Ва-банк

По резиденции Вонголы тихо и спокойно шел молодой человек, немного сливаясь с полумраком коридора. Парень казался очень серьезным и сосредоточенным, от чего не менее подозрительным. В это время суток Хаято здесь не должно было быть, но он продолжал уверенно идти, пока не оказался перед дверями собственной спальни. Гокудера осторожно зашел и тихо запер за собой дверь. Стараясь успокоиться, парень прошел к гардеробной, размер которой можно сравнить с весьма приличной однокомнатной квартирой (сама комната была в два раза больше, но это не отменяло того, что место, отведенное для одежды, было настолько большим). Зная, что в резиденции камеры на каждом шагу и даже в спальных комнатах, Хаято смог облегченно выдохнуть только здесь (в этом месте охранная система не подразумевала жучков и прочего), чему парень был очень рад. Неожиданно по полу потянуло могильным холодом и запахом смерти. Гокудера вздрогнул, все еще не совсем привыкнув к такому, но, надо заметить, что он уже лучше стал переносить эту ауру. Из пламени мрака появилась черная фигура в плаще. — Все еще дурно? — поинтересовался мужчина. Снятие проклятия аркобалено заметно пошло на пользу боссу Вендикаре, он перестал отдавать всего себя чувству мести и стал походить на человека не только внутренне, но и внешне. Теперь он выглядел как вполне обычный человек, а не инопланетянин. — Нет, — ответил Гокудера, даже не вздрогнув, когда чужая рука, обтянутая плотной тканью перчаток, коснулась его макушки, чтобы погладить. Когда это началось? Ах, да. Тсунаеши, загруженный тренировками и делами, навалившимися после битвы Представителей, отправлял свою правую руку на переговоры с Виндиче, чтобы наладить отношения, а потом и остальные стали на него спихивать общение с ними даже после того, как Савада погиб. Многие боялись их и не без причины. — Я же говорил, что не боюсь, — ответил парень, теребя на руке браслет, в котором хранилась крупица пламени мрака. Небольшая хитрость, чтобы быстрее привыкнуть к пламени мрака. Но, не смотря на все вышесказанное, Бермуда все равно старался вести себя сдержано, стараясь не пугать собеседника. — Зачем ты меня хотел увидеть? — Нам сообщили, что Савада Тсунаеши жив, — мужчина явно как-то отреагировал на сказанное, но внешне это никак не проявилось. — Он был убит, но жив благодаря пламени мрака. Я подумал, что ты… — Нет… это не я, — подобная новость для Бермуды стала чем-то удивительным. Теперь Гокудера мог хорошо рассмотреть на его лице смятение. — Я не делился с ним пламенем. Мужчина погладил парня по теплой щеке. — Эта новость неожиданна даже для меня, но разве ты не рад? Он жив, тебе больше не нужно винить себя в его смерти. — Но… но я же должен был помочь. Даже если он не сам себя убил, а его убили. Я должен был… то, что в нем пробудилось пламя мрака, это случайность. Подобное чудо могло и не произойти. — Но произошло же, — вздохнул Бермуда, приобняв Хаято за плечи. — Многое за эти годы изменилось, и Савада Тсунаеши, скорее всего, тоже сильно изменился. Он больше не тот, кого ты помнишь, так что и тебе пора немного измениться… Босс Виндикаре давно понял, что этот парень является слишком эмоциональным, склонным накручивать себя, когда дело касается чего-то, что ему так или иначе дорого. А также мальчишка быстро привязывается к тем, кто к нему добр. Горячее дыхание коснулось плеча Бермуды, и тот наконец понял, как близко оказался к этому человеку, поэтому поспешил отстраниться. Как бы его тело не восстанавливалось, он все еще мертв и полностью пропитан пламенем мрака. Но Хаято не хотел восстанавливать дистанцию, поэтому самостоятельно приобнял того, кто смог помочь ему в трудные времена, когда Савада Тсунаеши — единственный человек, придававший его жизни смысл — погиб. Но сейчас, как и сказал босс Виндикаре, все действительно по-другому. Все перевернулось с ног на голову, и сам парень незаметно, совсем чуть-чуть, но изменился. Для Гокудеры на данный момент бывшие враги куда ближе, чем собственная семья. Кстати, о ней: — Сейчас в Вонголе полный бардак. Я даже не знаю кому верить. — Посмотри на тех, кто сражался бок о бок с Савадой Тсунаеши. Подобное бесследно не исчезает из памяти. Кто-то, как и ты сам, мог сохранить веру в него. — Угу. Хаято было плевать, что под его ухом, в чужой грудной клетке, не бьется сердце. В его собственной груди пульс зашкаливал так, что хватит на двоих. — Будь осторожен, — парень почувствовал легкое прикосновение холодных губ к своему лбу и заметно расслабился. Бермуда удрученно вздохнул. К его списку проблем прибавилось еще пара пунктов. С Савадой Тсунаеши можно решить все быстро и уже сейчас, но… вот проблемы с Гокудерой до сих пор не решены. Мужчина с самого начала понял, что мальчишка не понимает разницы между любовью и обожанием (почитанием). Ему никто не объяснил, когда это требовалось, что привело к чрезмерной гиперопеке, сильной привязанности и мнимой влюбленности к объекту внимания. Первым так называемым «объектом» его необъятного темперамента стал Савада Тсунаеши, потом, когда того не оказалось рядом, этим объектом стал Бермуда — один из немногих людей, что на тот момент лояльно относился к хранителю урагана по своим определенным причинам. Боссу Виндиче следует показать парню разницу между двумя названными совершенно разными чувствами. Если это не сделать, в будущем могут появиться проблемы. «Получится ли у меня?» — Бермуда опять погладил Хаято по голове, не зная как лучше подступиться, ведь он не самый лучший пример того, кто хорошо понимает человеческие чувства и эмоции. Но мужчине все-таки в глубине души очень хотелось остаться для парня особенным даже после того, как будет проведена четкая разграничительная черта.

***

— Савада! — в кабинет зашел Реборн, разглядывая молодого человека, сидящего в кресле и всем видом выражающего, что ему скучно. Киллер удивленно окинул комнату взглядом, почувствовав некую странность. Уже более или менее привычное пламя мрака, которое еле заметным шлейфом летало вокруг своего хозяина, как всегда бледный Тсунаеши, опять из-за чего-то притихший Фумайо. Что-то изменилось? Что мужчина упустил из виду… или ему просто кажется? — Что? — В Японию вылетела Вария. — Это тот самый независимый отряд убийц? Вонгола дала им добро на мое устранение? Как мило, — мрачно улыбнулся парень. — И когда их ждать? — В Намимори прибудут к вечеру, — киллер внимательно следил за Савадой, но тот себя вел также, как и всегда, к тому же нисколько не испугался. На его лице не отобразился ни грамм волнения. Ему было все равно. Как и на большую часть происходящего в этом мире. — Отлично, у нас есть время кое-куда съездить. Реборн, готовь машину. — Савада, ты ничего не путаешь? — мужчина выгнул бровь, прожигая собеседника скептическим взглядом. — Нет, это ты что-то путаешь, мой личный телохранитель. Ты тут живешь не за красивые глаза, — хмыкнул Тсунаеши. — Ты считаешь, что у меня красивые глаза? — Реборн отразил ухмылку парня, заметив, что его лицо потемнело. — Окей. Машина будет готова через пятнадцать минут. Дверь хлопнула, оставив за киллером последнее слово. Мрачный Савада продолжал молча сидеть в кресле, с силой сжимая подлокотники в руках. Но вдруг успокоился. — Босс? — А ведь у него действительно красивые глаза, — задумчиво произнес парень, из-за чего Фумайо подавился стаканом воды. — А что? Я лишь правду сказал. — Раньше ты о нем был совершенно другого мнения. Неужели, что-то изменилось? — Возможно, — Тсунаеши не собирался этого скрывать. Когда ты беззащитен, то есть большая вероятность (92,9%), что твоим состоянием тут же воспользуется для своей выгоды самый близкий человек, которому ты доверял. А что говорить о врагах или друзьях? Обе стороны с равной вероятностью могут вставить нож в спину, когда ты этого не ждешь. А Реборн … ничего не сделал. Помог. Его никто не просил! Пытается расположить к себе и подойти ближе? Куда еще ближе-то? И зачем ему это? Или хочет искупить таким образом свою вину? Нет, иначе бы он так не хамил. — Не понимаю я этот альтруизм, — произнес через какое-то время Савада, заметив, как Фумайо непонимающе на него смотрит. — Когда я стал боссом клана Токаге-Ноохи, ты что-то от меня хотел. Я что-то хотел от тебя. Что хочет он? — Хм, возможно, сейчас даже он сам не сможет ответить на этот вопрос. Тсунаеши внимательно посмотрел на Фумайо. В этот момент парень явно ощутил то, что этот человек прожил долгую и трудную жизнь. Вот он — Оябун Токаге-Ноохи; человек, который владеет обширной территорией, включая город Намимори. Жаль, что старик в последние несколько лет редко проявляет себя с этой стороны, расслабившись на своей импровизированной «пенсии». — Возможно, — согласно кивнул Савада и встал с кресла, чтобы покинуть сперва комнату, а потом и сам дом. Машина была припаркована аккурат около ворот. Реборн уже сидел за рулем. Когда парень сел на пассажирское сидение, и адрес их пункта назначения был озвучен, автомобиль тронулся с места. Киллер был удивлен, но молчал до тех пор, пока они не подъехали к маленькому, невзрачному двухэтажному домику, навевающему ностальгию. О последнем, наверное, думал только сам аркобалено, потому что Савада смотрел на этот дом с еле заметным отвращением и явным безразличием. — Так… зачем мы здесь? — Кто сказал, что я хотел посетить именно это место? — вздохнул Тсунаеши, кинув на дом последний мимолетный взгляд, и направился дальше по улице. Они прошли совсем немного, свернули два или три раза. И вот парень остановился около старого магазинчика мебели. — Это место… — удивленно произнес Реборн. — Значит, здесь, — Савада самодовольно усмехнулся. Довольно-таки сложно найти место по описанию других людей, но он смог это сделать. Здесь, если верить Шоичи и Юни, путешественники во времени впервые встретили Шахматноголового или же Кавахиру. — Есть кто дома? — Тсунаеши постучал в двери, не получив отклика. Здание казалось очень старым и неухоженным, словно это место давно не посещали люди. — Попытка не пытка, — небрежно пожал плечами парень, задумчиво разглядывая заброшенный магазин, после чего внезапно с разворота выбил двери. — Ох, я случайно, прошу прощения. Не долго думая, Савада прошел внутрь, чуть ли не насвистывая веселую мелодию. Кажется, происходящее его веселило. Под его кроссовками скрежетали кусочки стекла и задушено шуршал целофан. Вся мебель была прикрыта полиэтиленом, а сама пленка собрала на себе несколько слоев пыли и паутины. — Кажется, шаман здесь не живет очень давно, — произнес Реборн, дернув торшер за шнурок. Свет разбавил полумрак комнаты. — Клоун, — вздохнул Тсунаеши, рассматривая коллекцию масок, развешенную на стене. — У него пунктик на маски, что ли? — Тебя послушать, Савада, так все люди с приветом. Но на самом деле с приветом здесь ты. — Я знаю. Легко ответил парень, ничуть не обидевшись. Реборн удивленно на него взглянул. — Я знаю, — повторил Тсунаеши. — Умирать неприятно, знаешь ли, а воскреснуть — еще неприятнее. Вот поэтому психика и расшаталась. Старик в шутку называет меня янгирэ. — По-моему, ты и есть янгирэ. Савада внимательно посмотрел на мужчину, стоящего куда ближе, чем казалось на первый взгляд: — И тебя это не пугает? — Нет. Скорее, это забавно. Забавно наблюдать, как человек, желающий помочь даже своему врагу, изменился так, что готов убить даже своих близких. — Единственный человек, что по-настоящему мне дорог, это мама, — ответил Тсунаеши, смотря прямо в черные глаза напротив. — Я не позволю навредить ей никому, даже себе. — Чем же госпожа клана Токаге-Ноохи такое заслужила? — киллер сделал шаг вперед, тем самым оказавшись еще ближе. — Чем? — Савада казался в этот момент куда более живым, чем обычно. — Она была той, кто остался рядом. Она та, кто укутал меня в плед, пытаясь согреть окоченевшее тело, не спрашивая «почему?» и «как?». Ей было важно лишь то, чтобы я не простудился и был здоров. Улыбался. Был счастлив. Лишь те, кто однажды терял дорогих сердцу людей, могут понять, как сильно нужно дорожить ими. А как наркоману, полностью угробившему свою жизнь, не знать подобного? В давно потухших глазах черными чернилами расплылось что-то непостижимое и мрачное, делая их еще темнее. Но неожиданно теплая ладонь коснулась мертвенно-бледной щеки: большой палец аккуратно прошелся под глазом, делая характерные движения. — Если твое сердце не бьется, то, наверное, слезы не пойдут, как бы тебе ни хотелось… так? — почему-то прошептал Реборн. — Тц… — парень шумно выдохнул сквозь зубы и до боли закусил нижнюю губу, пытаясь совладать с собой. — Как ты понял? — Маман действительно для тебя дорога. Реборн наконец-то увидел не просто отголоски эмоций Савады, а настоящие чувства. Мужчина был рад, что понимает этого парня гораздо больше, чем казалось вначале, что может наконец-то видеть его таким. Его сердце затрепетало, ускоряя свой ритм. Если бы он также… Киллер незаметно для обоих наклонился, чтобы обхватить губами чужие. Одно касание, второе, третье. Поцелуй оказался горьким с легким металлическим ароматом. Руки Тсунаеши скользнули вниз по груди мужчины, обнимая его за торс и притягивая к себе; ощущая, как чужие пальцы ерошат короткие волосы на затылке. Отстранившись, Савада посмотрел на Реборна, вспомнив сказанные напоследок слова Фумайо и задумался: а сможет ли он сам ответить на подобный вопрос? «Почему я до сих пор позволяю этому человеку находиться рядом? Почему-то сразу же становится трудно найти ответ», — хмыкнул Тсунаеши, вновь находя чужие губы, чтобы продолжить. Почему-то парень ощутил себя очень спокойным, он внезапно понял, что никто не узнает о произошедшем, как и о других событиях, случившихся между ними ранее. — Кхм, так что ты хотел тут узнать? — произнес Реборн, когда чувства улеглись, оставив порывы обоих позади. — Я долго думал над тем, кто же мог провести всех вокруг пальца? Кто же это? — Савада заметно подобрался, неосторожно отстранив руки от чужого тела и опустив их вдоль туловища. Киллер понимающе отстранился на один-два шага. — Может быть, я покажусь немного грубым… — мужчина с толикой сарказма хмыкнул, мол, а обычно ты у нас не грубый, значит. — Но мне кажется, что узнать правду мы сможем у Аркобалено неба. — Ария? — Или у Бьякурана. Они оба могут видеть то, что другим не дано. А значит, они что-нибудь могут знать, но при этом молчат. Кто-то из них точно причастен к моей смерти. — У тебя была возможность с ними поговорить, но все закончилось весьма плачевно. — Поэтому я хотел поговорить с Шахматноголовым. Но, видно, не судьба, — Савада наглядно осмотрелся, на мгновение задержавшись взглядом на коллекции масок. — Думаю, пора возвращаться. — Тогда идем. Реборн картинно развернулся и направился вон из помещения, натянув поля шляпы на глаза. Тсунаеши еле удержался от того, чтобы не сказать колкое словечко ему вслед, но потом усмехнулся сам себе, похлопав в ладони пару раз. Неожиданно появившаяся между ними неловкость после небольшого откровения также неожиданно, как появилась, исчезла с кривляньями киллера, севшего в машину. Доехали они до дома клана Токаге-Ноохи в приятной тишине. Их там уже ждали. Группа людей одетых в одинаковую и очень примечательную форму подпирала открытые ворота. Среди них сильно выделялся Фумайо в своей домашней одежде и человек в костюме с фиолетовой рубашкой. — Какие люди, — хмыкнул Тсунаеши, облокотившись о крышу автомобиля. В последнем незнакомце он признал Хибари. — По каким делам в моем городе? — Савада, — Кея напрягся, скрестив руки на груди в защитной позе. — Мусор? — Занзас конечно слышал, что погибший наследник сильно изменился. Но чтобы настолько? Если бы он встретил парня на улице, не узнал бы. Парень дернулся, потемнев в лице. Мрачная улыбка исчезла с его лица. — Савада, у него такая манера речи, не обращай внимания, — предупредил Реборн, но уже было поздно. — Да какого черта? — Тсунаеши с силой захлопнул двери машины, после чего подошел к Занзасу, оказавшемуся с ним почти одного роста. — Если хочешь поговорить, будь хотя бы немного повежливее. Вот только Савада не собирался просто так оставлять происходящее. Парень не знал этих людей, впервые в жизни их видел. Ему на них плевать, поэтому собравшимся надо сильно постараться, чтобы получить его расположение для дружеской беседы. — Не наглей, мусор, — произнес Занзас, ощутив опасность. Безжизненные глаза встретились с красными, пылающими жизнью и силой. Что-то изначально пошло не так. Ноги ощутимо ослабли — тело все еще помнит произошедшее. Правая рука не хотела слушаться. От Тсунаеши ощутимо веяло пламенем мрака. Он буквально весь был пропитан им. Вайпер взглянул на Реборна, оставшись невозмутим. Леви хотел вмешаться, но его остановил побледневший Скуало. Луссурия взволнованно сжал плечо Бельфегора, интуитивно отошедшего на шаг назад. Когда люди боятся тебя из-за того, что ты псих, очень приятно и весело, а когда ты видишь более ужасного монстра, чем ты сам, что вот-вот может сорваться рядом с тобой — совершенно другое ощущение. В мире мафии часто можно услышать слово «монстр» в свой адрес, когда ты — безжалостный убийца, поэтому это слово в некотором роде схоже с комплиментом. Но когда это слово употребляется рядом с другим словом: таким, как «Виндиче», безобидное «монстр» несет за собой уже куда более колоссальные проблемы, чем убийца, выходящий из себя от вида собственной крови. — Давайте пообщаемся, — усмехнулся Савада. Реборн осмотрел каждого члена Варии и то, какое сильное впечатление Савада на них оказал. Парень действительно умеет запугивать, из-за чего те до сих пор даже не попытались дать отпор. На уровне инстинктов опасаются. Почти боятся. Никто из них не подумал о том, что, если они нападут все вместе, то Тсунаеши проиграет. Впрочем, не ему судить, ведь он угодил в свою первую встречу с этим парнем в те же сети. «Савада, ты невероятен!» — лучший в мире киллер мысленно снял с себя шляпу.

***

В Вонголе начался настоящий переполох. Вария отправилась в Японию без приказа. Более того (еще более унизительно), с ними отправился хранитель Дечимо Вонголы. Облако! Собрание проходило на повышенных тонах: кто-то нервничал, кто-то злился, а кто-то всех успокаивал, пытаясь перекричать основной гомон. Обсуждение чуть ли не переходило в рукоприкладство. Подобная информация не должна выйти из стен резиденции, но подобного уже не избежать. Слухи и сплетни неумолимы. Вонгола никогда еще не терпела такого позора! Такеши растерянно смотрел на все это, не зная, что сказать. Поэтому только натянуто улыбался, иногда кивая, когда это действительно нужно было. Но внезапно в этой во всей суматохе его одернул Хаято: — Ты ведь хотел бы оказаться на месте Хибари? — произнес Гокудера. Его услышал лишь Ямамото, потому что слова тут же были проглочены громким спором. — Да, — талант не продашь, даже после того, как продал своего хорошего друга. Поэтому Такеши не смог не заметить блеск в глазах товарища. — Тогда сейчас надо быть предельно осторожными, но когда появится шанс… — Ку-фу-фу, делайте, что хотите, — к ним неожиданно подошел Мукуро. — Но когда этот шанс появится, я исчезну. К черту мафию и якудза. — Иллюзионист вальяжно облокотился о колонну. Его губы не двигались, но его голос продолжал звучать. — Я спросил малого, что он будет делать. Сказал, что вернется домой, в семью Бовино. — Ясно, — Гокудера кивнул. Это их право, их решение. У них свои причины, свои взгляды. Этого не изменить. Как и то, как они поступили с Савадой Тсунаеши. — Не расслабляйся. Будь всегда начеку. Крыса есть и среди нас, — Рокудо посмотрел на внимательно слушающего дебаты Сасагаву. — Рехей. Не знаю тонкостей, но, кажется, Тсунаеши-кун успел конкретно так перейти ему дорогу. Когда начнутся основные действия, поаккуратней с ним. — С чего бы нам тебе верить? — Хаято раздраженно схватился за запястье, нащупав там прохладные звенья. — Я бы не стал врать тому, за кем стоят они, — Мукуро передернул плечами, скосив глаза на руки урагана. — Быть очень восприимчивым к пламени — очень вредно для здоровья. Глаза Гокудеры расширились. Иллюзионист знал, но молчал все это время! — Сам будь осторожнее, — сквозь зубы процедил Хаято. Ямамото весьма искренне улыбнулся. Все-таки несколько лет вместе не прошли даром. Есть много сомнений и секретов, но несмотря ни на что слова «я тебе доверяю» повисли между хранителями.