Рамако, Бог Солнца

Эльф, соответствуя своему измотанному внешнему виду и потрёпанной экипировке, потерял сознание. Король Адалии просит о помощи? Это очень странно — эльфы, насколько я знаю, век назад закрылись и перестали контактировать с остальным миром, погрузившись в жизнь своих безграничных вечнозелёных лесов. Но есть одна проблема, через неделю мне нужно сразиться с Тераком. На дорогу до столицы Адалии, где мне придется узнать всю информацию, уйдёт шесть дней — идеальное совпадение. — Нет времени медлить. Если эльфы просят нас о помощи — дело крайне серьёзное. Собрать экипаж, я выдвигаюсь на рассвете. — Но господин… Если вы сами пойдёте решать эту проблему, кто будет править в Вальсерне? — спросил у меня медик — Управляет страной Льстец, если я уеду на месяц — это ничего не изменит. И кому я могу доверить пойти на битву, с которой не может справится целая страна эльфов? И к тому же это отличный шанс наладить отношения с Адалией. Ваш король не трус — ваш король воин! — закончив свою речь, я отправился в свои покои. — Что случилось, Рамако? Ты выглядишь встревоженным. — сказала Тали, державшая на руках нашего ребёнка, как только я влетел в комнату. — Эльфы просят помощи. Я выезжаю с первым лучом солнца, упавшим на землю, им нужна моя помощь. — Оставишь нас с Лореем одних? Да и почему бы не отправить отряд «Альфа»? — спросила драконица, слегка прикусив от волнения губу. — Целая страна не смогла остановить угрозу, ты думаешь справится один отряд? А у вас с Лореем есть этот самый отряд «Альфа» и Льстец. Они вас защитят, в случае чего. — Ладно, я тебе верю, дорогой. Просто… Я боюсь за тебя. — Тали опустила глаза в пол. — Я обязательно вернусь. К тебе и своему сыну. К своей стране. В свой дом. — говорил я с заботой, пытаясь скрыть тревогу. Что же ждёт меня там, в эльфийских лесах? Ночь с Тали оказалась довольно бурной, по итогу мы не нашли времени уснуть, а наслаждались друг другом перед скорым расставанием. Две недели только на дорогу и неизвестно, сколько уйдёт на бой с Тераком и помощь эльфам. Как только первый луч пробился сквозь огромные витражи нашей спальни я накинул на себя дорожную одежду, напоследок поцеловал Тали и Лорея, и отправился на улицу, где меня уже ждал экипаж. Во время дороги я часто говорил с Жатвой, узнав много нового. Например, мои мантры — это мантры крови, которая попала в мои раны во время сражений, поэтому они пробуждаются очень резко и, в основном, после или во время боя. Андерит на континенте, по словам Жатвы — жалкий отголосок настоящего андерита — в нём очень много примесей. Чистый андерит — это Сплав Богов, из которого они делают своё оружие. И насколько я понял из её лирических отступлений, это материал не совсем земного происхождения, в плане, что он не появляется в земле просто так, но я не смог узнать подробнее — Жатва уводила разговор в другое русло, когда я пытался разузнать больше. И очень интересный факт, который мне удалось узнать от Жатвы — Оружие Богов заранее имеет свою форму, то есть Жатва всегда будет косами, как бы из неё не старались сделать меч. Но при смерти владельца, они становятся слитками чистейшего андерита, которые сохраняют некоторую часть своей силы. За этими долгими разговорами обо всём и ни о чём я не заметил, как минули шесть дней, и мы в полдень прибыли в Альну, столицу Адалии. Нас встретила стража во всеоружии, но стоило мне назвать своё имя и показать свои глаза, как нас пустили и провели до самого замка, который был вырезан из векового дерева, размером, наверное, с целую площадь в Вальсерне. Изредка опадавшие с него розовые листья надолго оставались витать в воздухе, не желая падать на землю, создавая неописуемой красоты пейзаж, будто сотни сотен маленьких розовых бабочек летают по всему городу, крайне редко падая на дороги или головы редких прохожих. Город казался очень пустым — на улицам было крайне мало эльфов, которые куда-то бежали или спешно шли, сбиваясь о корни сотен древ этого города. Меня провели в огромный зал, внутри замка, в котором пело дерево. Да, в зале стоял звук шелеста листьев и, скорее всего, движения сока по сосудам древа, которые создавали некоторую расслабляющую и мелодичную песню природы. В центре не высоком троне из корней сидел король Адалии — Ровент. — Я прибыл по вашему зову, Ваше Высочество, так скоро, как смог. Отбросив всю фамильярность, такт и прочие ненужные сейчас вещи, я попрошу сразу ввести меня в курсе дела. Что за напасть случилась со Старшим народом, что вы снизошли до простого короля людей. — начал я, едва зайдя в зал и, в знак уважения к королю эльфийского народа, поклонившись. — Спасибо Вам, мой незнакомый друг за Ваш скорый визит. — отозвались его слова прямо в моей голове, будто миновав все пространство, что разделяло нас, но я точно уверен, что эти звуки он издавал своими губами, которые двигались в такт его речи. — Наш храм, что укутан чащею сотен тысяч стволов вековых деревьев, в котором мы чтим наших предков, что стали едины с Матерью-Природой, который есть оплот эльфиского народа, его истории, культуры, а самое главное — силы, настигла беда. С ней не справилась даже королевская гвардия — лишь один из сотни сумел вернуться живым, поведав нам о том, что видел. — Ровент махнул рукой и между нами встал, если так можно сказать, чудом живой эльф — у него не было ноги и руки, изуродованное свежими шрамами лицо с болью смотрело на меня, а поддерживали его две хрупкие эльфийки. — это Ак’Зар. Я о нём только что говорил, пусть он сам расскажет, что видел. — Рад видеть вас так скоро, Господин Рамако! — четко, стараясь не показывать боль, которую вызывает чуть ли не каждый вздох эльфа, говорил Ак’Зар. Он попытался поклониться, но чуть не упал, не сумев удержать равновесие — благо эльфийки удержали несчасного. — Мы знаем, каким способом мы отплатили вашей стране за ложное обвинение, так что с вами я могу описать всё так, как всё видел. Горы… Огромные горы трупов воинов и невинных эльфов, которые пришли помолиться… Листья деревьев стали багровыми от той крови, что впитали. Реки крови, по которой так сложно идти, осознавая, что раньше она текла в твоих братьях и сёстрах, в твоих товарищах или, не дай Мать-Природа, родителях и детях. И разносящийся на сотню метров окрест оглушающий трескающий звук. С опаской мы шли через этот нерадостный пейзаж. А когда подошли к храму… — рвота подступала к горлу эльфа, но он держался и продолжал говорить. — Огромная тварь, будто из смолы, пульсирующая словно в такт нашим стучащим от страха сердцам. Её непонятные конечности, которых мне удалось заметить три пары, прямо у нас на глазах разорвали несколько эльфов без каких-либо усилий. Я не могу описать бой в подробностях, ибо в первые же его мгновения существо оторвало мне руку и ногу, а после швырнуло в товарищей. Видимо, после оно приняло меня за мертвеца, и я потерял для неё интерес из-за неспособности издать крик боли, которым оно бы упивалось. Не знаю, сколько я провёл без сознания, но все остальные были уже мертвы. Все до единого — по изуродованным лицам их невозможно было опознать, но вот отличительная броня королевской гвардии… — эльфу морально и физически было сложно продолжать, поэтому я его остановил жестом, за что, судя по его глазам, он был мне признателен. — Эх, я надеялся, что описание даст мне хоть какое-то понятие, что это за тварь, но таких упоминаний я не припоминаю даже в самых древних легендах. Впрочем, неважно — со мной сила Солнца и Огня. Если эта тварь не боится меча, то она сгорит в Огне Глашатая Солнца. Но сразу предупрежу, если я пропаду сегодня, то меня забрал мой Бог. Это будет первая наша встреча вживую, поэтому я не знаю, как это произойдёт. Прошу простить меня, если это принесёт вам неудобства. Сразу, как я закончу с ним, я примусь за эту тварь — сказал я, надеясь, что они не подумают о моём побеге. Сбегать — это не удел короля. — И какова же награда, которую Вы попросите за этот подвиг в пользу нашего народа? — спросил Ровент — Мир и сотрудничество. Вот чего я жажду всей душой. Чтобы никто не испытал того, что пришлось испытать мне. Чтобы на Терре установился мир. Чтобы никому не пришлось искать врагов и предателей. Чтобы не было ненужных войн. — сказал я, уже повернувшись к Ровенту спиной и начав идти к выходу из зала. — Ваши стремления благородны и наивны. Наверное, порою нам, династийным королям и не хватает этой наивности. Я согласен на ваши условия. Слуги покажут вам ваши покои. Желаю вам удачи. Что в делах с Вашим Господином, что с Храмовой Тварью, так мы её называем. — ответил мне вслед король эльфов. Две милые эльфийки взяли меня под свои белоснежные руки и, не дав сделать неверного шага (откуда ж в них столько силы, чтобы не давать мне вырваться из их властных объятий), отвели меня в хоромы, превосходящие мои королевские покои в Вальсерне в пару-тройку раз что размерами, что роскошью интерьера — мебель из вьющегося серебряного дерева, покрытого магическим напылением, свет излучали тысячи светлячков, зажигаемых магией, которые были заточены в лампы из неизвестного материала. Впрочем, я мог долго говорить о роскоши здешнего убранство, если бы усталость после дороги не валила меня прямиком на роскошную, можно сказать, королевскую кровать. Но эльфийки не дали мне спокойно завалиться и отойти ко сну — они отмыли меня, привели мой внешний вид в порядок, накормили эльфийскими деликатесами, а потом, когда я наконец-то добрался до постели, легли рядом со мной, обосновывая это «защитой от излишней хвори и проказы». Если так встречают каждого гостя в Адалии, то я не удивлён, почему это место называют Раем, недоступным людям. Безлюдный берег, который горит под моими ногами. Шум плещущегося моря. Как жаль, что его вскоре нарушил Рамако: «Добро пожаловать туда, куда смертным путь закрыт. Добро пожаловать на Остров Богов. Обитель Бессмертных». Мой Бог провёл меня вдоль песчаного берега, который вскоре превратился в раскидистый лес из деревьев с чёрной корой, на которой виднелись сине-фиолетовые прожилки, к своеобразной опушке с пятнадцатью замками, в которых, как я понимаю, жили боги. Бессмертные уже встречали меня, образовав полукруг, и смотрели на нас с Рамако пристальными взглядами, будто Бог Солнца ведёт захваченного врага, который так и норовит, выгадав момент, воткнуть кинжал в его глотку и рвануть наутёк. — И этот хиляк — мой противник? — сказало почти двухметровое существо, чьи конечности были покрыты чешуей, как у змеи или рыбы, а на руках виднелись кастеты. — Я уж думал, твой избранник хотя бы чуточку внушительнее. Неужто Клинки Тукохамы были настолько слабы, что ты один их вырезал? Впрочем, зря ты сюда прибыл. Смертному не сравниться с Богом. — Наверное, ты забыл, что сам когда-то был смертным, безумец. — буркнул я себе под нос, оглядывая его и остальных Богов. — Хватит, Терак. Даже я признаю, что в мальчишки есть некоторый потенциал, пусть и наш брат не может понять, как раскрыть его полностью. — вставил другой Бог, который был вытатуирован узорами из крови и очень был похож на Рамако. Это был Тукохама, Отец Войны. — Смотри не зазнайся пред падением со сцены. Быть может дуэт ваш станет столь изыскан и прекрасен, что оба удостоитесь вы места в песнях и пьесах на долгие века, как два врага, что бьются сотню лет, что друг в друге смысл жизней своих обрели. — сказало непонятное вытянутое существо со странным механизмом за спиной. Смею предположить, что это Архонт. — Вы так и продолжите языком молоть или мы начнём? У меня есть дела на материке, так что я бы предпочёл перейти к самому главному. — А мальчишка-то не из робкого десятка. Он мне нравится. — сказала женщина с бледной кожей, которая была облачена в чёрное платье до пола. Хинекора, Мать Смерти. Ею от ней, буквально пахло. — Итак, коль у нашего гостя есть такие амбиции вернуться на материк, что он успел запланировать там дела, давайте поскорее начнём. — сказал Тукохама. В момент, когда он закончил говорить, земля под нами стала двигаться и извиваться, деревья, будто уплывали подальше от этого скопища Богов, и вскоре образовалась огромная арена. Наверху её стояли Боги, а мы с Тераком были на её краях, вглядываясь в глаза друг друга и предвкушая битву, живым из которой выйдет только один. — Не бойся кастетов. Бойся того, чем они управляют, Рамако. Подойти к Тераку будет большой проблемой. — донёсся в голове голос жатвы. Раздался сигнал Тукохамы. Битва началась. Смогу ли я доказать Богам, что они недалеко ушли от нас, людей, спрятавшись на своём удалённом Острове?