Мертвые огни

В следующие дни Ричи буквально не вылезал из госпиталя и очень корил себя за это. Он был там с самого утра, когда начинали подтягиваться остальные Неудачники, и оставался, когда все уходили. Он не знал, раздражает ли это Эдди, хочет ли тот побыть один и отдохнуть. Он просто до усрачки боялся. Во-первых, боялся за новоиспеченного пациента. По ночам ему снились кошмары, что Эдс умирает у него на руках, или что его силой утаскивают из пещеры, не давая забрать тело, или что коготь протыкает его сердце, убивая мгновенно. Соответственно, просыпаясь по утрам он первым делом звонил Каспбраку, и их диалог был примерно следующего характера. — Ты там еще жив? — Жив-здоров! — Черт возьми, какая жалость. Первые пару раз этот диалог их повеселил, но потом превратился в своего рода ритуал, участники которого повторяли те же самые фразы, как секретный пароль. Во-вторых, Ричи понимал, что время не на его стороне. Поначалу они собирались каждый день, общались, рассказывали какие-то истории из жизни, и всё выглядело как раньше, двадцать семь лет назад. Но потом домой засобирался Билл — ему нужно было дописывать сценарий фильма. Следом упаковали чемоданы Беверли с Беном. — Беверли и Бен. БЕВЕРЛИ. И БЕН. Кто бы мог подумать, — причитал Ричи, хватаясь за голову. — Это как-то связано с тем, что ты резко стал красавчиком? Бен закатил глаза, а Беверли отвесила своему болтливому другу шутливый подзатыльник. Глядя на их телячьи нежности, Ричи радовался, но и немного завидовал. Получается, все эти годы между ними были какие-то глубоко зарытые чувства. И вот они встретились и признались друг другу. Почему я так не могу, а? Ах да, я же гей. С этим хрен что поделаешь. Разве что поменять пол и набрать килограмм пятьдесят лишнего веса? В десять лет Ричи не особо задумывался о своей ориентации. Ему просто нравилось проводить время с Эдди. Пожалуй, нравилось больше, чем со всеми остальными. Пожалуй, даже перед встречей он становился неуёмно болтливым и взбудораженным. Не как обычно, а гораздо сильнее. В тринадцать лет он осознал, что нравится ему не просто времяпровождение, а сам Эдди. Его пронзительные карие глаза и едкий юмор. Он стал часто и не к месту шутить, порой очень грязно и пошло для своего возраста, но этим он старался обратить на себя внимание мальчика. Опираясь на мнение общества, он догадался, что подобные чувства не приветствуются, но от этого накручивался еще жестче. Всё, может, и закончилось бы в итоге плачевно, но педантичный чистюля Эдди почему-то не шугался гиперактивного приятеля. Они были полной противоположностью друг друга, однако ладили замечательно. Уезжая когда-то из Дерри, Ричи надеялся, что за годы чувства утихнут, все-таки детская влюбленность — это несерьезно. Они и прошли. Ровно до той секунды, пока их взгляды не пересеклись в китайском ресторанчике, и сердце не заколотилось в сладком предвкушении. Ричи не понимал, то ли он снова вляпался, то ли никогда и не вылезал из этого болота под названием Эдди Каспбрак. Все-таки Дерри заставил их всех забыть. Может и его чувства оказались законсервированы до поры до времени ровно в той же кондиции, в которой были когда-то давно. Оставаясь в палате наедине, они снова болтали обо всём на свете, вспоминали свои старые интересы, делились новыми, и это всё казалось настолько правильным, уютным, домашним, что Ричи готов был душу продать, лишь бы это не заканчивалось. Тем временем, из Дерри уехали все, кроме Майка. Ричи периодически зависал с ним в библиотеке, помогая разбирать и упаковывать книги. Именно в библиотеке случилась первая странность. — Ты правда просто возьмешь и съедешь? — Ага, — отозвался Майк, копавшийся в большой старой коробке. — Меня здесь больше ничего не держит. Если честно, за сорок лет тошнит уже от Дерри. — Я ведь помню, когда мы были в школе, ты мечтал жить где-то… — Ричи задумался, — только я забыл, где. В Калифорнии? — Кажется… Давно это было. Но в любом месте будет лучше, чем здесь. — Согласен, дружище. — Слушай, вон там стоит энциклопедия «Птицы Северной Америки», можешь подать? — Без проблем. Ричи встал, подошел к стеллажу и призадумался. Практически все книги на полках были огромными пухлыми томами, и какая из них была нужной… Вторая полка справа — услышал он Майка. — Темно-синяя обложка с золотыми буквами. — Та-а-ак…. вторая полка справа… темно-синяя обложка, — пробормотал Ричи. — Золотые буквы. Ага, вижу. Держи. Он вытащил массивную книгу и обернулся, обнаружив удивленного Майка прямо у себя за спиной. — Как ты узнал? — В смысле? — Что нужна эта книга. — Ты же мне сам ск… — начал Ричи. — Я вспомнил, что она довольно неприметная и только открыл рот, а ты за секунду выдал точное местоположение и описание. — Майк… — мужчина мило улыбнулся. — Ты САМ мне только что сказал, где она стоит. Я ясно слышал твой голос. Может у тебя галлюцинации? Или пыли надышался? Ричи, прекращай кривляться. — Воу… — он сделал шаг назад. Резко стало несмешно, потому что Майк стоял прямо перед ним. И рот не открывал. Но голос слышался совершенно ясно. — Что? — «Ричи, перестань кривляться». Это я сейчас услышал. — Это я сейчас ПОДУМАЛ, — подтвердил Майк и замер с открытым ртом, будто обухом по макушке треснули. Как только до него дошло, он пораженно заморгал. — Что происходит? — бесцветным голосом поинтересовался Тозиер. Майк молчал, напряженно сверля его взглядом. — А сейчас? Ты что-то слышал? — Н-нет… — Черт… Но ДО этого ты определенно прочел мои мысли. — Что за бред… Майк… Ох… Какие нахер мысли? Нам обоим что-то почудилось, не знаю, может в Дерри атмосфера такая, блять, нездоровая, — Ричи вручил ему книгу и стыдливо отвёл глаза. Спиной он ощутил пронизывающий взгляд Хэнлона, но упрямо проигнорировал и стал читать названия на полке. Больше феномен не повторился, и Ричи уже к вечеру выкинул лишнее из головы. У него и так было проблем по горло, и вписывать в уравнение еще одну — уж извините, перебор. Тем более, что в госпитале его ждал (хотелось бы, чтоб ждал) Эдди, который шел на поправку, а значит недалёк тот день, когда им вновь придется распрощаться. — А ты вообще звонил жене? — спросил Ричи в очередной свой визит. Вопрос, строго говоря, был актуальным, потому что хоть Эдс и создавал видимость счастливого брака, но никто из ребят ни разу не слышал, чтобы он говорил с ней по телефону или как-то упоминал в разговоре. Эдди мгновенно напрягся и активно замотал головой. — Нет. Лучше Майре не знать. — Совсем? Погоди, ты ВООБЩЕ с ней не связывался? Билли вон только так со своей Одрой щебетал, и тот хотя бы целый выбрался. А ты в бинтах валяешься уже сколько. — У нас случилась небольшая… размолвка. Она не желала, чтобы я уезжал, а я настоял, и в итоге пришлось бежать из дома под истеричные крики… — тихо признался Эдди. — А если ей сказать… ты же не хочешь, чтобы сюда приехала аптека на колёсах… Ричи на мгновение задумался. Его до сих пор коробило от мысли, что Эдди, мать его, женат, но новость о ссоре вылилась бальзамом на сердце. Вот только он понимал, что это ничего не значит, что эти двое определенно помирятся, и вообще что он — ужасный-преужасный человек, раз надеется на крах брака своего друга. — Одного я не понимаю — как тебя угораздило жениться на собственной матери? — Заткнись. — Нет, серьезно, ты ее клонировал? Или где-то есть школа благородных мамаш? — Заткнись, блин! — Да мне просто любопытно, — буркнул Тозиер. Конечно, сказать о своих чувствах он не мог, проще было поддеть, съязвить, перевести всё в шутку. Так он поступал всю свою жизнь, так поступит и с Эдди. Время уходило, пора было оставлять страшную сказку позади и возвращаться в Реальную Жизнь, сдаваться своему агенту, который постоянно названивал, но попадал на автоответчик. Ричи это осознавал и не по дням, а по часам начал становиться всё мрачнее и угрюмее. Одного мужчина не замечал — Эдс мрачнел вместе с ним.

***

— …И вообще ты долго здесь еще будешь? — с плохо скрываемой досадой спросил Эдди, когда прошло пятнадцать дней с момента госпитализации. — Я тебе надоел? — Ричи сидел на подоконнике и смотрел в окно. Сегодня разговор почему-то особенно не клеился. На улице бушевала гроза, по стеклам хлестал ливень, его друг хмурился и вёл себя, как пассивно-агрессивный старый брюзга. — Разве у тебя не намечался какой-то тур? — Это… подождет. И вообще я давно не был в отпуске, имею право. Дерри — это же мировая столица отпусков! Море, солнце, роскошные песчаные пляжи… — Клоуны-убийцы, пропажи детей и канализация. Ага, конечно, городок мечты. Рич, если ты ради меня тут сидишь, пожалуйста, не стоит. Мне няньки не нужны, док говорил, на днях меня выпишут, и Майк поможет доехать до отеля. — Повторюсь — я тебе надоел? — Нет, но… Эд закусил губу и замолк. Хотел бы он обсудить что-то более серьезное, но рта открыть не решался. Он вообще не был уверен, что после стольких лет имеет на это право. Конечно, они были хорошими друзьями. Были. Но теперь оба взрослые, со своими жизнями, проблемами, работой. Разве может он что-то предъявить ТЕПЕРЬ? — Как там Бев с Беном? — он сменил тему. — Где-то в Майами, судя по Инстаграму. Отдыхают на яхте. — Очень рад… В исполнении Эдса «очень рад» звучало как «пошли они нахрен», и Ричи совсем не понимал, в чем причина такого поведения. Может я ему действительно начал на нервы действовать? Спросить напрямую не хватало смелости. Ричи хлопнул по коленкам и спрыгнул с подоконника. — Слушай, ну… похоже ты устал от моей компании. Оставляю тебя до завтра. Он ожидал какой-то реакции, но Эдди лишь кивнул. — Угу. Хорошо. Ричи отвернулся к двери, застегнул кожаную куртку, поднял воротник и похлопал по карманам в поисках ключей от машины. Всё было на месте. Не уходи, Рич, так хреново без тебя… — грустный голос за спиной вмиг довел до мурашек. — Так мне всё-таки остаться? — он обернулся, пряча задрожавшие руки в карманы, но увидел лишь непонимающее, даже какое-то оскорбленное лицо. — Ты же уходил? Ну вот и иди, — нервно отозвался Эдди. — Но ты только что сказал… А, ладно. Ричи постарался выкинуть из головы сей странный эпизод. Он сел в машину, вырулил с парковки на Мэйн-стрит и несколько минут гнал по центру города, краем глаза подмечая изменения, затронувшие когда-то родной город. Магазины, которые он помнил ребенком, почти все превратились в сетевые супермаркеты. Там, где раньше была антикварная лавка, теперь красовалась вывеска GAP, а под боком открылся Макдональдс. Ехал мужчина бездумно и без цели, но через двадцать минут обнаружил себя у деревянного моста. То был Мост поцелуев — местечко, где парочки вырезали свои инициалы в знак вечной (или не очень) любви. Он не был там, наверное, миллион лет, но мост продолжал стоять как ни в чем не бывало, разве что надписей значительно прибавилось. Черт побери, а ведь там есть и моя. Осознание ударило, словно разряд тока, и мужчина часто-часто задышал от нахлынувших эмоций. Он был не уверен, сохранились ли его инициалы, но нашел их очень быстро. Глубоко врезанные в перила буквы. Р + Э. Ричард плюс Эдвард. Время сгладило острые края, округлило неровности, но буквы никуда не делись. Как и его чувства. Ричи бережно погладил мокрое дерево, обвёл пальцем вырезанную надпись и потом просто положил ладонь сверху. Зажмурившись, он подставил лицо под хлеставший дождь — и в душе воцарилась безмятежность. На секунду он смог обмануть мятущуюся душу и почти поверил, что всё обязательно наладится, как в детстве. А что если я… За время, проведенное с Эдсом, он подсознательно увидел выросшую за годы стену. В своих беседах они могли быть друг с другом всё так же откровенны, но до определенного предела, за который сам Ричи заходить боялся. И иного выхода из сложившейся ситуации он не видел. Ну конечно! Ричи сильнее вжал ладонь в перила. Закадычными приятелями они вновь не станут, так? Смысла играть в дружбу нет. У Эдса другие интересы, а он сам только зря страдает. Может быть, если я ему признаюсь, если эти блядские чувства вырвутся на волю и перестанут гнить внутри, то станет легче? Он представил, насколько сильно Эдс его возненавидит после такого поступка, но что-то внутри щелкнуло. Появилась решимость. Ричи понял, что для своего же блага обязан открыться, и будь что будет. Той детской искренности, что была между ними раньше, уже не возродить, а так он хотя бы имеет шанс освободиться. Ричи вернулся в палату спустя час, взбудораженный и с большим бумажным пакетом из пекарни. Эдди, не ожидавший больше увидеть Тозиера сегодня, встрепенулся. — Собирайся, Эдуардо! — объявил Рич, скидывая с плеча пустой рюкзак. — Я тебя выписал. — Чего? Сейчас?! И куда я поеду? — В гостиницу, я перенес твои вещи в номер напротив. Давай, вставай. Эдди аккуратно слез с койки, прижимая рукой забинтованный корпус. — А что в пакете? — полюбопытствовал он, невольно заражаясь настроем друга. Ричи с широченной улыбкой подошел к нему вплотную, обхватил за щеки и чмокнул в лоб, гордо объявив: — То, что тебе с непереносимостью глютена нельзя. — Какой ты все-таки мерзкий человек! — А вот неправда. Еще там специально для тебя безглютеновые эклеры и бисквит. Как ты любишь… или любил. — Ого, ты это помнишь, — уголки губ Эдди дрогнули. Рич, ты просто сделал мой день… Едва удержавшись, чтобы не уронить на пол челюсть, Тозиер оставил бывшего пациента паковаться, а сам впопыхах вылетел в коридор и дрожащими пальцами набрал Хэнлона. — Алло? — Похоже я схожу с ума, потому что и правда слышу чужие мысли. Ладно один раз, два, совпадение. Показалось. Но я вот сейчас стоял перед молчавшим Эдсом и ясно слышал его голос! Что за херня со мной, Майк?! Из трубки донесся вздох. — Я зайду к тебе вечером.