Трепет.

      А вы много мифов знаете?       Или, может, хороши в истории?       На самом деле, Леон знал историю на такую же твердую троечку, как Эйс вообще мог что-либо знать, об, скажем, самой истории пиратства, открывателей, каких-либо островов или навигаторском искусстве.       По крайней мере, Леон знал, что у Эйса просто какое-то врожденное чувство направления и азы, пользования лоп-коссом. Если бы он, конечно, не блудил по несколько часов подряд, но по много раз, спасала библикарта.       Как и было обещенно, ближе к закату, гибискус-однодневка увял. Парни спустились к ближайшему водоему, в котором, на везение было легкое течение и отпустив бутон, провожали его молча взглядом до тех самых пор, пока цветок не скрылся, где-то вдали. Леон, правда, думал - стоило ли вроде как читать молитву, как это положено? Но не припомнил ни одного случая, кроме того раза, когда молился Зоро, о утерянной катане, чтобы кто-то из персонажей этой вселенной, еще когда-либо это делал. А так как Леон, пусть и воспитанный в несколько религиозной семье, никогда не понимал той самой веры, которую окружают со всех сторон, но вроде как вбивают тебя верить, во что-то невидимое…       Хотя в определенную мистику Фантом верил. Не даром же, его прозвище так звучит? Ну и еще по той причине, что он носит перчатки и имеет пристрастие к маскам коломбино. И странно, что до появления Дьюса, Леон данный образ намного раньше придумал для себя. Сейчас же, он удрученно вздохнул, понимая, что надо свои идеи хоть как-нибудь запатентовывать. Иначе, вообще идей, которые уже так или иначе использовались, у него не останется.       Парни вернулись в город, узнав у той самой продавщицы, где здесь можно переночевать и отправились в местную гостиницу. Кстати, место не оставило желать лучшего. Леон даже удивился некоторой, пусть и прозрачной помпезности самого здания, но в холе и длинном коридоре, где располагались номера, было, что-то вроде мини-музея по искусствам Древнегреческой Мифологии. Пока молодых людей сопровождал крупье, Леон в изумлении остановился в холе и окинул несколько статуй взглядом. Одна из них точно привлекла его внимание и он отстал. Затем, даже вернулся к привлекшей его статуе и поинтересовался. — Эм… — он нерешительно указал на образы, — извините, это… что? — А… это? Герои древних мифов Талиес* и Гефестион*… довольно пользующиеся популярностью на некоторых островах, — ответил тот, остановившись и кинув взгляд в сторону спросившего его брюнета.       Эйс недоуменно глянул на синеглазого, поправил рюкзак и вернулся к нему, сначала непонимающе посмотрев на Леона, а после на статую. Крупье, продолжил свой короткий рассказ, посчитав, что его история, приоткроет завесы каких-то неведомых молодым людям тайн. Ведь никто из гостей ранее, кроме особенных ценителей не спрашивал про эти статуи.       Сама совместная композиция была изображена как сильный юноша в расцвете лет, с хорошим, сильным телосложением, прикрытый лишь частью своей тоги, поддерживающего тело другого молодого человека, убитого или только умирающего.       Леон не сразу заметил, что в глазах находящегося рядом с ним парня промелькнула тоска и он стал слушать рассказ крупье более внимательно. — … и Гефестион погиб, притворившись своим возлюбленным, когда город атаковали Варвары… — закончил он.       Леон приподнял недовольно бровь, глянув в сторону крупье, разошедшийся не хуже театрального рассказчика.       Чтобы вывести Эйса из ступора, Фантому пришлось положить руку тому на запястье и лишь потом, когда все закончилось, они прошли к своему номеру.

***

      Он оказался простым, но достаточно ухоженным, уютным и немного просторным. Было две кровати, поставленные, естественно отдельно друг от друга. Небольшой диван, что явно раскладывался, пара тумбочек. Небольшой столик, перед диваном, на котором стояла ваза с цветами. Бутылки воды и стаканы, ден-ден-муши у дальнего столика и шкаф для вещей и ванных принадлежностей. Сам номер был в кремовых тонах, что конечно же, не мог не подметить Леон вновь и поджал губы.       Пока парни разбирались, прежде чем отправиться поужинать, Эйс, разбирающийся со своим рюкзаком и вещами в нем, уточнил. — А чем тебя привлекла та статуя? Ты понял, что на ней изображены любовники? — Что? — опешил немного от вопроса брюнет и не сразу очнулся. Но, когда до него дошел смысл вопроса, он коротко, отрицательно кивнул, — Нет… они напомнили мне статую, из древнегреческой мифологии и один миф… — Что за миф? — сразу зажегся интересом Портгас, но после посмотрел на расположение их кроватей с какой-то незаметной тоской и кинув взгляд на диван, отошел к нему, пока Леон начал. — Миф? Да так… об Ахилле и Патрокле… как раз вспомнил один фильм, где их отношения немного исказили… — нервно усмехнулся Леон, потерев шею и услышав скрип и приглушенный стук, кинул взгляд в сторону Командира Второй Дивизии. Казалось, он его не слушал, — Что ты делаешь? — Давай ляжем здесь? — поднял голову тот, глянув на Леона и выровнил диван, а после немного подальше отодвинул столик с вазой. — Зачем? — выдохнул Леон, уперев руки в бока, — У нас есть, где спать. — А вместе? — до классики наивно задал вопрос Портгас. Леон не слишком добро на него прищурился, но затем еще тяжелее вздохнул и дошел до разобранного дивана, прихватив с кровати подушки и одеяла. Он скинул их к краям. Эйс этому благодарно улыбнулся и присел на край. — Так… о ком миф? — Ты меня слушал? — хмыкнул не без сарказма синеглазый и накинул одеяло на Огненного Кулака с головой. Тот явно шутку оценил и даже засмеялся, вылез из-под виг-вама из одеяла и укутался в него. — Ну… это ведь должно быть интересно… а ты думал… Леон промолчал.       Он вдруг вспомнил некоторые цитаты из одного известного в его мире фильма. Давно, когда ему было где-то лет 14, он считал этот фильм пошлым и аморальным. Сейчас, или точнее, до того, как попал в этот мир, он смотрел тот фильм снова и уже не видел в нем ничего такого, прямо сверх-запретного. Искусство проявляет себя по разному. А та воплощенная на экране эпопея была достаточно философской с его точки зрения, как и цитата и миф из него. — И правда… а я ведь могу тебя сравнить с ним… — С кем? — захлопал глазами Эйс, скинув с себя одеяло, причем довольно аккуратно его расстелив. Леон же, погрузившийся в свои рассуждения, почему-то не услышал этих слов, а потому рефлекторно ответил. — Ахилл… он же Герой Древне-Греческой мифологии Ахиллес… знаешь? Он умер молодым… в поисках славы… сражений. Памяти, славного боя, подвигов и истории… Леон пожал плечами, глянув в сторону и стянул с себя рубаху, процитировав несколько строк из самого мифа: — Он решил жестоко отомстить им за смерть друзей, Патрокла и Антилоха. Как разъяренный лев, сражался Ахилл, повергая одного за другим героев Трои. Бросились в поспешное бегство троянцы, спешили укрыться за стенами Трои. Неистовый Ахилл преследовал их. Гнал его неумолимый рок на верную гибель. Он ворвался бы и в священную Трою, и она погибла бы, если бы не явился бог Аполлон. Грозно крикнув, остановил он Ахилла. Но не повиновался ему Ахилл. Он сам гневался на бога за то, что много раз спасал бог-стреловержец от него Гектора и троянцев. Ахилл даже грозил богу, что поразит его копьем. Неумолимый рок омрачил разум Ахилла. Он готов был напасть даже на бога. Разгневался Аполлон, забыл он и то, что обещал некогда, на свадьбе Пелея и Фетиды, хранить Ахилла. Покрывшись темным облаком, никому не зримый, направил он стрелу Париса, и поразила она Ахилла в пяту, куда только и можно было поразить великого героя. Смертельной была для Ахилла эта рана. Почувствовал приближение смерти Ахилл. Вырвал он из раны стрелу и упал на землю. Горько упрекал он бога Аполлона за то, что он погубил его. Знал Ахилл, что без помощи бога не может убить его никто из смертных. Еще раз собрался с силами Ахилл. Грозный, подобно умирающему льву, поднялся он с земли и сразил еще многих троянцев. Но вот похолодели его члены. Все ближе была смерть. Зашатался Ахилл и оперся на копье. Оставили его последние силы, и упал он на землю. Загремели на нем его золотые доспехи, и дрогнула земля. Умер Ахилл…       Фантом поднял взгляд после сказанного на любовника и усмехнулся. Это небольшая часть мифа, который иногда его заставляли учить наизусть в школе на пересказ. Но он четко его помнил и даже охотнее улыбнулся, так как откуда-то знал. Уж с каким-каким, ну, помимо Прометея, теперь, именно по характеру и темпераменту героем, можно было бы сравнить Эйса. И, внутри предчувствовал, что Эйсу бы понравились мифы об Ахиллесе, что доказывал горящий восхищенный взгляд и приоткрытые в восторге губы. — Что? — приподнял бровь Леон. — Вау… — выдохнул тот, — Это… история… — Лишь ее отрывок. — перебил того Фантом, а сам подумал, отведя в сторону глаза, — «Слишком похоже…» — А ты много таких историй знаешь? — Естественно, — ответил Фантом и, как обычно не снимая перчаток, сел с другой стороны на край дивана, повернув к Эйсу голову, — кстати, ты спрашивал о образах. Та статуя и правда походила на образы Ахилла и Патрокла… кажется… Тяжелый вздох. — В одной из версий… кто-то присудил их любовниками… — Да? — Эйс теперь, кажется, позабыв про ужин, впрочем, как и Леон, забрался на диван, разувшись и раздевшись, подполз на четвереньках к Леону, наклонившись и заглянув к нему в лицо, — Расскажешь? Леон скривился. Но, на самом деле, расценивал их отношения по своему и отказывался воспринимать, как-то иначе. Он кивнул и поведал…

***

— Но ты же, ранее сказал, что Патрокл был его другом… — приподнял брови Эйс, когда они уже так увлеклись рассказом, что улеглись на диван. Эйс закинул руки за голову, с удовольствуем слушая миф, а Леон положил свои на живот, глядя в потолок. — Да… это, скажем так, школьная версия этого мифа… но мне больше нравится та, где они — братья. — Братья? — еще сильнее оживился Эйс, подняв голову и глянул на Леона. — Названные… да… — ухмыльнулся тот и хитро прищурился, глянув на Эйса в ответ и специально процитировал отрывок, — Юноши были неразлучны и привязаны друг к другу всю жизнь, вплоть до смерти Патрокла. Росли они как братья, как воинский союз была их связь. Герой сопровождал Ахиллеса на охоте и на войне, оба воспитывались кентавром Хироном. И вместе позднее, пустились они на славную битву при Трое…       Эйс с удовольствием на это улыбнулся и повернулся к Фантому лицом, лег на бок, подложив локоть под голову. — А как складывалась эта версия? — Да так же, как и предыдущая, только без всяких пошлых подробностей, — недовольно выдохнул Леон, — в итоге, Патрокл претворился Ахиллом, пал от руки Евфорба, что ударил его в спину копьем, а Гектор добил…       Далее он не стал рассказывать. Было видно, как над всем этим стал рассуждать Портгас, полу-прикрыв глаза и опустив взгляд. Леон готов был поспорить, что парень, мысленно сравнивает их с героями Илиады.       Фантом не очень весело хмыкнул, вышло больше как презрительная усмешка и немного отвернулся, тихо пробурчав. — Как говорил один мудрый образ философа, в одной истории. «Когда мужчины ложатся рядом, чтобы удовлетворить свою похоть, это не способствует совершенству нашего духа, как и любое проявление невоздержанности чувств. Например, ревности. Но когда они хотят поделиться знаниями, воспитать друг в друге добродетель, их любовь чиста и прекрасна.»       Эйс слабо и будто бы понимающе на это улыбнулся и положил голову тому на грудь, укрыв себя и любовника одеялом. Чувство голода совсем пропало. — Поэтому ты… не заговаривал больше о той ночи, да? — Да… — Леон погладил того по волосам, — Если мифы нас чему-то и учат… то — чему, мы сами выбираем… а я не хочу понимать подобную «любовь» как-то иначе. — Даже если я тебя попрошу? — уточнил брюнет. На это Леон не ответил.