Пламя и Акварель

Новый день — и опять Така силой выпинывает себя в школу из отчего дома. До трёх часов пополудни придётся мариноваться в стенах заведения, кое-неожиданно успело ему опротиветь. Интересно, почему… но после окончания занятий шатену удастся слинять без опасений, что он столкнётся с Койю где-то в школьных коридорах. Хотя бы сегодня… потому что сегодня у волейболистов тренировка, значит, Таканори пойдёт домой в гордом одиночестве, без Юты. Сейчас, сидя на скучной математике, которая шла предпоследним уроком, он размышлял — а не погорячился ли он, оставив спорт до лучших времён? Физическая измотанность способствует эмоциональному спаду и спокойствию, Матсумото отлично помнил те времена, когда он активно занимался плаванием. Приятная усталость и удовлетворённость от достигнутых результатов не оставляли места лишним переживаниям. Вот почему Юте удаётся сохранять более-менее трезвую голову на фоне творящегося с ними апокалипсиса, Койю тоже держится достаточно бодро. Один Така метался, как неприкаянный. Чтобы вырвать себя из лап липких мыслей о ближайшем будущем, он с готовностью вскинул руку, когда сенсей спросил, а нет ли желающих выйти к доске и решить пару примеров по новой теме. С математикой Таканори всегда был на «ты», жаль, что это спасение на пять минут. Едва шатен написал на доске решение, как прозвенел звонок. Впереди последний урок — биология, и это будет для него испытанием, ибо в одной аудитории соберутся два класса. Такин и тот, в котором учится Койю. «Ну, ладно… один урок. Всего один… а потом я пойду домой», — увещевал себя Матсумото. Чувствовал ли он себя идиотом? О, да. Ничего страшного за час произойти не должно, Такашима не собирается убивать его, он вообще будет сидеть за какой-нибудь из соседних парт. А когда биология закончится, Така встанет, соберёт учебники, пожелает Юте и лису удачной тренировки и поспешит покинуть класс. Вроде, план ясен. Така занял свободную парту в классе биологии, приветственно махнул и улыбнулся прошедшему вдоль соседнего ряда Акире — блондин направлялся к Юте. Хорошо им, думал шатен и даже немного завидовал… их чувства взаимны, им не нужно шифроваться друг перед другом, боясь выставить себя в невыгодном свете. Чинно разложив на парте учебные принадлежности, юноша откинулся на спинку стула и вздохнул. Согласно закону подлости, последний урок будет длиться целую вечность. Как же хочется домой… съесть вкуснейшую курицу, которую мама запекла с картошкой и помидорами, и… а что дальше? Может, сесть за мольберт… А тут Таканори понял, что с того момента, как он закончил портрет Койю, он так ни разу и не прикоснулся к краскам и кистям. Он будто забыл о них. Но даже сейчас, когда вспомнил, то не почувствовал прежнего трепета перед некогда любимым занятием. Наверно, ещё не время возвращаться к нему… Така должен как следует отдохнуть и разгрузить голову. В класс заходили последние ученики, и Матсумото, наконец, оглядел присутствующих. И обмер… По проходу шёл Койю, зажимая телефон между ухом и плечом. Сквозь гул голосов Така различил его нетерпеливое «хорошо, мам» и «урок вот-вот начнётся». Такашима механически огибал одноклассников, хмуро глядя в пол, не замечал никого и ничего. Он миновал первый ряд от двери, второй, третий… остался четвёртый. Тот, где сидел шатен. И лис повернул как раз к нему… Таканори в панике завертелся по сторонам, чтобы увидеть, сколько свободных мест есть на ряду, но быстро понял, что таковое место всего одно. Рядом с ним. — Да, биология и тренировка, я буду часам к семи. Ага… да… Пока, мам, — Койю сбросил вызов и положил телефон в сумку, после чего поднял взгляд на соседа. — О… привет, — он улыбнулся Таке, опускаясь за парту. Улыбка его была искренней, он действительно был рад видеть Матсумото, но сердце Такашимы болезненно сжалось, когда он увидел мелькнувший в карих глазах страх. Хотя Така тоже улыбнулся ему… выходит, Койю был прав, сказав Акире, что Така его боится. Но это же неправильно, так быть не должно! Лису отчаянно хотелось остаться с Таканори наедине, всё ему рассказать, взять за руки и, глядя прямо в глаза, сказать: «Прошу, не бойся меня!». Это стало так важно для Койю, что он забыл, зачем полез в свою сумку. Матсумото отклонился назад, якобы потянувшись за сумкой, висящей на спинке стула, и умоляюще воззрился на сидящих через ряд Юту и Аки. Сузуки перехватил его взгляд и тронул Ютаку за плечо, кивнув в сторону шатена. Ребята синхронно сочувствующе поджали губы, Уке невысоко поднял кулак, мол, крепись, друг. Така снова вздохнул и сел нормально, ожидая, когда в класс пожалует сенсей. — Сегодня ты выглядишь лучше, — вскользь заметил Такашима, кладя перед собой учебник. — Бледность прошла. — Да, и чувствую себя лучше, — Така не соврал — физически ему и впрямь стало лучше. А вот морально — это ещё вопрос. — У тебя тренировка после биологии? — Угу. А что? — спросил Такашима с, как показалось шатену… надеждой? — Уточняю, — Таканори постарался улыбнуться, чтобы лицо не напоминало безжизненную маску. — На математике думал о том, чтобы вернуться на плавание. Может, сочетать учёбу со спортом не такая уж плохая идея. — Твою успеваемость ставят в пример остальным, для тебя это не будет проблемой, — подмигнул лис, радуясь про себя, что Така не закрывается и поддерживает разговор. — Сенсей пришёл, — он выпрямился, заметив биолога. Шатен прикрыл глаза и взялся за обложку учебника. Последний урок начался. *** — Ты домой? — Юта вышагивал рядом с Аки и Таканори. — Больше мне идти некуда… — обречённо выдохнул Матсумото. — А что так грустно? — На биологии было дико скучно, я грущу по инерции. — Точно. Атари-сенсей ещё и задержал нас, — Сузуки недовольно фыркнул, осматривая опустевшие коридоры. — И меня угораздило забыть кеды в раздевалке, — заворчал Уке. — И без того почти на полчаса из-за Атари опоздаю на тренировку. — Тогда давайте прибавим ходу, — Акира ускорил шаг. Ребята зашли в безлюдную раздевалку, и Ютака, что-то шипя себе под нос, принялся рыскать по рядам вешалок с крючками — где-то здесь находится его спортивная сумка, а где — в спешке и утренней толчее он не удосужился запомнить. — Така, — обратился он к другу, — сколько будет идти голосование? — Завтра — последний день, — помрачнел тот. — До двух часов принимаются голоса. — А когда объявят результаты? — В пятницу, в полдень. — Ты боишься? — Сузуки также начал искать сумку Юты, чтобы ускорить процесс. — Я спокоен, как мамонт, — кисло отозвался Матсумото. — Ками… — он закрыл глаза и прислонился к стене, как если бы у него снова закружилась голова. — Что? — тут же выпрямился Юта, забыв о кедах. — Тебе плохо? — Нет. Просто… это всё такой дурдом. — Не то слово. Но скоро всё закончится, — постарался успокоить его Уке, хотя и понимал, что сейчас это бесполезно. — Знаю, я поздно спохватился… не надо было мне настаивать на твоём участии, — он виновато потупился. — Не расстраивайся, время вспять мы повернуть не сможем. Да и вообще… представьте выражение лица Койю, когда он узнает, что я — Руки, — Таканори нервно и натянуто засмеялся. — Интересно, как далеко он меня пошлёт? — Ко ни за что этого не сделает, — уверенно возразил Акира, — он не такой. Он… Его прервал резкий, громкий звук — похоже, что-то упало на пол позади них. Все трое синхронно обернулись к выходу из раздевалки… — Койю? — ахнул Ютака и посмотрел на Матсумото — тот стоял, словно каменное изваяние, его глаза испуганно расширились. — Когда ты… *** Койю проклинал весь мир, летя по лестницам через две ступеньки, — и надо было ему оставить спортивную сумку с формой в раздевалке! И всё из-за биолога с его сверхскучной лекцией о гипотезах зарождения жизни на Земле, ну неужели нельзя было перенести часть на другой урок? Благо, что сумка висела на ближайшем к выходу крючке — схватить её и пулей нестись обратно. Он вытащил из кармана брюк телефон, чтобы посмотреть, сколько времени прошло с начала тренировки, и разочарованно зарычал. Однако, приблизившись к раздевалке, Такашима затормозил, когда услышал знакомые голоса. Юноша прищурился и напряжённо нахмурил брови… один голос принадлежал Юте, второй — Акире, третий… Таке. Они говорили негромко, в полтона, но этого хватило, чтобы понять, кто есть кто. Койю и сам не понял, зачем это делает, но он встал на носки, чтобы его шаги стали бесшумными, и остановился у порога. Телефон остался зажатым в ладони… — Знаю, я поздно спохватился… не надо мне было настаивать на твоём участии, — Юта, его голос. — Не расстраивайся, время вспять мы повернуть не сможем. Да и вообще… представьте выражение лица Койю, когда он узнает, что я — Руки. Интересно, как далеко он меня пошлёт? «Зачем ты так? Я бы никогда…» — Ко ни за что этого не сделает, — Акира будто услышал мысли Койю, — он не такой. Он… Телефон выскользнул из ставших влажными от волнения ладоней и с оглушительным стуком встретился с полом коридора. Такашима, повинуясь импульсу, наклонился, чтобы поднять телефон и скорее убежать, но было слишком поздно. Находившаяся в раздевалке троица одновременно повернулась к нему. Койю стоял на месте падения телефона — аккуратно на входе. И надо же было чёртовому агрегату упасть именно сейчас! Немая сцена и бьющее по натянутым нервам молчание, сердце лиса ушло в пятки. А Така… Он стоял, не дыша и не моргая. В глазах застыли страх и отчаяние, губы плотно сжались, пальцы судорожно впились в лямку сумки, словно в последнюю возможную защиту. Койю так хотел сказать хоть что-нибудь, но дар речи оставил его. — Койю? Когда ты… — похоже, и очнувшийся Юта не до конца оправился от первого потрясения. — Я… слышал всё, — тихо произнёс Такашима, понимая, что отпираться некуда и незачем. Его реакция говорила лучше любых слов. Он попался — и всё тут. — Я не хотел, я вернулся сюда за… не важно, — дыхание Койю сбилось, но он старался его выровнять. — Така… Едва он произнёс имя Таканори, шатен прерывисто вдохнул и сорвался с места, подгоняемый леденящим кровь страхом. — Така! — Уке хотел побежать за другом, но был остановлен сильной рукой Акиры. — Така, подожди! — Такашима кое-как сумел побороть оцепенение. — Постой! Он развернулся и бросился следом за Матсумото, толкнул вперёд захлопнувшиеся прямо перед его носом входные двери, миновал короткий коридор до вторых дверей, распахнул их и выскочил на площадку крыльца. Койю завертелся, вглядываясь в сумерки и силясь увидеть, в какую сторону побежал Таканори. Он уже хотел лететь к автобусной остановке, но на плечо легла чья-то ладонь. — Койю, нет, — рядом стоял запыхавшийся Акира. — Оставь его. — Оставить?! — воскликнул Шима. — Нельзя, я должен… — Ты должен идти на тренировку, — жёстко перебил Сузуки, вставая напротив друга. — Не будет он тебя слушать, ты только ещё больше испугаешь его. — Но я не… — Койю, — блондин сжал его плечи, — он не будет тебя слушать, ты понимаешь это? Растерянный и потрясённый, Койю беспомощно смотрел на Аки с тяжко колотящимся сердцем. Одна его половина яростно рвалась к Таканори, но вторая понимала, что Акира прав… — Аки? Койю? — на крыльцо выбежал Ютака. — Что… где Така? — Мы должны вернуться в школу, — хмуро произнёс Акира. — Идём, Койю. Сейчас Така ни с кем не станет говорить, как бы нам этого ни хотелось. Вспомни, что ты сказал мне тогда, у фонтана, — обратился он к Юте. — Да… — Уке расстроенно понурил голову. И правда… Аки говорил его, Юты, словами. Когда взбешённый Таканори зашагал прочь от фонтана в день разговора с Акирой, Ютака сказал, что шатену нужно время, чтобы остыть и прийти в себя. Но теперь Така не был зол — он был напуган… В любом случае, если Матсумото куда и мог отправиться, то только домой, но это не убавляло Ютаке беспокойства за него. — Юта, — блондин взял на себя ведущую роль, видя, что Уке и Такашима в полном ауте, — Таканори доверяет одному тебе. После тренировки напиши или позвони ему. — Конечно… — Пожалуйста, напиши потом и мне, как он, — попросил Койю и, зайдя в фойе школы, прислонился спиной к стене. — Чёрт… я правда не хотел подслушивать, я всего лишь вернулся за формой… — Будет тебе, Ко, — устало махнул ладонью Ютака. — Не оправдывайся. — Дурацкое стечение обстоятельств, — добавил Сузуки. — Давайте все успокоимся и разойдёмся, кому куда нужно. Вы оба — на волейбол, я — домой. Юта, после тренировки звонишь Таке, потом мне или Шиме. — Да, — Уке с силой потёр щёки до появившегося на них румянца, резко выдохнул и тряхнул тёмными волосами, — да, так и поступим. Ко, пойдём. Сможешь? Или… — Смогу, — оборвал его Такашима — не хватало, чтобы друзья подумали, что он раскис. — Мне надо переодеться, форма в раздевалке. Подожди меня. — Без проблем. Койю вернулся в раздевалку, и Акира подошёл к Юте, погладив его по волосам. — Всё наладится, вот увидишь, — блондин на секунду прижался губами к его губам. — Наладится, — механически повторил Ютака. — Но… не на такую развязку я надеялся. — Никто на такую развязку не надеялся, — Сузуки шагнул назад. — Я пойду. Спать лягу нескоро, так что звони в любое время, как будут новости. Мы все эту кашу заварили — вместе и расхлёбывать будем. Юноши разжали переплетённые пальцы, и Аки направился к выходу. Ему совсем не хотелось оставлять Юту, но иначе они окончательно расклеятся. Пока что нужно просто ждать вестей. — Я готов, — Койю вышел из раздевалки со спортивной сумкой и поравнялся с Уке. — Идём. — Идём. Лишних вопросов не возникло ни у кого. Такашима ещё вчера провёл все связующие ниточки — не без помощи Акиры, разумеется. И Ютака также понял, почему лис не торопится устраивать ему или Сузуки допрос. С чего бы… то, что Уке Ютака и Матсумото Таканори друзья — не разлей вода, знают все. И секретов между ними нет. А если Койю услышал достаточно из их с Такой и Аки разговора, значит, и для него отныне раскрыты все карты. Он понял, что их троица заодно, а Юта и Аки защищают Таканори. «Скорее бы закончилась тренировка», — повторял про себя Юта, как мантру. *** Така не помнил, как добрался до дома. Живот скручивало, голова гудела, как колокол, перед глазами застыла одна-единственная картина — Койю смотрит на него, а Така не может понять, что за выражение застыло на его лице, обрамлённом огненными прядями. Страх полностью отключил мозг, превратив юношу в зомби с остекленевшим взглядом и холодными руками. Озноб охватил тело Матсумото, когда он зашёл в прихожую дома и затворил за собой дверь. Что ему делать, как быть? Койю узнал его тайну, до чего же глупо и банально это случилось! Если бы у них хватило ума не обсуждать конкурс и голосование в стенах школы, ничего бы не случилось! Но поздно рвать на голове волосы. А Таканори так и не смог вспомнить и понять, что в глазах Койю он видел не отвращение, не осуждение или разочарование, а мольбу. Безмолвная, идущая из глубины самой души просьба — нет, не бойся, ты можешь мне верить… Шатена мучил вопрос — как он теперь покажется в школе? Как будет смотреть в глаза Такашиме? Сохранит ли лис его тайну? Память будто захотела поглумиться над бедным юношей и заглушила все те воспоминания, что были связаны с Койю и наполнены яркими красками и чистыми, греющими сердце эмоциями. Он и не заметил, как уснул, свернувшись калачиком на покрывале. Вернувшаяся с работы Матсумото-сан не стала будить сына, когда осторожно заглянула к нему в комнату через приоткрытую дверь. А Така спал глубоким, но беспокойным сном почти три часа, пока его не разбудили чьи-то приглушённые голоса на первом этаже. Спросонья юноша не понял, кто с кем говорит, он сел и потёр глаза, напрягая слух. Он осмотрелся, хмурясь — за окном почти стемнело, комната погрузилась в мглистый сумрак. — Конечно, проходи, — говорила кому-то мать. — Странно, он редко спит днём, может, приболел? Отец пришёл? Хотя… разве отец, как хозяин дома, нуждается в дополнительном приглашении? — Не исключено, — Юта! — Сегодня он неважно выглядел. Но мог и не выспаться — вот и отсыпается сейчас. — Может быть… проходи, пожалуйста, я поднимусь и посмотрю, вдруг Така проснулся? — Проснулся, — произнёс Таканори, едва Матсумото-сан подошла к двери и коснулась ручки. — Привет, ма. — Привет, — мать улыбнулась, но на лице её отразилось беспокойство. — Ты себя хорошо чувствуешь? — Вполне, даже проголодался. У нас гости? — Прекрасно, ужин скоро будет готов, — женщина с облегчением опустила плечи. — Да, к тебе пришёл Юта. — Я постараюсь не задерживаться, — Уке с извиняющимся видом остановился в дверях. — Ты же с тренировки пожаловал? — Матсумото-сан направилась к лестнице, чтобы не мешать ребятам. — Оставайся на ужин, восстановишь силы. Заодно составишь нашему соне компанию. — Соглашайся, спортсмен, — кивнул Таканори, вставая. — Иначе мама не выпустит тебя из дома. — Хм… хорошо, — наконец, Ютака улыбнулся. — Спасибо, Матсумото-сан. — Замечательно! Позову вас, когда накрою на стол. Юта постоял у порога, прислушиваясь. Он дождался, когда шаги Матсумото-сан стихнут, и подошёл к кровати друга. Таканори щёлкнул кнопкой настольной лампы, и спальню озарил мягкий оранжевый свет. — Я думал, после тренировок ты устаёшь настолько, что тебе не терпится быстрее оказаться дома. — Устаю, да, — Уке присел на край. — Но иногда дом и подождать может. — Ну… я, как видишь, жив. Глотать таблетки и прыгать из окна не собираюсь. — Перестань молоть ерунду, — строго отрезал Юта, но через секунду устало согнул спину, упираясь локтями в колени. — Я не могу оставить тебя одного. Я, подумать только, беспокоюсь о тебе. — А я чувствую себя виноватым перед тобой за это. — Опять глупости. Така помялся у окна, но всё же сдвинулся с места и сел рядом с Ютакой, скопировав его позу. — Что там… что было, когда я ушёл? — он вытягивал из себя каждое слово силой. — Койю хотел тебя догнать. — Зря. — Поэтому Аки остановил его. У меня была мысль пропустить тренировку, но ты и меня бы слушать не стал, наверно… я думал, что после волейбола вернусь домой и позвоню тебе. Но потом решил, что мне будет спокойнее, если я тебя увижу и поговорю с тобой. — Я не знаю, что мне делать, Юта! — выпалил Таканори, обхватив голову руками. — Что он подумал обо мне? Как я ему на глаза покажусь? Если в школе узнают… — Постой, — перебил Уке и сжал пальцами его горячее предплечье, — никто не узнает. От меня и Аки — никогда. Койю будет молчать, я уверен. — Да ну? — вяло поинтересовался Матсумото и вздрогнул. — А если… если нас слышал кто-то? — Нет-нет, на первом этаже кроме нас никого не было, это однозначно, я или Аки заметили бы. Койю никому не расскажет, он пообещал молчать. — Откуда ты знаешь, что ему можно верить? Вы ещё и говорили с ним… — Говорили, — Ютака озадаченно поскрёб подбородок. — Не похоже, чтобы он был шокирован или удивлён. Скорее… расстроен. — Разумеется, — в голосе шатена прорезались саркастичные нотки, — он же однозначно не так представлял о-великого-Руки, который рисовал его. Он ожидал увидеть кого-то другого, кого угодно, но не меня. — Ты так считаешь? Мне кажется, ты не прав. Тут что-то другое. — Да как иначе это можно объяснить? — Така закрыл лицо ладонями. — А зачем тогда он кинулся за тобой? Побить захотел? Съесть? Не стыкуется, не находишь? — Не знаю… я ничего не знаю! — Тише, Така, — Юта опустился перед другом на колени и наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Просто послушай, ладно? — чтобы слова дошли до Матсумото, юноша легко потрепал его по плечу. — Койю не навредит тебе. Ты сам-то веришь в это? Он был расстроен не потому, что разочаровался в тебе. В таком-то случае он не стал бы пытаться догнать тебя. Вспомни, как вы общались в последние дни — разве он хоть раз обидел тебя? Мне-то наоборот показалось, что Койю искал с тобой встречи. — Но кому не станет ясно, почему один человек рисует другого и скрывается? Он всё понял! Понял, что я втюрился в него, как последний осёл, и я действительно осёл! — Допустим, понял. — Только не это… — Помолчи. Мой тебе совет — приведи мозги в порядок и поговори с ним. Готов поспорить на что угодно, Ко будет этого ждать. — Я умру, только посмотрев на него. — Сейчас может так казаться, но я же не прошу тебя всё бросить и бежать к нему. — И что он скажет мне? — Я не гадалка и не умею читать мысли, это уже ваше дело. Но Койю не обидит тебя. Таканори молчал, тщательно обдумывая слова Уке. Ему было адски сложно сосредоточиться на собственных мыслях, «за» и «против» вразнобой метались по взбудораженному рассудку, как поступить далее — он и понятия не имел. Наверно, Ютака прав, и ему стоило бы остыть, прежде чем прийти к требуемому выводу. Вдруг за ночь полегчает… и когда он проснётся, всё разложится по полочкам? — Я не смогу прийти завтра в школу, Юта, — еле слышно произнёс он. — Не смогу, и всё. — Я допускал и такой вариант, — Уке взлохматил свои волосы. — Если тебе это необходимо, чтобы оклематься, дерзай, возьми внеплановый выходной, пропущенные день-два погоды не сделают. Но не увлекайся, ладно? Не заставляй меня волноваться за тебя ещё больше. — Ты ведь… скажешь мне, что там в школе? Ну… не начал ли кто говорить… — Така, этого не случится. Я как молчал, так и буду молчать. Аки за нас, ты в курсе. И он тоже уверен, что Койю будет нем, как рыба, уж Аки знает его получше нас с тобой. — Посмотрим, — Матсумото неожиданно почувствовал себя невероятно опустошённым… как будто все эмоции выкачали и не оставили внутри ничего. — Но мне нужен перерыв. Я устал бояться. — Я понимаю, правда. Перерыв так перерыв. — И, пожалуйста, Юта… если Койю будет что-то спрашивать, не говори ему, где я и что я. Вообще ничего обо мне ему не говори. — Хорошо. — Обещаешь? — Обещаю. Я ничего не скажу ему. — Спасибо. Уке снова сел на край кровати и сцепил перед собой ладони в замок. — Я совсем забыл про тебя, — Така плюхнулся на матрас. — В каком смысле? — Ну, вы с Аки провели вместе выходные, пока я маялся дурью дома. У вас всё нормально? — Угу, — Ютака плюхнулся следом и подложил руки под затылок. — Выходные пролетели незаметно… — Мне бы так… каждый час тянулся, как резиновый. Поделишься секретом ускорения времени? — Э… ну, мы… Уке замялся, что было для него не вполне типично, и Таканори недоумённо приподнялся на локтях, услышав смущение и неловкость в голосе друга. Посмотрев же на его лицо, Така увидел, что Юта покраснел, точно спелый помидор. О его щёки можно было обжечься — такой яркий румянец пылал на них. — Юта? — косо улыбнулся шатен. — Вы — что? — Ничего особенного… — Юта… — Ты прикинься ещё, что не понял ничего, — запыхтел Ютака, отворачиваясь на бок и стараясь, очевидно, мимикрировать под тёмно-синее покрывало. — Понял, конечно, — Таканори настырно придвинулся к спине Уке и положил подбородок на его плечо. — Ну и? — Что — ну и? — Ну и как это было? — с поистине детской непосредственностью и любопытством допытывался Матсумото. — Потрясающе… — сдался Юта, вспомнив две проведённые с Сузуки ночи. — Невероятно. — У-у-у, да ты стал взрослым, Ю-чан, — коварно захихикал Така и пробежал пальцами по услужливо подставленным рёбрам. — Ауч! — Уке взвился и отполз подальше. — Ну эй! — Значит, понравилось, да? — Таканори схватил его за ворот футболки, не давая убежать. — Понравилось? — Понравилось! Говори тише, — засмеялся друг. — Ребята, ужин готов! — донёсся до них голос Матсумото-сан. — Считай, тебе повезло, — Така прищурился и отпустил Юту. Молодые люди спустились на кухню, а Уке окончательно убедился, что прийти, а не позвонить было отличной идеей. Тревожность отступила, когда он увидел Матсумото, хотя поначалу его нездоровая бледность и пустой, отрешённый взгляд серьёзно напрягли Ютаку. Тем не менее, нельзя было подавать виду, наоборот — расшевелить, разговорить, чтобы Така не погрузился в бездну хандры глубже. Ему нужен перерыв — быть посему. Последние две недели были не самыми спокойными и для него, и для Юты. Под конец они и Аки вынудили переметнуться на свою сторону, но не похоже, чтобы тот был шибко против. Уке счёл нужным умолчать о том, что Койю попросил его позвонить, когда появятся новости о Таке. Он не сомневался в Такашиме, да и надо ли сомневаться, если и Юта, и Аки были уверены, что лис питает искреннюю симпатию к Матсумото? Казалось бы, всё проще некуда — этой несчастной парочке всего-то нужно поговорить и расставить точки над «i». Но на пике взвинченности и эмоций вероятность этого сводилась к нулю. Пусть оба успокоятся, а там виднее будет. — Спасибо, что пришёл, — тихо поблагодарил Така, когда мать включила воду, наполняя чайник. Ютака повёл плечом — немое «не за что». Он надеялся, что Таканори хоть чуть-чуть, но стало легче.