Полупустой

-Ну и как в Канаде, Пэнси? -Холодно, - девушка пожала плечами и продолжила медленно накручивать на палец прядь волос. Спустя четыре года после войны, двое друзей встретились в поместье Малфоев, чтобы обсудить личную жизнь не только в письмах и по каминной сети. Драко, расположившись на соседнем кресле, задумчиво разглядывал запястье Паркинсон, которое закрывало большое количество браслетов. Не многие знали о том, что Темному Лорду удалось сломать и ее семью. И она, как и Драко, до сих пор с этим не смирилась. Малфой смотрел, как девушка медленно пьет огневиски, и как огонь из камина отбрасывает отблески света на ее темные волосы, и его вдруг охватило странное чувство дежавю, словно бы ничего и не поменялось, со времен самой школы. Словно они вновь коротали ничем не примечательный вечер в гостиной Слизерина. Но с тех пор изменилось чертовски много. -Почему не хотите вернуться? – спросил Драко, рассматривая янтарную жидкость в своем бокале, - Уже столько лет прошло, о вашей семье давно позабыли. Я был бы рад, если бы ваша семья, а также Забини, Нотты – хотя бы вы вернулись назад. -Ты вообще в своем уме? – беззлобно усмехнулась Пэнси, - Ты мне говоришь это в то время, когда сплошь и рядом – нападения Пожирателей, и подозревают каждого второго? – Паркинсон с грустью покачала головой, а Драко заметно поник, - Да и, к тому же – куда и зачем мне возвращаться? У моей семьи в Канаде уже отлажена жизнь, планы на будущее. А что здесь? Здесь снова будем чужие. Это тебе, вместе с твоей семьей, удалось каким-то образом не только остаться, но и сделать успехи в карьере, войти в доверие ко всем уважаемым ныне семейкам, типа Уизлей, а также к Грейнджер, к самому Министру, а главное - к самому Гарри, мать его, Поттеру! – девушка одобрительно покачала головой и сделала большой глоток огневиски. - Эх, Драко! Всё читаю о тебе новости, слушаю твои истории и только и делаю, что удивляюсь – ты самый слизеринский слизеринец из всех, кого я знаю! – Пэнси залилась смехом и, отсалютовав Малфою бокалом, выпила снова. -С Гарри Поттером покончено, - на этих словах лицо Драко стало походить на каменную маску, - Я даже отказался продолжать наше с ним расследование – тяжело видеть его. -Понимаю, - вздохнула Паркинсон, - Непросто тебе с ним пришлось. -Давай лучше не будем об этом? – Драко болезненно поморщился. Девушка понимающе кивнула и перевела тему: -Как дела у семьи? Ты, наконец, начал общаться с Андромедой? Драко вздохнул. Тема общения со своей тетей до сих пор оставалась для него болезненной. -Нет, но мама теперь изредка обменивается с нею письмами. Они встретились и поговорили. А я… как будто не могу. Словно до сих пор порой чувствую вину при общении с теми, кто сражался «по другую сторону». -Прошло четыре года, - отрешенно озвучила факт Пэнси. -Да. И Поттер, к слову, тоже до сих пор не смог. -Не смог что? -Он почти не общается с Андромедой. Я думаю, что это из-за Теда, которого растит моя тетя. Гарри до сих пор не может его видеть, словно само существование ребенка подтверждает тот факт, что его родителей уже нет. -Возможно, он так и не смирился, - покачала головой девушка, - Хотя, кто его разберет, он же с детства ушибленный Авадой на всю голову, - Пэнси, по правде говоря, ужасно злило отношение Поттера к Драко, и она даже не пыталась это скрывать. -Он работает над этим с психотерапевтом, ему пришлось сложнее, чем всем нам, - Драко отрешенно посмотрел куда-то за плечо Пэнси, но тут же снова пришел в себя, - И да, я горжусь своей матерью и тем, что она смогла установить хотя бы поверхностный контакт с сестрой. -Как вообще Нарцисса себя чувствует? -Ты знаешь, на удивление, хорошо. С трудом, но восстановила полезные связи, заводит новые знакомства, посещает вечера, восстановила поместье. Теперь мне кажется, что она занимается делами нашей семьи даже больше, чем отец. Он сложнее перенес поражение. Но иногда мне кажется, что она от нас что-то скрывает, - Драко задумчиво поднял бокал, покрутил его в руках и поставил обратно на стол. -С чего ты так решил? – Пэнси нахмурила аккуратно подведенные черным карандашом брови. -Я никому это не рассказывал, но… - Драко напряженно нахмурил лоб, кивнул сам себе, и продолжил, - Недавно министр поручил мне уничтожить кое-какие документы, которые касаются расследования. Возможно, в Министерстве и вправду не всем можно доверять, раз Бруствер решился на этот шаг. То ли тот факт, что мы уже больше года ведем с Гарри свое расследование, то ли то, что он долгое время не доверял министру, заставило меня пойти на хитрость и тайком изучить эти документы. Но о том, что я увидел, я не смог рассказать никому - я узнал, что одно из украденных Пожирателями смерти пророчеств – оно о моей матери. В документе не было информации, о чем именно это пророчество. И я так и не понял, почему Кингсли не хотел предавать это огласке. Неужели волновался за судьбу нашей семьи? Это как-то... странно. -Да уж, дела, - брови Пэнси взлетели вверх, - И что, ты теперь подозреваешь, что Нарцисса как-то связана с Пожирателями? -Да кто ж знает… Очень надеюсь, что нет. Иначе весь тот путь, который я прошел, был напрасным, - Малфой покачал головой и задержал отрешенный взгляд на языках пламени в камине. -Да уж, путь ты прошел нелегкий. И как только тебе удалось не озлобиться, а уверенно влиться в общество, когда оно тебя ненавидело? Драко улыбнулся, но в его улыбке не было ничего веселого: -Не все ненавидели, многие предлагали помощь. Думаю, немалый вклад внесло то, что я и сам поверил, что заслуживаю прощения, что заслуживаю понимания, второго шанса, да и просто того, чтобы строить свою жизнь и быть счастливым. Но я почему-то забыл о том, что ещё я заслуживаю любви, - грустно усмехнулся он. -Поэтому ты спутался с Поттером? – Пэнси поморщилась, когда произнесла его фамилию. -Нет, потому, что он мне давно нравился. А поэтому я с ним остался. Кто знает, может быть, завоевать его внимание и любовь стало для меня самоцелью. Прямо как все детство я пытался завоевать любовь отца. Но у моей матери же как-то получилось растопить его сердце? Я думал, что и у меня получится. Даже если это стоило мне ужасно нестабильной самооценки. Вот и с Гарри я - то подстраивался под то, подо что совсем не следовало подстраиваться, то всё обесценивал и отдалялся. А может, и вправду пытался заслужить его любовь или получить искупление за свои злодеяния – Поттер все-таки у нас победитель! – лицо Драко исказилось в саркастичной усмешке, он горестно покачал головой и сделал большой глоток огневиски, - Знаешь, а ведь мама и вправду очень хорошо относилась ко мне. Как и к моему отцу. Но я все равно словно по-прежнему зол на нее за то, то она не смогла никак помешать стремлениям отца! Хотя с другой стороны я и не думаю, что она смогла бы. Но все равно! Я чувствую раздражение. И какую-то детскую обиду на нее. Пэнси снова подняла брови, внимательно посмотрела на Драко и сказала: -То есть, ты хочешь сказать, что из-за того, что ты все детство пытался заслужить любовь своего отца, для тебя это стало нормальным явлением – что любовь нужно долго и упорно заслуживать? И упорства в этом деле тебе добавляло желание искупить грехи и получить тем самым одобрение Поттера? Драко, это вообще не выглядит нормальным! Малфой лишь безразлично пожал плечами: -Наши с ним жизни в момент начала наших отношений вообще были далеки от понятия «нормальные», но мы старались, как могли. А теперь я даже иногда задумываюсь над тем, люблю ли я Гарри по-настоящему или это просто привычка его любить? Как вообще отличить настоящую любовь от привычки? Кажется, я так долго люблю его, что и забыл, какого это – жить без мыслей о нём в голове, - сказал Драко и неловко улыбнулся, ведь это единственное выражение лица, которое пришло ему на ум. Взгляд Пэнси был наполнен неодобрением и обидой, не за себя, за Драко. -Ну, предположим, что ты терпел такое отношение, потому что в принципе плохо представлял о том, какого это – получать нормальную любовь. Но Поттер-то куда смотрел? Для чего водил тебя за нос? -Да у нас с ним вообще тема чувств всплыла только в последнее время. Я в принципе ничего не ждал и не просил. И, Пэнси, ты должна в этом понять меня – ты же знаешь, что в наших древних чистокровных семьях, для которых манеры и долг превыше всего, совсем не принято обращать внимание на чувства. Так и я, будучи изначально довольно эмоциональным ребенком, научился скрывать свои чувства, в особенности теплые, не говорить о них, ведь они – только моя проблема. И я очень долго запрещал себе злость, обиду и другие эмоции. Я даже часто пытался сдержать себя в проявлении любви и заботы, потому что не был уверен, что они вообще кому-то нужны. А сейчас… - со всё таким же отрешенным взглядом Малфой твердо кивнул сам себе, - Сейчас мое терпение лопнуло. В конце концов, кто позаботится обо мне? -И, черт возьми, Драко, ты прав в этом. Никто! Никто не смеет так обращаться с тобой. Понимаешь, уважение – это очень важно. А если ты не уважаешь самого себя, то на что вообще можно рассчитывать, да? Ты ведь Малфой! И слизеринец, мать его. Ведь так? -Так, - кивнул Драко. -Ну, так и пошли всё к чертям! Живи своей жизнью! Ее за тебя никто не проживет, ты ведь знаешь? -Знаю, - Драко усмехнулся, - И почему рядом с тобой как будто ничего не меняется, Пэнс? -Потому что я – твой голос разума, друг. А ты со своим Поттером совсем голову потерял. -Больше не повторится. -Вот, наконец-то ты заговорил как Малфой, - улыбнулась девушка, - Выпьем за это? -А почему бы и нет? – улыбнулся ей Драко, поднимая бокал. *** Пару раз за эту ночь Гарри просыпался как в бреду, стуча зубами. Ему снились черные тени, столпившиеся над ним, которые тянули к нему руки и пытались проникнуть в самые дальние уголки его сознания. А утром всё закончилось. Джинни, сидя на диване у него в гостиной, так и сказала: -Всё. И Гарри какое-то время удивленно смотрел на обугленный, искореженный объект в её руках и не понимал, почему блеск металла кажется ему таким знакомым. -Ты его уничтожила? – изумленно, пока что не в силах поверить, спросил Гарри. -Да. Нужно было всего лишь найти нужное заклинание. То самое, которое было создано вместе с этим артефактом. -Звучит логично, - покачал головой Гарри, - Так тебе удалось выяснить, что это было? -Ну, не совсем. В закрытой секции Отдела тайн было мало сведений. Но если вкратце – этот артефакт проецирует из твоего сознания во внешний мир образы, которые тебе знакомы. В какой-то мере отделяет их от тебя. -Что? Но для чего… Для чего это вообще нужно? -Я и сама не очень поняла, Гарри. Могу предположить, что для того, чтобы условно вернуть к жизни тех, по кому скучаешь. -Получается… Ты же не хочешь сказать, что я скучал по… Тому Риддлу? Фу, какой кошмар, даже произносить это противно. Джинни пожала плечами: -Я не знаю, Гарри. Возможно, тебе просто хотелось что-то ему сказать. Как, впрочем, и Седрику. Гарри на какое-то время ушел в себя. Чертовщина какая-то. -Джинни? -М? -А тебе не кажется, что это может быть примерно такой же магией как… как в случае с воскрешающим камнем? -Не волнуйся, Гарри, этот артефакт относится к тем, что работает с ментальной магией, он не смог бы воскресить настоящего Темного Лорда. -Ну а вдруг… а вдруг и воскрешающий камень на самом деле лишь… Договорить он не смог. Джинни глубоко вздохнула: -Исследования говорят, что разница между этим камнем и другими видами ментальных артефактов есть, но исследований на эту тему маловато, артефакт единственный в своем роде. Поэтому, в какой-то степени, это вопрос веры, Гарри, очень тонкий и сложный. Гарри кивнул. -Так этот артефакт опасен? -Ну, он явно питается твоими силами и твоей магией. Предположительно можно отнести его в разряд темномагических. Но я не думаю, что он может кому-то серьезно навредить. С другой стороны, он выработал у тебя явно нездоровую зависимость. -С воскрешающим камнем с людьми случалось то же самое… - пробормотал себе под нос Гарри, а вслух сказал, - Джинни, спасибо тебе огромное! Я бы без тебя не справился. Иногда я смотрю на то, какой ты стала и даже жалею о том, что так и не окончил школу авроров. Джинни улыбнулась: -Да не говори глупости, Гарри, какой я стала? Краду секретные документы из Министерства, а также скрываю информацию по расследованию от аврората? -Я уверен, что далеко не любой разобрался бы в таких документах. И не у всех хватило бы отваги. -Перестань, ты ужасный льстец! – рассмеялась девушка, - Я буду рада, если твоя жизнь после уничтожения этого артефакта изменится. Только впредь больше никогда с ними не связывайся. -Постой… ты хочешь сказать… -Да, Гарри. В архиве так и было указано - это всего лишь один из экземпляров. И кто знает, уничтожены ли другие? *** Искать встречи с Кингсли специально не пришлось. Тот сам вызвал на днях Гарри к себе в кабинет, угостил его весьма сносным чаем и долго мотал нервы, расспрашивая о житье-бытье и о работе в Министерстве. Гарри сдержано отвечал, улыбался и вежливо ждал своей очереди для расспросов. Но не тут-то было – Кингсли взбрело в голову рассказать Гарри о продолжении запланированных реформ, - «Старая система Министерства несовершенна, что и ярко продемонстрировала нам прошедшая война!», - и теперь Поттер просто терпеливо ждал, когда обстановка понемногу поуляжется. Гарри понял, что отношения с Малфоем не прошли без последствий, иначе откуда у Поттера появилось столько напускной вежливости и такта. Он даже иногда кивал головой и говорил - «Очень интересно!» - хотя интересно ему было не слишком. Когда энтузиазм Кингсли понемногу поулегся и тот задумчиво стал прихлебывать чай, Гарри, наконец, заговорил: -Кингсли, я бы тоже в свою очередь хотел кое-что спросить у тебя. -Прежде чем что-то спросить, подумай, хочешь ли ты знать ответ, - туманно ответил Министр и выпил еще чая. Гарри, уже заранее не ожидая от этого диалога ничего хорошего, с перекошенной гримассой дружелюбия сказал: -Ну, а я все же попробую. Это по поводу тех самых пророчеств, которые пытались украсть Пожиратели смерти. Думаю, ты помнишь про такие? Я бы хотел уточнить, что в итоге стало с этой частью расследования? Почему все об этом молчат? Кингсли вздохнул и отставил чашку в сторону. -Знаешь, Гарри, у нас сейчас есть очень много версий, но они упорно никак не хотят складываться в одну. И да, некоторые улики есть, но я бы очень не хотел предавать их публичной огласке по одной причине – они могут быть неправильно истолкованы и запутать всех вокруг еще больше. Я не надеюсь, что ты меня поймешь, но и сказать больше ничего не могу. Гарри злился. Глядя на министра из-под нахмуренных бровей, он сказал: -Какое-то альтернативное объяснение происходящему. Да и не объяснение вовсе. -Это пока что все, что есть, - пожал плечами Кингсли и вновь потянулся к чашке с полуостывшим чаем. -И тебе не надоело водить меня за нос? – уже совсем не пытаясь играть дружелюбие, спросил Поттер. -Гарри, - с Кингсли тоже словно слетела маска такта, под которой обнаружилось лицо, полное усталости, - Я правда очень ценю твою смелость, отвагу и другие полезные юношеские качества, а также твои бесценные навыки, полученные «в полях». Но что касается тактики и стратегии – иногда ты не видишь дальше собственного носа. Прости, но это так. -Кингсли, иногда мне кажется, что ты думаешь, что в большинстве случаев мне просто везло, - Гарри начинало все это злить, - Действительно, каковы были шансы у подростка победить одного из наисильнейших волшебников всех времен? Но все же годы, проведенные в борьбе, в скитаниях и погони «за тем, не знаю, чем», думаю, тоже не стоит недооценивать. Кингсли пожевал губы. Гарри выглядел как человек, который вот-вот вскочит с места и хлопнет дверью. Поэтому министр сказал: -Да, Гарри, пожалуй, во многом ты прав, иногда и я веду себя не идеально. -Мерлин, ну конечно я прав! Нам нельзя сейчас скрывать информацию и играть друг против друга, - говорил Гарри, уже заранее зная, что точно не станет посвящать Кингсли во все подробности своего расследования, - У нас и так сейчас людей, которым можно доверять, по пальцам можно пересчитать! -По моим или по твоим? – спокойно спросил Кингсли, продолжая пить чай. -Что? Не веря собственным ушам, Гарри в шоке уставился на руку Кингсли. Тот пил чай, держа кружку в правой руке тремя пальцами. Два других отсутствовали. И это уже казалось настолько привычной картиной, что Гарри совсем не обращал на это внимания. -Да ну тебя, шутник, тоже мне. А ты это… не думаешь сделать протезы вместо пальцев? -Вместо пальцев? Предлагаешь мне и от остальных избавиться? Гарри все же невольно улыбнулся. -Нет… ну, ты меня понял. -Посмотрим. Молчание стало неловким. Гарри понял, что на сегодня ему точно узнать ничего не удастся. -Ну, я тогда пойду. -Хорошо, Гарри. Спасибо, что зашел. А по поводу расспросов – тебе нужно брать пример с Малфоя. Тот никогда ничего не спрашивает в лоб, но все странным образом проникаются к нему доверием. -О, я вижу, что ты тоже проникся и не пожалел, что взял его работать в Министерство? Кингсли внимательно взглянул на Гарри большими темно-карими глазами, прищурил их и сказал: -Он умен и любопытен – это очень опасное сочетание. -Угу, это точно, - пробормотал Гарри, а сам про себя подумал: «политики хреновы». Ему никогда не стать таким тактичным и хитрым, как Малфой, можно даже не пытаться. Он вообще-то был рад, что Драко находился на своем месте. *** После уничтожения артефакта Гарри словно стало гораздо легче. И даже ночные кошмары сменились спокойными, приятными снами. Гарри часто снился Драко. Это были наполовину сны, наполовину воспоминания – о том, как они проводили время вдвоем, когда еще были вместе. Во снах Драко улыбался именно той улыбкой, по которой Гарри очень скучал. Вот Драко сидит дома перед камином и на его коже играют золотистые блики от огня, он улыбается чему-то в книге, а Гарри просто тихо любуется этой домашней картиной. Вот они с Гарри гуляют по магическому музею, и Драко беззлобно подшучивает над его познаниями в искусстве, а после Гарри тратит огромную сумму денег, чтобы в их доме висела картина с той выставки, отчего глаза Малфоя наполняются таким восторгом и благодарностью, что, кажется, светятся изнутри. Вот они вдвоем летят над снежным бураном на метлах, и Драко в этот момент – самый счастливый человек в этом мире. Вот Драко сообщает Гарри о своих чувствах в парке и смотрит вдаль, и мир в его глазах обращается в серый туман, в котором хочется потеряться. Вот они с Драко проводят ночь, а на рассвете он дарит ему монету, и его волосы блестят в лучах солнца, словно серебро, и весь он – само умиротворение. А вот они сидят в любимом кафе и ждут заказ. Драко сидит напротив него, в очень идущем ему костюме и с красиво уложенными волосами. Гарри смотрит на него с долей восхищения. Драко перехватывает его взгляд и счастливо и немного смущенно улыбается. Он смотрит на него так, что у Гарри начинает глухо биться сердце. Драко тянет руку через стол и легко касается его руки. Касание словно обжигает… Гарри вынырнул из сна с чувством невыносимой тоски. Сказать по правде, он безумно скучал. Заклинание показало два часа ночи. Гарри нащупал рукой на тумбочке зачарованную монету – ту самую, которую они с Драко поклялись друг другу носить на случай опасности, чтобы была возможность подать сигнал. Это был единственный способ, который Гарри не использовал для того, чтобы связаться с Драко – потому как считал это нечестным методом. Но сейчас, под наплывом чувств, он не смог сдержаться и крепко сжал монету в кулаке. Он знал, что где-то там ярко загорится ее точная копия, оповещая о том, что человек подал сигнал. Гарри положил монету на место и стал ждать. Если второй человек сожмет монету в ответ, он сможет оказаться в том месте, где находится человек, который пытался с ним связаться. Оставалось только надеяться, вглядываясь в темноту спальни. Спустя некоторое время Гарри снова наколдовал заклинание времени и заметил, что прошло уже почти полчаса. Никто не появился. Ну конечно, сейчас же два часа ночи. Драко мог просто спать и не заметить сигнала, хотя монета светилась достаточно ярко, чтобы ее свет дотянулся до нужного человека даже во сне. А если Малфой действительно заметил и проснулся, то Гарри вдруг стало стыдно, что он потревожил его сон. А что, если Гарри в этот момент и вправду нужна бы была помощь? Но по чарам Драко мог бы отследить, что тот находится сейчас в их квартире, и никого постороннего рядом нет. А если бы ему просто стало плохо? Из этого можно было бы сделать наиболее вероятный вывод - скорее всего, Драко вообще перестал носить монету с собой, ведь больше их двоих ничего не связывало. От мыслей об этом Гарри стало так невыносимо пусто. Он крепко зажмурился, пытаясь отогнать непрошенные чувства и мысли, мечтая о том, чтобы забыться сном, чем надольше, тем лучше. «Для того чтобы вновь довериться миру и позволить себе чувствовать, нужно проявить очень большую смелость, Гарри», - засыпая, услышал он в голове слова доктора Майндера. По всей видимости, Гарри был достойным выпускником Гриффиндора.