Engeltine

      В одной со всяческим вкусом обставленной квартире на улице Ванно своим чередом шёл званный предпраздничный ужин, устроенный одной на диво красивой и обаятельной молодой особой. Гостиная была переполнена не спешившими покидать гостеприимный и уютный дом людьми: некоторые мужчины сидели и обсуждали искусство или же высокую политику, некоторые играли в карты, а пришедшие с ними леди сидели на диванах и негромко переговаривались, с легкими смешками передавая друг другу последние сплетни, гуляющие по блистательному Парижу. Вот-вот уже должно было состояться разливание чая, сопровождаемое вкусным десертом, как вдруг лакей вошёл в помещение и громко доложил: — Барон Монтес де Монтеханос!       Заслышав это имя, одна из присутствующих девушек, сидящая подле пожилого мужчины и играющая с ним в шахматы (и не без хороших шансов на победу), вдруг вздрогнула, что не укрылось от внимательного взгляда её собеседника. — Валери, дорогая, что это с вами? — с беспокойством спросил мужчина, отрывая взор от игральной доски и вглядываясь в лицо расположившейся рядом с ним леди. Та несколько секунд выглядела словно бы ошарашенной, однако довольно-таки быстро взяла себя в руки и уже через пару мгновений на её нежном лице вновь сияла приятная улыбка, которую так любили в высшем обществе. — Ох, всё хорошо, господин Коке, — ответила эта девушка, а затем она поднялась со своего места и слегка поклонилась сидящему мужчине. — Прошу меня простить, я отлучусь на некоторое время.       Эту особу звали Валери Марнеф[1]. Стройная и изящная, она казалась волшебным и неземным созданием, далёким от всякой грубости подчас жестокого внешнего мира, однако же всякий, кто знал её не столь поверхностно, мог бы точно сказать, что это на самом деле было вовсе не так: жизнь во всех её проявлениях эта девушка знала хорошо, не менее хорошо она понимала людей и с точностью просчитывала их действия, Валери отлично знала каким образом им можно понравиться и как в дальнейшем сильные симпатии умело использовать. Свой круг общения госпожа Марнеф всегда составляла с мудрой неторопливостью, собирая в своём доме исключительно тех людей, кто мог бы помогать время от времени ей самой и друг другу; все это было во имя укрепления немалого тайного влияния хозяйки квартиры на жизнь Города Цветов. И эта девушка была по-настоящему напряжена в тот момент. И вместе с тем… даже счастлива? Или же зла?       Что же, она действительно была счастлива. И в то же самое время довольно-таки зла. Потому что смотрела в хитрые, такие похожие на её собственные, янтарно-карие глаза своего старого друга, который сначала без предупреждения исчез из Парижа во имя скормленной тараканам в голове навязчивой идеи, а затем вдруг, после долгих месяцев отсутствия каких-либо вестей, кроме слухов разной степени безумия из столицы британской нации, в один прекрасный день заявился к ней домой безо всякого предупреждения, но зато с довольно наглыми просьбами, после чего вновь пропал где-то за проливом. Крайне мало людей она могла назвать тёплым словом «друг», но стоящего перед ней темноволосого молодого мужчину — без колебаний могла. И потому… потому…       Потому было немного обидно за такое отношение.       Потому громкое… — Братец!       … разнеслось по всей гостиной, а сама Валери стремительно повисла на шее у вошедшего. — Эй, ты и вправду думаешь, что в это кто-нибудь поверит? — вздохнул Люпен, а это был именно он, когда его таки выпустили из крепких девичьих объятий и проводили в соседствующую с гостиной уютную комнату под недоумевающими взглядами гостей.       Действительно, только совсем уж близорукие люди могли бы принять темноволосого вора-джентльмена и торговку информацией с серебряно-золотистой шевелюрой за ближайших кровных родственников, пусть даже гипнотический янтарно-карий цвет глаз они разделяли. Да и не только цвет радужки молодых людей объединял. Как отмечали многие наблюдательные знакомые, несмотря на все различия во внешности и характерах, Арсен и Валери были очень похожи в на первый взгляд незначительных мелочах: в походке, — лёгкой и грациозной, но при этом будто бы слегка отягощенной невидимым для посторонних глаз грузом, — во взгляде, в котором словно горела одна и та же искра уверенности в себе и своих способностях. Но все эти особенности можно было увидеть лишь при длительном наблюдении что за торговкой информацией, что за самим вором, а собравшиеся в доме Марнеф гости таким похвастаться не могли, так что занудствовал молодой мужчина больше для виду. — Не было времени выдумывать что-то другое, — Марнеф отмахнулась от логичного замечания, а затем с недовольным выражением лица сложила руки на груди. — Не было в списке приглашенных барона де Монтеханоса! Понимаешь почему? — Моё приглашение где-то потерялось? — улыбнулся молодой вор, но сразу же пожалел об этом — хлёсткая пощёчина быстро его отрезвила и Люпен с нескрываемым шоком и частично с обидой посмотрел на стоящую напротив него прекрасную девушку, а затем это выражение в его глазах сменила убийственная серьезность.       Воссоединение старых друзей началось просто «прекрасно», нечего было сказать. Однако же знаменитый вор понимал, что в такой реакции частично виноват и он сам. Валери наверняка всё это время чувствовала себя брошенной, а уж учитывая то, в какую ситуацию та угодила, как бабочка в сеть пауков… Это чувство наверняка повергло девушку в самое настоящее отчаяние, которое она вынуждена была прятать от окружающих день ото дня. — Я бы хотела прямо сейчас тебя выкинуть за порог! Но Рождество всё-таки, принято мириться, — прошипела госпожа Марнеф, смотря в золотистые глаза Люпена, которого девушка притянула к своему лицу за повязанный на шее у мужчины чёрный галстук. Она всем своим видом дала понять, что это она не шутит так и вообще действительно раздражена. — Ты в Париже что-то забыл?       Вор-джентльмен страдальчески вздохнул. — Я что, уже не могу просто так вернуться в свой родной город? — риторически спросил он, а затем высвободился из хватки Валери, мягко сняв её руку со своего галстука. — В сам Париж можешь, а вот ко мне — точно нет. Ко мне ты приходишь только тогда, когда тебе самому что-то нужно! — горько заметила девушка. — И сейчас тебе явно что-то опять нужно. Говори, что же именно, братец.       Люпен смерил свою несомненно обиженную «сестрицу» внимательным взглядом и покачал головой. Затем темноволосый вор запустил руку в карман пиджака и явил под свет газовых гирлянд письмо, полученное им не так давно. — Я узнал, что случилось, Валери. И я прибыл в Париж, потому что волновался за тебя! Почему ты мне в нашу прошлую встречу ничего не рассказала?! Ты и вправду думала, что я бы тебя бросил одну со всем разбираться? Я благородный вор-джентльмен, Арсен Люпен, в детстве поклялся оставаться на твоей стороне и я эту клятву не нарушу!       Перед мысленным взором молодого мужчины во всех красках предстала картина, явившееся из далёкого детства воспоминание…

Двое детей, темноволосый мальчик и среброволосая девочка, с улыбками обмениваются клятвой, скрепляя её переплетёнными мизинцами…

      Валери пережила похожий момент. Услышав слова друга, торговка информацией слегка побледнела и отвела от лица Арсена взор карих глаз, в котором на мгновение мелькнули… страх, причудливо переплетённый с облегчением, которое, в свою очередь, пронизывали едва заметные искры сожаления? Но Марнеф быстро справилась с нахлынувшими на неё воспоминаниями и взглянула на своего старого друга с сомнением. — Кто тебе написал? — сдавленным шёпотом поинтересовалась среброволосая девушка, пытаясь взять свой голос под тот же безупречный контроль, который обычно скрывал её чувства. — Не имеет значения, — Люпен быстро спрятал письмо обратно в карман и тем самым мигом пресёк попытку уже было потянувшейся за ним Валери сменить неудобную тему разговора. Сделав это, молодой человек устало вздохнул и закатил глаза. — Чёрт. Почему ты иногда ведешь себя, как капризная маленькая девочка? — О, от кого я это только слышу, — его прекрасная собеседница сложила руки на груди, иронично улыбнувшись. Сравнение с ребёнком ей вовсе не польстило. — Ты и сам порой, как малое дитя. — Мы не обо мне сейчас говорим, — Арсен тут же парировал претензию, не желая обсуждать с кем-либо свои недостатки; он и так хорошо знал свои слабые стороны, умел себя за них отчитывать и другие критики ему были не нужны. Но через мгновение взгляд вора-джентльмена приобрёл твёрдость и пронзительность, тем самым давая понять Валери, что пришло время для серьёзного разговора по душам, где нет места секретам или увиливаниям в лучших традициях великосветских интриг.       Среброволосая молодая девушка это настроение быстро уловила и на удивление покладисто кивнула; у среброволосой красавицы действительно в этот вечер не было настроения выслушивать нотации, на которые молодой француз был горазд и которые она без того слышала уже не один десяток раз. — Подожди здесь немного. Я закончу вечер и вернусь. — Хорошо, — улыбнулся темноволосый вор-джентльмен. — Я надеюсь, что хоть чашку чая здесь получу?       Марнеф, которая уже была около стеклянной двери в гостиную, за которой слышались приглушенные голоса, вздохнула и повернулась к Люпену, возвращая молодому мужчине его же озорную усмешку. — Посмотрим на твоё поведение, братец.       Валери вернулась спустя сорок минут и застала великого французского вора-джентльмена за меланхоличным разглядыванием потолка; молодой человек явно мысленно пребывал где-то далеко. Люпен выглядел действительно грустным и даже несколько подавленным, что было для этого в целом позитивного мужчины довольно-таки редким состоянием, но, заслышав приближающиеся шаги, он выпутался из паутины своих явно не приносящих особой радости размышлений и вопросительно взглянул на парижскую торговку информацией, а та в ответ успокаивающе кивнула, давая понять, что это не какой-нибудь запоздавший гость и всё в порядке. В следующее мгновение в комнате показалась юная горничная, толкающая впереди себя столик с серебряным трехъярусным блюдцем, сполна нагруженным ячменными лепешками, сандвичами и пирожными-птифурами. Рядом с двумя фарфоровыми чашками стоял сверкающий серебряный же чайник с ароматной заваркой.       Настроение Арсена тут же поднялось на пару пунктов; молодой человек последний раз нормально ел… давно, — на корабле, идущем через пролив Ла-Манш, — и потому за проявленную внимательность был Марнеф благодарен, пусть даже она предоставила, фактически, только лёгкий перекус. — Спасибо, Агата, ты свободна, — девушка царственно кивнула своей горничной, тем самым давая той разрешение удалиться, а сама удобно устроилась в кресле, взяла в руки чайник и с полуулыбкой разлила ароматный напиток по чашкам. — О чём же будет наш разговор? — Как будто ты не понимаешь, — вздохнул Люпен, взяв одну чашку и уже присматривая себе сандвич. — Сперва расскажи мне, что именно с тобой случилось. С самого начала. — С самого начала это долго, братец, — задумчиво склонила голову к плечу Валери, в её голосе прозвучало наигранное удивление. — «Сначала было Слово, а Слово было…», — промурлыкала среброволосая девушка, однако быстро стала серьёзнее, наткнувшись на действительно раздраженный взгляд друга. — Что же, как пожелаешь.       И знаменитая парижская красавица рассказала не менее знаменитому вору-джентльмену то, что ему хотелось узнать. Арсена рассказанное не сильно удивило, об этом тонкими намёками говорилось в присланном ему письме, а уж располагая определенной информацией и хорошо зная законы теневой стороны родного города, мужчина и сам предположил ещё по пути в Париж нечто подобное всему тому, о чём ему сообщила молодая торговка информацией. — Значит, ты действительно перешла дорогу Калиостро и его организации, — Люпен со вздохом подытожил всё сказанное. — И как только умудрилась? — О, лично ему я ничего не сделала. Ну подумаешь, один-единственный совет одному богатому буржуа по поводу его будущих вложений, одно письмо в одно известное заведение одному конкретному владельцу акций, пара деловых предложений при личном разговоре с ним, несколько завуалированных оскорблений и сомнений, и вот он уже готов нанимать этих убийц-интриганов, — Валери тихо, но весело рассмеялась, явно припоминая что-то для себя интересное, и несколько устало улыбнулась. — Не столь уж сложно разозлить или испугать людей, которые многое о себе возомнили и от того много на себя взяли, братец.       Вор-джентльмен промолчал. Не то чтобы он был со сказанным совсем уж не согласен, однако считал, что далеко не для всех излишне самоуверенных людей характерно неадекватное поведение в случае угрозы их желаниям и расчётам. Он даже знал одного детектива, который подобным вовсе не страдал. С другой же стороны… У Шолмса такие ситуации вообще в жизни случались? Неприятно было признавать, но эту занозу в жизни знаменитого вора-джентльмена не за красивые глаза называют «великим детективом», так что, быть может, он и вовсе не сталкивался с подобными проблемами.       Себя же самого Люпен исключительно самоуверенным не считал, конечно. — В любом случае, такие люди тебя нацелились, — Арсен решил не спорить с Валери, куда важнее сейчас было найти выход и отвести от неё угрозу. — Дай угадаю: у тебя уже есть какой-то план и какая-то его часть мне точно не понравится. — Есть примерные наброски плана, — среброволосая девушка повертела чашку в руках. — Но ты, вероятно, прав.       И Марнеф поведала благородному вору свой план дальнейших действий. Услышав его, молодой человек в какой-то момент даже пожалел, что в его чашке обычный чай, а не какое-нибудь крепкое вино или же коньяк, к примеру. Сам француз был отнюдь не чужд рискованных или даже откровенно дерзких планов, однако он прибегал к таковым лишь при необходимости, куда больше предпочитая артистичную надёжность, рождённую осторожной предварительной подготовкой.       Валери же…       Ну, порой Арсену всерьёз казалось, что блистательная торговка информацией получает самое настоящее удовольствие от интриг на грани краха и от прогулок по лезвию ножа, грозящих ей безвременной гибелью.       По правде говоря, это молодого мужчину серьёзно беспокоило. И хотя знаменитый вор-джентльмен всегда с должным уважением относился к образу жизни других людей и не позволял себе навязывать кому-либо своё виденье «нормального», однако это не касалось тех случаев, когда этот самый образ жизни грозил стать причиной смерти. Особенно, если подобными глупостями страдали близкие ему люди, к коим среброволосая Марнеф без сомнений относилась.       Иными словами, с девушкой позже нужно было поговорить об этом. Позже. — Так ты хочешь с помощью переговоров и шантажа добиться поддержки некоторых влиятельных людей нашей страны, используя бал-маскарад, который устраивает один из членов Совета и при этом у него же украсть важный документ? — уточнил Люпен со вздохом. — Не самый лучший план, Валери. Если бы что-то сейчас зависело от меня, то я был бы категорически против.       Валери выпрямилась в кресле, словно бы готовясь к словесному бою, и нехорошо сощурила свои янтарно-карие глаза. — Арсен, скажи, при чём тут ты? — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе пойти на этот маскарад в одиночестве? — грозно задал риторический вопрос вор-джентльмен, скопировав взгляд торговки информацией и предельно ясно давая понять, что её возражения не принимаются. — Оставим то, что я — взрослая девушка, и ты не имеешь права мне что-то позволять или запрещать. Тебя же туда просто никто не приглашал, в отличии от меня.       Люпен в ответ на это только загадочно хмыкнул, а среброволосая девушка с подозрением глянула на него. Она хорошо знала, что такие вот таинственные хмыки означают в исполнении её старого друга. — За кого ты меня принимаешь, Валери? — риторически спросил молодой человек, уже составляя в голове примерный план по проникновению на роскошный маскарад, устраиваемый для знати и влиятельных людей прекрасного Города Цветов. — Я — знаменитый вор-джентльмен, для меня не существует закрытых дверей! — Конечно-конечно, — закатила глаза торговка информацией. — Только вот за некоторыми из них тебя засады поджидают. О, к слову об этом! Как там тот знаменитый частный детектив поживает, который тебя на шаг каждый раз опережает? Кажется, его Эрлок Шолмс зовут? — Даже не напоминай! — поморщился темноволосый француз. — Как ты вообще о нём узнала? — Обидно, Арсен. Я ведь торговка информацией. Конечно же, я о таких людях знаю, — губы девушки дрогнули в хитрой полуулыбке, а затем Марнеф с предвкушающим озорством взглянула на своего друга. — Тогда, быть может, расскажешь мне о той странной девушке с кристаллом в груди, которая тебе так сильно нравится?       Стоило Валери произнести эти слова самым невинным тоном, как Люпен, в тот момент мирно делающий глоток чая, подавился этим самым напитком и зашёлся в кашле. Отойдя немного, молодой мужчина смерил свою «сестрицу» взором, в котором отразились почти суеверные сомнения. — А о ней ты откуда узнала?! Только не говори мне сейчас, что ты по переписке смогла соблазнить какого-то члена британского правительства! — Значит, она тебе и правда нравится! — обрадовалась Валери, оставив возмущение Арсена без ответа, что только больше разожгло в молодом мужчине яркое пламя подозрений. Среброволосая девушка и так могла поступить, он хорошо знал. — Ты уже признался ей, братец?       Люпен вспомнил далекий солнечный день, станцию и поезд, готовый увезти своих пассажиров прочь из Лондона, вспомнил Кардию и Финиса, с теплотой и любовью обсуждающих восстановленный дом их «Отца» Исаака, в котором отныне будут жить они — гомункулы, сотворённые главой семейства с использованием генов настоящих близнецов Бекфорд, чья ранняя смерть была жестока и несправедлива… Вор вспомнил также и свои чувства, одолевавшие его в тот день. Мужчина действительно не хотел, чтобы Кардия уезжала из Лондона, покидала своих друзей. Оставляла его самого. Однако же он не сказал этого разноглазой девушке по многим причинам и обсуждать эти самые причины не хотел. И вообще обсуждать свою ситуацию не хотел, так как догадывался, что именно ему скажет Марнеф и какими словами его назовёт. — Давай лучше сосредоточимся на твоём плане, Валери. — Значит, нет, — несколько разочарованно вздохнула Марнеф, однако пожала плечами и кивнула. — Как скажешь.       Больше в тот вечер они к этой теме не возвращались.