Импульс

Тяжелый вдох. Еще один. Черт, так сложно дышать. Воздух, который выдыхает она — становится его. Может если сделать дистанцию между их горящими телами немного больше, они смогут вдохнуть? Но ведь оставлять поцелуи на ее нежной коже так приятно. Она протяжно стонет, когда его губы спускаются к низу живота. Этот звук приятно ласкает уши. Сделай так еще раз. Обжигающий поцелуй на внутренней стороне бедра, вызывает еще один сдержанный стон удовольствия. Спасибо. — Беллами, — тихий шепот, заставляет оторваться от вырисовывания узоров на нежной коже. Ее глаза призывно горят. Почти нетерпеливо. Но ведь терпение всегда вознаграждается. — Что такое, малыш? — голос охрип от возбуждения. И самому было сложно сдерживаться, чтобы не войти в нее так глубоко, что они не смогут определить где начинается он и заканчивается она. Стать одним целым окончательно. Вновь почувствовать ее влажность не только на языке. Ощутить как она сжимает его член внутри себя. Как напрягается когда подходит к желанной цели. Цепляется за его плечи и не произвольно царапает спину, выгибаясь под ним. А затем, на несколько приятных секунд замирает. Задерживает дыхание. Прикрывает глаза. Приоткрывает рот для самого сильного стона. Качается на волнах оргазма. И когда снова возвращается на землю, покусывая, целует его губы. Одни лишь мысли об этом кружили голову. — Пожалуйста, просто сделай это, пока никто из нас не пожалел, — прошептала Кларк, так тихо, что последние слова теряются в тяжелой атмосфере воздуха, нависшей над их телами темным, таким желанным, облаком. Почему кто-то из них должен жалеть о том, что сейчас происходит? Разве это что-то неправильное? Разве ее светлая кожа не идеально контрастирует с его бронзовой? Неужели то, как идеально он может устроиться между ее очаровательных бедер не самое правильное, что они оба видели? — Ты думаешь этого не должно быть? — голос наполнен сарказмом, а глаза пристально следят за тем, как она медленно сглатывает, не желая, чтобы неуверенность была замечена. Но как это можно не заметить, учитывая желание в ее потрясающе голубых глазах, что еще никогда не были настолько темными. Эта буря унесет их далеко. Так далеко, что пути назад нельзя будет найти. Беллами слегка приподнял в дразнящем жесте левую бровь, опускаясь ниже по ее телу. Обжигая своим дыханием, словно пламенем. Оставляя влажные поцелуи на каждом нежном участке мягкой кожи, еще больше распаляя их обоих. Рефлекторно Кларк попыталась сжать ноги, когда внутреннюю сторону бедра обожгло несильным укусом. Язык успокаивающе, хотя скорее дразняще, зализал следы в виде двух полумесяцев от его зубов. — Разве это не стоит всего? — прохрипел он, с причмокивающим звуков выпуская изо рта сладкую кожу с оставшимся, едва заметным, розовым пятнышком. Глаза вернулись к ее, получая ответ на свой вопрос без слов. Самоуверенная ухмылка растянула его губы, когда он наконец-то обратил внимание туда, где она больше всего его желала. Рот наполнился слюной при виде набухшего клитора, столь жаждущего внимания к себе. — Твое тело говорит за тебя, — наклонившись горячо шепчет он, почти касаясь губами половых губ, но все еще недостаточно. Кларк чувствует, как каждое слово проходит через нее, обжигая и так пылающие клетки тела. — И это тот ответ, который мне нужен. Руки сжали оба девичьих бедра притягивая ближе. Она выгнулась так сильно, что почти полностью оторвалась от матраса, когда его губы наконец-то накрыли жаждущий клитор. Ее ноги оказались на его плечах и уже сами притянули Беллами ближе, сжимая его голову между собой. Так желанно, что почти нуждаясь в этом. Беллами не отрывался от нее, играя с слишком чувствительным клитором внутри своего рта, кружа ее голову, заставляя изнывать от желания. Тянуться к такой высокой и в тоже время близкой вершине. Пальцы сжались на его волосах почти в кулак, не то отрывая его, не то наоборот притягивая ближе. С силой засосав напоследок клитор, он спустился ниже языком. Собирая ее влагу. Наслаждаясь вкусом. Это все еще было чертовски вкусно. Кларк вся была вкусная. Ее кожа. Ее губы. Ее соки. Вымученный стон прошелся эхом по стенам, ударяясь о картины. Глаза зажмурены, желая достичь этой нужной точки, которая взорвет фейерверк внутри. Освободит каждую клеточку тела. Язык Беллами вошел внутрь нее и ее стенки сжались от этого контакта. Вызывая его стон. Черт. Она словно призывала его войти в нее так, как он хотел бы на самом деле. Всему свое время. Его язык прошелся по ее половым губам возвращаясь обратно к клитору. Он немного отстранился, подув на него, за что был вознагражден еще одним сладким стоном. — Ты такая горячая здесь, что я могу обжечься, — прошептал Беллами, не отрывая взгляда от чувствительного комочка нервов. Кларк даже не успела понять что он сказал, как его указательный палец скользнул в нее. Как и Беллами, она предпочла бы его член, но желанная высота все ближе и так сильно хочется упасть с нее. Чтобы при приземлении все заискрилось перед глазами теряя четкие очертания. Оба синхронно простонали, когда Беллами добавил второй палец, растягивая, заполняя, но недостаточно. Он чувствует как тесно внутри нее, насколько там тепло и как его пальцы сжаты ее чувствительными стенками. И это потрясающе. А будет еще лучше. Внимание вернулось к клитору, он вновь сильно засосал его, обводя языком нежную плоть. Пальцы начали двигаться в ней, медленно сводя с ума. Беллами знал, что Кларк не любит ждать, она хочет всего здесь и сейчас. Так быстро, как только это возможно. Но нет. Не в этот раз, малыш. Ты увидишь как высоко летают птицы, занимаясь любовью. Он мог бы целыми днями играть с ее мягким клитором, наслаждаясь сладким вкусом соков на фоне безрезультатно сдерживаемых стонов ее прекрасными устами. Это мелодия, которую он любит. Пальцы стали двигаться быстрее, полностью погружаясь и быстро выходя обратно. Кларк прижала голову Беллами ближе, запутываясь пальцами в темных кудрях, что приятно ласкают кожу, пока она не сжимает их в кулак, отчаянно двигаясь навстречу его пальцам. Сердце бьется в груди быстрее ее дыхания. Восхитительное ощущение языка на самой чувствительной точке тела — поднимают тело все выше и выше. Разум словно отключается, когда Беллами еще раз входит пальцам, ускоряя круговые движения вокруг клитора, надавливает внутри на G-точку и в последний раз сильно засасывает бугорок, прежде чем комната пустеет без сладких стонов, секундой раньше наполнявших своей силой каждый уголок в галерее. Беллами поднимает глаза, чтобы увидеть как она закусывает внутреннюю сторону щеки, выгибаясь над кроватью, когда чувствует как вокруг пальцев сжимаются ее внутренние мышцы и Кларк мучительно стонет с закрытыми глазами, выпуская его волосы из своей хватки. Нет ничего лучше, чем видеть женщину после оргазма. Нет, не так. Нет ничего лучше, чем видеть любимую женщину после оргазма. Рассыпавшись на части, мир в буквальном смысле замер, пока она наслаждалась этими секундами чистого удовольствия. Сильный укус внутренней стороны щеки совсем не чувствуется. Это кажется даже приятным бонусом. Нет ничего лучше боли и оргазма одновременно. Приятная истома наполнила каждую клеточку тела, заставляя блаженную улыбку растянуться на покусанных губах. Постепенно приземляясь обратно, она вновь почувствовала язык Беллами. Это вызвало сильную дрожь по телу, она рефлекторно почти сжала ноги, но не вышло. Беллами равнодушно раздвинул их только шире, не прекращая свои ласки. — Что ты… — договорить так и не удалось, она простонала, чувствуя как новая волна удовольствия накрыла с головой, еще больше предыдущей. Кларк снова прижалась к Беллами, в этот раз сильнее, буквально зажимая его голову между своих ног, чувствуя как мурашки пробегают по трясущемуся телу, пока она закатывает глаза от ощущений, которые дарит его горячий рот. Дышать нормально уже не получается и она поднимается на локтях жадно хватая воздух ртом под внимательным взглядом. Пальцы покидают ее и Кларк наконец-то открывает глаза, тяжело выдохнув при виде Беллами так близко к своему лицу. Он словно не веря, смотрит на нее. Так, будто не может поверить, что она правда здесь. Перед ним. Под ним. Пальцами, что еще секундами ранее были внутри нее, Беллами нежно обхватывает порозовевшие щеки, оставляя на них влажные следы от ее оргазма. Поднимает голову Кларк, дабы посмотреть в столь любимые небесные глаза. — Ты такая красивая, — шепот раздается у самого уха. Вызывая новую, более легкую дрожь. Его язык можно назвать проклятьем и благословением одновременно. Проклятием, потому что Кларк вновь возбудилась лишь оттого, как Беллами одним движением языка медленно слизал ее соки сначала с одной щеки, а после — с другой. Казалось, это было сделано между ее ног. Благословением — потому что никто другой не мог подарить наслаждения лучше. — И безумно, — тяжелый вдох. — безумно вкусная. Дважды повторив это слово, он будто раздевал его как банан очищают от кожуры. Только это сделано медленно. Чертовски сильно медленно и поэтому тело пронзают тысячи иголок в грудь и в то самое место, где секунды назад был язык Беллами. Судорожный вдох успел сорваться с губ, прежде чем Беллами вновь уложил ее на мягкий матрас, казавшимся сейчас гребаным пушистым облаком. Сложно сдерживаться. С каждым взглядом на ее тело, он готов наплевать на любую сдержанность и оказаться в ней в любую секунду. И то, как она обняла его за шею, привлекая внимание к лицу, таким чертовски сильно красивым глазам, совсем не помогало. Потому что видеть взаимное желание — значит уже приблизиться на шаг к столь нужной обоим разрядке. — Белл, — многие сокращали его имя. И это не всегда нравилось, но то, как говорила Кларк было лучше всех уменьшительно ласкательных прозвищ. С ее уст это звучало как поощрение и гребаная похвала. — Что такое, малыш? — губы стали нежно покрывать девичью шею влажными, долгими поцелуями, медленно спускаясь ниже. Черт, ее кожа с каждым поцелуем становилась еще более сладкой. — Ты нужен мне. Так тихо. Едва слышно. Пересохшие губы даже не шелохнулись произнося. И эти слова были важнее признаний в любви. Пусть она говорит в порыве страсти, отчаянного желания или чего-либо другого, он уверен, что это искренне. От всего сердца и со всем смыслом, что может быть. Беллами тихо зарычал, ловя ее губы, когда она вздернула подбородок, словно поняла что сказала и какое это имеет значение для него. Их губы слились в нежном поцелуе. Мягком и в тоже время требовательном. Он перенес вес на левую руку, продолжая страстный поцелуй, что становился все более и более требовательным, другой рукой спускаясь по животу Кларк к самому чувствительному месту в ее теле. Беллами простонал, когда на пальцах ощутил мягкость и влажность. Определенно, каждая часть ее тела была мягкой и влажной от пота, незаметно покрывающего их тела, но то, как легко пальцы двигались по ее половым губам, казалось доводит его до большего безумия, чем саму Кларк. В голову сами залетели мысли о том, что когда он окажется внутри это будет в сотни раз приятнее. Вымученно простонав, Беллами убрал руку, когда Кларк уже сама начала двигать бедрами на встречу, закусывая губу. Беллами всегда был довольно терпелив во многих вещах, но она полностью лишала самообладания. Это казалось всегда очевидным для обоих, но когда спустя столько времени он все еще мог держать себя в руках, а не войти в нее сразу как только она открыла дверь — за это можно бы получить вознаграждение. Ибо сдерживать себя рядом с ней, в то время как она сама молила сделать это — чертовски сложно. Он уперся руками по обе стороны от ее головы, прекращая поцелуй, заглядывая в ее глаза, дабы точно убедиться — это реально. Именно поэтому постоянно и касается ее, боится, что если отпустит — все окажется миражом и хитрыми играми разума. Сложно поверить, что спустя столько времени вот она. Здесь. Рядом с ним. И кажется нет более правильного места, где он хотел бы видеть ее. На белоснежной подушке остаются следы влажных пальцев, когда он раздвигает ноги Кларк шире, устраиваясь между ними удобнее. Она тут же притягивает его ближе, скрещивая икры на его пояснице. — Пожалуйста, Беллами, — и этот охрипший от уже испытанного и вновь возродившегося желания шепот, звучит в голове так громко, что все остальное теряет важность. В голове лишь одно: этого стоило ждать все эти годы. Если одна лишь прелюдия заставляет чувствовать себя частью огня, что еще никогда не был столь ярким — разве это не прекрасная цель, к которой стоит стремиться? Оставив легкий поцелуй на нежных губах, Беллами поднимается на колени между ее ног. Его грудь быстро поднимается от тяжелого дыхания, когда он берет в руку член и проводит по нему, не отрывая взгляда от Кларк. И он может правда сказать, что еще никогда не был так возбужден как сейчас. Кларк завороженно наблюдает за скользящими по твердой плоти пальцами. Можно поклясться, что его член требует разрядки больше, чем когда-либо. Кажется он сможет кончить как только войдет в нее. А сильно выступающие вены только подтверждают это. Слишком. Долго. Он. Этого. Ждал. — Видишь, Кларк? — рычит он, вновь опускаясь сверху на нее. — Вот, что ты делаешь со мной. Однако она не слышит его последние слова. Пульс учащается с новой силой. На несколько долгих секунд теряется слух. Лишь быстрое биение собственного сердца становится единственным, что удается слышать. Чувствовать его внутри себя, как он растягивает, заполняет и они становятся одним целым — отодвигает все остальное на второй план. Это ощущение несравнимо, оно не имеет аналогов. Ничто и никогда так и не смогло заменить этого. Ощущения как они соединяются, как их тела идеально подходят друг другу. Протяжной стон слетает с ее губ, звуча скорее как хныканье. Вцепляясь в спину Беллами ногтями, она выгибается под ним, закидывая голову лишь от одного ощущения заполненности им. Беллами прикрывает глаза, чувствуя как Кларк сжимает его внутри. Черт. Черт. Черт. Да, быть внутри нее всегда было приятно, но спустя столько времени — это чувствовалось в разы сильнее. Если бы сейчас на их голову свалились тысячи кирпичей — он бы не почувствовал ни одного. Все теряет четкие линии, а в глазах на несколько секунд темнеет, оставляя лишь его наедине с испытываемыми ощущениями. Он даже не может думать, просто замирает. И Кларк сама делает легкое движение бедрами, возвращая его к ней. Так… идеально. — Ох, черт, Кларк, — прозвучало это как гребаное предупреждение, которое она даже не услышала, когда Беллами вышел из нее, оставляя лишь головку члена, и тут же полностью вошел одним быстрым движением. Пробормотав что-то не разборчивое, он начал делать не сильные толчки. Быстро входя и медленно покидая ее лоно. Это было так странно. Будто… будто он впервые занимался с ней сексом. Словно не он почти год, практически каждый день раздевал ее, пока она доставала презерватив из тумбочки возле правой стороны кровати. И тогда это казалось таким обыденным и привычным, что ничего особенного почти не осталось. Все стало обычным. Но сейчас все было иначе. Беллами наклонился, опираясь на руки по обеим сторонам от ее головы и кончиком языка облизав верхнюю губу, задумчиво посмотрел в горящие синим пламенем глаза Кларк, изменяя толчки на более быстрые, ритмичные. Каждое его движение бедрами сопровождается ее стонами, что дразнят его, притягивая ближе, с каждым разом намного сильнее. Вряд-ли он сможет продержаться долго. Потому что слишком давно. Слишком давно он не испытывал ничего настолько сильного. Слишком давно не чувствовал ее. Кларк встречает его толчки, следит за тем, как его член скользит в нее, откидывается обратно на подушки и сжимает правой рукой простынь до побеления костяшек пальцев, можно сказать даже до боли, однако вся боль сейчас — становилась стимулятором удовольствия. Боль никогда не может быть приятной. Но везде есть исключения. Секс одно из них. Грудь Кларк мягко покачивается при каждом толчке. И черт, как же это красиво. Беллами бы хотел навсегда запомнить ее такой. Свободной. — Беллами, — лихорадочный шепот отрывает от созерцания ее тела. — Пожалуйста, я так близко. Движения тут же становятся быстрее. Слишком долго пришлось ждать, чтобы вновь услышать эти слова. Одна его нога и так уже опущена вниз со скалы и он готов упасть в любой момент. И так чертовски не по-джентльменски спустить ее с этого края первой. Пальцы круговыми движениями начинают массировать клитор, когда Кларк подходит к пропасти рядом с ним. Стоны становятся тише, она будто отталкивается от земли, делая прыжок в бездну под его ногами. Толчок. Еще один. Беллами легко щелкнул пальцами по клитору. И это вытолкнуло дух из ее тела. Она взлетает над собственным телом, рассыпаясь на части и чувствуя как каждая из них возвращается на свое место. Сознание затапливает абсолютной туманностью. Ни за одну мысль не удается схватиться: они все просто покидают разум. Кларк сильно зажмуривает глаза, чувствуя как Беллами делает еще несколько толчков и замирает. Его мышцы напрягаются, когда он получает свое освобождение. Закрывает глаза и тут же вспышки света, яркими фейерверками золотого, распространяют тепло по всему телу. И в этих вспышках — ее лицо. Такое юное и родное. Знакомое до каждой родинки и неровности. Осыпанное его поцелуями. Наполненное жизнью и свободой. Свобода. Не всегда для того, чтобы быть заложником нужно сидеть в клетке. Иногда даже сложно понять в чем проблема и что удерживает, не отпускает. И важно получить импульс. Этот самый импульс, исходящий из самой глубины существа. Чтобы двигаться вперед, когда стоишь на месте. Кларк бежала, так сильно и без оглядки, что даже не заметила как бежит на месте. Пейзажи менялись один за другим, но все было вокруг. Она не была его частью. Ее душа стояла внутри стеклянного купола, что не пропускала ни одного звука изнутри. Но она кричала. Кричала и кричала день за днем, желая быть услышанной. Импульс же разбил этот купол на крошечные осколки. Каждому нужен импульс. У Кларк их было много, вот только она слишком часто держалась за ветки, чтобы не упасть. Иногда нужно упасть один раз, чтобы встать и смотреть под ноги всю свою жизнь. Импульс — это новая жизнь и тысячи открытых дверей. Не стоит бежать к ним. Вас втолкнет в нужную, когда придет время. Намного важнее получить этот импульс. Почувствовать как он выбивает почву из-под ног и все вокруг начинает кружиться, меняя свои формы.