Мертвые огни

Ричи открыл глаза, но ничего не увидел. Мама дорогая, ну вот я и ослеп, а ведь говорили мне, что надо делать лазерную коррекцию. Мужчина потянулся проверить, надеты ли очки (они были на месте) и мгновенно понял две вещи: во-первых, он лежал на чем-то мягком, а во-вторых, всё тело ломило так, будто его пропустили через мясорубку. Каждая мышца ныла, а голова практически сразу после пробуждения начала раскалываться надвое. Во рту был отвратительный, тошнотворный привкус — Ричи смутно помнил, что его вывернуло на асфальт — а горло пересохло, как с похмелья. Из темноты постепенно проступали очертания предметов. Слева — тусклый прямоугольник закрытого окна, впереди журнальный столик, на котором валялась его спортивная сумка. Пошевелив ногами, он разглядел и свои белесые ступни на темно-синем покрывале. Очевидно, сейчас был вечер или ночь. И он лежит в гостинице. Следующий логичный вопрос был: «А где все остальные? И где Эдди?» Стоило вспомнить это ебаное имя, как в груди сильно кольнуло. Ричи вскочил, нащупал выключатель и скривился от яркого света. Да, это определенно его гостиничный номер. Из зеркала на него смотрело перемазанное грязными разводами, испуганное, без кровинки, лицо. Некогда бежевая рубашка стала неопределенного бурого цвета и по ощущениям намертво прилипла к спине, а волосы торчали дыбом. Воспоминания практически мгновенно стали наполнять голову, из-за чего пришлось снова найти, куда сесть. Они же не могли оставить меня здесь, и просто уйти. Может они все в чьем-то номере? Или в больнице? Да, точно, в больнице. Если Эдди жив… Конечно, он жив, идиотина! Не могло же всё быть напрасно… Ричи неосознанно начал грызть ноготь, попутно оглядываясь в поисках телефона. Того на видимых поверхностях не оказалось, и спустя пять секунд он припомнил, что за каким-то хером потащил его на ритуал и, вероятно, где-то там обронил. Бормоча под нос все известные ему ругательства, коих было неисчислимое множество, он метнулся в ванную, умылся, хлебнул из ладони немного холодной воды, а, вернувшись в комнату, переоделся в чистое. Ключи от машины, слава богу, остались на месте. Схватив их, он быстрым шагом вышел из номера, постучал на всякий случай в соседнюю дверь, где останавливался Билл, но, не получив ответа, кинулся на парковку. Машины остальных Неудачников были на месте — это придало уверенности. Ричи завел двигатель и начал разворачиваться, попутно вбивая в навигаторе адрес госпиталя. Ближайший и единственный на весь Дерри, насколько он помнил, находился не так далеко, всего в десяти минутах езды. Вдавив газ и нервно барабаня по рулю, Тозиер направился туда. На дорогах в это время (почти десять вечера) было безлюдно — неудивительно для такого маленького городка. А может быть люди ощутили, что что-то случилось здесь утром, что произошла необратимая перемена в привычной удушающей атмосфере, и решили провести вечер дома с семьями. Тем не менее это его напугало. На душе кошки скребли. Элементарное отсутствие прохожих делало происходящее похожим на какой-то серый бесконечный кошмар, а он — одинокий скиталец, оставленный на растерзание монстрам. Может он умер? Может его ранили, а не Эдди? По правде говоря, он был бы рад такому раскладу. Все равно моя жизнь не стоит ни гроша, хэппи-энда мне не обрести, а у Эдса есть семья, он, кажется, на свой манер даже счастлив. Детей только осталось нарожать. Ричи закусил губу, продолжая отвлекать себя самобичеванием. Это было лучше, чем позволить себе думать, что Эдс умер. Вдали ярко засияли огни центрального госпиталя, и к облегчению мужчины, он увидел снующих туда-сюда медиков. К нему вернулось чувство реальности. Припарковавшись, Ричи побежал в приемный покой и на входе влетел в медсестру — женщину средних лет с пучком темных волос. — Эдди… Каспбрак… поступал…? — с одышкой вопросил он, схватив ее за плечи. Видимо видок у него был тот еще, потому что она испуганно отступила. — Сэр, успокойтесь… — Эдди Каспбрак! — громче повторил Рич. На этот раз женщина его расслышала, недовольно вздохнула и махнула в правый коридор. — Все ваши друзья уже там. И передайте им, что часы посещения давно закончены. Не слушая ее, мужчина припустил в указанном направлении. Часы посещения… значит, Эдс жив? А все остальные сейчас с ним? Пока он бежал, больничный коридор казался слишком белым и слишком длинным. Завернув за угол, он нос к носу столкнулся с весело щебечущими друзьями. — Ричи? — удивился Билли, на лице которого была широкая улыбка. — Что с Эдди? Вы… вы могли хотя бы записку оставить! А не бросать меня там одного! — Мы думали, ты проснешься и позвонишь, — удивился Майк. — Как только откопаю свой айфон из-под завалов Нейболт-стрит, — огрызнулся Ричи. — Прости, мы не подумали, — Беверли погладила его по спине. — Эдди в порядке, внутренние органы не задеты. Ему наложили швы и прописали постельный режим на ближайшие дни. Вообще нас уже и так несколько раз выгоняли, потому что поздно, но я думаю, ты можешь заглянуть к нему ненадолго. — Да срать мне на больничные распорядки. Мы город от клоуна из космоса спасли, и чтобы я еще дурацким правилам подчинялся. И вообще я — знаменитость, мне можно, — возмущенно затараторил мужчина. — Бип-бип, Ричи, — улыбнулся Билл. Тот сделал шаг в сторону палаты, но, обернувшись на своих друзей, спросил: — Вы можете в это поверить? — Во что? — Всё закончилось. Всё наконец закончилось. — Пока нет, — честно признался Майк. Неужели всё и правда теперь хорошо? Ну — он одернул себя — настолько хорошо, насколько позволяет мое текущее состояние. Правда была такова, что дело они сделали, и теперь ничто не держит Неудачников в Дерри. Может они и проведут несколько дней вместе, но потом неумолимо один за другим разъедутся. Назад к прежней жизни. Будто ничего и не было. — Если что, мы планируем посидеть в баре на первом этаже, — сказал Билл. — Присоединяйся. — Я… хм… не знаю, может побуду с Эдом подольше, — пробормотал Ричи. Возможно это была игра воображения, но его друзья как-то понимающе переглянулись и, помахав, нестройным шагом двинулись на выход. Ричи остался один. Мысленно сосчитав до пяти, он подошел к палате, тихонько постучался и открыл дверь. В сердце снова закололо, когда он увидел бледного, сливающегося с простынями друга на больничной койке. Из вен торчали трубки, торс был перетянут толстым слоем бинтов, руки были покрыты мелкими ссадинами, а на скуле налился цветом свежий синяк. Темно-карие глаза пронзили задумчивым взглядом, их обладатель, узнав посетителя, криво усмехнулся. — У меня была такая хорошая последняя шутка… А вы всё испортили. — Серьезно? — Ричи придвинул стул вплотную к койке и уселся. — Ты чуть не умер и продолжаешь хохмить?.. К тому же… мои шутки лучше. — Потому что пишешь их не ты, — засмеялся Эдди. — Я берегу неподготовленного зрителя, чтобы он не умер… — …от скуки? Ричи готов был огрызнуться в ответ, но посмотрел на забинтованного друга, и руки снова предательски затряслись. Тяжело было осознавать, что лишь одно неверное решение могло привести совершенно к другому исходу. Неудачники могли потерять одного из своих. Вернуться без астматика Каспбрака. Кто бы тогда им стал читать нотации о гигиене, о вредной еде, о таблетках и безопасном вождении? На глаза навернулись слезы. — Боже, Рич, ну только не ты, — зажмурился Эдди. — Только не я?! Именно я. Ты был вот настолько близок к смерти. Тебя, блять, здоровенным когтем проткнули насквозь! Представить не могу, что бы я делал без тебя! — Ну делал же что-то двадцать семь лет… Ричи уязвленно закусил губу и вскочил со стула. Он хотел было уйти, уже сделал шаг к двери, но развернулся на сто восемьдесят градусов и навис над койкой с перекошенной от злобы гримасой. — Потому что я тебя ЗАБЫЛ, болван! Как и всех остальных! А теперь всё помню и…. не горю желанием хоронить, — уже тише продолжил он, выравнивая дыхание. Оба замолкли. Ричи снова упал на стул и теперь раздраженно ковырял заусенец, а Эдди смотрел на противоположную стену, пытаясь справиться с набухшим в горле комом. Всё же Тозиер был его самым близким другом, в детстве они были практически неразлучны, постоянно зависали друг у друга в гостях, ходили в кино или читали комиксы. С Ричи они могли говорить абсолютно на любые темы, не чувствуя какой-то неловкости или стыда. Конечно, они и частенько поддразнивали друг друга, но оба подсознательно понимали, что это для проформы. — Мне тут сказали, ты мне жизнь спас, — пробормотал Эдди негромко. — Прям так и сказали? — Ага, в подробностях. — И что я наблевал на тебя? — Чего?! Фу! Эдди скривился, но тут же понял, что пришел черёд Ричи над ним издеваться. Хорошо было знать, что он оттаял. — Ладно, ладно, не на тебя, а рядом. — Теперь мне гораздо легче. Снова повисло молчание. Ричи набрался храбрости и тихо спросил: — Можно мне… хм-м… ну… — Что? — Сегодня международный день обнимашек, ты не знал? А в этом году он еще и совпал с международным днем живого Эдварда Каспбрака. Момент требует! Эдди недовольно закатил глаза, но позволил себя обнять. Он старался не двигать корпусом, чтобы не тревожить рану, но все равно зашипел от боли. Однако обоим было приятно и как-то даже спокойно. Рич умиротворенно выдохнул, чувствуя, что вместе с объятьями из организма вымываются скорбь и страх. — Мне о-о-очень неловко… — по голосу было абсолютно ясно, что как раз наоборот, — …но ты, блин, жесть как ВОНЯЕШЬ. Ричи обескураженно отстранился, и видя, что Эдди захихикал, по привычке включился в игру. — А еще я весь ГРЯЗНЫЙ. А у тебя открытая РАНА, — зловеще объявил он. — Это не смешно! Так. Фу! Отойди от меня подальше! Еще мне не хватало пережить Пеннивайза и ласты склеить от гангрены! Над возмущенным Эдди в этот раз Ричи расхохотался уже искренне. И на душе стало тепло-тепло. Как июльским летом.