— Кое-что вспомнили.

По тёмному коридору, почти разрушенного замка, гулко отзывались шаги. Закрыв единственный глаз и ориентируясь на свой превосходный слух, Эрик шёл в комнату Макбета, их нового мастера. Черноволосый вытащил их из тюрьмы, решил некоторые проблемы по типу: жилья, одежды и еды. Он был самым сильным среди них, а потому все признали в нём лидера. Миднайт нашёл замену недостающим столпам, помог с поиском новой магии и отыскал способ поработить и уничтожить мир. Однако даже если бы он не сделал этого Кобра всё равно считал бы его идеальным. Мда, сколько лет ему потребовалось, чтобы понять, что он по уши влюбился в этого полуночного принца, сколько нервов было потрачено, во время осмысления своих чувств? Много, очень много. И вот сейчас когда Кобра идёт в комнату к Миднайту, в его груди разрастается вязкое неприятное чувство боли с ярким привкусом горичи. Да, именно боли. Всё потому, что Эрик любит Макбета, но никогда не признается ему в этом, ведь драгонслер твёрдо убеждён в том, что иллюзионист его не любит, что он для него всего лишь игрушка. "Как же я устал от этого цирка. Чёрт подери, я даже в комнату к нему идти не хочу! Ведь снова начнутся эти идиотские игры. Брейн заморочил ему голову, сделал его зависимым от своего мнения и теперь он страдает. Не удивлюсь если он всё-таки сойдёт с ума. Но я всё равно его буду любить. Тут уж ничего не изменишь." Кобра стучится в дверь, хотя знает, что ему можно войти просто так, ждёт пару секунд, пока не услышит звук застёгивающейся молнии и наконец входит. — Я ведь уже говорил, что тебе не нужно стучаться или спрашивать, чтобы войти. — Миднайт расчёсывает волосы, не поворачиваясь к вошедшему. — Всё идёт по плану. — драгонслер подходит к иллюзионисту со спины, поворачивает его к себе лицом и начинает плести белую косичку. — Провинциальные церкви уничтожены. Антисвязь установлена. — Эрик продолжает говорить, беря в руки чёрную помаду. — Имитация уже ведёт последнюю часть Часов Вечности. — маг звука заканчивает свой доклад и вместе с тем прекращает красить губы. — Чудесно. — Макбет смотрит в зеркало на свой безупречный макияж. — Хм. — полуночный волшебник хмурится. — Что-то не так? — Кобра пристально смотрит на Миднайта. — Да. — иллюзионист ладонью проводит по губам, смазывая помаду. — Переделай. "Ну вот, игра началась." Драгонслер берёт салфетку и стирает размазанную косметику, опять открывает помаду и аккуратно касается ею губ иллюзиониста, медленно проводит по нижней, затем по верхней. — А теперь? — всё также монотонно говорит Эрик, абсолютно не меняясь в лице. — Замечательно. — Макбет стягивает белую перчатку, которую замарал помадой и надевает новую. — Я свободен? — спрашивает драгонслер, поворачиваясь к выходу. — Ну, почему ты не хочешь остаться? Почему всегда так хочешь уйти? — иллюзионист хватает уходящего за руку. — Потому что ты играешься со мной и с моими чувствами. — Кобра вырывает свою руку. — Я не кукла! — кричит драгонслер. — Я не собираюсь плясать под твою дудку и терпеть твои выходки! Как же ты не поймёшь, я человек и я тебя... — Представь себе, я знаю, что ты человек! — Макбет перебил Эрика. — Я не понимаю, что тебе не нравится?! О каких играх идёт речь?! Ты стал моей "правой рукой"! Разве не этого ты хотел?! — Нет! — маг звука держится из последних сил, чтобы не впиться в губы полуночного волшебника отрезвляющим поцелуем. — Не этого! — А чего тогда ты хочешь?! — Миднайт не понимающе смотрит на Кобру. Эрик тяжело вздыхает. Он понимает, что разговор о чувствах продолжать бессмысленно, пока Макбет не придёт в себя, пока его любимый снова не станет собой. Именно поэтому драгонслер переводит тему их ссоры: — Мне надоело. — Что надоело?! — Всё! — Кобра подходит слишком близко к Миднайту, прижимая его к стене. — Ты становишься похожим на Брейна. Тебе так же как и ему становится плевать на нас. Ты делаешь то, за что он бы похвалил тебя, делаешь то, что сделал бы он. — драгонслер опаляет губы иллюзиониста своим жарким дыханием. — Но Брейна здесь нет. — невероятно сладкий шёпот. — Мы свободны от него. Тебе не нужно делать то, что он бы одобрил, не нужно бояться его и не нужно подражать ему. Почему ты никак не поймёшь?! — Замолчи! — кричит Макбет, отталкивая Эрика от себя. —Это ты ничего не понимаешь! Я хочу отомстить этому миру, а не сделать то, что сделал бы он. Однако отец был действительно великим человеком! Он помог нам! — Он использовал нас! — драгонслер вновь срывается на крик. — Когда ты уже повзрослеешь?! Парни злобно смотрят друг на друга и молчат. Минута, две, три, час. Сколько прошло? Они не знают. Кобра уходит, всё также не говоря ни слова, даже дверью не хлопает, чтобы не нарушить столь неожиданно возникшую тишину. Миднайт остаётся один, он медленно съезжает по стене и закрывает лицо руками. — Он не прав! Не прав! Не прав! — голос иллюзиониста полон отчаяния. — Забудь, что он сказал! Забудь! Забудь! Ты сам этого хочешь! Чтобы отец тобой гордился. Нет! Да! А-а-а-а-а! Ничего не понимаю! — полуночный волшебник бьёт себя по щекам. — Соберись! Сейчас не до этого! Драгонслер уходит всё дальше и дальше, но всё равно слышит его крик, его боль. Маг звука останавливается и разжимает кулак. В его ладони лежит та самая салфетка, которой он стирал ему помаду. И зачем он её взял? — Мне действительно тебя жаль. — шепчет Эрик и губами касается этой салфетки, оставляя нежный чувственный поцелуй. — Когда-нибудь я подарю этот поцелуй тебе. — Кобра опускает руку и салфетка медленно падает на пол, а волшебник продолжает уходить. Уже сегодня вечером Новому Орасиону Сейс опять придётся встретиться с Хвостом Феи и потерпеть поражение, опять оказаться в тюрьме. Но именно там будет время, чтобы обо всём обдумать.