Пятидневный отпуск Гарри и Драко, или игра в "помада челлендж", и не только.

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. # Мы купили восемь билетов на поезд Евростар до Парижа, время пути три часа. Места седячие по четыре кресла, между ними столик, разделенный тоже на четыре части. Очень удобные сиденья, мягкие и комфортные. Мы взяли всего пару чемоданов и уменьшили их до размеров сумки. Вот только чемодан с волшебными существами нельзя было уменьшить, и взял его под свою ответственность Гарри. Старшие дети сели у окна по обоим сторонам от столика, а мы с мужем рядышком. Люциус с Нарциссой — через проход друг против друга, а у окна поставили кроватки с малышами Сириусом и Лили. Детям мы взяли в дорогу молоко в термосе. За них я особо не переживал, ведь с нами была моя мать, а она-то точно умела правильно и вовремя кормить младенцев. Наша семья вся была вместе. Питание входило в оплату билета, и уже через пол часа, как только мы отъехали с вокзала Кингс — Кросс, нам предложили сперва напитки, как в самолёте, а после и еду. Мой альфа поставил чемодан с волшебными существами под стол и спросил, чтобы мы хотели покушать? — Милый, возьми четыре вида еды: с курицей, мясом, рыбой и веганскую. Мы все это покушаем, — предложил я и Гарри кивнул. Родители взяли курицу и рыбу. Скорпиус с Альбусом поели и устроились снова у окна, а мне нужно было сходить в уборную. — Гарри, я сейчас приду, — сказал я, — мне надо отлучиться. Поттер пошёл со мной, совершенно не подумав о чемодане с таким проказником во главе, как Нюхлер. Пока дети смотрели в окно, а родители кормили младших внуков, утконос выбрался из чемодана Ньюта Саламандера и пополз по вагону. Когда мы вернулись с мужем, я заметил с одной стороны открытый замочек, хотя другой был крепко закрыт. — Гарри, любимый, — тихо сказал я, — погляди-ка на чемоданчик. Он перевел свой, полыхающий желанием взгляд с моих губ на чемодан старика-магозоолога, и нахмурился. — Драко, — шепнул он мне, закрывая замочек, — как думаешь, кто-то смог выбраться из чемодана Ньюта? Я кивнул, приблизившись к губам Поттера через столик и ответил: — Вспомни, что мистер Саламандер рассказывал… Кого первым он принялся искать в Нью-Йорке на площади? — Гарри призадумался, а я продолжил: — Нюхля! — Мерлинова борода! — прошептал в ужасе мой альфа. — Я пойду сейчас и пройдусь по ряду, активирую Чары Обнаружения и постараюсь найти негодника. — Гарри, постой, — ответил я, — надо маггловские камеры вырубить из нашего вагона, иначе полиция засечет тебя и заподозрит, что ты слоняешься туда-сюда. — Верно, Драко! — ухмыльнулся брюнет и приподнял руку. Из рукава на сантиметр выглядывала волшебная палочка. Гарри прочел заклинание тихо и они погасли, огонёк сверху перестал светиться. — Умничка моя! — Муж поцеловал мою ладонь. Гарри поднялся с места и кивнул мне, мол, присмотри за мальчишками, но Ал заметил отца. — Папа, ты куда? — спросил он. — Устал сидеть на одном месте, — улыбнулся супруг, — пройдусь по ряду туда-обратно. — Я с тобой, отец! — встрепенулся Альбус, но я его остановил и посадил на свои колени. — Милый, — сказал я, — папе надо одному пройтись, посиди пока. Вот вам со Скорпиусом по кубику-рубику, соберите пока без магии красный и синий. — Я вынул из сумки пару кубиков и отдал мальчику. Гарри пошёл как бы в уборную и я почувствовал поток Чар Обнаружения и Опознавательных. Он шёл медленно и спокойно, прислушиваясь, должно быть, но тут я заметил чёрный хвостик за одним из чемоданчиков в паре мест от нашего. — Гарри, в центре, — шепнул я, и он обернулся ко мне, проследил за моим взглядом и кивнул. Но стоило Поттеру подойти к сидению, на котором расположился всего один пассажир из четверых, как утконос спрыгнул сверху на пол и юрко пополз под сиденьями других пассажиров. Благо, что тот мужчина дремал, как и многие в вагоне, а кто не спал — читал газеты, журналы, или в интернете. Гарри, как заяц начал присидать и вставать, передвигаясь в хвост состава. Вдруг он остановился и подошёл к спящей даме, её соседи вышли десять минут на какой-то станции, а мы уже были на подъезде к Парижу. Женщина поставила свою сумку у окна, а сама села рядом. Нюхлик залез в сумку и там, видимо, нашёл, чем поживиться. Применять магию нельзя в присутствии магглов без причинно, но Гарри — аврор. Он наложил Отводящие внимание чары и призвал сумку женщины заклинанием «Акцио». — Папа, а что отец там делает? — спросил меня Альбус. И хоть, Скорпи молчал, но глаза его горели аналогичным вопросом. Я склонился к детям и прошептал: — Ведите себя тихо, обещаете? — Мальчики кивнули, как и прислушающиеся родители через проход. — У нас из чемодана Ньюта Саламандера сбежал твой любимый Нюхлер по имени Сикль, Альбус! Папа Гарри его ловит. — Папочка, — ответил Ал, — но Нюхли любят монеты и украшения. Что если он их сложил в свой карман подкожный, а? — Отец, — сказал Скорпиус, — Нюхлер сам не мог открыть чемодан, я думаю, что Лечурка Пикетт помог ему. Он хотел ко мне, вот и открыл замочек. Я заметил Пикетта, когда вы были в туалете, но не подумал, что вместе с ним и Сикль вылезет. — Хорошо, что только эти двое вылезли, а если бы, не дай Мерлин, Пикирующий злыдень, или ваш любимый Окками… О, тогда бы сюда точно французский Аврорат пожаловал. Гарри вернулся и приоткрыл чемодан, быстро засунул туда прохвоста Нюхля и закрыл его. — Как этот малыш выбрался? — спросил Поттер. — Отец, прости, это мой Пикетт постарался, — ответил Скорпиус, — он захотел ко мне и — вот… он соскучился, поэтому и вылез, а маленький Нюхлер за ним. Лечурка выглянул из нагрудного кармана джинсового костюма Скорпи, и виновато опустил голову, выражая этим свое сожаление. — Ладно уж, — нахмурился альфа, — но чтобы больше ни-ни. Ясно, Пикетт? — Лечурка кивнул и скрылся в кармане. Мы приехали в Париж около часа дня и Гарри купил на том же вокзале билеты до Руайя. Юг Франции, лето, пусть хоть дети порезвятся. — Идемте, я купил билеты на час тридцать и посадку объявили, наш электропоезд на пятой платформе, а это нужно пройти через переход. Я взял на руки Ала, а Гарри Скорпиуса и чемодан Ньюта Саламандера, родители — младших внуков. — Нам ехать час на скоростной электричке, — проговорил супруг и обернулся ко мне. — Драко, как ты, в порядке? Я кивнул и шепнул, что альфа сейчас прекрасен: глаза горят, губы алые, видно, прикусил, пока за билетами бегал, или когда возвращался к нам. Мы успели вовремя, ещё даже немного времени осталось до отправки. Гарри невидимыми верёвками завязал чемодан и на замочки наложил заклятья, чтобы не открывались. Ну, он аврор, а они много знают заклятий, которые простым смертным не доступны. — Гарри, — произнес отец, — может, на рыбалку с утра сходим? Рядом с домом река глубокая протекает и в ней рыба водится очень вкусная и жирная. — Конечно, отец, дня через три — не раньше,  — ответил мой альфа, — но не забывайте, надо ещё зверей накормить, напоить, да почистить и вечером сегодня и утром рано. — Папа, надо ещё Нюхлика потрясти, он же стащил у людей в поезде что-то, — сказал Альбус. — Да уж! — вздохнул я. — И куда мы денем то, что он прихватил с собой? — Мы поручим Кикимеру, чтобы он осторожно и незаметно вернул деньги и украшения хозяевам. Тётя Миллисента встретила нас около трех часов дня в своём огромном поместье, и, как радушная хозяйка, пригласила нашу семью сразу за стол. Сначала Люциус поцеловал кузину, приветствуя, а потом Нарцисса, после подошли мы с мужем и наши дети. — Какие же вы молодцы, что приехали! Долго же я вас ждала! — воскликнула Меллисента Малфой. — Люциус с Цисси были в позапрошлом году, а Драко с мужем — ни разу! Мы сели обедать и эльфы, все в белых фартучках и синих костюмчиках или платьях обслуживали нас, меняя тарелки и подавая новые блюда. У Миллисенты живут трое собак и пятеро кошек. — Гарри, эта такая честь, что вы приехали к нам. Я уже растрезвонила по всей округе, что в Руайя-Малфой приедет Герой магического мира! Вы могли бы встретиться с сельчанами? Они все прекрасные люди, труженики и очень простые. Мой альфа смутился. Он всегда так реагировал. Гарри побеждал в школе драконов, портил все замыслы Волдеморта, искал крестражи с друзьями, уничтожал их, но всегда стесняется, когда к нему обращаются с просьбой рассказать о себе. В этом Поттер не мастак. — Ммм, — ответил он, — хорошо, но не в ближайшие три дня, если не трудно. — Конечно, месье Поттер! — ответила женщина. — Цисси, дорогая, — это уже к матери, — ты поможешь мне с покупкой сортовых роз для моего второго особняка? В нем я решила сделать райский уголок для отдыха и размышлений. Я уже не молода и мне пора подумать о духовном, не всё-же наслаждаться жизнью, брать от неё, не отдавая в замен ничего. — Конечно, Милли, — ответила Нарцисса, — этот дом мы с мужем помогли тебе купить два года назад. — О, я помню, конечно, но я тут подумала, что в свои шестьдесят никогда никому ничего не жертвовала, кроме своих детей, таков у меня характер, хотя и не обижала тоже никого. Я перепишу на Драко и Гарри мой особняк. Он вам понравится, парни. Два этажа, бассейн для взрослых и для детей, кругом розы цветут и зелёные лужайки. Высокий забор, голубые ели, кедровые деревья по углам. Красиво. Мне и этого домища хватит, тем более я его на Люциуса переписала и на Нарси пять лет назад. Мне осталось жить недолго, как вы уже знаете. — Что такое? — встрепенулся Поттер. — Что с вами, Миллисента? — Проклятье одного противного и злого волшебника, месье Гарри, преследует меня, — ответила женщина. — Он сорок три года назад хотел женить своего страшного сына на мне, а я готовилась замуж за того, кого любила… за моего Франсуа Рено, графа из Марселя. Сын этого Поля, хромоногий Жак, просил отца пожениться нас. Богатые и, не знающие пощады, тёмные маги. Поль пришёл к двоюродному брату Люциуса, моему отцу, и потребовал мою руку для своего сыночка. Я отказалась от свадьбы с ним и они с сыном ушли. Ночью я увидела во сне этого Поля, он проклял меня, что все мои женихи будут умирать и я проживу одна-одинёшенька в своём доме. У меня есть дети, я одна всё-же не осталась — усыновила мальчика и девочку, но они — не моя кровь, хоть и чистокровные. Год на исходе, как и время моей жизни. Поль сказал, что в шестьдесят лет я умру. У моих приёмных детей все есть, они женаты и замужем. Они всем обеспечены и я сумела их воспитать замечательно: Люси по образованию колдомедик больницы Святой Женевьевы при Министерстве Магии Парижа, а Марсель — Верховный судья при том же Министерстве Магии. В августе они привезут детей ко мне на месяц перед школой. Жаннет четырнадцать лет и она учиться в Шармботоне вместе с младшим братом Давидом, а их кузены, Ник и Лео, на пятом году обучения в Дурмстранге. Почему там? Это прихоти моего Марселя. Ну, а ваши дети, Гарри, будут учиться в Хогвартсе, скорее всего? — спросила женщина. — Да, нам бы с Драко так хотелось, правда, любимый? — подмигнул он мне и я кивнул. — Хорошо, мальчики, — произнесла Миллисента, — но вы, наверное, устали с дороги, вон мелкие уже носом клюют. Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты. Цисси, а ты самых маленьких покормила? Они будут на нас с тобой. Мужчины наши пусть отдыхают. Когда мы встали из-за стола, я подошел к тетке и спросил, можно ли мне с мужем переночевать сегодня на сеновале? — Люциус не одобряет плебейских замашек, Драко, но я не против. Только вечером — не днем! Я кивнул милой женщине и обнял её. В детстве я часто гостил с родителями в шато Руайя-Малфой и, конечно же, бегал вместе с Марселем и Люси. Они были старше меня, но это не мешало мне стоить им козни. Хорошо бы их увидеть сейчас. Детей Люси и Марселя я никогда не видел в живую, только на колдофото. Когда мы очутились в своей комнате, я обнял альфу. — Ну, как тебе шато Руайя-Малфой? Не дворец, но жить можно. Да и Миллисента — просто настоящий ураганчик. Она много говорит, в отличие от Люциуса, но без неё всё серым кажется и скучным. — А ничего нельзя сделать с проклятьем? — спросил Поттер. — Нет, — ответил я, — но тётя не унывает. К вопросам жизни и смерти подходит философски, да и выполнила она свой долг перед родом и перед собой. Люси с Марселем — приёмные дети, но они носят фамилию Малфой, а Малфои своих не бросают, не обижают и во всем помогают. К тому же, Люси с Марселем очень похожи на нашу породу Малфой, и не знай, что Миллисента их усыновила и удочерила, я бы лично и не подумал, что мои двоюродные — приёмные дети Миллисенты, а характером так вообще вылитые Люциус с Нарциссой. Жаль, мы их детей не увидим этим летом, так как наш отпуск до конца июля. Твой день рождения где будем встречать в Руайя-Малфой, или домой поедем? — поинтересовался я. — Домой, — кивнул альфа. — Ты же знаешь, любимый, прием в Министерстве, банкет, друзья придут… Но мы может твою тётю и её семью к нам пригласить на мой день рождения в Англию. Они остановятся в Малфой — мэноре на несколько дней. — Увы и ах! Тётя Миллисента не может выезжать за пределы Руайя-Малфой, — ответил я, — это проклятье того мага. Она однажды решила поехать Париж, но у неё отнялись ноги, и это она только выехала из Дордони. Пришлось вернуться. Даже свадьбу детей своих они справляли в Руайя-Малфой. Миллисента никогда не видела шикарных домов её детей в Париже, а внуков видит только летом, на Рождество и на их дни рождения. А все отчего? Проклятье черного мага — мощная штука. — А этот негодяй живой ещё? — нахмурился Гарри. — Нет, черные маги за проклятье, за то, что делают человеку зло и насмерть, получают магический откат — они умерли оба. Отец обезумел, а сын повесился. Это ужасно. — А со смертью Поля и его сына, Жака, проклятье не ослабло? — спросил Поттер. — Должно же было ослабнуть. — Ослабло, — ответил я, — тётя перестала по ночам видеть кошмары. Слушай, мы с тобой нашу живность сюда не взяли надо за ужином спросить, можно ли собаку и котёнка сюда забрать? — Спросим, Драко, а сейчас иди ко мне. — Милый, ты чемодан Ньюта взял, — усмехнулся я, — или забыл на веранде? Нюхлер вот вылезет, да по округе пойдет золотишко грабить. — Мерлин. Любимый, я забыл, сейчас схожу за чемоданом, — ответил альфа и подошёл к окну, так он сильно распереживался, — я сейчас… — Гарри, душа моя, — рассмеялся я, — выход не через окно, а через дверь! — И я развернул его на 180 градусов. — Да, точно! Спасибо, Драко! — кивнул муж и выбежал из комнаты. * Чемодан он приволок в нашу спальню с довольным видом, и поставил на один из стустульев, потом лег ко мне рядом на кровать и обнял. Вслед за Гарри к нам вбежали дети. После обеда они клевали носом, но не прошло и пол часа, как они примчались к нам. — Папочки, а, может, мы полетаем, а? — предложил Альбус. — Мы с братом подумали, что тратить время на дневной сон — это не есть хорошо. — Ал, ну чего ты в самом деле? Пойдем поиграем пока с котятами бабушки, — возразил Скорпиус. — Все хорошо, мои милые, — ответил я и поманил детей к себе, а они, как две обезьянки, запрыгнули к нам на кровать. — Но вы же спать хотели, мальчики, — сказал Гарри, — может, отдохнете часок? — Нет, любимый, пойдем, полетаем с сыновьями, — ответил я. И мы летали с мальчиками: Гарри на своей «Молнии» катал поочередно Скорпи с Алом, а я летал один, но мой альфа присматривал за мной, постоянно подлетая и спрашивая, в порядке ли я. Когда Нарцисса вышла на веранду, она ахнула, увидев нас, нарезающих круги вокруг дома. — Драко, сынок, что все это значит? — крикнула она. — Катаемся, мама! — крикнул в ответ Поттер. А потом мы гуляли по полю, собирая цветы, пили коктейль, который мама с тетей приготовили. На ужин была вкуснейшая лазанья и мороженое со сладостями, фрукты и вино местное. После ужина дети отправились с Люциусом и Гарри в чемодан кормить волшебных зверей, а я осматривать сеновал, где хотел заночевать с мужем сегодня. Сеновал мне понравился. Траву как раз высушили на зиму и она все ещё хранила свежесть и аромат полевых цветов: душистый вереск, клевер, душица, ромашка, зверобой и многие другие. Через полтора часа они вернулись и на перебой рассказывали, как кормили Лунтеленка и саламандру, Птицу-грома и Окками, а также прочих животных. — Любимый, — произнес я, — ты нашёл все то, что Сикль спер у пассажиров в поезде? — Нет ещё, пойду, спущусь за ним сейчас и здесь его потрясем, — ответил мой супруг. Пока он полез снова в чемодан Ньюта, я позвал Кикимера и попросил его принести клетку для Нюхля из Англии, а заодно щенка «Цезаря» и маленького мэйкуна по кличке «Снежок», так как котёнок был белого цвета. Когда дети вылезли из чемодана, они очень обрадовались своему котику, а Поттер — овчарке. Клетку Сиклю решено было поставить в одной из комнат в шато Руайя-Малфой, но перед этим Гарри потряс вниз головой Нюхлика и пощекотал ему пузико. Мерлин. Из этого малыша-утконоса чего только не посыпалось: золотые украшения, сикли, галлеоны, бриллианты, пол ведра насобирали. Мы были в шоке от воришки и выпустили его в его клетку. — Кикимер, — позвал эльфа Гарри и когда тот появился, приказал: — верни, пожалуйста все это магглам — владельцам этих всех вещей. Верни незаметно и скажи Найде, чтобы присмотрела за старшими детьми ночью, за младшими поухаживают родители. — Да, хозяин Гарри, Кикимер все сделает, — ответил домовик. Когда все легли спать, а мы с Гарри почитали Скорпи с Алом сказки, после того, как они уснули, я потащил мужа за собой на сеновал. Поттер толкнул меня на сено и последовал за мной следом. Аромат сена дурманил нас и Гарри набросился на мои губы, поспешно нас раздел. — Ты так прекрасен сейчас, Драко, — прошептал альфа, — обнаженный посреди сена в свете луны, открытый и желающий меня. — Еще как желаю тебя, Гарри, иди же скорее ко мне, — ответил я и потянул на себя мужа. Гарри любил меня всю ночь до рассвета. Он брал меня раз за разом то нежно, то неистово, то ласково, то медленно. Желание и запах свежевысушенной травы — это убойная сила в любви, это мне сегодняшней ночью открылось. В саду поют соловьи, теплый ветерок доносится с улицы, на сеновале ароматно пахнет сено и Гарри ласкает меня, а потом я его всего ласкаю, и мы расстворяемся в друг друге. Наши стоны, крики, шёпот слышится на сеновале, но они останутся здесь с нами, так как Поттер успел кинуть Заглушающие Чары перед тем как мы начали наш танец вечной любви. Мы ворочаемся в сене, оно сыпется на нас, щекочет и нам запредельно хорошо. Утром крик петуха разбудил нас с Гарри. Мы все в сене. Оно у нас в волосах, особенно заметно в темных кудряшках альфы. Муж обнимает меня, целует ласково, и его губы опускаются на мой живот и вдруг я слышу, как по лестнице начинают взбираться Ал с братом. — Любимый, надо одеться, сюда дети взбираются, а это высоко. — Гарри не хочет от меня отрываться, но я подтягиваю его к себе, и снова шепчу, что надо одеться, что мы живо и делаем. Хорошо, что были одеты с вечера в спальную пижаму: лёгкие штаны и майку, возиться долго не надо. — Вот вы где спрятались, папочки! — восклицают дети в унисон. — Вы спали здесь? А что у вас с волосами? — С добрым утром, дети! — проговорил папа Гарри. — Что вы в такую рань здесь делаете? — С добрым утором, папы! — ответили мальчики и Ал прододжил: — Уже восемь часов, деда с бабушкой не велели вас будить, но мы рискнули со Скорпи. В комнате вас не было и тогда деда позвал нас кормить животных. Мы их только что покормили, Люци закрыл чемодан и посоветовал нам искать вас на сеновале, раз в шато Руайя-Малфой вас нигде нет. — Давайте, мы выберем из ваших волос сено? — предложил Скорпиус и мы с мужем кивнули. — А можно мы этой ночью поспим с вами здесь? — Хорошо, — ответил Гарри, — но без котёнка! — Снежок сам прибежит, он же мой фамильяр! — улыбнулся Скорпиус. — А у меня сегодня спал в ногах хорек, он живёт в доме бабушки Миллисенты, он маленький ещё совсем, — сказал Альбус. — Утром бабушка Миллисента сказала, что он теперь мой фамильяр. Поттер мой заливисто засмеялся и я его прекрасно понимал. — Драко, это судьба, мой родной! — отсмеявшись, изрек Гарри. — Ты сопротивлялся хоречку, но у нашего сына фамильяр хорек! Ахах! — Поттер, я тебя сейчас прибью! — рыкнул я, но меня поймали руки Гарри и опрокинули на сено. Я почувствовал эрекцию моего альфы, он снова меня хочет. — Скорпи, Ал, бегите пока завтракать, у меня закружилась голова, мы побудем здесь пока, — сказал я. Дети кивнули, а муж при помощи волшебной палочки спустил их на землю, чтобы они не упали с высоты. Когда он вернулся ко мне, я его толкнул в плечо и он упал на сено. Я залез на супруга сверху и взмахом волшебной палочки избавил нас от одежды. — Хорек, значит, да? Поттер, ты решил посмеяться? — прошипел я с силой впился в губы альфы. — Я накажу тебя сейчас, Гарри, ей Мерлин! — О, да, накажи, любовь моя! — ответил он и я наказал моего альфу, сел на него и изнасиловал, наложив на Поттера «Инкарцеро», я прыгал на нем, сжимал его в себе, но пережимал его член, не давал ему кончить, раз за разом доводил его до безумия и отстранялся. — Драко, развяжи меня, — зарычал мой альфа. — Смеешься надо мной, как над хорьком в присутствии наших детей? — шипел я, сводя с ума мужа поцелуями и ласками. Он был похож на взмыленного тигренка в сене, с головы до пят. — Я люблю тебя, Драко, прости меня… я больше не буду смеяться над тобой при детях, — произнес Поттер. — Любимый, пожалуйста, позволь мне кончить… — «Фините», — прошептал я и оковы с альфы спали. Гарри вошел в меня со всей силы и начал вбиваться так, как я хотел всегда. — Да, Поттер… ох… да! Альфа яростно брал меня, вышибая весь дух, а когда кончил, прошептал: — Люблю тебя, обожаю тебя, мой огненный хоречек! — Я обнял мужа в ответ и поцеловал очень нежно. Но долго нам не дали отдыхать, отец прислал Патронус, своего белого павлина, который голосом Люциуса велел нам спускаться к завтраку через десять минут. Я поднялся с сена и подал руку супругу. Гарри магией почистил нас несколько раз так, словно мы побывали в душе, а потом мы спустились вниз. Надо успеть ещё переодеться. — Драко, душа моя, здесь ведь можно аппарировать? — спросил Поттер. — Да, можно, — ответил я, — по крайней мере, раньше было можно. Мы быстро аппарировали в нашу спальню, там живо переоделись и, выходя из комнаты, Гарри обнял меня, проговорив: — Спасибо за огненную страсть, мой омежка, ты, как и всегда, сам себя превзошел. Хочу тебя так каждый день, Драко. — Я твой, Гарри, хоть каждую минуту. Это твой отпуск и пока у меня не появился огромный живот — пользуйся! Я рад, что тебе понравилось. Поттер обнял меня и мы вышли из спальни в обнимку, нас все ещё потряхивало от пережитого оргазма, и когда мы прикосались друг к другу, ток проходил между нами. Внизу мы поцеловали наших младших детей, которые были сытые, одетые и мирно посапывали в кроватках на веранде. Ещё раз мы поцеловали наших старших мальчиков и поздоровались с родителями. Мэйкун Снежок спал на дереве, а малыш Цезарь бегал возле стола, радуясь хозяевам. Гарри ухаживал за мной за столом, а я краснел: перед глазами все ещё стояло наше утреннее безумие, и то, как я бесстыдно скакал на муже, как двигался на нем, сжимал в себе, с какой жадностью отдавался Поттеру, направляя его и требуя брать меня глубже, яростнее и неистовее. Мерлин. Вот я докатился. Гарри приобнимал меня за столом, подкладывал еды и проводил ладонью по колену. — Папочка, мы поедем сегодня за магическими сладостями в Париж? — спросил у отца Гарри непоседливый Альбус. Поттер посмотрел на меня и я кивнул. Было решено, что мы поедем в четвером: дети и мы с Гарри, а родители, тётя Миллисента с младшими останутся дома. — А чего вы это на поезде вздумали ехать? — удивилась тётя Миллисента. — Камин в библиотеке настроен на Париж, выйдете сразу у оперного театра, а там направо магазин сладостей. — Бабуля, — произнес Ал, — а карусели там есть? — Конечно, милый, — ответила Миллисента и принялась рассказывать как пройти до парка развлечений. После завтрака мы переоделись в маггловскую одежду, взяли в сумочку документы и деньги, потом попрощались со старшими, поцеловали наших Лили с Сириусом и первыми вошли в камин Гарри со Скорпиусом, а за ними я с Алом. Мы погуляли днем в Париже замечательно, дети радовались на каруселях, познакомились с девочками их возраста в магазине сладостей из магической семьи: Амели и Ванессой Ле Маршаль. Их родители пригласили нас в гости на день рождение Амели, которое состоится в это воскресенье. Родители девочек работают в Министерстве Магии, как мы узнали, а девочки занимаются домашним обучением пока, но скоро пойдут учиться в Шармботон. Хорошие девочки, замечательная семья. Причём, Амели у них альфа шести лет, а Ванесса — омежка — пяти. Родители девочек удивились, увидев Героя маг мира, Гарри Поттера. — А у нас есть ещё сестричка и братик, но они ещё маленькие и за ними присматривают дедушка с бабушкой, — сказал Альбус. — Так мы вас ждём к нам, месье Поттер? — поинтересовался Мишель Ле Маршаль. — В полдень? Мы кивнули в ответ и отец девочек написал нам на своей визитке адрес, куда нужно прийти. Когда мы распрощались с семейством Ле Маршаль, Гарри просил, что купить в подарок Амели? — Ну, если покупаешь что-то одной, надо не забыть и вторую девочку, иначе будет беда, — ответил я. — Девочки — не мальчики, у них всё по другому. — Ты прав, любимый, — сказал Поттер и обнял меня. — Давайте, зайдем в ювелирный бутик и посмотрим, что там продают? — Гарри, только в магический ювелирный зайдем, ведь это семья чистокровных магов, а не магглов, — подсказал я и альфа кивнул. В результате мы купили две брошки золотых в виде бабочек с камешками: одна была красная — это для Амели, а вторая зелёная под цвет глаз Ванессы. Бабочки махали крылышками. Подарки исключительно выбрали дети сами. Мы накупили сладостей волшебных и заказали на одиннадцать часов на воскресенье огромный торт с надписью: «С днем рождения!», где бы по голубому озеру из глазури плавали шесть лебедей — пять белых и один чёрный. Хороший будет подарок. Семья хоть и чистокровная, но явно не богатая. С чувством выполненного долга, мы после пошли кататься на маггловских каруселях, во многом похожих на наш лондонский парк развлечений. Детям нравилось, а мы с мужем и рады. Домой мы вернулись к ужину в 20.00. Дети наперебой рассказывали двум бабушкам и деду про новых знакомых, про аттракционы и показали сладости магические. Так как воскресенье наступило через день, нам не долго пришлось ждать. Без четверти одиннадцать мы вчетвером аппарировали к магазину сладостей магических и нам выдали наш тортище. Гарри вызвал колдомобиль и в 11.40 мы подъехали к дому семьи Ле Маршаль. В доме было полно детей и слышался смех, визг, детские игры. Нас встретили ещё у калитки хозяева дома. Наши мальчики чинно поздоровались с родителями Амели и Ванессы и те утащили их в дом играть в какие-то шарады. Нас представили Министру Магии Франции, Арману де Шанталье, его замам, чиновникам и прочим из Министерства Магии. Поттер всегда держал меня под руку и приобнимал, не отпуская от себя ни на метр. Я — омега, а здесь были все альфы, за исключением жены Мишеля Ле Маршаль, Розали, и их дочери, Ванессы. Министерские альфы поглядывали на меня с интересом, а я помалкивал, да держался ближе к Гарри. Мы подарили девочкам броши, а торт отдали хозяевам. После обеда все вышли в сад, а мы под шумок ушли с мужем и детьми, пригласив Ле Маршалей к нам в гости в следующее воскресенье. — Гарри, вам у нас не понравилось? — спросил хозяин дома. — Мой муж в положении и ему не хорошо. Мы пойдем. Вы замечательные с супругой, мы рады будем встретить вас у себя дома, но мой Драко плохо переносит такую концентрацию запахов, смешение парфюма и шума. Беременность — она такая, — ответил Поттер. А мне и правда было не по себе, все, что сказал муж — правда. Мы простились с Министром Магии и Гарри пригласил Армана де Шанталье на свой день рождения 31 июля в Министерство Магии в 19 часов по британскому времени. Уже когда мы оказались дома и вошли в нашу с мужем спальню, я вдруг заплакал и обнял Поттера. — Любимый, что случилось? — спросил он. — Не знаю, — ответил я, — мне как-то стало тяжело среди всех этих матерых волков министерских, чувство было, что они высасывают из меня душу, как мордредовы дементоры. Они так смотрели на меня, раздевая и трахая глазами. Это мне напомнило Пожирателей Смерти, они также смотрели и поедали меня глазами. Вот почему я в год, когда произошла твоя битва с Волдемортом, не остался дома, а жил постоянно в Хогвартсе… я боялся, что они меня по кругу пустят, начиная с Тома Реддла. Сейчас мой запах стал сильнее, ярче и он притягивает альф. Я бы с ума сошёл, если бы рядом не оказалось тебя сегодня. Гарри, я их боюсь, поцелуй меня, чтобы я успокоился. — Драко, радость моя, я рядом и никому тебя не отдам, — произнес мой муж и поцеловал меня. Дети устали и легли спать днем около 14-ти часов, а Гарри увел меня на озеро. — Пойдем, посидим у воды, она заберет все твои печальные воспоминания и успокоит мысли, — сказал Гарри и обнял меня, аппаривав нас на озеро. Я лег к супругу на колени и закрыл глаза. Гарри запел тихо песню, какую-то детскую и маггловскую о кузнечике в траве, о птичка и рыбках. И тут к нам подплыла русалочка. — Привет! — поздоровался с ней Поттер. — А французские русалки куда симпатичнее наших с Черного озера, — усмехнулся брюнет. Русалка засмеялась так, словно ручеек зажурчал, а потом кинула в руки Гарри пузырек и прозрачной жидкостью. — Это слезы русалок! — сказала она. — Наши слезы целебные, они утешают отчаявшихся, вылечивают неисцельных больных, оживляют умерших. Одной капли достаточно, а пузырек большой. — Благодарим, милая! — ответил Поттер. — Как тебя зовут? — Я — Эль, дочь короля русалок и живу в реке. Она имеет длину двадцать километров и впадает в море. Мой отец, сестры и братья живут в море, а я иная, люблю это озеро, оно впадает в реку на окраине селения. Не грусти, Драко! — произнесла русалка. — Откуда ты знаешь меня? — удивился я. — Я знаю все, я — царевна русалок! Мне открыты сердца и мысли всех людей, живущих на этой земле. У тебя родиться прекрасный мальчик, назови его Адель в честь моего отца. Он станет прекрасным магом, сильным повелителем драконом, он будет наделен силой и знанием языков природы: ветра, огня, воды, земли, животных и птиц. Когда-то великий маг и чародей Мерлин покорил Великого Дракона Килгарру, и вивернов. Вот и ваш Адель будет таким великим магом. — Русалка вынула из воды орешек грецкий и протянула мне. — Съешь его, Драко, и верь, что все это сбудется. Гарри взял в руки орешек и провел сверху волшебной палочкой, но все было в норме — никаких отрицательных или чёрных чар. Он раскалол его и протянул мне. Я покорно и с трепетом съел орех и улыбнулся супругу, а потом и русалке. — Не печалься, Драко, все в твоей семье будет хорошо. Дети подрастут, потом внуки пойдут — все опять повториться сначала. Мы вернулись домой через часа два и моя хандра прошла. Дети проснулись и мы сегодня решили покататься на самокатах, на всяких роликах маггловских. Я не умел кататься и мой альфа мне показывал, держа меня за руки. Вечером мы рассказали, что состоится небольшой прием в следующее воскресенье у нас здесь с сельчанами и гостями из Парижа — семьи Ле Маршаль. Тётя Миллисента начала сразу хлопотать, переживать о продуктах и все такое, но Гарри её остановил, сказав, что все закуски, салаты, рыбу, мясо и прочее закажет в Париже и наши Кикимер с Найдой все доставят, как и второе, фрукты, сладкое и все, что тётушка Мили с мамой Нарциссой закажут. — Столы будут фуршетные вдоль стен стоять, а на поляне пусть все танцуют, — сказал Поттер и все согласились. Уже ночью, когда дети уснули, а мы снова забрались на сеновал, мой альфа спросил: — Драко, помнишь я подарил тебе ракушку-артефакт? — Помню, конечно, — ответил я, раздевая мужа и целуя его плечи, вылизывая крепкую шею, — а что такое? — Малыш, ты ещё не поместил в неё то, что хотел — воспоминания? — Гарри перевернул меня спиной к себе и начал тоже покусывать мою шею, и тереть терся своим вставшим членом о ложбинку между моих ягодиц. — Да, проведи ещё так, любимый, — попросил я. Он обнял меня поперёк груди и прижал к себе. — Ох, Гарри, я хочу тебя… — Ты получишь меня всего на всю ночь, — только ответь мне про тот артефакт Великого Чародея Мерлина, — опалив мою шею горячим дыханием, ответил Поттер. — Я хотел её тебе подарить на день рождения 31 июля утром рано, — выдохнул я не менее горячо, когда брюнет распустил мои волосы, щелкнув заколкой-тубой из чистого золота с драгоценными камнями и рунами в орнаменте. Он зарылся носом в мои волосы и застонал от удовольствия. Я знал, что мои волосы для мужа — фетиш своего рода. — Гарри, моя Вейла хочет тебя, как и моя омежья сущность. Пожалуйста, Поттер… — Ну, хорошо, я дождусь свой день рождения, осталось ждать три недели и пять дней. — Гарри, пожалуйста, я весь горю от желания, — прошептал я и потерся о его пах своим задом. — А почему ты вдруг о нем спросил? — Мне эта ракушка приснилась этой ночью почему-то, вот я и вспомнил о ней, — ответил супруг и положил меня спиной на сеновал, устраиваясь между моих ног. В свете луны глаза Гарри казались чёрными, агатовыми, от желания, а не изумрудными.