Хьюстон, я - проблема

Его зовут Ким Тэхен, и живет он в квартире напротив. Последнее не давало Гуку покоя все то время, пока, зарывшись в холодильник с головой, парень искал в нем сливки. Одно из двух: либо он появился из ниоткуда, либо у Чонгука поехала крыша, и оба этих варианта - венец его затворничества. О том, что в соседней квартире кто-то живет, Гук все это время не имел понятия. - Что ты хочешь?, - наконец, отыскав бутылку, Тэхен гремит чашками, повернув в Гуку голову, - чай? Кофе? - Кофе, если можно. Спасибо, да. "О господи, Чон Чонгук, как ты жалок." Чонгук пристроился на одном из стульев, стараясь занимать как можно меньше места. И дышать пореже. Методично потирая бедра взмокшими ладонями, он рассеянно поглядывает Тэхену в затылок. Странно все это. И сам он - странный. Как общаться с людьми, если речь пойдет не о работе - задачка со звездочкой. Блуждая взглядом по обтянутой белой футболкой спине и спортивным шортам, Гук отчаянно пытается вспомнить, о чем в этом случае говорили мальчишки в коридорах его университета. Но спрашивать, "как там его телка", рановато, кажется. Вообще-то, Тэхен казался довольно милым. Настолько, насколько Чонгук вообще понимал это слово. На его кухне стоит куча всякого барахла, магнитик-косяк из Амстердама на холодильнике и вторая книга про Гарри Поттера. Это, видимо, вместо книги рецептов. И Тэхену все это очень идет. Он не похож на Чонгука, а его кухня - на чонгукову кухню. Хотя Тео, ютящийся в кармане его штанов, здесь смотрелся бы к месту. Перед носом Чонгука ставят вазочку с печеньем, и он вздрагивает. - Надеюсь, динозавры из теста тебя не смутят. Люблю их. - Я тоже..когда-то любил. - Советую попробовать стегозавтра, в нем шоколадная крошка. Гук бросает на раскрошившуюся печеньку вопросительный взгляд, думая, что хоть она объяснит ему, что происходит. Гукова кухня не имела с этой ничего общего, хотя мебель была та же - базовая белая из IKEA, но кроме этого - ворох фотографий на холодильнике, куча немытых чашек в раковине, какие-то растения на подоконнике. Здесь пахло жизнью. Тем, чего у Чонгука давно уже не было. Живыми эмоциями, воспоминаниями. И осторожно, чтобы Тэхен не заметил, Гук вдыхает этот запах поглубже. - Не знал, что на крыше бывает кто-то, кроме меня. - Я тоже. Поэтому не ожидал такого..Удара в спину. Чонгук, хмыкнув от смеха, чуть не давится кофе. - Я еще раз прощу прощения.. - Хватит уже. Мы ведь выяснили, что оба накосячили. Снова это чувство. Они встречаются глазами, и не остается сомнений: Тэ действительно смотрит на Гука, будто знает его очень давно, слишком открыто и просто. В глубине карих глаз плещется усталость и спокойствие, и он улыбается Чонгуку в ответ. - Я никогда не встречал тебя раньше. - Я тебя тоже. Хотя я бываю на крыше каждый день. - Правда? - Ну да. Я не планировал принимать там гостей, но раз уж так вышло - я на месте с девяти до одиннадцати. Милости прошу. Плюхнувшись на стул напротив, Тэхен, задрав гукову ногу, кладет ее к себе на колени, внимательно разглядывая. Где-то в груди ревностно щиплет: вообще-то, крыша - это его, Чонгука, безраздельное царство. Но говорить об этом человеку, на которого закинул ноги, как-то неудобно. - Я жду кое-чего на небосводе, очень хочу сфотографировать. И сегодня, черт возьми, почти дождался. Чонгук опускает взгляд в чашку. Камера.. - Успокойся. "Что?" - Прости, что? - Успокойся, - чуть более громко и настойчиво повторяет парень и откидывается на спинку стула, - мой старенький Canon не стоит и половины твоей скорби по нем. - Он очень дорогой. - Ну, есть такое. - И..кхм, - выпрямляясь, Гук в очередной раз вытирает о бедра взмокшие руки, - и ты ничего не скажешь? Очередь ничего не понимать пришла к его собеседнику. Тэхен смотрит на Гука так, будто он мелет какую-то хрень, и это почти раздражает. Что здесь, мать твою, можно не понимать? - А что я должен сказать? - Свои реквизиты. Номер счета в банке. Цену в наличных. Я должен вернуть тебе средства за камеру, и, ты, конечно, извини, но я настаиваю. - Давай-ка сначала с твоими увечьями разберемся. Будет щипать, предупреждаю сразу. Здесь, - тонкие пальцы осторожно касаются разбитого колена, - и здесь. И еще немного на боку. А это.. Рука Тэхена замирает на обработанной разбитой лодыжке. - Это царапина не кровит. Она несвежая? - Нет, - Гук мотает головой, слегка ежась от щекочущих прикосновений, - это меня гиря в спортзале покоцала. Тэ непонимающе поднимает глаза. - Упала на ногу. - Намджун и за нее тебя прибьет? " И запомнил ведь!" - Угу. У парня приятное лицо. Длинные подрагивающие ресницы, ровная спинка носа, смуглая чистая кожа. Ладони аккуратно проводят по гуковой ноге порозовевшими от крови салфетками. Временами он едва заметно хмурится и пальцы застывают, не закончив мазок. - Голова? - Да, все еще кружится. Пустяк. В холодильнике есть лед. Перекись затекает в кровящую ранку, и Гук шипит, раздраженно жмурясь. - Здесь никак не остановится, - бурчит Тэхен, поспешно вытирая кровавые капли, - что это вообще за работа такая, на которой какой-то Намджун убивает за царапины на ногах? Чонгук отводит глаза на стекло одного из шкафчиков, встречаясь в его отражении со строгим взглядом Намджуна. Точно таким же, как несколько дней назад, когда он сказал ему: "О том, чем ты здесь занимаешься, должны знать мы пятеро, и, - мимолетный взгляд на камеру под потолком, - еще парочка человек сверху. Не уверен, что ты хоть с кем-то общаешься не по теме работы, но если это все же случится..Постарайся не вывалить все государственные тайны разом, ладно, Гуки?" Гук отпивает из чашки под вопросительным взглядом Тэхена, неловко ерзая. Выбрать, кому врать - задача сложная. У Намджуна очень звонкие подзатыльники, у Тэхена - его нога и банка с щиплющей жидкостью. Насилие, куда ни глянь. - Давай же, - усмехается парень, открывая пластырь, - актер? Модель? - Ученый. Намджун в его голове возмущенно округляет глаза, немо перебирая свои любимые ругательства, и Гук уверен, что узнай реальный Джун, о чем он рассказывает первому встречному, на матах дело бы не кончилось. - Ученый? Вроде безумного гения? Гук шмыгает носом, вылавливая из вазочки печенье. - Вроде того. - Никогда не видел безумных ученых, которые выглядят, как третьекурсники. Об этом рассказывать уж точно не следует. - Долгая история. - И что же ты изучаешь? Чонгук не должен этого говорить, определенно. Хотя бы потому, что Намджун в его голове смотрит на Гука, умоляя заткнуться, приводя доводы и аргументы, и.. - Пространство и время. "Молодец, Чонгук." Залпом допив оставшийся кофе, Гук ставит чашку на стол. Тэхену осталась последняя царапина - чуть выше колена, небольшая стертость, но заканчивать он не спешит. И спихивать с себя гуковы ноги - тоже. Он вперился в Чонгука в взглядом, в котором сквозит интерес. - Конкретнее. - Ну..., - кашлянув, Чонгук некоторое время молчит, ругая себя за то, куда завел диалог, и панически решая, как из него выбраться, - я изучаю временные коридоры. Лицо Тэхена расцветает, и Гук понимает, что проиграл. Намджун в его голове, выдохнув злостное "Болтун", растворяется и оставляет его наедине с тем, что он натворил. - Ну, это физика, понимаешь?, - последние попытки отбить интерес и увести разговор в другое русло, - теория струн, квантовая запутанность, черные дыры. - Ни слова из того, что ты сказал, я не понимаю, - решительно отзывается Тэхен, отпуская, наконец, гукову ногу, - ты типа путешественник во времени? - Нет! - почти истерично и слишком резко. Провал, Чонгук. Это провал. - Никаких путешествий во времени. Просто физика. Тэхен смотрит на него настолько пристально, что Чонгуку не по себе. - Объясни мне. - Что именно? - Объясни, что ты изучаешь. - Слушай.. Как тактично отшивать людей в университете не учили, и, как видно, зря. Еще несколько фраз - и Чонгук по собственной глупости разгласит государственную тайну. А назавтра Намджун разбросает его конечности по окрестностям. - Я не могу говорить с тобой об этом. Это секретный проект. - Всего несколько слов. Что ты делаешь в нем? Выдыхая, Чонгук потирает глаза. - Ты должен мне, помнишь? Мой фотоаппарат. Тэхен смотрит на него, пытливо наклонив голову, и Чонгук осознает, что дело вовсе не в камере. Трюк для манипуляции, в этом случае, беспроигрышный. - Я летаю. Мы можем больше не говорить об этом? Холодной струйкой сочится по затылку паника. Благо, долго искать выход ему не придется. - Я придумал, как мы поступим. Ты рассказываешь мне о том, чем занимаешься, я забываю о камере. Давай, Чонгук. Сердце пропускает удар. Он, честное слово, пытался, но паника добирается до каждой его клетки. Торопливо соскальзывая со стула, Чонгук выходит в коридор. - Слушай, спасибо за кофе и за..Помощь. Я правда очень благодарен, но мне пора. - Хей, а как же черные дыры? Главное - надеть кроссовки быстро и с первого раза. - День был сложный, - не поднимая головы, он наскоро шнуруется и хватается за ручку двери, - наличные за твою камеру я верну в ближайшее время. Прости, но я не могу пойти на твои условия. Мне нужно идти. - Стой, у меня есть хорошая мазь для царапин.. - Все хорошего, Тэхен. Все произошло за десяток секунд. Растерянное лицо Тэхена, скрывшееся за дверью, никак не поддающийся замок, блаженная тишина собственной прихожей и Чонгук, обреченно выдохнувший, оседает на пол.

***

Голова болит неимоверно. Чонгук окидывает взглядом тесный конференц-зал. Здесь есть пара десятков стульев, подмигивающий ноутбук, прохладный утренний свет, заглядывающий в окно. Кофе-машина и Хосок, кажется, только что ее сломавший. - Тебе не достанется каппучино, мерзкий компьютерщик! Сокджин-хен, ухохатываясь, уводит нерадивого программиста от греха подальше, и Гук, вяло улыбаясь, наблюдает за их войной за последний одноразовый стаканчик. Он не спал. Лидер велел ему плотно позавтракать, но кроме воды в горло ничего не лезло. В груди, животе и голове пусто и как-то мутит: смесь волнения и тревоги, без шанса на хоть что-то хорошее. Кажется, он накосячил, и сильно. Вчерашний вечер встает перед глазами в мельчайших подробностях. Чонгук говорил немного, но каждое слово, сказанное накануне, было им изжевано, переварено, обдумано десяток раз. В груди мягкой пружинкой завязывался страх. Чонгук не мог оценить, слишком ли много он сболтнул, но, если честно, он попросту устал молчать. Тео был его единственным слушателем не первый год, за стенами университета он говорил с, разве что, кассирами и официантами, и каждый раз - о том, наличка у него или карта и какой прожарки стейк он бы хотел. Ни больше, ни меньше. Чонгук давно забыл, что с ним могут говорить, как с обычным человеком. Не Чонгук-клиент, не Чонгук-золотой макнэ, не Чонгук -первый пилот. Сосед-Чонгук - это что-то новое. Что-то..очень живое. Не его вина, что он вынужден затыкать самому себе рот. За шиворотом неприятно колет. Похоже, он единственный, кто приперся сегодня в костюме под галстуком: остальные выглядели так же, как и во все остальные дни. Даже пятно на Джиновой измятой рубашке красуется там, кажется, с прошлой пятницы, и Гук раздраженно ослабляет галстук, смиряясь с тем, что похож на пингвина при параде. Намджун опаздывает. Он объявил первый общий сбор в этой комнате в 7:45, но уже давно за восемь, и от нетерпения у Чонгука дрожат колени. Он взглянул на дверь уже раз пять, и, подняв глаза в шестой, торопливо подрывается. Но это всего лишь Чимин. И выглядит он очень не очень. - Фу-у-уф, - выдыхает Пак, плюхаясь рядом с Гуком на один из стульев, - прошу прощения за то, что вы все пришли пораньше. Что я пропустил? - Ничего особенного, - буркает Гук, кивая головой на хенов. Хосок, кажется, только что попытался запихать себе в рот печенье целиком, - он еще не пришел. - Значит, я вовремя. Недвусмысленно отпив из почти пустой бутылки с водой, Чимин оседает на стуле, хитро поглядывая на Чонгука: - Хочешь знать, что было вчера? Вообще-то, не очень. Все истории Пак Чимина, сколько он его помнил, в точности повторяли друг друга. И если раньше получалось кивать да "угукать" на эти легенды о сексуальных похождениях, то сейчас Чонгук не то, что отвечать - думать был не способен. Хорошо, что Чимин не замечает. Сейчас он многозначительно на него взглянет, наберет побольше воздуха, и.. - Мы были у Хосока. Я, еще Джин хен и Ричи, он мой.. - Знаю, твой друг по университету, - может, хоть так история станет короче. Ладони влажные настолько, что, кажется, еще немного, и с них закапает. - Да. Так вот, Хосок принес бонг для травки и у него в холодильнике охлаждалось два ящика пива. Режим "все включено", в общем. Он напился больше всех, просто в сопли, и когда Хосок-хен уснул, стало скучновато. Джин-хен предложил сбросить его в бассеин. Ну и, в общем... Мягкий, ласковый голос Чимина начинает плыть в ушах, из речи превращаясь в поток звуков. Чонгук бросает нервный взгляд то на часы, то на дверь, взрывной смех хенов в глубине комнаты неприятно давит на черепную коробку, и внезапно становится трудно дышать. Осознание, что вот, уже сейчас, уже через несколько минут все начнется, крупной дрожью проходится по позвоночнику. Гук готов уже встать и уйти искать лидера, когда невинный, волне обычный вопрос приклеивает его задницу к стулу, а внимание - на Чимина. - ..и он взял у меня номер в итоге. А ты чем занимался вчера вечером, Чонгуки? - Я?.. Не мямли. Не мямли. Не мямли! - Я.. - Я пришел! Джунов бас оглашает небольшую комнату, и Чонгук облегченно выдыхает. Намджун торопливо проходит мимо бесящихся коллег, пожимая им руки, и встает за трибуну, раскрывая ноутбук. - Доброе утро,парни, - полный осмысленности взгляд куда-то между Гуком и дверью, и, зевнув, Намджун оправляет халат. - Я еще не пил кофе, поэтому давайте по-быстрому. Чимин! Пак отвечает ему широченной улыбкой. - Насколько ты готов к сегодняшнему дню? - На все сто! - Это и страшно. Поздравляю, ты - первый оператор, работаешь с макнэ. Улыбка, которой Чонгук отвечает Чимину, выглядит скорее, как вымученный оскал. - Юнги-хен.. - Пошел ты. - ..расстроен, что я разбудил его. Ты - куратор их рабочей группы, прошу тебя, следи за мозгами Чимина. У него там.. - Пусто, - услужливо подсказывает Сокджин откуда-то с задних рядов. - У него там несколько точек патологической активности, его кровь на твоих руках. Юнги уныло салютует лидеру пустым стаканчиком. - Хосок и Сокджин, у вас пять минут успокоиться, а потом я жду вас во второй лаборатории. А ты.. Длинный палец, как копье, указывает на вздрогнувшего Гука. - Пойдем со мной.

***

Крепкие жилистые руки обнимают его за плечи до самой двери "лаборатории номер один", а потом Намджун разворачивает Чонгука к себе. - Хей. Ну как ты? По-отцовски тепло. Черные глаза исследуют припухшее гуково лицо, пальцы осторожно касаются щек. - Ты спал? - Нет. Зато честно. - Что ел на завтрак? - Воду. - Иди сюда. В гукову ладонь вкладывают шоколадку. Без лишних вопросов и нотаций. Волшебный Ким Намджун. - Жуй долго, не хватало гипогликемии посреди эксперимента. И чего это ты так разоделся? - Боль..блшой.. - Большой день, я понял, не подавись. В комнату входят Чимин и Юнги-хен, спешно натягивая халаты. - Пойдемте, джентльмены, - голос Намджуна предательски дрожит, и, пытаясь с ним совладать, он добавляет: - Капсула ждет. Ее начали разрабатывать еще три года назад. Мин Юнги был ассистентом кафедры неврологии, Намджун только защитил кандидатскую. Бог знает, сколько неудачных попыток было на их пути. Глядя, как медленно белоснежная капсула, овеваемая легким дымком, выдвигается из ниши в стене, Гук перестает дышать. Он видел опытные образцы, тренажеры, но ее, настоящую - ни разу. Венец науки и их жизни. - Это "Хьюстон-F.63.9", - выдохнув, Намджун осторожно кладет на гладкую поверхность ладонь, - один из двух рабочих образцов в мире. Второй, кстати, в соседней комнате. - Спасибо за уточнение, - усмехается Юнги, наблюдая, как трясутся джуновы руки. - Напоминаю в очередной раз, как все устроено, - Намджун возбужденно меряет шагами комнату, пока Чимин и Гук переодеваются, - в этих костюмах - графеновые импланты, которые проводят запись любой нервной активности Чонгука на электроды. В мозгу Чонгука - имплант из нитинола, который эту нервную активность усиливает, и все это, - Намджун указывает пальцем на многочисленные экраны, - выводится сюда. - Ты правда будешь объяснять этим людям то, в разработке чего они сами участвовали? - Юнги швыряет в урну очередной пустой стаканчик. - Чонгук, что это за костюм мумии? Гук обреченно закрывает глаза, чувствуя на себе пораженный Джунов взгляд. - Мать твою, Чон Чонгук. Это что? Ноги у Чонгука после вчерашнего были заклеены или забинтованы почти сплошь, и он, конечно, стал за тумбу для верности, но он острого глаза лидера его это не спасло. - Намджун, я упал с лестницы, - отзывается Гук, наблюдая, как стремительно к нему несется руководитель, - я все обработал, до последней царапины. "Вернее сказать, мне обработали." - Опасности нет. Честно. Клянусь тебе. Выдержав стотонный джунов взгляд, Чонгук виновато вжимает голову в плечи. - Чимин, - Джун обращается к надевающему халат юноше, - ты должен смотреть на дисплей каждую секунду. Не отрываясь. Денно и нощно. Ты понял меня? - Прям таки денно и нощно? Ох, не обещаю.. Слова Чимина доходят до лидера только тогда, когда Чонгук, закатив глаза, многозначительно кивает головой на Юнги. Тот, кажется, снова увлекся данными на дисплее, и слава богу. - Смотреть в монитор, Чимин. А не..по сторонам. Чимин! Тот уже никого не слышит. Бездумно опустив руки с зажатым в них планшетом, парень следит глазами за бубнящим что-то про хреновые настройки Юнги. Как у него это получается? Чонгука сейчас наизнанку вывернет, а Пак все туда же. Натянув, наконец, на себя костюм, Гук поднимает глаза на зеркало и усмехается. Они с Хоби были похожи на водолазов: обтянутые темной плотной тканью, босые только ступни и ладони. - Ты готов? Нет. Он не готов, но Намджуну он об этом не скажет. В череп будто натолкали ваты, ни единой связной мысли, и тревожный ком в животе, растущий в с каждой секундой. Он не должен был пораниться. Не должен был говорить того, кем он работает, не проверенному человеку. Не должен был..Что еще он не должен был? Судорожно вдохнув, Гук кивает, отбрасывая с лица слипшуюся челку. - Кажется, да. Шумно втянув воздух, Джун терзает в пальцах ручку. - Я сейчас с ума сойду от волнения. Перед взлетом - никаких посторонних мыслей и одно-единственное воспоминание. Максимально красочное и мощное. Чимин должен наблюдать за активностью твоего мозга, и не дай бог, - чуть громче, чтобы Чимин, наконец, отодрал от невролога голодный взгляд, - он упустит хоть что-то. Ты и капсула во время полета - единое целое. Волнение достигает нешуточных размеров, когда Намджун нависает над ним, проверяя последние параметры. - Думай о чем-то светлом. Без эмоциональных перегрузок. И вот еще что.. Сухая, грубоватая ладонь сжимает гуково предплечье. - Я не знаю, что будет, когда мы начнем. Но что бы ни случилось, я вытащу тебя из любой задницы ценой собственной жизни. Ты меня понял? - О, мать твою, Джун, что за гейская хрень?!, - из глубины комнаты отзывается Мин под звонкий Чиминов смех. - Я понял, Намджун-хен. И своды капсулы над ним смыкаются. - Для начала хватит нескольких часов, - помешивая кофе, Намджун, прищурившись, наблюдает, как Чимин возится с геоданными, - двенадцать, потом увеличим промежуток. - У него прекрасный мозг, - протягивает Юнги, когда в углу экрана появляются пестрящие разноцветными пятнами трехмерные полушария, - очень активный. - Это не всегда хорошо, тебе ли не знать. Чонгук! Намджун легонько пристукивает по крышке капсулы костяшкой. - Ты с нами? - Да, я с вами. Собственный голос звучит будто в голове. Холодно и влажно, немного пахнет озоном и электричеством. Не то, чтобы здесь очень комфортно: парню с клаустрофобией в капсуле делать нечего. Руки перед собой он может держать полусогнутыми, колени - тоже. Если бы не страх Намджуна перед черным юмором, Гук сказал бы, что она похожа на гроб. - Вторая готовность, Чонгуки, - закончив настройки, Джун, сунув руки в карманы, выходит в центр комнаты, вглядываясь в экраны. - Освободи мысли. Одно воспоминание. Как только справишься - я увижу сам. Просто вспоминай. Сердце ухает, вырываясь из груди. Гук глубоко вздыхает несколько раз, успокаивая разбушевавшееся тело, перед глазами начинает плыть, и он поспешно встряхивает головой, собираясь. Он думал, что будет вспоминать, когда настанет этот момент, не раз. Поэтому выбирать не приходится. Чонгук закрывает глаза.

***

- И там, над горами, все выше и выше волшебный корабль летит.. Голос отца низкий и с хрипотцой. Руки отца - теплые и большие, пятилетний Чонгук умещается на крупные предплечья, как на люльку, кашляя и шмыгая носом. Он поет ему песенку про корабль, бороздящий небо, с бесстрашными пиратами на борту. С ним так уютно и безопасно, что, хоть и очень хочется слушать еще, глаза слезятся и слипаются. - Тебе не холодно? Сил хватает только отрицательно кивнуть головой. Тяжелая ладонь под тихий папин смех ерошит мягкие волосы на макушке. - Что мы с тобой скажем маме, Гуки? Мальчик пожимает плечами, щекой прижимаясь к мягкой ткани покрывала. - Надо же: поиграл пару минут в легкой куртке..Завтра пропустишь первые подготовительные занятия. О том, что на них маленькому Гуки делать нечего уже очень давно, отец узнает позже. - Не научишься ничему и не сможешь стать самым умным в мире, - шишковатые пальцы зарываются в тоненькие пряди, пропуская их между фаланг, как шелк. - И что мы будем делать тогда? - Не хочу быть самым умным. - Правда?, - колючий поцелуй в щеку. - А кем хочешь? - Отважным путешественником, капитаном корабля. Ты улетишь на нем вместе со мной? - Я? - кольцо рук смыкается, прижимая засыпающего Гуки ближе к груди. - Разве я похож на путешественника? - Ты большой и колючий, - зевнув, Гуки сладко причмокивает, разглядывая блуждающие по потолку тени, - ты станешь отличным путешественником. Будем вместе летать далеко в небе, сражаться с врагами, добывать сокровища..Но я буду капитаном, ладно? - Главным рулевым?, - отец, кажется, и сам проваливается в сон. -Да. Хочу просто летать. Быстрее всех на волшебном корабле, из вчера в завтра. От звезды к звезде. Самым умным быть вовсе не весело. Все казалось таким огромным из этой небольшой постели. Звезды, поблескивающие из-за открытых ставень, были такими яркими. Мир был таким новым и свежим, и его странные, детские мечты - такими реальными, но Гук этого не замечал, думая, что так будет всегда. Это был последний раз, когда отец так укладывал его спать, потому что завтра был первый школьный день.

***

Тело пробирает сотней мелких электрических разрядов, и Гук весь сжимается, напрягаясь. - Чонгук!, - голос лидера из динамика в его наушнике, - Чонгук, расслабься! Стиснув зубы, он, мускул за мускулом, расслабляет каменный пресс. - Молодец, хорошо! Пошевели пальцами! Чонгук поднимает ладонь к датчикам в стенке капсулы и осторожно шевелит мизинцем. Через плотный воздух проходит бирюзовый яркий свет. Что-то под обшивкой начинает гудеть, все сильнее и сильнее, и его начинает потряхивать. - Моторика в норме, - скучающим голосом Чимин озвучивает очевидное, пока Намджун и Юнги, задрав головы, наблюдают за Чонгуком через экран, - можем запускать первую фазу. Чонгук не успел заметить, как все произошло. После команды Намджуна все органы сбились в один брикет, размером не больше обычной шкатулки, а потом их с силой швырнули о брюшную стенку. Перемещаясь со сверхзвуковой скоростью, он успел лишь пораженно взглянуть в абсолютную черноту за стеклом, увидев - всего на секунду, - себя и отца в отражении собственных глаз, в легких сжался воздух, а потом все кончилось. Он осторожно ступает на безупречно чистую плитку лаборатории номер 1 Технологического Университета города Хьюстон. Компьютер, за которым только что сидел Чимин, молчит. Ночной сквозняк врывается в комнату, перебирая жалюзи, и Чонгук бросает взгляд на часы. Десять часов вечера. Хены ушли не больше, чем полчаса назад - в воздухе еще витает легкий запах джуновых сигарет. А где-то внизу, у парковки, Чон Чонгук из прошлого собирается домой. - Чонгук, - доносится из его наушника, и Гук едва не подпрыгивает от неожиданности, - Ты слышишь меня? - Да, мать твою, Пак Чимин, - выдыхает Чонгук, не веря собственным глазам, - Я слышу тебя, Пак Чимин! - Не ори, дурень, - кто-то бурчащий и резкий. - Я в прошлом отошел от лаборатории не очень далеко, и если не хочешь столкнуться со вчерашним Мин Юнги и сломать нахрен эту жизнь, помалкивай, ладно? - Прости. Он поверить не может. Гуку хочется истерично хихикать, глядя, как электронные часы на столе Юнги показывают вчерашнее число. Капсула скромно примостилась в углу, исходя белесым дымком. - Я..Я не понимаю. - Что здесь понимать? - Чимин смеется и, кажется, аплодирует. - Ты с этой секунды - повелитель времени. Чертов главный пилот, Чонгук! - Ступай крайне аккуратно, - Намджун перебивает оператора, напряженно слушая, как Чонгук шагает по комнате. - Эффект бабочки - это не детская сказка. И пока ты здесь, забудь, что в наушнике Чимин. Просто "Хьюстон", ладно? Без имен. - Ладно, - пораженно усмехается Чонгук, прислушиваясь к каждому шороху, - Хьюстон.

***

Они провозились до вечера. Чонгук простоял в прохладной аудитории, шевеля пальцами, позволяя сканировать свой мозг, перемещаясь по комнате снова и снова, пока где-то там, в двенадцати часах от него, Юнги и Чимин записывали результаты опыта, боясь упустить хоть слово. Сбылась ли его детская мечта? Стал ли он капитаном волшебного корабля? Неоднозначный вопрос. - Ты же понимаешь, Гуки, - привлек его к себе Намджун, стоило Чонгуку вернуться. - Это самое малое, что ты можешь. Через полгода ты, перешагнув пару световых лет, заглянешь на огонек на какую-то планету. Расскажешь им, отсталым, что да как. Просто я пока.., - набрав воздуха будто задыхается, Джун виновато улыбается, -.. не готов. - Все в порядке, не все же сразу. Ты великолепен, хен. Вы все великолепны. Намджун смеется то ли нервно, то ли счастливо, треплет Чонгука по темным волосам. - Как ты? Все нормально? Не тошнит? Остается только, улыбаясь, мотать головой. - Пойдем, срочно кофе и шоколадку. Нет! Сначала померяем давление.. Гук снова вышел с работы, когда за окном вечерело. Ощущение реальности происходящего все еще не приходило в полной мере: шагая к парковке, он то и дело бросает взгляд на собственные руки, на тень на прогретом асфальте, пытаясь понять, не остался ли там, во вчерашнем дне. Встраиваясь в стену, капсула блеснула ему своим полированным корпусом на прощание, напоминая, что завтра все повторится. А еще напоминая, кто он такой. Чем ближе к дому, тем яснее перед глазами всплывают воспоминания, а ранки на ногах, будто учуяв, едва ощутимо потягивают. Не смотря на то, что он очень устал, возвращаться домой не хотелось от слова совсем: в лаборатории не возникло ни одной проблемы. А вот здесь она была. Смуглая, улыбчивая, непонятная проблема. - С другой стороны, я ведь могу все поставить на паузу, - объясняет Чонгук негромко сам себе, шагая по гравийной насыпи к дверям подъезда, - найду деньги, на всякий случай, с запасом, позвоню в дверь, отдам и больше не буду никому ничего должен. Дверь с тихим пиканьем впускает его в прохладу, и, бодро шагая к лифтам, Гук продолжает себя подбадривать, вызывая лифт: - Не обязательно ведь снова поднимать эту тему. Я сказал что не могу об этом говорить? Сказал. Мне что, за этой винтажной камерой в двухтысячные лететь, чтобы вину искупить?! - Подождите, пожалуйста. Вообще-то, у многих мужчин низкий, с хрипотцой голос. Чонгук почти уверен, что на весь многоквартирный дом хоть парочка таких голосов да найдется. Почти уверен, что готов неплохо заплатить за то, чтобы его догадка не подтвердилась. "Кажется, сегодня все не могло быть хорошо", - думает парень с тоской, прижимаясь к стенке и впуская Ким Тэхена в уже закрывающийся лифт. Сегодня он выглядит несколько иначе. Светлая, в вертикальную полоску, рубашка, белая футболка, рваные джинсы и странного вида..беретка? На светлой макушке. Очки в тонкой черной оправе, делающие еще выразительнее мягкий свет карих глаз, и глядя на него, Чонгук невольно любуется. Тэхен пленительно красивый мужчина, это понимает даже Чонгук, считающий прекрасными две вещи: крылья в KFC и сверхрассеянные галактики. И еще, видимо, своего соседа, который не обращал на него ровно никакого внимания, уткнувшись в айпад. В груди неприятно сжало: Тэхен что, его игнорирует? Это сильно бы все усложнило, потому что мириться Чонгук не умеет ровно так же, как ругаться. Впереди почти десять этажей и сложное решение: попытаться поздороваться или молча выйти раньше на парочку пролетов. Желательно, в шахту лифта. Звучит разумно. Но, бросив очередной взгляд на соседа, Гук понимает, что к чему. Тэхен просто не узнал его. Кажется, парень по уши погряз в каких-то чертежах или набросках, то увеличивая изображение на экране, то перелистывая, и то, кто стоит с ним рядом, ему был совершенно не интересен. И слава богу? "Вот и ладно, Чонгуки", - отзывается где-то в голове счастливый голос. "Сейчас он выйдет, ты сделаешь вид, что завязываешь шнурки, а потом уйдешь к себе в квартиру и носа из нее не высунешь. Гениально? Иначе и быть не могло, это же ты." "Это же я", - соглашается Гук сам с собой, и, кашлянув, каркает: - Привет. Юнги хен, может, и не психиатр, но нашел бы у него целый букет каких-то отклонений. Сомнений нет. Тэхен поднимает глаза, несколько секунд молча его разглядывая. Впереди еще шесть этажей. - Добрый вечер, - отзывается парень, слегка улыбнувшись, и, поведя плечами, снова утыкается в планшет. Чонгук начинает понимать, что значит "чувствовать себя бараном". Добрый вечер? Что, и все? Это, почему-то, раздражает. Добрый вечер? Ты вытягивал из меня сверхсекретную инфу наглым шантажом, а сегодня говоришь "Добрый вечер"?! - Как день? Тэхен, кажись, не совсем понимает, кто Чонгук такой и что от него хочет. - Прекрасно. Двери лифта с тихим "цзынь" открываются, и, поудобнее перехватив сумку, Тэхен выходит из кабины. - Думаю сгонять в двухтысячные за новой камерой, а так ничего особенного. "Блять!".