тэхена сергеевича заберите, ему не повредит. чада тут же подхватились и до двери гуськом, а после неё с гиканьем и топотом, впрочем, в разы тише обычного, сорвались в покои собираться в поход на басурмана ивашку на дальний хутор. намджун алексеевич потёр виски и тоскливо вздохнул. а ведь им всего-то по пятнадцать лет, подумалось ему, впереди ещё дуэли, разбитые сердца, свадьбы, в конце-то концов! дальнейшие мысли были такими тяжкими, что половицы грозили не выдержать, и намджун алексеевич поспешно прекратил их думать. дальний хутор имел практически осадное положение. окружённый с двух сторон каскадом озёр, а с третьей, вполне себе дикого виду леском, он был лучшим, чего могли ожидать посланные на местную колыму три юнных засранца. ивашка, местный кузнец, по причине приближения осени был весьма занят подготовкой к холодам и по большей части предоставил арестантов самим себе, выделив им надлежащую работу по хозяйству. вестимо, засранцы пользовались оказией, и изрядный процент времени вместо заслуженных страданий наслаждались прохладой озера и лихими баталиями с комариными ордами под сенью деревьев. чимин сергеевич, по случаю отсутствия маман объявил мятеж и в ответ на ссылку щеголял преимущественно без портков. техен сергеевич с картинными воплями и размахиванием метафорической шашкой с разбегу вклинился в мятеж и тоже категорически отвергал штаны. чонгук эдуардович по первости смущался, в гостях и без панталон, ах, чонский , каков же из вас записной денди, но предавать товарищей было совсем не комильфо. чонгуку эдуардовичу пришлось смириться и поддержать штанинное эмбарго. общим решением исключением стали набеги на лес и войны с комарами. явление на поле битвы без панталон было сочтено неуважением к противнику. и противная крапива кусалася за лодыжки и мешала бравым подвигам. таким образом, чонгук эдуардович удостоился неограниченного допуска к заветным коленкам, лодыжкам и, помилуй господи, к ляжечкам. нежненьким, не тронутым солнышком, аппетитным ляжечкам. а посему, внутренним собранием организма чонского было поставлено по возвращении в петербург обзавестись новомодной приблудой, ингаляциями, ибо терпеть это более было решительно невозможно. чимин сергеевич, ничегошеньки не подозревающий о метаниях товарища по дортуарам, в отсутсвие папенек, почуял все ароматы свободы и во всю задирал эти свои беспощадные коленки, почесывал под ягодицей, а то и добротно потягивался, отчего сорочка предательски обнажала все больше, а дыхание чонгука эдуардовича всякий раз решительно отказывалось существовать отныне и вовеки веков. -ах чонский, - мечтательно прижмурился чимин сергеевич, - погодка-то шепчет! погодка, действительно, шептала. солнышко ласково пригревало чиминские коленки, будь они неладны, птички щебетали, мошкара ненавязчиво жужжала где-то в лесу, куда-то туда же ушкандыбали тэха с богомкой, из кузни доносились размеренные удары молота, объявляя всем желающим о том, что все в порядке и так и собирается оставаться. коленки белели. коленки насмешливо выглядывали из под края сорочки, слипались между собою от пота и блестели на солнце. коленки манили, предательски сбивали с толку и вообще всячески соблазняли. по предвзятому чонгуковому мнению шептали скорее эти безжалостные коленки, но дабы не расстраивать пакского, он спохватился и согласно угукнул. чимин сергеевич поглядел на своего камрада, попогрязал в раздумьях и совершил ход конем. на живот перевернулся, охальник. сорочка у него совсем задралась, обрисовала аккуратные полупопия и... тут сердце чонгука эдуардовича возопило, схватилось за самоё себя и показательно рухнуло в обморок. чонгук эдуардович его винить не мог. чонгук эдуардович вообще ничего не мог, кроме как пялиться на не до конца прикрытые ягодички. особо не удавалося держать себя в руках. руки были крайне заняты. руки тянулись к аппетитным бедрышкам и вовсю отказывались подчиняться высшим инстанциям, а именно полуобморочному чонскому. чимин сергеевич удивленно хихикнул и вильнул попцом. чужая рука мало того, что никуда не делась, но даже взбудораженно сжалась. потом немного нерешительно покружилась на месте и поползла вверх. под попой рука остановилось. погладила самым пальчиком нежную складочку под ягодицей. чимин сергеевич удивленно ахнул и непроизвольно развёл ноги пошире, давая карт-бланш беспардонным конечностям. чимин сергеевич