Ва-банк

Нана была счастлива. Сегодня был один из тех редких дней, когда Тсунаеши посвящал ей много своего свободного времени (не считая редких совместных ужинов или завтраков наедине, без посторонних лиц), позволяя почувствовать себя на десять лет моложе и побыть капризной девушкой. О чем это она сейчас таком думает? Для ответа можно ограничиться одним словом «шоппинг». Когда обычная женщина идет по магазинам, то это настоящая катастрофа. Но когда по магазинам идет Госпожа клана Токаге-Ноохи… зная щедрость матери, что непременно накупит подарки всем и каждому в ее большой семье, Тсунаеши взял с собой трех самых симпатичных подчиненных (если они не пугают людей своими быдловскими манерами и шрамированым фейсом — они уже симпатичные для якудз). Мужчины еще не были забиты пакетами под завязку, но по их лицам уже можно было спокойно прочитать, что они ощущают себя, как в аду. Их счастье, что они стойко молчат об этом! — Ну как тебе, Тсу-кун? — женщина вышла из примерочной в красивом платье желтоватого цвета. Кто из них тут еще взрослый! Она вела себя, словно они, как минимум, брат и сестра. — Тебе очень идет, — это тот редкий случай, когда Савада легко и мило улыбался, пряча свою темную ауру. Сейчас его мать напоминала ему маленькое солнышко, и он не мог ее не похвалить. Подчиненные чуть в обморок не попадали, впервые видя, чтобы Савада так кому-то улыбался. Но их можно понять, ведь обычно от его кривой улыбки холодным потом прошибает, а тут вполне адекватная улыбка, от которой не трясутся поджилки! Дамы, что были неподалеку, завистливо поглядывали в их сторону, подмечая как красив сопровождающий Наны-сан и как много денег ей дозволено тратить. Мужчины же покрывались румянцем, только посмотрев на женщину. А продавец так вообще чуть слюни не пустил на светлый образ Госпожи клана Токаге-Ноохи, но тут же был ошеломлен леденящим душу взглядом ее сына, под которым даже дышать становилось трудно от страха. Подчиненные предусмотрительно смотрели в пол, стараясь не смотреть на свою богиню. Мужикам ведь давно уже под сорок, многие не женаты. Но жить хочется всем, даже одиноким, поэтому Госпожа клана Токаге-Ноохи была неприкосновенна. А если у кого внезапно появится к ней интерес, то ему сперва нужно получить разрешение сына женщины. По известным причинам, смельчаков так и не появлялось. — А это? — Нана вышла в черном платье настоящей сердцеедки. — Нет, — Тсунаеши нахмурился, позабавив женщину. — Ладно, а это? — женщина вышла в голубых джинсах и клетчатой рубашке. — Сойдет. Так продолжалось еще какое-то время, после чего женщина потащила парней в мужской отдел, где уже мерить вещи заставила Тсунаеши, задумчиво поглядывая на охранников. Наряды, к слову, выбирала Нана, поэтому члены четы Савада поменялись ролями. Теперь на Тсунаеши пускали слюни (включая женщин всех возрастов и парней), а Нана всех отпугивала взглядом, что смотрелось комично. Но все сразу разбежались, когда охранники за ее спиной опасно сверкнули глазами. — Мама, это уже слишком, — Тсунаеши вышел в костюме тройке, напоминая топовую фотомодель. — По-моему сидит идеально! — промурлыкала Нана, поправляя галстук, а потом легким взмахом руки немного зачесала его волосы. — Мне даже некуда его надевать, поэтому зачем он мне? — резонно подметил Тсунаеши, пытаясь пригладить свои волосы. — Будешь ходить дома и радовать мои глаза, — хмыкнула женщина, отправив сына в примерочную. После всего этого они отправились в ближайшую кафешку, очень выделяясь на общем фоне. Только рядом с их столиком стояли, как статуи, загруженные охранники. Нана сначала хотела пригласить их сесть рядом, но Тсуна сказал ей, что они на работе и таким образом зарабатывают себе хлеб, так что ей не о чем волноваться. На том женщина решила успокоиться, не желая, чтобы у людей из-за ее прихоти уменьшилась зарплата. Последователи клана Токаге-Ноохи хоть и выглядели спокойными, но в душе рыдали, жалуясь на безжалостного босса. — Я отойду, — Тсунаеши вытащил телефон и принял звонок, после чего, начав разговор, направился в туалет. — Мой сын так вырос! — улыбалась Нана, в то время как ее охрана почувствовала бальзам на душе, впитывая ее позитивные лучи. — Маман… то есть Савада-сан, — в кафе зашел мужчина в шляпе и классическом костюме, сразу заметив колоритную охрану женщины, а затем узнал и ее. — О, Реборн-кун, ты так вырос! — подскочила Нана, излучая неподдельные радость и удивление. — Какими судьбами в нашем городе? А вот ее сопровождающие не были рады. — Приехал навестить старых знакомых, — ответил мужчина, подмечая, что женщина совсем не изменилась и смерть сына на ней никак не сказалась. Наверное, это из-за того, что уже несколько лет прошло… — А вы что здесь делаете? Это кафе довольно-таки дорогое. Нана и правда не была транжирой, но она не могла отказать Тсунаеши, что хотел для матери всего самого лучшего. Он очень грустил (парню пришлось надавить на жалость), когда она отказывалась принимать деньги и тратить их на себя. И кафе он выбрал это не просто так: — Здесь продаются самые вкусные клубничные тортики, которые я очень люблю! — Нана усадила Реборна рядом с собой, после чего мужчина понял по столовым приборам, что женщина здесь не одна, если не считать амбалов за ее спиной, что сейчас смотрят на него зверем. — Я очень удивлен, что после случившегося, вы так позитивны, — киллер не хотел затрагивать эту тему, но она не вылезала из его головы. — Какого случая? — Нана захлопала глазами. — Вам стоит помолчать, — подал голос самый взрослый из подчиненных. — Если босс узнает, что вы ей рассказали, вам же будет хуже. — Эй, вы опять за свое! — женщине не нравилось, что от нее что-то скрывают, но не настаивала на том, чтобы ей рассказали, потому что понимала, все хотят как лучше. — Простите, Госпожа клана Токаге-Ноохи, — мужчина смиренно поклонился, после чего Нана не могла больше дуться. За ее понимание, доброту и терпение они готовы умереть и сделают все, чтобы женщина оставалась всегда такой. К тому же, если они этого не сумеют, то им будет легче умереть, чем выжить под гневом ее сына. — Токаге-Ноохи? — мужчина удивлен. — Угу. Это все из-за моего дальнего родственника. Он был так рад, что нашел свои корни, что сразу нас с Тсу-куном забрал к себе, — улыбнулась женщина, вспоминая Фумайо. — Тсунаеши? — киллер вздрогнул. Когда события произошли и в какой последовательности? — Что? — вторил ему голос за спиной, после чего на соседний стул кто-то сел. Этим кем-то оказался худощавый молодой человек с каштановыми волосами и очень бледной кожей. Парень был красив и очень спокоен, что-то в нем определенно располагало к себе. Но его мимолетный взгляд заставил напрячься киллера всем естеством. «Кто это, черт возьми?» — единственная мысль в голове мужчины. — Мама, не представишь нас друг другу? Женщина давно поняла, что у ее сына по какой-то причине есть провалы в памяти, и он не помнит какие-то моменты с рождения вплоть до шестнадцатилетия. Она очень волновалась, но Фумайо заверил ее, что водил мальчика к самым лучшим врачам и что все хорошо. — Ох, конечно, Тсу-кун, это твой репетитор, что помогал тебе с тринадцати до шестнадцати лет. Припоминаешь? — Нана взволнованно посмотрела на сына. — Хм, а он не должен быть… — Савада неуверенно показал тот самый рост, который был у Реборна, когда тот был аркобалено. — Ну, Тсу-кун, время идет — детки взрослеют. Савада хмыкнул. Мать у него все-таки — святая женщина. Ей совершенно побоку, что младенец перерос по возрасту ее сына. — Да, дети растут, — Тсунаеши прищурился, а на его лице расплылась широкая и очень мрачная улыбка. Тем, кто ее увидел, стало жутко и не комфортно. Еще не совсем понимая происходящее, Реборн неосознанно потянулся к пистолету, но тут же смог себя одернуть. — Босс, простите, нам не следовало позволять ему… Заметив перемену в настроении парня, мужчины попытались снискать благоразумие Тсунаеши, чтобы тот не пугал окружающих и потом не всыпал по первое число охране (Нана, находясь не в теме происходящего, быстро поедала сладости и кроме сладостей в общем-то ее ничего не интересовало), но тот остановил их лишь одним взмахом руки. — Меня зовут Тсунаеши Савада, — он пристально посмотрел на киллера. Его взгляд был не только необъяснимо холодным и жутким, но еще высокомерным и далеко не дружелюбным. — Думаешь… Реборн хотел сказать, что он никогда не поверит в такую откровенную ложь, но парень уперся локтем в стол, а ладонью в подбородок, чуть-чуть наклоняясь вперед и достаточно самодовольно улыбаясь: — Да. Ты прав, трупы не умеют ходить… совершенно не умеют. Исключений нет? — парень говорил четко и утвердительно, но в конце появился маленький намек на вопросительный тон. «Исключение?» — мужчина вздрогнул, когда по полу потянуло холодом, который исходил от этого парня. Внезапно киллер вспомнил битву представителей, особенно четко всплыла картинка Виндичей без плащей. Мужчина ощутил, как внутри зарождается иррациональный страх. Но он тут же исчез вместе с холодом, когда Нана поинтересовалась: — Мертвецы? Вы о зомби? — Да. Помнишь то новое кино, что вышло недавно. Ты еще не хотела со мной идти на премьеру, — мило улыбнулся Тсунаеши, подкладывая ей свой кусочек тортика, после чего подозвал официантку. Девушка сразу же подлетела к ним и заметно начала нервничать, краснея. — Нам пирожное разных вкусов на вынос и счет, пожалуйста. — К-конечно. Реборн внимательно присмотрелся к парню, пока он был отвлечен, и все-таки подметил некую схожесть с Тсунаеши. Но мужчина еще не мог поверить до конца, что перед ним его ученик. Во рту появилась горечь. Что-то туго сворачивалось у него в желудке, когда новость находила различные подтверждения. Внезапно сердце ускорило свой ритм. — Тсу-кун, мы уже уходим? — Да, мам, уже время возвращаться. Услышав это, Нана ойкнула и засобиралась. Через несколько минут за столиком остался только ошеломленный Реборн, что тоже поспешил покинуть заведение, чтобы проследить за четой Савада. Найти их оказалось легче легкого, так как они очень выделялись на фоне других из-за вечно следующих за ними подчиненных, что напоминали собой новогодние елки, украшенные различных цветов и размеров пакетами. Нана что-то увидела на витрине, и им пришлось остановиться возле магазина. Один охранник, у которого оказалось меньше всего пакетов, зашел в здание вместе с женщиной, а Тсунаеши и остальные остались ждать снаружи. Но в какой-то момент парень исчез из поля зрения, словно растворившись в воздухе. Реборн только и успел, что моргнуть, а его уже нет. Но столько же хватило, чтобы парень неожиданно появился вновь, но уже рядом с ним: Тсунаеши ошеломляюще быстро и ловко ударил его коленом в живот и прижал к стене здания. Прохожие не обращали внимания на них, потому что они расположились за углом, в самой тени. — Следить за людьми не хорошо, — прошептал в чужое ухо Тсунаеши. На Реборна словно вылили ведро холодной воды. Шлейф сильного пламени мрака после перемещения будоражили естество, а запах молодого юношеского тела, будто насмехаясь, успокаивал. Савада приблизился к нему слишком близко и не видел в этом ничего странного, пока не желая отходить. — Знаешь, я тебя совершенно не помню, — его дыхание было спокойным и ровным, но очень холодным, в то время как глаза в тени горели пламенем. Тсунаеши был ошеломляюще прекрасен и пугающе опасен. — Но это не помешает мне тебя убить за то, что произошло с моим телом, — продолжал шептать парень, не сдвинувшись ни на миллиметр, когда Реборн смог достать свой пистолет и приставить к чужой голове. — Знаешь ли ты каково это, когда сердце не бьется, и ты не слышишь его стук? Конечно же, не знаешь, откуда тебе знать, ведь я спас тебя от такой участи. Какая ирония, что именно ты обрек меня на нее. Пистолет дрогнул. И лишь после этого Савада отстранился, облизнув окровавленный палец и победно хмыкнув. И лишь теперь Реборн почувствовал боль в боку. Как оказалось, парень успел воткнуть в него нож с эмблемой Вонголы. — Мой тебе подарок. Нравится? Тсунаеши победно улыбнулся, после чего растворился в пламени мрака. Чувства Реборна смешались. Мужчина не мог разобрать, что это с ним такое, но он точно не злился на своего бывшего ученика. Он определенно поражен и слегка возбужден. Конечно, было неприятно получить от парня дырку в животе, но теперь узел в желудке исчез, а с плеч упал груз в несколько тонн, который он до этого момента не замечал. Мужчина и не заметил, как начал улыбаться. Кажется, он восхищен до глубины души.

***

— Какого черта… — прошипел Тсунаеши. Его глаза пылали ненавистью, ярко сверкая в тени потемневшего лица. Его взгляд был прикован к Реборну, что посмел без приглашения посетить главный дом клана Токаге-Ноохи. — Я здесь как официальный представитель Вонголы. Пришел узнать, знаете ли вы что-нибудь о недавних исчезновениях людей Вонголы в этой округе. Пугающая улыбка расползалась на красивом лице Савады:  — И каково это быть собачкой Вонголы? Парень легко заставил помрачнеть лицо киллера. — Я лишь помогаю. Ничего особенного, — фыркнул нарочито безразлично киллер, прикрывая глаза полями шляпы. Но он не ожидал, что Тсунаеши неожиданно сорвется с места и окажется очень близко, без преград смотря прямо в глаза. Рука парня вцепилась в чужой бок, обтянутый черной тканью костюма. Под пальцами чувствовалось несколько слоев одежды и бинты. Убедившись в наличии ранения, он усилил хватку, заставляя киллера скривиться от боли. — Ты думаешь, я позволю тебе зайти в мой дом? — Босс, он — представитель Вонголы. Если с ним что-то случится, мы проблем не оберемся! — попытался вразумить парня Фумайо. — Вонгола то, Вонгола это. От нее уже тошнить начинает, — фыркнул Тсунаеши, но все-таки отстранился, разжимая руку. — Не один ты так думаешь, — вздохнул Реборн, понимая, что парень сильно потревожил рану и та опять начала кровоточить, окрашивая под пиджаком бинты и рубашку в красный. — Но вот силенок сказать об этом что-то ни у кого не наблюдается, — хмыкнул Савада, заставив помрачнеть лицо киллера. — Ну да ладно. Оставляю переговоры на тебя, старик. Фумайо вздохнул, провожая парня взглядом, после чего посмотрел на киллера: — Вонгола сама создает своих врагов, так какого хрена она еще и возмущается? Она должна радоваться, что такой, как он, не стремится ее уничтожить раз и навсегда. Реборн вынужден был согласиться. Сила пламени мрака очень велика, особенно в теле, которое не ограничено рамками предела. Сравниться с таким могут немногие. Именно поэтому на битве представителей Тсунаеши один сражался с Бермудой, даже несмотря на большое количество союзников. — Уделите мне немного времени. — Так уж и быть.

***

Тсунаеши раздраженно наблюдал, как Нана-сан мило болтает с… Реборном, а тот нагло пользовался ее незнанием и добротой, изредка поглядывая на Саваду с издевкой. — Босс, держите себя в руках, — вздохнул Фумайо. Ведь такого результата стоило ожидать, оставляя киллера Вонголы во дворе, не впустив в дом. — Ой, пора готовить обед, — засобиралась Нана-сан, извинившись перед Реборном и убежав на кухню. — Ну что, Тсунаеши, может, поговорим? — киллер давно понял, что главный тут далеко не Фумайо, и разговор с мужчиной много информации не даст. — Проваливай! Прорычал Савада, хлопнув по столу, за которым сидел. После чего парень неожиданно воспламенился черным огнем, словно его облили бензином и подожгли. Фумайо попятился, ощущая огромное давление и пронзительный холод. Его сразу же обуял иррациональный страх. Реборн мгновенно перестал улыбаться, насторожившись всем естеством под угрожающим жизни взглядом. — Хочешь информацию? Я ее тебе дам, — Тсунаеши внезапно успокоился, а вместе с ним и пламя, но воздух в помещение остался холодным и тяжелым. — Но взамен ты поделишься со мной другой информацией. Реборн не стал испытывать судьбу и присел напротив Савады, наблюдая, как тот стучит пальцем по столу (наверное, его это немного успокаивало). — Говори, кто предложил меня убить, и кто организовал убийство. — А имя убийцы тебе не нужно? — Реборн внимательно следил за реакцией парня, поэтому сразу понял по ехидной улыбке, что имя убийцы можно смело забыть, потому что тот уже мертв. — Ладно. Если начистоту, то я не знаю, кто именно предложил устранить тебя. Но именно Девятый одобрил это решение и оставил выполнение задания на CEDEF. Меня и часть проверенных последователей Вонголы поставили лишь перед фактом. Многим вообще не сообщили, заявив, что ты сам на себя руки наложил. Во время и после монолога киллера Тсунаеши продолжал безостановочно стучать по столу, но в какой-то момент прекратил: — Причина исчезновения одного из людей СEDEF тебе уже, наверное, ясна. Даже имея амнезию, я не забыл бы лицо того, кто убил меня. А остальные сдохли сами, по своей личной глупости. То тут, то там они рыскали и совали нос не в свое дело, поэтому, естественно, что их по-тихому убрали. Оказывается, на Вонголе мир не замкнулся — люди могут умирать и просто так! К тому же своими действиями вы взволновали всех якудза округи, они теперь относятся к вам с подозрением и настороженностью. Кто знает, о чем они подумали, заметив мафию на своей территории, что безнаказанно бродит здесь и что-то разнюхивает. Поэтому из всего этого следует лишь одно: вы зря кипиш подняли. Поздравляю. И милая улыбочка, которая в данный момент бесила гораздо больше, чем издевательский оскал. Тсунаеши знал это, поэтому именно так и улыбнулся. — Ты просто убил киллера, которому пришел заказ на твою голову… — посетовал Фумайо. — Кто ж знал, что выплывет столько проблем. Мужчина вздрогнул, почувствовав на себе леденящий душу взгляд. Тсунаеши был мрачен и зол. Кажется, своими словами он смог ляпнуть что-то не то. Так оно и оказалось, Реборн в столь простых словах нашел соломинку, за которую стоило зацепиться: — Рядовому CEDEF заказали тебя убить? — переспросил Реборн. — Не меня, а главу клана Токаге-Ноохи, — сквозь зубы прошипел парень. — Но он сказал так, словно был уверен в том, что убить хотели именно тебя. — То, что я глава Токаге-Ноохи, мало кому известно — это правда. Но мои подчиненные прекрасно знают в лицо своего главного лидера. Поэтому в отличие от остальных, когда речь заходит о главе клана, они всегда имеют в виду меня. — Как интересно, и кто же тот исключительный человек, что, даже находясь в Италии, знает эту маленькую тайну? Да. Не стоило забывать, что этот человек лучший киллер в мире. — Не твое дело. — Какое удивительное совпадение, — заметно повеселел Реборн. — Этот неизвестный человек заказал твою голову у того, кто один раз тебя уже убил. Задание выглядело плевым, учитывая отношение сливок мафии к якудза, к тому же заказчик ничего не упомянул о твоей феноменальной силе и даже не попросил выполнить задание в группе, словно хотел оставить исполнителя в неведении. Значит, этот неизвестный человек знал, что ты прихлопнешь убийцу на раз два. Это определенно не попытка убить, а что-то сродни подарку. — Подарок на двадцатилетие, — невозмутимо произнес Тсунаеши, не видя больше причин скрывать то, до чего этот проныра смог догадаться. Но было видно, что парень не собирается говорить имя. — Ну хоть кто-то не забыл про тебя в Вонголе… — продолжал анализировать ситуацию киллер. — Сволочь, тебя это не касается, — загробным голосом произнес Савада. Вокруг него уже давно сгустился воздух, давя на присутствующих своей дикой жаждой убийства. Вонгола будет удивлена тому, что кто-то из важных доверенных персон является предателем, помогающим другой семье. И у киллера уже есть пару идей о том, кто бы это мог быть. — Какая бурная реакция, — Реборн решил немного отступить, потому что даже ему под таким напором стало не по себе. Его руки начали непроизвольно дрожать, в то время как внутри все похолодело от иррационального приступа страха. — Ты лезешь не в свое дело, — произнес Тсунаеши. — Или тебя все-таки устраивает быть собачкой Вонголы? Реборн вздрогнул. А ведь действительно. Это не должно его волновать. Самое необходимое, чтобы составить отчет, он уже узнал. Ему незачем так сильно напрягаться ради чужой семьи, даже из уважения к Тимотео (в последнее время эта причина больше похожа на отговорку). — Хм, — Реборн усмехнулся, с интересом поглядывая на Саваду. — Твоя удача, парень, что у меня с Вонголой в последнее время напряженные отношения. — Хочешь сказать, что делаешь мне одолжение? — заскрипел зубами Тсунаеши. — Именно. И скоро попрошу за это услугу, — хмыкнул киллер. Рука Тсунаеши мгновенно сдавила горло Реборна: — Мне вообще не сдалось твое одолжение. И помогать я тебе не собираюсь. — Значит, ты хочешь, чтобы все узнали, что ты жив? Рука неожиданно исчезла с горла. Тсунаеши уселся на стол, внимательно разглядывая киллера: — Сколько бы я врачей ни посещал, сколько анализов и тестов ни проводил, по всем параметрам я мертв, — мрачно заявил парень. — Да, благодаря пламени мрака это не совсем так, но факт остается фактом. К тому же… спроси у любого прохожего в этом городе, они скажут тебе, что я жив. Это далеко не секрет. — Гражданские в маленьком японском городке и итальянская мафия — совершенно разные вещи, — заметил Реборн, недовольно потирая шею. — Проваливай. Делай, что задумал, но не думай, что после этого я буду тебе в ножки кланяться и выполнять любую твою прихоть. — Разумеется. Парень вновь приблизился, внимательно разглядывая чужие глаза: — Ты мазохист, что ли? Вроде бы аркобалено, а подставляешься под любой удар. — Я не мазохист. И не думай, что в нашу следующую встречу сможешь так же просто до меня дотянуться. И вообще, с чего ты взял… — Хоть у меня и появилось мощное пламя мрака, навыки боя и грубая сила не особо изменились, — подытожил Савада, спрыгивая со стола. Тсунаеши знал, что долгий бой — его слабость, а неожиданность для атаки и страх других умереть — его сильная сторона, поэтому виртуозно пользовался преимуществом, запугивая окружающих. Так что в бою с Реборном у него есть все шансы проиграть. Ведь обычные беспламенные люди не сравнятся с лучшим в мире киллером. На фоне первых Савада кажется настоящим богом войны, а вот если придется драться с группой обученных убийц с хорошим пламенем, то ему придется тяжко (самоучке использовать пламя мрака в бою самым эффективным способом очень тяжело). — Или ты просто стареешь? — не смог удержаться Тсунаеши. — Мне всего двадцать восемь, — глаз киллера дернулся. Савада не смеялся, на его лице не дрогнул ни один мускул, но его красноречивое молчание сбило с ног даже Фумайо, что старался после неосторожных слов вообще не отсвечивать. Тсунаеши внимательно смотрел на киллера и на его нервный тик, после чего молча развернулся и покинул комнату. Что было у него на уме в этот момент, знал только он. — Мне проводить вас к выходу? — предложил Фумайо. — Я сам могу дойти до выхода! — неожиданно вскипел мужчина. Фумайо же оставалось лишь гадать, чего он такого плохого сказал…