#чиминушка_свет_мой_батькович

погодка не так, чтобы нещадно уж припекала, ветерок легонько обдавал дурную голову, верный Сонгюша трусил неспешной рысцой по краю овражка и впору бы задремать, что в твоей колыбели, у маменьки под боком. бравый гусар, а ныне и выпускник Петербуржского кадетского корпуса Эмбер Жозефинович Люевский, в народе так же известный как Жозефиныч, а среди нечастых недругов прозванный Лютым всхрапнул, под стать своему коню, и тот же час пробудился. солнышко уже подбиралось по эмпирею к лесу, и, поди, надобно будет искать ночлег не доезжая до уезда, в коем Люевского ждали нынче же, «поелику приключилась, сударь, миленький, напасть лихая, повадилась нечисть подлая скотину морить, да посевы топтать, чай ведьма какая завелась в уезде, намедни у бабки аглаи вон, кошка убегла, да петухи по утрам молчат какую седмицу, тож первый признак. так уж не обессудьте, родненький, призовите к порядку окаянную, нешто лесов ей мало, да зверья дикого, тож все ей, а коли не покончит безобразий сих, так уж и сгуби ее, барин, со свету белого.» Эмбер Жозефинович тяжко вздохнул, поскрёб в затылке да и двинулся от овражка вглубь чащи в надежде отыскать некую симпатичную полянку да там и заночевать. как видно все мойры разом были в диво каком хорошем настроении, поскольку не позднее, чем через час Эмбер Жозефинович выехал на совершенно прелестную лужайку, на которой был разбит небольшой огородик от коего вглубь рощи убегала вполне себе соблазнительная тропинка. решительным окаянством было бы не воспользоваться приглашением, рассудил себе Люевский, и направил коня по тропке в бор. разумеется, тропинка привела его к скрытому в тени деревьев домишке. Эмбер Жозефинович аж раскраснелся весь от предвкушения горячей пищи и тёплой постели, бросив поводья соскочил с коня и вбежал в дом. дом был пуст, хоть и заметно обитаем. на шестке печи теплилась тара с какой-то едой, на полу валялись разбросанные лапти и черт знает какое трьяпье, и во всех мыслимых и не мыслимых местах были разложены развешаны и расставлены букетики неких лесных да полевых травок и цветочков. Люевский тотчас оценил их как премиленькие и заулыбался ещё несообразнее прежнего. сунул нос в горшок с яством, оценил и его. за спиной раздалось ехидное покашливание и негромкое «негоже, барин, без хозяйского ведому нос в чужие горшки сувать, а то, ишь, слыхали, на базаре любопытной варваре нос-то пооборвали.» Эмбер Жозефинович дернулся, обронил крышку на ногу, пришибился малость об печной угол тихонько взвыл и наконец обернулся. девица стояла опершись о сруб, уперевши руки в боки и скалила свои мелкие зубки. Люевский фыркнул и вздернул подбородок, мол «ты чьих будешь, да где хозяева?» «свойская я, собственная,» - фыркнула ему в ответ девица и захихикала, - «ведьма я, местная, авось слыхал? попался ты, Иванушка, буду я тебя есть, да косточки обгладывать.» она обошла стол, поворошила где-то на печке и добыла деревянную миску. потом поворошила ещё и на свет появились деревянные же ложка, более смахивающая на половник, и чарка. все это вместе с горшком водрузился на стол прямо поверх травок, и ведьма, как бы невзначай, обронила «так и будешь столбом стоять, барин? я боле звать не буду» Эмбер Жозефинович поспешно уселся за стол и ухватился за ложку. остаться без тёплого ужина не хотелось. «ну рассказывай, барин, на кой я тебе сдалась?»