Ва-банк

Вария напряженно сидела за столом, не смея сказать что-то лишнее. Реборн самодовольно улыбался, с интересом следя за происходящим. Тсунаеши мило улыбался, подперев подбородок ладонью. Нана с удовольствием накладывала добавки для гостей в их немаленьком доме. — Так, значит, они приехали из самой Италии? — женщина была полна энтузиазма. — Да, навещают здесь Реборна, — Саваде явно не нравилось, что варийцы сидят в его доме и поедают стряпню его заботливой матери. Но вслух все равно при ней ничего не сказал, лишь с удовольствием пилил гостей взглядом, чтобы им кусок в глотку не лез. — Ох, — Нана понимающе кивнула. Интересно, что же она поняла? — Наверное, им дома не сиделось после того, как они узнали, что Реборн-кун нашел себе возлюбленного, вот и приехали посмотреть! «Нет, мама. Такая реакция может быть только у тебя», — вздохнул Тсунаеши, наблюдая, как подавившийся Скуало пытается откашляться. — Мам, ты, наверное, устала? Пойди отдохни, а я тут дальше сам. — Ну, хорошо, — женщина немного помялась, но потом все-таки согласилась, потому что ее ноги действительно устали. Хотелось сесть и в тишине почитать кулинарную книгу. Когда госпожа клана Токаге-Ноохи вышла из комнаты, довольно-таки нормальная улыбка Савады тут же испарилась, словно ее никогда и не было. Лицо парня потемнело. — Зверек, с каких пор ты… — Хибари был удивлен, как и остальные. Никто не мог представить, что эти двое будут вместе, тем более сейчас, когда Тсунаеши очень агрессивный. Да они даже никогда о таком не задумывались, в отличие от Наны. — С тех пор, как этот гад поцеловал меня на глазах матери, — небрежно ответил Савада, немного морщась. — И как долго ты будешь мне это напоминать? — Реборн обиженно посмотрел на парня. — До самой твоей смерти! — оскалился он. — А может даже и после нее. — Кхм, прошу прощения, — в их диалог влез о кое-чем вспомнивший Луссурия, что сидел рядом с Савадой, на соседнем стуле. — Можно? Вариец красноречиво посмотрел на руку Тсунаеши. Парень великодушно протянул свое запястье хранителю солнца, и он опасливо приложил два пальца к черной вене, взволнованно произнеся от неожиданности: — Его нет! Пульса нет… — Бинго! Оказывается, сердце больше не бьется после смерти человека! — оскалился парень, откинувшись на спинку стула. — А теперь выкладывайте, кому я обязан такой честью. Скуало напряженно скосил глаза на босса, которому тоже было не по себе, и вновь посмотрел на мертвеца. Знать и понимать, все-таки разные вещи. Леви-А-Тан наконец-то понял всю серьезность происходящего, поэтому все краски резко схлынули с его лица. Вся его невозмутимость канула в лету. — Старик любит мутить воду, поэтому сложно сказать, кто именно надоумил его, — ответил все-таки Занзас, — Но это точно кто-то влиятельный. — Например, аркобалено неба? — Тсунаеши расслабленно пронаблюдал за реакцией собеседников. — Это уже слишком! — Маммон не мог не возразить. Он был больше удивлен тем, что Реборн лишь устало вздохнул, никак не заступившись за честь неба аркобалено. Вот только для лучшего в мире киллера не новость, что Савада подозревает каждого, без исключений. — Зачем ей убивать меня? — словно прочитав мысли окружающих, хмыкнул Тсунаеши. Он вел себя так, словно говорил не о собственном убийстве, а о погоде. Но его кровожадность незаметно для всех стала увеличиваться. — Если учесть то, каким придурком я был в подростковые годы, то этот вопрос озадачивает даже меня. Фуф. Слава всем богам, что я не помню этот период своей жизни. — Зверек, ты так ничего и не вспомнил? — Хибари привлек к себе внимание Савады, немного поморщившись под холодным взглядом. — Я, конечно, не профи в этом деле, но может все-таки попытаемся вернуть воспоминания? Может быть, там есть ответы на наши вопросы. Маммон как раз иллюзионист, работа с мозгами — его стезя. В кабинете повисла тишина. Тсунаеши задумался. Он никогда не хотел вспоминать то, что не принадлежит ему, но, все же, если взглянуть на эту проблему с данного угла, то небольшая встряска может помочь пролить свет на некоторые аспекты… — Ну, давайте попробуем, я не против, — ответил наконец парень, посмотрев на аркобалено тумана. — Только не надо сильно глубоко копать. Хватит и последних событий перед смертью. — Я понял, — сухо ответил Маммон, зажигая свое кольцо. Тсунаеши поудобнее уселся на стуле, сложив локти на подлокотники и скрестив сами руки на животе. Неосознанно также были скрещены ноги. Особенно подкованные, поняли, что он на самом деле не сильно горит желанием копаться в потемках своего разума. Пугающе пронзительные глаза медленно закрылись. Щелк. — Знаешь, Тсунаеши-кун… Оказавшись совершенно в неожиданном месте, которое мало напоминало кухню главного дома Токаге-Ноохи, парень обернулся. Перед ним стояла Ария. — Судьба жестока. — О чем вы, Ария-сан? — неуверенный в себе голос прозвучал откуда-то позади. Тсунаеши немного отошел, заметив, что Ария на самом деле смотрела не на него, а на другого Тсунаеши, что тоже был частью воспоминаний и являлся предыдущим хозяином тела. Ему было на вид всего около пятнадцати. — И… не могли бы вы на меня так не смотреть, пожалуйста? Мне как-то неловко, — мальчишка переминался с ноги на ногу, взволнованно суетясь и делая лишние телодвижения. Тсунаеши поморщился. Разве «он» болел в детстве СДВГ? Или это просто так кажется? Но даже эти мысли не могли отвлечь Саваду от странного чувства, зародившегося где-то внутри. Смотреть на самого себя — странно. Что-то в грудной полости, где уже давно не слышен стук, непривычно сжалось. — Твоя судьба изменилась после путешествия в будущее, но тебе все равно придется умереть. Да, смерть — она такая. — Ария-сан? — мальчишка взволнован и растерян. Но женщина, словно не замечая его состояния, прошла мимо, чтобы уйти прочь. — Берегись ее. Но итог уже заранее ясен… Щелк. Тсунаеши плавно распахнул глаза, словно ничего не случилось. Взгляд тут же наткнулся на то, как Маммон дрожа всем телом, пытается отдышаться. Вообще-то, при таких сеансах такое состояние, какое сейчас у иллюзиониста, должно быть у его подопытного, а не наоборот, но тут явно что-то пошло не так с самого начала. — Ты в порядке? — Луссурия помог аркобалено тумана сесть и активировал свое желтое пламя. — Ч-черт меня подери, это… — иллюзионист с ужасом посмотрел на спокойного Саваду, вспоминая ту тьму и мрак. То, что он увидел… Это хаос. Все затянуто сплошным черным дымком: и прошлое, и настоящее, действительно, буквально все. Там черт ногу сломит! А попытка увидеть что-то принудительно чуть не стоила иллюзионисту уничтожением собственного разума. Что-то необузданное и непостижимое спряталось в той тьме, не желая быть узнанным, опасно скаля свои зубы. — Все-таки аркобалено неба действительно что-то знает, — ответил Тсунаеши, когда состояние Маммона нормализовалось. Парню хотелось узнать, что же он увидел, хотя, кажется, догадывался, поэтому не стал донимать бедного аркобалено. — То есть? — Реборн приподнял козырек шляпы, чтобы посмотреть на парня. — Наверное, из-за того, что я думал о ней перед сеансом, я вспомнил фрагмент из прошлого, связанного с ней. Она любезно предупредила меня о моей смерти, — мрачно улыбнулся Тсунаеши. — Она знала, — киллер нахмурился, что-то обдумывая. — Что ты собираешься делать? — Занзас внимательно посмотрел на Саваду, не понимая, почему так сильно нервничает в присутствии того. Пламя мрака не так уж и страшно само по себе. К его влиянию можно привыкнуть, как его подчиненные привыкли ощущать мощь пламени ярости. Но тело буквально каменеет, когда чувствует опасность от малейшего колебания мрачной ауры. — Я еще не решил, — беззаботно усмехнулся Тсунаеши. Многие решили, что Савада, погибнув один раз, больше не боится сделать это еще раз, поэтому настолько легкомысленен. И лишь Реборн напряженно посмотрел на парня странным взглядом. И только Савада думал о том, как лучше расправиться с проблемными противниками. Все-таки сражаться с теми, с кем он разделен парочкой океанов и континентом, очень трудно. — К тому же, вам-то какое дело? — Тсунаеши незаметно перевел стрелки с не самой приятной для себя темы. — Сидели бы спокойно дома, как делали это раньше. — Из двух зол, выбирай то, которое тебе более или менее понятно, — сказал Занзас, стараясь выдержать чужой прямой взгляд. — Несмотря на то, что ты сильно изменился, ты все тот же Савада. — Неужели? — Твои амбиции и желания все те же, — произнес Хибари. — Ты никогда не падешь, как низко пала Вонгола. — Боюсь, я вас разочарую, — ответил Тсунаеши, вставая со стула, чтобы покинуть комнату. Когда он схватился за дверную ручку, внезапно сказал. — Можете остаться на ночь. Но утром что б я вас не видел. — Мне тоже пора, — ответил Реборн, позволяя варийцам перевести дыхание после непривычного и долгого общения с источником пламени мрака наедине. Киллер понял, что все они поставили все на то, что Савада будучи таким же, как Виндиче, будет придерживаться определенных правил и не станет губить свою гордость и достоинство, не пойдет на поводу других. И это, несомненно, правильное решение. Но стоит ли оно того?

***

Тсунаеши удобно улегся на своей половине кровати, утопая головой в мягкой подушке. Реборн бесшумно раздевается и уже готовится ко сну, поэтому Савада может спокойно спать. Но почему-то сон совершенно не шел. Парень нахмурился, вглядываясь в потолок. Чужие воспоминания, которые всплыли во время вмешательства иллюзиониста, оказались чем-то похожим на 3D фильм, словно он сходил в кинотеатр. Они оказались чужими и совершенно никаких особых эмоций не вызвали. Значит, ему мешало заснуть что-то другое… — Почему не засыпаешь? — Реборн улегся рядом, подперев голову рукой. — Я раздражен, — спокойно ответил Тсунаеши. — Из-за чего же? — Кажется… меня вывело из равновесия чужое вмешательство. — Да уж, твое подсознание так враждебно восприняло Маммона, что тот чуть в обморок не рухнул, — хмыкнул Реборн, то и дело разглядывая парня. — Я странный, — ответил Тсунаеши, прикоснувшись рукой ко лбу, а потом выпрямил руку над собой, разглядывая уже почти зажившие ссадины на костяшках. — Я знаю и чувствую, что… раньше вел себя всегда определенным образом, но сейчас мои действия совершенно другие, словно другой человек. — Разве Хибари тебе не сказал, что ты хоть и изменился, но твоя «основа» все та же? И он не один так думает, — мужчина ясно дал понять, что солидарен с хранителем облака. — Значит, тогда вы плохо меня знали, — иронично ответил Савада, ведь он сам и тот Тсунаеши совершенно разные люди. — «А как меня звали в моем мире? Почему-то не могу вспомнить». — Тогда, как насчет того, чтобы сейчас позволить другим узнать себя получше? — Нет, — ответил не раздумывая парень.  — Так и думал, — Реборн усмехнулся, потому что прекрасно понимал ход чужих мыслей в данный момент. У Савады уже все есть, что ему нужно, и больше ничего не надо. Вот только, в какую категорию входит сам киллер? Мужчина склонился над Тсунаеши, чтобы поцеловать. Тот не сопротивлялся. Настрой и атмосфера располагали к себе. Савада, не задумываясь, плавно толкнул Реборна в плечо, переворачивая его на спину и нависая над ним. Киллер с силой заставил парня прижаться к себе. Кожа к коже. Температура тела мужчины была намного выше, и это было приятно. Под ладонями мощно билось сердце и беспорядочно поднималась грудная клетка. Тсунаеши облизнул сухие губы и припал к загорелой шее, ключицам… Неожиданно скрипнула дверь, в проеме появился Хибари. Его лицо осталось непроницаемым, но зрачки глаз от удивления расширились так, что почти затопили всю радужку. Он стоял, как вкопанный, застыв в одной позе, в то время как в голове мелькало множество мыслей, связанных с тем, что он увидел. Ведь… Савада был сверху! Не просто сверху, как это бывает, а абсолютно, совершенно точно, сверху. — Тебе что-то от нас надо? — спросил Тсунаеши. — Кажется, я ошибся дверью, — моментально ответил Кея, захлопнув двери. — Чего это он? — И правда, чего это, ведь он просто только что застукал двух своих знакомых парней обжимающимися в постели, — хмыкнул Реборн. — Ну… — Савада оценивающе прошелся взглядом по торсу аркобалено солнца. — Тут действительно есть на что посмотреть. Сердце киллера пропустило удар. Он спокойно попытался перевести дыхание, после чего притянул Тсунаеши к себе, чтобы продолжить то, чем они тут занимались.