Пламя и Акварель

Юта в который раз бросил взгляд на парту, за которой сидел Таканори, будто надеясь, что друг вот-вот материализуется из ниоткуда. Без Таки было и тоскливо, и непривычно, хотя Уке прекрасно помнил, на чём они сошлись вчера, когда навестил Таканори после тренировки. Уже несколько одноклассников поинтересовались, куда делся Така, и Юта всем отвечал одно и то же — приболел человек, простудился. Получалось убедительно. Что ж, они доползли до среды. Сегодня — последний день голосования за конкурсные работы, до окончания оного осталось около часа. Ютака не знал, сколько сейчас времени, вроде, без нескольких минут час. Юноша сидел на химии, скучающе грыз кончик карандаша и ждал, когда прозвенит звонок — все уравнения и задачи он решил. Когда Уке уходил от Таканори, то попросил у последнего все тетради с выполненными домашними заданиями, чтобы передать их учителям. Всё следует сдать своевременно, дабы не было проблем с оценками. Перерыв. Юта не нашёл занятия лучше, чем сходить в столовую и взять что-нибудь пожевать. Кола и булочка с марципаном, всё такое сладкое и вредное, но иного способа поднять себе настроение Уке не придумал. Он не стал садиться за стол — отошёл к одному из широких подоконников и прислонился к нему, сделав глоток газировки. Что добавляло красок в безрадостное течение дня — после уроков Юта встретится с Аки и прогуляется с ним по вечернему городу. Вчерашняя встряска вытянула из него часть сил, чувство моральной изжёванности вцепилось в юношу, словно клещ. Хорошо, что Сузуки сохранял столь необходимое в такой ситуации хладнокровие… — Привет! — голос Юу совсем рядом, и Уке поднял взгляд с пола на подошедшего к нему брюнета. — Можно? — Привет, — Ютака улыбнулся ему и подвинулся, чтобы освободить место на подоконнике. — Конечно, присаживайся. Но Широяма был не один. Следом за ним свою школьную сумку на подоконник поставил и Койю. И что моментально бросилось Юте в глаза — лис был мрачен, подобно грозовой туче. Такашима бросил сухое «привет» сотоварищу по команде и принялся копаться в карманах сумки в поисках портмоне. Что Ютака знал наверняка — не он или кто-либо ещё были причиной хмурого настроения Койю. Это из-за Таки… вернее, из-за того, что сегодня Така не пришёл в школу. Уке не был уверен, что он поступает правильно, выгораживая шатена перед Такашимой, но… он дал слово молчать. И это при том, что он видел, чувствовал, что эти двое нравятся друг другу, внутри Юта прям-таки бесновался — ему, скорее, хотелось помочь им сойтись, чтобы они смогли поговорить, но… но опять всё упирается в данное Таканори обещание. — Ты правда не голодный, Ко? — Юта напряг слух, когда Юу обратился к Шиме. — Правда. Обойдусь одним кофе, мне хватит, — голос Койю звучал ровно, но равнодушно, напоминая сухую и механизированную речь робота. — Не знаю, как ты высидел большую часть занятий с пустым желудком, у меня башка не может соображать, пока я не поем, — Широяма потёр ладонью живот. — У тебя ничего не случилось? Хмурый ты какой-то. — Тренировка вчера была так себе. Не смог выложиться на полную, как хотелось, — усмехнулся Такашима, и отчасти это было правдой. А причину своей неудачи он сегодня почему-то не наблюдал. — Вы, спортсмены, всегда принимаете фиаско на тренировках так близко к сердцу? — брюнет покачал головой, цокнув языком. — Тренировки на то и тренировки, чтобы ошибаться и исправлять ошибки. Юта? — М? — Уке скосил глаза в его сторону. — А где Така? Вы обычно вместе столовую грабите. — Така простудился, ещё вчера нехорошо себя почувствовал, отсиживается дома. — Понятно… да и погода не слишком радует в последние дни, становится прохладнее. Пусть выздоравливает побыстрее. — Я передам, — кивнул Юта с улыбкой, но заметил, что взгляд Койю разве что молнии не мечет… безусловно, он не поверил в эту сказочку. — Давай деньги, Лебовски*, — Широяма забрал у Такашимы портмоне, — присмотри за нашими сумками, я возьму тебе кофе. — Спасибо, Юу, — едва друг отошёл на безопасное расстояние, Койю встал поближе к Ютаке и сложил на груди руки. — Простудился, значит? — Примерно так, — Уке старался говорить спокойно, чтобы не драконить его ещё больше. — Ты же понимаешь, что я в это не верю. — Другой информации у меня нет. — Для меня? — Для тебя, Юу, учителей — для всех. — Нетрудно догадаться. И долго Така будет… простуженным? — Как и любой простуженный, пока не почувствует себя лучше. — Что за дурдом, Юта? — зашипел Такашима, теряя и без того жалкие остатки терпения. — Зачем это всё? Ты думаешь, я обижу его? — Я не могу знать, о чём ты думаешь, Койю, — Юта полностью развернулся к нему. — Неужели ты не понимаешь, каково ему? — Именно потому, что понимаю, я и хочу с ним поговорить. Или это ты не понимаешь, что так не делается? По-твоему, проще оставить его одного и пусть Така додумывает всё сам? Это я должен ему всё объяснить. — Объяснить что, например? — Я узнал его тайну вовсе не вчера, а днём ранее. И никому, чёрт возьми, не сказал ни слова. Ютака медленно и на выдохе опустил веки… при других обстоятельствах он был бы в шоке, подобное заявление потрясло бы его. Но не теперь. — То, что я оказался у раздевалки, просто идиотское совпадение, — продолжал лис. — Если бы телефон не выпал у меня из рук, вы бы так и не узнали, что я был рядом, а я бы молчал до тех пор, пока Така не решил бы перестать прятаться. — Ладно… допустим. Как ты узнал? Тебе рассказал кто-то? — Интересно, кто мог бы это сделать? Юу как ничего не знал, так и не знает. Ты — понятное дело, будешь за Таку до последнего. Аки вы перетянули к себе, и он наверняка пообещал молчать. Я узнал об этом, когда мы ходили к стенду, чтобы проголосовать. — Только не говори, что тебе рассказал Така. — Косвенно. Ему стало нехорошо, я усадил Таку на скамью и забрал листок с его голосом, чтобы отнести со своим в урну. Пока шёл к ней… посмотрел, что он написал. — Да твою ж мать, Такашима… — Слушай, нотации оставь при себе. Я понимаю не хуже тебя, что поступил нечестно. Ты меня в который раз тычешь носом — представь да представь, каково Таке, а ты можешь представить, каково было мне, а? Сколько месяцев я провёл, пытаясь догадаться, кому и зачем я сдался, почему этот человек рисует меня, почему он меня выбрал. Если тебе станет легче, я начал подозревать, что Така и есть Руки даже ещё раньше. Пару раз он прокололся, и отговорки его были недостаточно убедительными. — Ага… — протянул Ютака, смутно догадываясь, что это были за проколы — ведь Таканори делился с ним абсолютно всем. — Нет, легче мне не станет, но моё состояние заботит меня в последнюю очередь. Что ты собираешься делать дальше? Что предлагаешь? — А тут нужны планы по захвату вселенной? Я просто хочу с ним поговорить, Юта. Скажу, что ему не нужно меня бояться, что я ценю всё, что он сделал, потому что… Койю замешкался, а Ютака терпеливо ждал. Куда и зачем подгонять Шиму, если Уке и так понимал, что тот хочет сказать? — Потому что он мне нравится. И, поверь, мне дохрена паршиво от того, что Така меня боится, — Койю опустил плечи, как если бы силы разом оставили его, и тяжко прислонился к подоконнику. — Мне-то что делать прикажешь, раз ты взял на себя смелость быть посредником? — напор и агрессия полностью улетучились из его голоса — осталась одна беспомощность. — Нам всем досталось, — проговорил Ютака после небольшой паузы и также сел на подоконник плечом к плечу с Такашимой, — но Така словил шишек больше, чем ты, я или Аки. Ему нужна тишина, и я его понимаю. Конечно, он так или иначе появится в школе, тогда и попробуй с ним поговорить. Я верю, что ты его не выдашь. — Ни за что. Я всего лишь хочу поговорить с ним… о нас. И всё. — Дай ему время переварить тот факт, что ты теперь знаешь, что он — Руки. — Да мне самому переварить бы это… — Тем паче. Юу идёт, — Уке несильно ткнул его локтем под рёбра. — И почему именно в этот час здесь такие очереди? — Широяма, ворча, протянул Койю стакан с кофе и портмоне. — Кстати, Аки с вами тоже нет, — с улыбкой обратился Юта к брюнету, решив перевести тему и дать Койю передышку. — Куда дели? — Ты с химии, да? — Юу дождался утвердительного кивка. — Химия сейчас у нас будет, сенсей попросил Аки и ещё пару ребят перенести реактивы и колбы из лаборатории в класс. Он помнит, что вы встречаетесь после школы, не волнуйся, — засмеялся он. — Уговорил, не волнуюсь, — Уке вздрогнул — прозвенел звонок. — Расходимся? — Точно, — Широяма хлопнул его по плечу. — До встречи, Юта. — Увидимся, Юу. Пока, Шима. Койю лишь кивнул — очевидно, юноша до сих пор был погружён в свои мысли обо всём случившемся. Спрятав обратно в бумажный пакет нетронутую марципановую булочку, Ютака схватил свою колу, допил остатки по дороге к выходу из столовой и метко запустил стаканом в мусорное ведро. План следующих действий ясен: высидеть урок зарубежной литературы, встретиться с Аки, а потом навестить зализывающего раны Таканори. *** Койю меланхолично наблюдал, как куратор закрывает урну для голосования и уносит её от стенда. Вот и подошли к концу три дня полного безумия, дальше дело остаётся за комиссией — подсчёт голосов и определение победителя. Хотя что уж там… с победителем всё стало ясно и до начала голосования. Юноша застегнул куртку и вышел из дверей школы вместе с Юу, парой минут ранее они разминулись с Ютой и Аки. — Неужели скоро мы узнаем, кто такой Руки? — Широяма подстроился под неторопливый шаг Койю. — Почти два года гадали, кем он может быть. — Не факт, что узнаем, — хмыкнул лис. — Руки может передумать в любой момент и остаться неизвестным. — Это будет очень жестоко с его стороны. — Но у него есть на это право, и мнение зрителей вряд ли будет учитываться. — У тебя не появились соображения, кто он? — Откуда бы? — Койю пожал плечами и свернул на тротуар, ведущий к автобусной остановке. — У меня нет ни одного знакомого художника. — Аналогично, — брюнет вздохнул. — М-да, твои слова вносят резон. — Руки — человек и, как любой человек, он может изменить своё решение. Он вообще может остаться инкогнито насовсем. — От этого наши жизни не зависят, но было бы досадно, — Юу наморщил нос и натянул шарф до подбородка — ветер усилился. — Ты как будто расхотел узнать, кто он, — он, прищурившись, искоса зыркнул на друга. «Надо быть осторожным в словах», — приструнил себя Такашима. — Почему же? Вовсе не расхотел. Просто я понимаю, что под конец может случиться всякое, мало ли. И ты прав, остаться ни с чем мне будет очень неприятно. — Ещё и пятницы ждать… И учимся мы последний год. — Тогда есть вероятность, что после нашего выпуска Руки найдёт себе новую жертву, — натянуто засмеялся Койю. — Ну, если он не выпускается вместе с нами, конечно. — Ладно, ждём пятницу, — проворчал Широяма и обернулся. — Надо же, на этот раз вовремя, — он кивнул на подъезжающий автобус. — До завтра. — Пока, Юу. Такашима остался на остановке один. Его автобуса пока не было видно, и юноша лихорадочно соображал, как ему поступить. Поехать домой или… к Таке? Насколько он понял из разговора с Ютой и Юу в столовой, Юта поедет к Аки. Вряд ли родители Матсумото будут дома, можно было бы поговорить с ним! Как же Койю метался, как разрывался между обоими вариантами… его отчаянно тянуло к Таканори, он хотел бы всё ему объяснить и попросить прощения. Хотя извиняться было, по сути, и не за что, лис всё равно чувствовал себя виноватым. Но Ютака попросил дать Таке время успокоиться… и в этом тоже был смысл. Такой напор со стороны Койю мог больше напугать шатена. Значит… придётся ехать домой. Слоняться из угла в угол до возвращения родителей и не знать, чем занять себя. Такашима несколько раз порывался написать Таканори сообщение, но всё одёргивал себя. Он сомневался, что Матсумото ответит. Интересно, насколько неловкой будет их первая после перерыва встреча? В целом, Койю знал, что он должен сказать Таке и надеялся, что тот пойдёт ему навстречу. Ведь… Така не от скуки смертной рисовал его, тратил огромное количество сил и времени на каждое своё произведение. То, что юноша рисовал с истинной преданностью своему делу, вкладывал душу, было видно и невооружённым глазом. Такая тщательная прорисовка, детализация, такие переливы оттенков и реалистичность… и всё это делалось ради одного-единственного человека — Такашимы Койю, которого Таканори и любил, и боялся. Наверно, поэтому чувство вины всё крепче стискивало удавку на шее Шимы. Така был влюблён в него, и далеко не один месяц, а он понятия не имеет, чем он это заслужил. Така мучился от безответных чувств, боялся выдать себя, что кто-нибудь узнает тайну Руки, и Ютака сотню раз был прав, когда сказал, что Матсумото досталось куда больше, чем их троице. Вот почему Койю понимал необходимость смирить порыв увидеться с Таканори сию секунду. В кармане куртки завибрировал телефон, и лис полез за ним, смутно надеясь, что ему мог написать Така. «Койю-чан, зайди, пожалуйста, в магазин. Возьми ветчину и помидоры для салата», — сообщение от мамы. Такашима подавил вздох разочарования, набрал «хорошо, мам» и отправил ответ. В магазин так в магазин… завтра одна из его сестёр по случаю своего дня рождения приезжает вместе с мужем, нужно подготовить праздничный стол. «Так… — осенило Койю. — Мама ждёт меня после тренировки, а она как раз завтра. Я могу отпроситься у тренера? Причина есть. Юта тоже захочет узнать, почему я ухожу — заподозрит же что-то. Но как не поздравить любимую сестру с днём рождения? — ехидно хихикал он про себя. — У меня в запасе будет три часа. За это время можно съездить к Таке и рискнуть поговорить с ним лично, если он не появится в школе. Хватит прятаться по углам.» Койю зашёл в подъехавший автобус, чувствуя, что настроение впервые за сутки поднялось с отметки «ноль». Прекрасный план. *** — Что ты сказал Матсумото-сан? — Ютака захрустел принесёнными чипсами. — Ничего особенного. Сказал, что мне нехорошо, — пожал плечами Така и потянулся к вредному хрустящему лакомству. Ребята сидели по-турецки друг напротив друга на кровати шатена, между ними стояла широкая круглая миска, в которую отправились две большие пачки чипсов. Мать и отец Матсумото ещё не вернулись с работы, поэтому можно было говорить в полный голос. После вечерней прогулки с Акирой Юта направился прямиком к другу, как и обещал. С чипсами. — А вообще, я почти не соврал, — Така уставился в одну точку. — Я отвратительно спал ночью, просыпался каждый час. Утром встал выжатый, как лимон. — Зная твою маму… — Уке хитро улыбнулся. — Тебе захотели собрать консилиум из врачей? — Ну, фактически, — шатен улыбнулся в ответ. — Под конец мне удалось её убедить, что жить я всё-таки буду. Она только посетовала, что я слишком переживаю из-за учёбы, и мне пришлось согласиться, — засмеялся он. — Ну, и… сказала пару дней посидеть дома и отдохнуть. — Тогда всё продвигается так, как ты и задумал. А послезавтра что? Придёшь в школу? — Надо полагать… — Матсумото наклонил голову, скрывшись за шторой волос. — Буду прятаться за тобой. Или будешь таскать меня на спине, как коалы таскают своих детёнышей. — Замечательное сравнение, но это перебор. — Ты так считаешь? — Така состроил кислую рожицу. — Считаю. Койю же не маньяк. — У-у, ну да… ангел во плоти. — Ну-ну, острить ты уже можешь, значит, приходишь в себя. Завтра пофилонишь денёк, потом возвращаешься в коллектив. — А ты жестокий, — Матсумото потянулся за новой порцией чипсов. — И злой. — Наоборот. Я забочусь о моральном благополучии твоей задницы, посему настаиваю, чтобы вы с Ко со всем разобрались. — Ты виделся с ним сегодня? — В столовой пересеклись, — Уке подпёр щёку кулаком. Похоже, это неплохой знак, раз Така сам спросил о Шиме. — В школе всё спокойно, не переживай. — Да, это… радует. — Выше нос. Спешу тебя огорчить, но ты останешься жив. — Огорчил. У тебя получилось. — Не благодари. Така фыркнул и поднял глаза на друга, встретив его ответный невозмутимый взгляд, и через секунду они рассмеялись. — Настоящий друг, — проговорил Матсумото сквозь смех. — И пинка не пожалеет, чтоб я катился быстрее. — Да брось ты, — отмахнулся Ютака. — Я знаю одно — тебе нечего бояться. — Если бы я мог быть уверен в этом так же, как ты. — Я правильно понял, что ты хочешь выйти в школу в пятницу? Это день оглашения результатов голосования. — Я не могу отсиживаться в окопе вечно, да и учёба сейчас должна быть на первом месте… мы же выпускники. — Ладно, буду ждать тебя. Завтра не теряй меня, с трёх до шести я на тренировке. — Да, я помню. *** Четверг. Койю понятия не имел, как он высидел все уроки и не сошёл с ума. Он физически ощущал, как нервы превратились в туго закрученные пружины. Того гляди, не выдержат и тогда… всё. Это уже ни разу не смешно, почему Юта отмалчивается насчёт Таканори? Всё ли с ним в порядке? На одной из перемен Такашима рискнул позвонить Таке, однако… «Абонент отключил телефон» Этого стоило ожидать, конечно, но как это взбесило лиса! Самое настоящее издевательство! Но досада досадой, а в глубине души Койю понимал, что ему тоскливо и тяжко без Матсумото. Что ему не хватает смущённой улыбки шатена, его неловких шуток и пристального взгляда исподлобья… Какая злая ирония, кто бы мог подумать. В рыжей голове Койю никак не укладывалось, что тот, кто рисовал его целых полтора года, всегда был рядом, на расстоянии вытянутой руки. Но подумать, что этот тихий и скромный юноша и есть Руки? Невероятно, их и свёл-то случай — Акире нужно было позарез узнать, а нет ли кого у его ненаглядного Ютаки. А у кого выведать сию ценную информацию? Ну разумеется, у друга Юты! Вот, с чего всё началось… воистину, правду люди говорят, хочешь спрятаться — будь на виду. Таканори-Руки и был всё время на виду, а заодно он заручился поддержкой верного и преданного друга. Да им бы в разведке работать, равных бы не было! Звонок. Койю сметает тетрадь и ручку в сумку и взлетает на ноги, едва сенсей успел произнести заветное «вы можете быть свободны». Придуманный вчера вечером план не давал юноше покоя с самого утра, вселяя беспокойство в сердце и заставляя его колотиться быстрее. Но он должен увидеть Таку и наконец-то с ним объясниться. — Эй, Ко! — окликнул его на лестничном пролёте Ютака. — Ты разве на тренировку не идёшь? — Уке поравнялся с ним, и молодые люди встали ближе к стене, чтобы не мешать проходить другим ребятам. — Сегодня — нет, — Такашима достал телефон из кармана и открыл входящие сообщения. — У сестры день рождения, я должен прийти пораньше и помочь матери до приезда гостей, — он развернул телефон к Юте экраном. — Замолвишь за меня словечко перед тренером? — Нет проблем, — Уке бегло глянул текст сообщения и пожал плечами. — Удачи. — Спасибо. Хорошей тренировки, Юта. Итак, у Шимы было железное алиби. Как же, как же… семья — это святое! Теперь — одеваться и нестись к автобусной остановке. И со спортивной сумкой таскаться не придётся, оная была весьма предусмотрительно оставлена дома, под кроватью. Койю наспех замотал шарфом шею, застегнул куртку и быстрым шагом направился к остановке. Никаких пряток отныне, Матсумото! *** Таканори шёл по тёмно-зелёному мху, изредка пиная попадающиеся под ноги еловые шишки. По левую руку от него шумел ручей, а над головой скрипели раскачиваемые ветром ветви. Идеальная симфония уходящего в закат октября — немного печальная, монотонная, но на Таку она действовала успокаивающе. Здесь, в лесу, ему неизменно становилось легче, если что-то давило на голову и омрачало настроение. Сейчас юноше казалось, что он даже готов выйти завтра в школу… похоже, Юта не ошибся насчёт Койю, лис сдержал обещание молчать. Ну, судя по тому, что Ютака не звонил и ничего не писал в сообщениях, мол, по школе поползли слухи, что тайна великого и ужасного Руки рассекречена. И, если уж по совести, то Матсумото обязан завтра быть рядом с Ютой. Потому что друг поддерживал его на протяжении всего пути и вызвался выйти к организаторам конкурса после его завершения. А как быть с Койю — исключительно их с лисом дело, и Матсумото это понимал. По крайней мере, когда эмоции улеглись, соображать и рассуждать стало проще. — Вот я попал, а… — на выдохе проговорил Таканори, подняв глаза к небу, сплошь затянутому тёмно-серой пеленой. Он брёл сквозь заросли орешника и размышлял… Юта думает, что Койю неравнодушен к нему, Таке, но откуда он об этом знает? Неужто Такашима лично сказал? Да такого быть не может! Ну, один человек может нравиться другому человеку и чисто по-дружески. А если Койю питает взаимные чувства к Таке, то это… утопия. Сюрреализм. Это не-воз-мож-но. Наконец, остановив мыслепоток, юноша замедлил шаг и посмотрел вперёд. Маленькое озерцо, в которое впадал пересекающий лес ручей, встретило Матсумото тихим плеском и слегка рябящейся гладью своих вод. Вот он и пришёл на своё место… именно своё. Ему хотелось немного посидеть здесь, в тишине и покое, в окружении старых ив, что печально свесили свои руки-ветви в холодную воду озера. Заползти на самый большой валун, сесть и ничего не делать. Вернуть себе былое равновесие, чтобы запала хватило на пару дней вперёд. Така ловко забрался на гигантский камень и сел, скрестив ноги. Юноша прикрыл глаза, вслушиваясь в шелест пожелтевшей ивовой листвы и плеск озёрных волн, омывающих гальку на берегу… Но идиллия единения с природой продолжалась недолго. Чьё-то тяжёлое дыхание — совсем рядом, приглушённый мхом звук шагов… Матсумото в недоумении выпрямился и завертелся по сторонам — как, кто? Кто мог прийти сюда? То, что это не какой-нибудь лесной зверь, Така понял сразу, ибо то была поступь человека. Какого дьявола… *** Койю уже четырежды нажал на звонок, но дверь никто не открывал. Он сверлил тяжёлым взглядом входную дверь, будто надеясь, что та распахнётся сама. В доме было тихо… выходит, родители Таки не вернулись с работы, а сам Така… что? Не хочет открывать? Или его тоже нет дома? Если так, то куда он мог сорваться? Снова набрать его номер, но история всё та же. Абонент отключил телефон. Зараза… — Прошу прощения, не думаю, что сейчас Вам кто-нибудь откроет, — донёсся со стороны женский голос, и Такашима повернулся к его обладательнице. На крыльце соседнего дома стояла невысокая женщина, держа в руке связку ключей. — О… здравствуйте, — спохватился лис — это же отличная возможность узнать хоть что-то! — Извините, я одноклассник Таканори, мы договорились, что я занесу ему книгу, которую брал для домашнего задания, — он для пущей убедительности похлопал ладонью по своей сумке. Врал и не краснел, но плевать. — Вы не знаете, где он может быть? — Хм… час назад я уходила в магазин, — задумчиво прищурилась соседка. Поверила, слава Ками! — Видела, как Така уходил в лес, он частенько там гуляет. А господин и госпожа Матсумото ещё нескоро вернутся. — Понятно, спасибо Вам! — Койю вежливо поклонился женщине. — Пойду, пройдусь. Наверно, Така вот-вот придёт. — Пожалуйста, — собеседница с улыбкой поклонилась в ответ. Повернув ключ, она открыла дверь и скрылась в доме. «Я-то пройдусь, — злорадно рычал про себя Такашима, — но не по городу, а по лесу.» Самое абсурдное решение из всех когда-либо им принятых, но мысли генерировались прежде, чем мозг успевал их обработать. В лес?! Да ну… с его-то способностью ориентироваться? Вернее, с её отсутствием. Но дорогу же к ручью он каким-то неведомым образом запомнил, да? «Нет, я должен… я не могу ждать… я не хочу ждать! Я должен его найти, иначе моя крыша окончательно уедет в голубые дали и больше не вернётся!» Послав всё в пекло, Койю спрыгнул с крыльца, обогнул дом семьи Матсумото и пересёк задний двор. Вот он, лес, перед ним, распахнул свои дышащие октябрьской прохладой объятия. А он и не знает, куда ему нужно идти. Обхохочешься. «Ну… куда бы я пошёл, будь я Такой? — прикинул Шима, сделав первый шаг за стену из деревьев. — Чтобы поймать Таку, нужно мыслить, как Така», — он не сдержался и рассмеялся вслух этому сравнению, правда, смех вышел немного нервным. Куда, ну куда направился Матсумото? Лес — он огромный! Дня не хватит, чтобы прочесать его полностью. Да что там… и двух дней будет недостаточно. «Если хочешь… можно на следующей неделе сходить вдоль ручья. Там, где он впадает в озеро, растут ивы, много. Я люблю там бывать, когда хочется остаться одному», — заговорила память голосом Таканори, и Койю чуть не споткнулся, резко остановившись. Боги… спокойно. О чём они там говорили, когда вместе гуляли по лесным просторам? Вернее, Така говорил, что, если пройти вниз по течению ручья, можно выйти к маленькому озеру, что рядом с деревней. «А с другой стороны, какова вероятность, что Така пойдёт конкретно туда?», — шарахнула следующая мысль, и Такашима потёр ладонями вспыхнувшие щёки. Нет, надо отгонять все сомнения и лишние «а если?»! Надо остановиться на чём-то одном и проверить этот вариант. Не просто же так Койю вспомнил именно эти такины слова! Вдруг само подсознание и интуиция вышли на связь и пытаются помочь? Итак, дорогу к ручью он более-менее помнит. Выйдет к нему, а дальше проще простого — нужно всего-то идти вниз по течению, пока не доберётся до места впадения ручья в озеро. Така ещё говорил, что идти придётся около двух километров… кажется. Два километра — ерунда. Четверть часа, и Койю будет на месте. *** Шаги всё приближались, и Таканори спрыгнул с насиженного места, напряжённо всматриваясь за ивовую изгородь. Он был, скорее, раздосадован, чем напуган. И кто посмел нарушить его уединение? — О, нет, — сипло выдохнул юноша, когда ветви раздвинулись, и на берег озера из лесного сумрака вышел взъерошенный… Койю. Дыхание его было сбито, на бледной щеке протянулась ярко-алая царапина — наверно, его по лицу хлестнула ветка, пока он пробирался сюда… Такашима в упор смотрел на остолбеневшего Матсумото, который стоял ни жив ни мёртв. «Но он же… он должен быть на тренировке вместе с Ютой!», — как глупо… Нет, Койю не на тренировке. Он здесь, и он смотрит прямиком в остекленевшие от испуга тёмные глаза Таканори. — Что ты… что ты тут делаешь? Зачем ты пришёл? — встряхнулся шатен, сжав ладони в кулаки. — Нам надо поговорить, Така, — лис будто и не слышал заданных ему вопросов. — А… о чём? Зачем нам говорить? Я же… э… эй, нет! — Матсумото отпрянул назад, когда Койю сделал шаг по направлению к нему. — Стой там! — Может, ещё в клетку меня посадишь? Это ты стой, где стоишь, я тебя не съем. — Я бы поспорил. — Прекрати молоть чепуху! Забыв про всякую осторожность, Койю вознамерился окончательно стереть расстояние между ними, но их желания не совпали. Призвав на помощь все силы, Таканори рванул прочь от озера в сторону деревни. Шима закатил глаза, скинул с плеча школьную сумку и побежал за ним. Но эта борьба была очевидно неравной — Койю со своими непомерно длинными и быстрыми ногами без труда настиг Таку. — Стоять, чёрт бы тебя побрал! — рявкнул Такашима, схватив шатена за капюшон курки и сграбастав его в охапку. Однако резкое торможение на такой скорости чревато казусами, и Койю, не удержав равновесия, упал на землю вместе с рьяно брыкающейся добычей. — Хватит! Хватит, Така! — он перехватил руки Матсумото за запястья и прижал их ко мху, затем стиснул его бёдра коленями, чтобы полностью обездвижить. — Да успокойся ты и выслушай меня! — Это ты успокойся и отпусти меня! — Таканори силился высвободить руки, но где ему? Он, миниатюрный паренёк — и против крепкого, спортивного Такашимы? — Сейчас же! — Обойдёшься, — оскалился Койю, — поговорим — тогда отпущу. — Такашима, чтоб тебя… — простонал шатен. — Земля холодная, я замёрз… — О… Впрочем, и это не стало помехой для Шимы. Не отпуская рук Таки, он поднялся на ноги и помог встать ему, после чего прижал хрупкое тело к себе. — Ты что делаешь? — зашипел Матсумото, злобно сверкнув глазами и упёршись ладонями в грудь Койю. — Я неясно выразился? — Почему ты убежал от меня? — Уже не убежал! Отпустишь — тогда и убегу, прекрати, наконец, — чем больше вырывался Таканори, тем плотнее смыкались вокруг него сильные руки. — Пожалуйста, — взмолился он, признавая своё поражение, — я же задохнусь… — Нет, — жёстко возразил Койю. — Я хочу услышать ответ на свой вопрос. — Для чего? — замученно простонал Така. — Ты знаешь, что я и Руки — один и тот же человек, загадка века раскрыта, что ещё тебе надо? — он отчаянно посмотрел на рыжего лиса. — Тебе разве не всё равно, а? — Действи-и-ительно, — Такашима с наигранной задумчивостью возвёл глаза к небу, — я пришёл к тебе домой, не зная, где я могу тебя найти. Потом гоняюсь за тобой по лесу в премерзкую погоду — и зачем? О, ну, наверно, мне нечего делать. — Вот именно! — Заканчивай дурить, Матсумото! — Койю встряхнул его. — Будь мне всё равно, я бы и пальцем не пошевелил, чтобы найти тебя. В школе тебя нет второй день, Уке отмалчивается, как грёбаный партизан, дома — ни тебя, ни родителей. Что я должен думать? — Понятия не имею, — пробурчал Така. — Вот и занялся бы чем-нибудь поинтереснее! — О-о-о, боги! — Шима нетерпеливо зарычал. — Тебе доходчивее объяснить, зачем я это делаю? — Да мне всё рав… Окончание утонуло в приглушённом мычании, когда Такашима без предупреждения наклонился к Матсумото и, запрокинув его голову, впился в приоткрытые губы. От этого дерзкого жеста у Таки перехватило дыхание, глаза широко распахнулись, он дёрнулся в судорожной попытке высвободиться, но хватка его мучителя не оставляла шансов. Таканори бился в его руках, пока Койю властно сминал мягкие губы, с каждой секундой ослабляя сопротивление. Таканори прерывисто вдохнул, тихо простонав в поцелуй и проклиная себя за свою слабость… тело предавало его, покорно расслабляясь в объятиях Койю и впитывая его тепло. — Така… — прошептал Такашима, на секунду оторвавшись от его губ, но затем снова приникая к ним, теперь целуя бережнее, с трепетом, больше не стараясь удерживать юношу силой. Это уже было лишним. Матсумото сам прижался к его груди, обнимая Койю за плечи и чуть привстав на носочки, чтобы не сводило шею. Почувствовав это, Шима притиснул его к себе плотнее и смелее поцеловал шатена, скользя языком по желанным губам. Тонкие пальцы Таки вплелись в пламенно-рыжие волосы, едва коснувшись шеи, отчего Койю вздрогнул и порывисто вздохнул. Шея всегда была его одним из наиболее уязвимых к ласкам мест, и Таканори, ощутив передавшуюся ему дрожь, погладил затылок и выступающие на шее позвонки. В ответ Такашима осторожно раздвинул языком горячие губы, проникая в рот Таки. Не ожидавший этого Матсумото почувствовал, как голова начинает кружиться, а колени — подгибаться. Боги, это его первый поцелуй, а он близок к тому, чтобы свалиться без сознания! И сердце колотится так стремительно, так сильно, что его всего трясёт. Каждая клеточка тела вспыхнула разом, когда язык Койю переплёлся с его языком, дразнясь, поглаживая и кружа вокруг. Таке не с кем было сравнивать — он и не хотел сравнивать Шиму с кем-то другим, — но Койю потрясающе целовался. Таканори задышал чаще, пальцы вцепились в плечи Такашимы, а головокружение значительно усилилось. Это невероятное сочетание, когда и приятно, и страшно одновременно, к такому шквалу эмоций шатен не был готов. Ками… его целует Койю… тот, о чьих объятиях и поцелуях он мечтал долгих полтора года! Мечтал, но не смел надеяться, что однажды это станет явью. Но губы Такашимы ласкают его губы, их тела тесно прижимаются друг к другу, Матсумото чувствует, как вздымается на каждом вдохе грудь Шимы, соприкасаясь с его грудью, и это было… невероятно. Нарастающий от волнения звон в ушах заставил его отстраниться и прижаться лбом к ключице Койю. — Подожди, — его руки безвольно соскользнули с плеч Такашимы. — Дай мне минуту… — Эй, ну ты чего? — Койю, повертевшись по сторонам, заметил в паре шагов от них поваленное дерево и отвёл Таку к нему, помогая сесть. Койю сел рядом и обнял Матсумото за плечи, прижимая к себе для опоры. Он положил ладонь второй руки на щёку Таканори, медленно поворачивая к себе бледное, с пятнами румянца на скулах лицо. — Така? Шатен настолько перенервничал, что оставил поцелуй почти без ответа, позволив лису полностью захватить себя. Да, его шокировал такой порыв со стороны Койю, но как же стыдно за себя… — Что? За что стыдно? — непонимающе нахмурился Такашима, и на Таканори как ушат ледяной воды вылили. Он вслух это произнёс? — За себя стыдно, — повторил он, понурив голову. — Почему? — Я не ответил на поцелуй. — Ты переволновался, — Койю убрал с его лица волосы. — Така? — Ну что? — Матсумото жалобно посмотрел на него. — Ну, ничего, — Шима поддел носом его нос, — нечего тут стыдиться. — Я наверняка целуюсь, как тюлень. — Вторая попытка должна получиться удачнее, когда ты осмелеешь. — И это был мой первый поцелуй, — признался шатен, заливаясь краской до кончиков ушей. — Само собой, раз ты так волнуешься. Но я горжусь, — Койю коснулся губами пылающей щеки юноши, — что твой первый поцелуй достался мне. — Но зачем? — Что зачем? — Зачем ты меня поцеловал? — Как ещё донести, почему я тебя искал? Ты же вырывался и слушать меня не хотел, — вздохнул Такашима. — Я тоже умею волноваться, я переживал за тебя. — Ну… — Так зачем ты прятался от меня? Зачем попытался убежать? — строго спросил Койю. — А то ты не понимаешь… я испугался. — Кого? Меня? — И тебя в том числе. Как ты себе это представляешь? Вот рисуешь ты парня, долго рисуешь, надеешься, что он не узнает о том, кто ты такой, раньше времени. А он берёт и узнаёт, и сразу тычет тебя в это носом. Я не был к этому готов… — Прости, — серьёзно произнёс Шима, — это моя ошибка, я это признаю. Мне действительно не стоило всё так на тебя вываливать. Но и я был удивлён, когда понял, что ты и есть Руки. — Я понимаю твоё удивление, — фыркнул Така. — А ещё я был рад. — Чему? — Тому, что ты и есть Руки, глупый. — Я понял, — заворчал Таканори, — что именно в этом факте тебя порадовало, глупый? — подчеркнул он последнее слово. — Когда я увидел те следы от краски на твоих ладонях, и позже, когда твоя мама спросила, не хочешь ли ты показать мне свои рисунки, я уже тогда начал подозревать, что Руки — это ты. Слишком много было несостыковок в твоих словах и в том, что я видел. Но подозревать — это одно, и совсем другое — знать точно. Я очень хотел, чтобы Руки оказался тобой, потому что я наконец-то был бы уверен, что нравлюсь тебе… — последние слова он произнёс шёпотом, коснувшись губами тёплой макушки Таки. — И мне было вдвойне приятно понять, что тот, кто так нравится мне, и есть самый талантливый художник из всех, кого я знаю. Ведь я вдохновляю тебя, и это большая честь. — Не знаю, что сказать… — Ну, тогда хотя бы посмотри на меня. Таканори поднял голову с мыслью о том, что его несчастное сердце вот-вот пошлёт его к дьяволу и остановится от невообразимого напряжения. — Не убегай от меня больше, пожалуйста, — прошептал Койю, прижимаясь лбом к его лбу. — Не буду, — голос Матсумото дрожал, он прислонился плечом к груди лиса. — У тебя царапина вот тут… — он коснулся пальцами щеки под алой отметиной, но потом, будто очнувшись, убрал было руку, но Койю перехватил её. — Знаю. Подрался с одним деревом, пока шёл к тебе, — Такашима окольцевал пальцами его запястье. — Постой, у тебя же тренировка сегодня! — спохватился шатен. — Да, и я её уже пропустил. Прогул одной тренировки не страшен, я хотел увидеть тебя. — Я того не стою, — забухтел Таканори, надув губы. — А я говорю — стоишь, не вредничай. Ты чего дрожишь? — Койю потёр свободной ладонью его плечо. — Замёрз? — К тебе привыкаю, — брякнул Така и затравленно посмотрел на Шиму. — Глупость сказал, да-да. — Ты привыкнешь, — лис посмотрел на циферблат наручных часов. — Ты спешишь куда-то? — Нет, в запасе у меня есть полтора часа. У сестры день рождения, она с мужем приезжает к нам с родителями, но мать ждёт меня после… тренировки. — Тогда пойдём ко мне, — Таканори поднялся с дерева и потянул Такашиму за собой. — Скоро станет холоднее, не будем задерживаться. Ты сам не замёрз? Не голодный? — он тараторил, не помня себя от волнения. — Я чай нам сделаю. — Не замёрз, но проголодался, да. Чай тоже лишним не будет, — улыбнулся Койю, понимая, что сам-то волнуется не меньше Таки. — Ладно… а потом от меня домой поедешь. — Договорились. Я только сумку свою заберу. — А где она? — Там, чуть дальше. Скинул её, когда за тобой погнался. — О, боги… *Давай деньги, Лебовски — отсылка к фильму «Большой Лебовски».