Триста шестьдесят пять дней

      Разочарование. Отрицание. Испуг. Потерянность. Злость. Целый спектр эмоций переполнял девушку. Так ли она мечтала, представляла эту сцену последние месяцы своей жизни? Хотела ли она увидеть в глазах своей самой главной мечты пустоту, грусть и тоску, вместо воодушевления? Хэвон не хотела оборачиваться, она понимала, что и так привлекает много взглядов из-за коляски, но эта сцена сделала вид еще скандальнее. Она уже предвкушала статьи и видео, как девушка громко уходит с фансайна, сразу же после первого мембера, даже не взглянув на остальных. Она не хотела недоразумений, недопониманий, проблем, скандалов. Она всю жизнь была слишком спокойна, принимала абсолютно все, молчала, но всему приходит конец. Ее терпение просто закончилось.       Только представьте: вы живете большую часть своей жизни с мыслью об одном человеке, чей голос помогал вам во всех трудных ситуациях, вы мечтали об этом моменте, жили им. Каждому известно, что идеализация всегда заканчивается громким ударом об реальность. Кажется, Хэвон была не готова принять то, что все, чем она жила, что ее поддерживало — это просто обман, иллюзия. Она злилась не на Намджуна, совершенно точно нет, она в этот момент ненавидела себя. Она была разочарована собой, Хэ повторяла у себя в голове: «Глупая, наивная дура» И ее можно понять, несмотря на, кажется, абсурдность ситуации. Хэвон просто не выдержала. Вскипела.       Она сидит у входа, чуть поодаль от всех людей и просто наблюдает за продолжающимся фансайном. Большинство посчитают это просто рабочим моментом, подумаешь, хватает всяких странных людей. Кто-то будет еще долго возмущен, и долго будет обсуждать это со всеми знакомыми: как это так, как какая-то девица посмела повести себя так. Все люди разные. Но сейчас Хэвон переживала только за Намджуна. Она видела все, что он почувствовал, в его глазах. Она смотрит только на него, зная, что он точно не ответит ей взаимным взглядом. Укладка уже не такая идеальная: пара прядок выбилось и небрежно свисают на лбу. Пара капель пота вот-вот собираются стечь по виску, непонятно, волнение ли это или душность помещения. Свет прожектора подчеркивал все изменения в нем: лицо уже больше показывало усталость, но умелая актерская улыбка и те самые глаза-полумесяцы все успешно маскировали. Хэ поборола свою упрямство, она знала, что точно делает хуже только себе, если откажется просто от возможности издалека посмотреть на него… И сердце медленно пропускает лишний удар, перед тем как остановиться: Хэвон видит как Намджун отводит свой взгляд от фанатки в зал, пробегает глазами по всем участникам, улыбается искренне. И останавливает свой взор на пару секунд дольше на Хэвон… Это действие заставило девушку сразу же повернуть колеса к выходу и пулей выскочить из зала. Что это было…?

***

      С самого утра Намджун чувствовал некий дискомфорт, растерянность: все из его рук валилось и абсолютно ничего не получалось. Сегодня был важный день для группы и фанатов. Спустя долгое время вышел новый альбом и вместе с ним должен состояться фансайн. Это всегда очень волнительно для артиста: общаться и взаимодействовать со своими фанатами. Это ответственность. Ты должен быть счастливым и радостным, должен создавать атмосферу праздника. Это запланированное мероприятие, и по расписанию ты должен сегодня быть счастливым. Это разумеется огромная радость для Намджуна, видеть результаты своих многолетних трудов и бессонных ночей, видеть своих последователей, фанатов, ценителей его творчества. Выпуск альбома всегда энергозатратное время, когда нужно трудиться в десять, а то и в сто раз больше, поэтому все парни чувствовали неимоверную усталость.       Подготовка к мероприятию была крайне суетливой: грим, стилисты, бегающий стафф носится с коробками с инвентарем, организаторы ругались по телефону. Давящих звуков было слишком много, хотя это и была привычная атмосфера. Возможно, бессонная ночь до этого дня дала о себе знать. Джун снова очень увлеченно занимался наработками… Но уже слышатся радостные крики фанатов, это немного радует и придает сил.       Сегодня людей больше чем, было пару лет назад: тираж альбомов был распродан очень быстро, как и следующий, кстати. Поэтому мест и шансов попасть было больше. Фанбаза растет, и это становится очевидно, когда своими глазами наблюдаешь тысячи человек, которые счастливы тебя видеть. Или не тебя, а Джина, или Хосока…? Или Чонгука с Тэхеном? А может они рады видеть всех нас…? Как не крути, активность на соло-клипах, на записях в твиттере, давала кое-какое понимание. Глупо было бы отрицать, что к каждому относятся одинаково. Иногда отголоски прошлого витали в его голове, напоминая о старых комплексах и переживаниях. Наверное, просто усиленный стресс повлиял на него, заставляя вспоминать эти вещи. Каждый человек в ряду фанатов запоминался чем-то: яркая одежда, необычный акцент, милая ручка для подписи, цвет маникюра. Внутри появлялось желание запомнить каждого. Для Джуна фанаты были крайне важны, они были основным источником его вдохновения, его мотиватором работать больше и усерднее, фанаты были показателем его труда и самой большой наградой за этот труд. Свидание с каждым за этим столом происходило так по-разному: разные диалоги, взгляды. Кто-то даже просто молчал, кто-то суетливо сидел на месте, поглядывая на другого мембера, желая скорее перейти очередь, кто-то увлеченно обсуждал отстраненные от музыки темы, а другие наоборот, исключительно творчество музыкантов.       Намджун так задумался об особенностях каждого, его восхищала индивидуальность людей и совершенно разные разговоры, что он не заметил как подошла новая девушка. Казалось, что ее рост совсем небольшой, ее лицо было немного опущено, глаза суетливо бегали туда-сюда. Было слышно, как она трет ладони друг об друга, кажется, она немного нервничает… Хотя нельзя было сказать точно, потому что помимо лица девушки было видно совсем немного. Она была одета в самые спокойные тона, такая естественная и сдержанная… Лицо ее было очень уставшим, в отличие от других фанатов, что иногда чересчур радовались встречи. Глаза ее были, словно, полуматовыми, в них было много тоски и грусти, но все это пряталось за переживанием встречи. Она объективно была красива, все ее черты лица были точеные, ровные. Намджун почему-то сразу-же заметил родинку на ее правой щеке, ему показалось, что эта родинка идеально дополняла ее скромный образ.       Чувствуя слегка напряженную атмосферу, он решил пошутить: Волнуешься перед тем как встретить биаса? Не волнуйся, можешь потренироваться на мне… Намджун видит, как на её лице отражается сразу тысячи эмоций: от удивления до негодования. Наконец она заговорила, но Джун совсем не ожидал услышать именно эти слова. Внутри него что-то перевернулось от сказанного, кажется, эмоции, которые он испытал были даже похожи на радость: неужели я тоже также важен? Он хотел было ответить благодарностью за эту прививку адекватности, но девушка уже оставила после себя большую коробку и спускалась вниз…на инвалидном кресле…       И в этот момент он осознал все в полных красках, каждое её слово снова всплывало в голове, приобретая новый смысл, и те чувства, с которыми незнакомка произносила свою речь, тоже стали предельно понятны… Намджун ощутил потерянность, он задумался: «А правда, если я до сих пор не принял себя, может ли быть все, что я проповедую — ложью?» И это в который раз перевернуло его сегодняшний день. Он попросил отложить коробку от фанатки не так далеко, и тщательно следить за ее сохранностью.

***

      Прошло уже несколько дней после фансайна. Джун в ежедневной рутине успевал только мельком, одним глазком посмотреть на гору стоящих коробок и писем, что принесли ему фанаты. Каждый день он вспоминал тот разговор и пытался доказать себе, что он не занимался самообманом, что все в порядке. Это дало ему большой пинок под зад, но не в самом позитивном ключе: сбегая от своих мыслей, он снова и снова уходил в работу, правда, получалось не очень… Перечитывая свои наброски песен, в каждом был лишь один мотив: любовь к себе. Как банально! То, от чего он бежал, догоняло его, а работа помогала структурировать его мысли в песни. Может быть, это отдельный способ рефлексии, осознания себя. В сотый раз глядя на сдержанную упаковку большой коробки, Джун ищет в себе силы открыть ее. Кажется, скоро он соберется со смелостью открыть подарок от незнакомки. Может быть это ему поможет найти ответы на некоторые вопросы? Сам не зная чего, он боялся… Кажется, что заглянув в эту коробку, все изменится и пути назад уже не будет.       Дрожащими руками, он берет увесистую коричневую подарочную коробку, с оранжевым бантом, садится на кровать. Джун долго рассматривает узоры на бумаге, что была обклеена наружная часть подарка, ровные аккуратные швы, стыки бумаги были эффектно замаскированы, стенки коробки были гладкими, идеально высушенными, без единого пузыря. Большой бант был аккуратно завязан, а кончики ленты были подрезаны фигурными ножницами и опалены от осыпания. Было видно, что в этот презент была вложена душа. Страшно представить, сколько времени человек потратил, для того, чтобы с таким трепетом подготовить для кого-то радость. Это и восхищало, и немного пугало, потому что Джун думал, что обидел девушку, и возможно, уже упал в ее глаза, и не достоин такого внимания. Но он быстро отогнал последнюю мысль от себя, ведь это совсем не соотносилось с идеологией любви к себе. Ну вот опять, откуда эти противные мысли?       Он двумя пальцами оттягивает край ленты, и бант словно специально поддаваясь, легко открывает завесу тайны: крышку коробки. Руки почему-то потеют… Это же всего лишь подарок от фанатки? Такой же, как и тысячи других. Одной рукой он поднимает крышку и видит наверху письмо. Все, что находится под ним скрыто дополнительным дном. Намджун очень быстро берет письмо и распаковывает его, желая, словно, продолжить разговор с той девушкой:       «Еще раз здравствуй, моя далекая звезда. Недавно я узнала, что у меня осталось не так много отведенного дня меня времени, и мое единственное желание — стать тебе другом. Глупо и наивно? Возможно, это тысячное письмо, которое ты читаешь с подобным контекстом. Но мне не нужна взаимность, я уже итак очень много получила от вас: огромную поддержку на протяжении последних четырех лет. Каждый раз, когда мне не к кому было обратиться, я надевала наушники и включала вашу музыку. Это исцеляло каждую душевную рану. Вы стали для меня лучшими друзьями, но именно твой голос всегда действовал на мне по-другому. Возможно, это какое-то волшебство, но стоило мне услышать твои песни, я сразу же успокаивалась и могла спокойно уснуть. Ты был моей колыбелью последние года, спасибо, что помог справиться с бессонницей. Спасибо, что поддерживал в каждый момент упадка сил и веры. Спасибо, что помог принять себя такой, какая я есть: со всеми своими страхами и мечтами, со всеми своими плюсами и минусами. Я хочу отплатить той же монетой. Надеюсь, что в сложные моменты, когда так же кого-то не будет рядом, ты сможешь обратиться ко мне. Правда, я надеюсь, что ты сможешь найти в этой коробке все необходимое. Она кажется, получилась слишком большой… но я надеюсь, что это не проблема. После фансайна я улетаю в другую страну, где возможно смогу продлить свой срок. В лечении в Корее мне отказали, но возможно есть шансы за границей. Только переосмыслив свой образ жизни, я поняла, что хочу жить. Раньше я была согласна на смерть, но… Об этом ты можешь прочитать в другом письме. Да… Это письмо не последнее, но если ты не хочешь их читать, я пойму! Это вовсе не обязательно. Но если каким-то чудом у тебя появится желание, их здесь триста шестьдесят пять. Маленьких записочек в несколько строчек, иногда больше, иногда меньше… Ты их найдешь в терракотовой бархатной коробочке, они все пронумерованы. Если ты согласишься на эту игру, я правда буду счастлива. Каждый день обмолвится хотя бы несколькими словами. Но мне нужно дать тебе и другие инструкции, как пользоваться этим подарком…»