Импульс

— Нет, Кларк, мы прямо сейчас поедем к нему! — возбужденно воскликнул в который раз Беллами, категорически отказываясь слушать, что ему говорят. Это, пожалуй, бесило больше всего. Ну неужели так сложно послушать? — Ты не понимаешь, — сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь где-то в районе горла. Комично, оно правда выскакивало из груди, будто пытаясь протолкнуться через горло. — Мне нужно домой, а потом я сразу приеду. Эта ночь длится гребаную вечность. Сколько же это может продолжаться? А все началось и заканчивается с Эндрю, который и сделал время нескончаемо длинным. Сукин сын. — То есть сначала ты просишь забрать тебя среди ночи на улице, потом отказываешься ехать домой, а сейчас говоришь, что тебе туда нужно? Беллами просто не мог сохранять спокойствие. Его как идиота держат в неведении, в его друга стреляли в конце то концов, а Кларк видите ли нужно домой. Судя по не особому шоку, ни капли удивления она не испытала, в отличие от него, который сначала не поверил своим ушам. Это что гребаный фильм о преступных группировках в Великобритании после первой мировой? — Ты не понимаешь. Я приеду, просто позже. — Нет, это ты не понимаешь, — злости не было предела, Беллами подлетел к ней. Карие глаза потемнели в несколько раз, становясь почти черными, а острый взгляд ранил слишком сильно, обвиняя в чем-то. — Это Джон, понимаешь, Мерфи! И он может быть уже мертв, вбей это наконец-то в свою голову. Потому что я не знаю, что это, защитная реакция такая или другое дерьмо, но пойми, в него стреляли в его же доме. — Едь к нему, я буду позже, — отчеканила, как непробиваемая стена, словно специально совсем не слышала, что ей пытаются вдолбить в голову. Легко развернулась к двери и спешным шагом в секунду щелкнула замком, пока Беллами просто не мог поверить своим глазам и ушам. Одним ранним Кларк сорвалась, приехала в самый ужасный бар, который только мог быть в центре города. На свой страх и риск пошла туда, только чтобы забрать пьяного Джона. А сейчас… он боролся за свою жизнь и да, вряд ли ее присутствие как-то особенно повлияло бы на его бессознательное состояние, но, черт, это было намного важнее любого другого дерьма. Когда она переступила порог, Беллами все же успел сказать вертевшуюся на языке фразу: — Ты поступаешь ужасно сейчас. Это большая ошибка. И все. Дверь громко захлопнулась, легким порывом воздуха оставляя неприятный осадок сказанного. Она знала. Прекрасно осознавала свои действия, понимала, что должна не замедлять Беллами, а бежать вместе с ним к больничной палате. Или операционной? Нажимая на кнопку вызова лифта Кларк хотела удариться головой о стены, поняв, что забыла спросить у Рейвен что именно с Джоном и где он вообще. Просто сказочная дура. Услышав, что в него стреляли она как настоящая стерва, скинула вызов. Зачем? Да потому что казалось, если это сделать можно подумать, будто никакого звонка не было, как и того, что оно в себе несло. Но нет. Это реальность. Правда и жестокая жизнь, которая милосердна не ко всем. И всему виной она, только она и никто другой. Каждый раз все, кто сближаются с ней становятся гребаной мишенью в дартс. И повезет если дротик промахнется, но что если попадет в цель? Прямо как с Джоном. Господи, с какого момента все не просто пошло куда-то не туда, а круто катилось с Эвереста? Возможно, когда она сдружилась с Джоном? Когда они в самом начале наслаждались легким флиртом, общими интересами и просто компанией друг друга, что в итоге привело к первому сексу. Или свидание Беллами стало отправной точкой? Симпатия, вспыхнувшая яркой спичкой, когда они ожидали этого больше всего. Тот поцелуй — их первый поцелуй — в машине был таким, какими они оба чувствовали друг друга. Она его — горячим и смелым, а он ее — нежной и хрупкой, несмотря на внутренний стержень, который сложно было не заметить. Может некое слияние их душ и стало началом конца? А может все-таки предательство доверия стало падением. Вариантов было так много, самое важное, что они все медленно подталкивали к краю, который принес в итоге сюда. К двери, в которой жила и дышала новая жизнь, пока Кларк танцевала с призраками в прошлом совсем не жалея, ей видимо нравилось тонуть в том, что не отпускало, даже когда чьи-то руки лишь в сантиметре — протяни ладонь — пытались найти ее и вытащить на солнце. Сделав тяжелый слегка дрожащий вдох, оставалось только протянуть руку и открыть дверь, ведь она точно открыта: почему-то казалось, что никто так и не закрыл ее, после того как ушла Кларк. Она коснулась холодной дверной ручки и сделав судорожный вдох, постаралась сделать первый шаг к тому, за чем пришла. Так стервозно, без объяснений, ушла от Беллами. Но он бы понял, если бы знал, кто виновен в ситуации с Джоном — точно понял. Ну и почему ты не соизволила сказать ему? Боишься упасть в глазах единственного человека, который верит тебе и в тебя? Так эгоистично. Все же опустив дверную ручку вниз, Кларк не удивилась, когда дверь без препятствий отворилась, но характерный звук заставил вздрогнуть от неожиданности. И это по-настоящему взбесило. Сама пришла сюда, а теперь вздрагивает от звуков, на которые обычно никто даже внимания не обращает. Как же это глупо. Еще пять минут назад она сама рвалась сюда, а теперь боится неизвестно чего. Вернуть уверенность было не так уж и сложно, нужно было всего на несколько секунд притормозить чтобы сделать глубокий тяжелый вдох прежде чем переступить порог дома и услышать звук затворившейся двери. Вот и все. Не так уж и сложно, как казалось. Когда Кларк покидала эту квартиру, здесь было темно и она едва не споткнулась на лестнице, а сейчас везде горел свет. Было даже удивительно видеть это, учитывая то, что почти всегда все здесь освещалось либо дневным светом, либо комнаты освещал легкий полумрак. В какой-то момент в голове даже образовался вопрос: а почему никогда не был включен весь свет? Такой странный, что она хмыкнула. Господи, возьми себя уже в руки наконец. Она уверенным шагом направилась наверх, но ее остановил звук разбившегося стекла где-то из кабинета Эндрю или кухни. В общем, не на втором этаже точно. Ну да, было бы странно сиди он все еще в спальне. Покачав головой от собственной тупости, Кларк спустилась обратно с лестницы и направилась в сторону звука. Все это так раздражало. То, что ночь длится чертову вечность, что она буквально чувствовала, как жизнь меняется на глазах и это… пугало. Правда, она всегда была открыта к чему-то новому, но за последние годы было слишком легко привыкнуть к некой стабильности. И теперь, буквально каждая трещина в этом куполе вокруг нее громом отдавалась в ушах, что повергало в ужас. Проходя мимо зала прямо к двери в кабинет Эндрю, Кларк остановилась легко поняв, что он здесь. Это было сложно не понять, учитывая его высокую темную фигуру на фоне светлых стен. Будто только ее и ждал, хотя скорее всего так не было, ведь он никогда не позволил бы себе показать слабость, а слишком большое количество осколков для одного стакана — уликами разбросались то тут, то там по всей комнате. — О, дорогая, ты уже вернулась? — его энтузиазм был слишком велик, больно преувеличен, но он все равно не звучал жалко. И было не понятно: раздражает это или все же вызывает уважение. — Не надо делать этот спектакль. Ты знаешь почему я здесь. Он вскинул брови, заправляя руки в карманы точно таких же черных брюк, как и рубашка. — О чем ты? Я даже не знаю куда ты так сильно бежала, а главное от чего, — уверенный, спокойный голос заставил ее и саму задуматься что заставило ее так сильно бежать. Но стоп. Она здесь не для этого. Кларк подошла к нему на несколько шагов ближе, чтобы точно увидеть его ответ, а не только услышать. Хотя Эндрю умел врать всеми способами и даже приручил свое тело, чему мог позавидовать каждый. Но ей казалось, она точно почувствует не правду. — Это ты стрелял в Джона? — совсем не хотелось мусолить слишком долго эту тему. Нужно было не только узнать правду, чтобы убедиться в своих догадках, но и поставить точку, поэтому Кларк перешла сразу к делу. — Точнее, ты причастен к этому? Эндрю не спешил с ответом. Задумчиво провел взглядом по стене напротив, где стояла Кларк и с поразительно спокойной грацией сел в одно из больших кресел. Длинные пальцы отбивали ритм какой-то песни на мягкой обивке, скорее всего он и сам этого не замечал, ибо глаза его потупились и не выражали совсем ничего, кроме глубокой задумчивости, что заставило Кларк немного поежиться, ведь в план не входило слишком долго задерживаться здесь, однако, Эндрю будто бы специально тянул время. — Думаешь я настолько глуп, чтобы покушаться на жизнь человека, с которым невеста изменяла мне? Я бы стал первым подозреваемым, — вопросительный взгляд пригвоздил к месту своим вопросом. Показалось, словно нужно уточнить одну деталь, которая в этой ситуации не имела большего веса. — Это было всего один раз, — тихое заявление прозвучало совсем не убедительно. Кларк тут же нахмурилась. Она и сама не заметила, как начала оправдываться. — Правда? И что же сейчас твои слова меняют? Да ничего они не меняют, потому что теперь это неважно. Кларк отдернула себя, когда собралась вновь ответить на его вопрос, а это звучало жалко. Словно она все еще подчиняется ему. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Эндрю потер переносицу медленно вздыхая. Тяжелый взгляд и стал для нее ответом, что заставило едва заметно отшатнуться, уже боясь услышать ответ. — Повторюсь, я не глуп, дорогая. Зачем мне убивать Джона, если я могу лишить его кого-то близкого так же, как это сделал он со мной. Ох, черт. Кларк догадалась о ком идет речь, это было несложно. Но тогда, выходит, что она является косвенной причиной покушения на одного человека, в результате которого пострадал другой? Господи. — Когда я дал тебе ту папку с Беллами Блейком, у меня была еще не вся информация на вашу интересную квадратную дружбу. Сначала я получил видео с одной из камер в нашем доме. Думаю, ты догадываешься, что там было, да? — едко усмехнулся он, неотрывно наблюдая за тем как Кларк садиться на диван напротив, поняв, что в разговоре будет мало приятного и продлится он точно еще не пару минут. — В спальне стояли камеры? — удивлено спросила она. — Они и сейчас там. — Зачем? — неверующее прошептала Кларк сведя брови на переносице. Все это так странно. Но намного более важно: почему она не знала? — Давай по порядку, — решил продолжить свой рассказ Эндрю. Он говорил так буднично, будто приехал после длинного рабочего дня и говорил с ней о глупом менеджере в отделе продаж. И это выбивало из колеи. Он всегда так делал. — В общем, я получил то видео в Испании, как ты догадалась. Если помнишь, я обещал, как ты увидишь того, кто посмеет к тебе притронуться на дне Мичигана, — он дождался ее реакции в виде кивка и продолжил: — Но ведь умереть это слишком просто, не так ли? Потерять любимого человека намного важнее. И как только я приземлился в Америке, уже знал кто этот человек. В жизни Джона было не слишком много по-настоящему близких людей, что еще больше подтверждало домыслы Кларк. Сцепив руки в замок, она постаралась не слишком сильно уронить челюсть, слушая план Эндрю по мести, что течением реки легко лилось из него. — Догадаешься? — улыбнулся он, от чего хотелось врезать ему. Но Кларк видела в этой улыбке хорошо замаскированную боль, ведь кому как не ей знать это чувство. — Рейвен? — голос стал хриплым, и она немного прокашлялась. — Если ты о той Рейвен, которая занимала вторую главную роль в великой измене Беллами Блейка — твоего бывшего — то да. Мы говорим об одном и том же человеке, — его слова сочились презрением, а снисходительный взгляд только дополнял, что просто не могло не раздражать. — То есть твоей целью был не Джон? — Кларк не могла в это поверить, потому что если все должно было быть не так, тогда почему сейчас он боролся за свою жизнь, хотелось верить, что он все еще жив. Иначе, ничего не имеет смысла. — Почему же? Именно он и был моей целью, но пуля, — Эндрю цокнул языком покачав головой из стороны в сторону. — Нет, пуля была для того человека, который является четвертым углом в вашем квадрате. Кларк знала, что речь идет о Рейвен. В этом даже не было сомнений. Но какая теперь разница, если все случилось и пострадал самый, пожалуй, невинный человек во всей этой истории. В глубине души Кларк понимала, что ей было бы не так больно — случись все по плану Эндрю. И это заставило ее отдернуть себя, удивляясь собственному яду. Какая разница в кого стреляли, если намного важнее из-за кого. То есть, из-за нее. По ее вине и эгоистичности, которую она совсем никак не могла перебороть. — Зачем ты вернулась? — голос его прозвучал уже более серьезно, а сжатые скулы говорили о нетерпимости узнать ответ на свой вопрос. — Мне нужно было знать правду, прежде чем смотреть в его глаза. — И чем это поможет? Ты даже не сможешь посмотреть на него из-за стыда, потому что это случилось по твоей вине, — глаза Эндрю сверкнули секундной обидой или… болью? Чтобы это ни было, Кларк с точностью могла сказать, что прежде не видела такой эмоции на его лице. Она понимала его. Как никто другой, наверное. Эта боль наполнена всеми самыми ужасными эмоциями из возможных. Потеря. Ощущение предательства. Пустота. И даже чертово отчаяние, которое вызывает апатию. Однако это было ее реакцией и то, что Эндрю выглядел иначе не означало, что ему не было больно. В секунды понимания этого, она осознала, что не винит его. Не чувствует обиды или злости за его поступок. Эндрю никогда не был груб с ней, никогда не принуждал к чему-то, уважал ее и выполнял все желания, вот причины по которым его невозможно было не уважать. Его достоинство и честь никогда бы не позволили оскорбить Кларк таким образом, как измена. Но так же, можно было с уверенностью сказать — его гордость задета предательством. И от этого Кларк было вдвойне стыдно, и именно поэтому она не могла его винить, и по этой же причине понимала, что не имела никакого права причинять ему эту боль. Кларк поднялась с дивана и сделала несколько шагов к Эндрю, останавливаясь так, чтобы быть ближе к нему и при этом ему не приходилось смотреть на нее снизу вверх с кресла, на котором он сидел. Она удивлялась его выдержке, ведь четыре года назад — она бы не вынесла Беллами даже в радиусе десять кварталов, что уж говорить в одной квартире. — Прости меня, — ей было легко сказать эти слова, так как огромное чувство вины съедало изнутри. Понимала, что вряд-ли сгладит ситуацию, но все же говорила это с огромным чувством вины и искренним раскаянием. — Мне жаль, что по моей вине ты почувствовал эту боль. Прости. Эндрю ничего не ответил, ни кивнул, ни одна мышца на лице не дрогнула, ни пальцы не перестали отбивать какой-то ритм. Всегда такой оптимистичный, игривый, сейчас он не выдавал ни одну эмоцию, вызывая восхищение его гордости, умению надевать маску, когда это нужно. И все равно, Кларк знала эту унизительную боль. Она наклонилась к нему, нежно обхватив рукой его шею, чтобы он услышал ее. — Ты был моим спасением, — шепот, который кричал громче любых других слов. — Ты тот, кто заставил меня снова чувствовать. Как и ты, я никогда не смогу простить себе того, что сделала. Это ранит, я знаю, правда. Черт, мне даже больно вспоминать это чувство, — она еще крепче обхватила его шею, когда между их носами осталось несколько сантиметров, а голос слегка задрожал от острой боли в горле. Кларк была так близко, что смогла рассмотреть в серых радужках его глазах боль. А возможно он просто решил показать ей это. Скорее всего так и было, он был сильным и мог скрывать свои чувства. — Я прошу прощения, хотя знаю, что это невозможно, — она слегка усмехнулась покачав головой. — Ты найдешь ту, которая будет лучше меня. Лучше всех, потому что именно этого ты заслуживаешь. Я понимаю почему ты так поступил с ним, — речь шла о Джоне, но почему-то сейчас ей не хотелось произносить ничье имя. — И думаю тебе плевать, но я не держу зла. Просто прости меня когда-нибудь. Я всегда буду любить тебя за эти годы, что мы провели вместе. Эндрю ничего не отвечал ей, просто смотрел как ее глаза становятся все более и более влажными с каждым сказанным словом, а подбородок немного дрожит. Она наклонилась к нему еще ближе. Мягкие губы заботливо опустились на его лоб. Это было прощанием, которое, они оба понимали, должно случиться. — Прости меня, — еще раз прошептала она, целуя его на этот раз в макушку, в последний раз. Она осмелилась заглянуть в его глаза еще раз, но они снова стали непроницаемыми. Кларк только улыбнулась смаргивая слезы, и направилась обратно к двери прекрасно понимая, что не может рассчитывать на какую-то его реакцию. Удивительно, что он вообще позволил ей себя касаться. Кларк вытерли обеими ладонями щеки, пытаясь привести себя в порядок. Когда она уже почти покинула зал, Эндрю окликнул ее, чего она точно не ожидала и даже немного подпрыгнула при звуке его голоса. Обернувшись, Кларк наткнулась на его легкую улыбку. — Не прощайся, моя дорогая, — с каждым словом его улыбка становилась все больше. — Мы обязательно еще встретимся. Если не здесь, то хотя бы в Аду. Ничуть не удивившись, она кивнула ему, каким-то образом тоже сумев улыбнуться. Опомнившись, она подняла левую руку и хотела снять обручальное кольцо. Оно значило многое для нее. И в основном — хорошее, потому что именно такими были их отношения. Да, были плохие моменты, некие падения на американских горках, но разве это имеет значение? Разве не важнее то, что хорошего было и какими делало их? Они точно были счастливы, очарованы друг другом, сгорающими страстью, но… что-то тянуло, не отпускало, словно просто давало безрезультатный шанс попробовать найти кого-то, однако как только она вернулась в родной город что-то изменилось. Вернулись старые воспоминая и не давали жить дальше. И вот сейчас пришел момент, когда нужно было поставить финальную точку в этой истории. Кларк легко стянула кольцо и под взглядом Эндрю начала его рассматривать. Словно прощаясь и запоминая его прекрасные детали. — Оно твое. Его делали специально для тебя. Для нас. И если ты хочешь оставить его мне — не стоит, потому что это знак моей привязанности к нашим отношением. Кларк удивленно взглянула на Эндрю, изумляясь его едва заметной, секундной, уязвимости, которой словно и не было в следующий миг. — Можешь выкинуть его или продать. Оно принадлежит не мне, поэтому не смей его возвращать. Лучше оставь его на память, вспоминая время от времени каким горячим я был, потому что вряд-ли будет кто-то лучше. Кларк улыбнулась, поражаясь, как могла это делать с человеком, который стрелял в ее друга всего меньше часа назад, но, черт, сейчас Эндрю казался таким как всегда. Горячим уверенным в себе испанцем с прекрасными серыми глазами. О, его точно будет сложно забыть.

***

Чуть не сбив с пути какого-то маленького мальчике на входе больницы, Кларк пролетела мимо даже не извинившись. Ее глаза искали какого-то медработника, который в сериалах и фильмах обычно сдерживал каждого посетителя на входе, чтобы спросить к кому он, но это была жизнь и конечно же за столом, где должна сидеть медсестра, которая направит в нужную палату, отсутствовала. Государственные больницы худшее, что может быть. Пришлось позвонить Беллами, чтобы он подошел ко входу. Всего через несколько гудков он ответил, будто только и ждал ее звонка, а через минуту вышел из-за угла сразу натыкаясь на нее. — Хорошо, что ты уже тут, — Беллами быстро схватил ее за запястье и повел по коридору. — Врач как раз разговаривает с Джоном. Нас должны позже впустить к нему. — Ты еще его не видел? — Буквально секунд тридцать, пока завозили в палату после операции. После наркоза, конечно, сложно понять на самом ли деле все настолько плохо или это из-за наркоза его вид был таким болезненным, — Беллами покачал головой, смотря прямо, словно разговаривая с самим собой. — Хотя естественно он не мог выглядеть счастливым, все-таки пуля это не подарок на Рождество. Глаза Кларк округлились и она решила промолчать. То, как сильно переживал Беллами заставило ее сердце сжаться, ведь они могли потерять Джона навсегда. Их дружба была странной, да, но она была намного более сильной, чем могло показаться на первый взгляд. Безусловно, Кларк знала это и ей было страшно признаться Беллами, что именно по ее вине случилось то, что случилось. Трусиха, настоящая трусиха. Они подошли к одной из палат возле которой сидела Рейвен. Та самая Рейвен, которая когда-то была самым близким человеком в жизни Кларк. Та самая Рейвен предавшая ее. Та девочка, которая могла сегодня умереть, но Джон спас ее. И именно вина за то, что ее жизнь могла быть отнята по вине Кларк, заставляла смягчиться. Никто не заслуживает умереть от чьей-то руки. Пусть не она спустила курок, но она дала пулю и это было намного важнее. Кларк была причиной в этом хаосе. Только она. Рейвен уставилась в пол, даже не взглянув на нее, это было к лучшему. Какую бы вину Кларк не чувствовала, все равно не хотелось видеть ее. Хорошо, что Рейвен жива, но пусть она наслаждается этим как можно дальше. Прошлое никогда не остается в прошлом. — Врач уже давно там? — спросила Кларк, выпуская руку из пальцев Беллами. — Минут пять, — ответил он и потер лицо обеими ладонями, словно хотел сконцентрироваться, отгоняя усталость. — Думаю он не будет долго с ним говорить, ему нужно поспать. Кларк только успела кивнуть, как дверь открылась и из нее вышел мужчина в белом халате, на котором не было привычного стетоскопа, синяки под глазами показывали как мало у него было сна, а в его руках было несколько бумаг. — Вы можете идти домой. Сегодня точно не удастся поговорить с ним. Мистер Мерфи спит и ему нужен отдых, поэтому вы сможете прийти завтра, — он на секунду задумался, переводя взгляд с троих молодых людей напротив. — После полудня. Кивнув напоследок, он уже хотел уйти, когда Беллами остановил его, немного переграждая путь. — Вы хотя бы можете сказать что с ним? Мужчина тяжело вздохнул, устав объяснять всем что и как, устал оттого сколько таких вопросов слышал за последние двадцать четыре часа и на сколько еще предстоит ответить. Но это его работа и он должен соблюдать правила. — Кем вы приходитесь больному? — задал резонный вопрос доктор, вскидывая брови, от чего его морщины на лбу стали еще заметнее. — Он мой друг, — Беллами понимал, что как другу ему ничего не скажут, но что он мог еще сказать. По документам у Джона другая фамилия, поэтому сразу стало бы понятно, что они не родственники. — Информация в карте пациента строго конфиденциальна и доступна только родственникам, — эта фраза уже автоматом слетала с уст врача, привыкнув к тому, как часто приходится ее использовать. — Мне жаль, но я не имею права разглашать ее. Кларк бегала глазами между доктором и Беллами, понимая, что если сейчас же не узнает что с Джоном — сойдет с ума за эту ночь. Как и Беллами. Как и Рейвен. Им всем нужно было знать ответы на свои вопросы. Отчаянный взгляд опустился вниз на нервно отбивающие какой-то ритм собственные пальцы. Она быстро обдумывала все возможные варианты, когда взгляд упал на кольцо, все еще привычно надетое на безымянный палец. В голове быстро сформировалась история. — Но как его невеста я имею право знать, что случилось, — уверенно заявила она, вторгаясь в разговор. — Но вы не его жена, — покачал головой тот, среагировав сразу, в отличие от Беллами рядом, который застыл, остановив взгляд на ее безымянном пальце. В секунду он ничего не понял. То есть… абсолютно ничего, но потом, увидев кольцо, которое и раньше было на ее руке — он успокоился. Если это как-то поможет, тогда можно рискнуть. — Мы должны были завтра пожениться, — хриплым от не пролитых слез голосом ответила она. Было не сложно симулировать эмоции типичной невесты, жених который оказался в больнице накануне свадьбы. Страх. Боль. Переживания. Любовь. Все это и так было внутри, не приходилось прикладывать особые усилия. Фактически, она почти не врала. — Мне жаль, но я не могу предоставить вам эту информацию, — его глаза и правда говорили о искреннем сочувствии, а это означало, что если еще немного надавить — доктор расскажет. — Прошу вас, пожалуйста, — по правой щеке Кларк медленно скатилась слеза, падая с подбородка на ткань футболки. Ее глаза покраснели, а подбородок стал немного подрагивать. Она была прекрасной актрисой и знала это. — Ладно, — сдался мужчина, устав в итоге еще раз объяснять как работает личная информация пациента. Он взглянул еще раз на Беллами и Рейвен, которая стала в трех шагах от Кларк, и обратил внимание на те самые листы бумаги в руках. — Мисс Рейес, чуть позже с вами поговорит полиция, — напомнил он, прежде чем вернуть свое внимание Кларк. — Пуля остановилась в ребрах, не зацепив жизненно важных органов. Мы смогли ее достать. Ему чертовски сильно повезло, вы даже не представляете насколько. За все двадцать лет работы еще ни разу не было такой сильной удачи, учитывая всю ситуацию, в которой оказался мистер Мерфи. Сейчас состояние стабильное, благодаря быстрой помощи. — Как долго он будет выздоравливать? — охрипшим голосом тихо спросила Кларк, сразу же прокашлявшись. — Мы не можем ничего сказать точно в данный момент, — мужчина покачал головой, ему и правда было жаль, что он не может ничем помочь. — Позже возьмем нужные анализы и сделаем рентген. Но все это завтра, сейчас ему нужен только отдых, — выделив интонацией последнее слово, закончил он. Кларк нервно посмотрела на Беллами, ища в его глазах поддержку, сейчас это было нужно. Увидеть в его глазах бесконечную преданность и убедиться, что она не должна себя винить за то, где сейчас находится Джон и в каком он состоянии. Она не смогла бы простить себе его смерть. Или какие-либо последствие, что могли сказаться на жизни Джона. Но последствия есть всегда. И это нужно принять. Не просто принять свою вину, а смириться с тем, что все, кого она любит должны быть несчастны из-за нее. — Что вы думаете о дальнейшем развитии событий? — подала голос Рейвен, кивнув на палату позади доктора. Если в квартире Джона она казалась замкнутой и неловкой рядом с Кларк, то сейчас, судя по всему, ей было плевать на всех кроме непосредственно самого Джона. И Кларк уважала это больше, чем могло бы показаться. Потому что Джон заслуживал чтобы кто-то искренне беспокоился о нем. Можно было заметить их связь. Она была на какой-то другой волне, но оттого, наверное, только еще более важной. Доктор посмотрел на Рейвен тяжело вздыхая, пока Беллами подошел ближе к Кларк, желая взять ее за руку, чтобы поддержать, но он не рискнул этого сделать просто остановившись рядом. — Лично я уверен почти на сто процентов, что ваш друг выживет, — он пристально смотрел в глаза Рейвен, это выглядело довольно странно. — Не хочу никого из вас обнадеживать. Но по всем показателям и тому, как прошла операция, можно сделать вывод, что все будет хорошо. К тому же, самое важное уже позади, так как пулю мы вытащили вовремя. Ему осталось только восстанавливаться. Рейвен тяжело выдохнула и отошла от них к тому месту, где сидела несколькими минутами ранее. Казалось, что она выдохнула на самом деле, скидывая с себя груз переживаний, но ее лицо говорило о другом. Конечно, слова врача успокоили, однако, пока она не увидит Джона вряд-ли успокоится. Поймав себя на мысли, что за последние минуты слишком часто понимала Рейвен, Кларк вернула взгляд к мужчине напротив. И несколько раз поблагодарив его, она развернулась обратно на выход. Не было никакого смысла сидеть возле палаты в ожидании разрешения увидеться с Джоном, поэтому она вышла на улицу. Небо становилось все более светлым, с практически пустой парковки выезжала машина скорой помощи еще не включив сирену. Не так уж много машин окружали главный вход больницы, всего один внедорожник Беллами и пара пикапов, что уж говорить про людей которых здесь и вовсе не было. Ночной воздух становился все более утренним под первыми лучами солнца и мирным пением птиц в глубине небольшого парка за больницей. Кларк жадно вдыхала воздух ртом, чувствуя как слезы все больше застилают слезы, лишая возможности четко видеть, а комок в горле нормально вдохнуть. Она опустила голову, пытаясь взять себя в руки. События этой ночи будто показывали как из-за нее могут страдать все вокруг. Потому что это определенно была ее вина. Нельзя винить Эндрю за то, что он сделал, ведь именно Кларк подтолкнула его к этому, зная какие могут быть последствия, позволила минутной слабости и желанию завладеть собой. Предать сразу всех, кого так или иначе любила. И тут снова обрушилось понимание, что она совсем не лучше Беллами, даже если не хуже, ведь была в абсолютном здравом уме, когда сделала тот шаг, в отличие от него, который был под действием наркотиков. Безусловно, он не был чистым, хотя кто не принимает или курит что-то в нашем мире? Каждый как минимум пробовал какое-то дерьмо. Кларк поняла, что хуже человека, которого ненавидела все последние годы за его предательство. Она была ужасной тогда и таковой осталась. Сейчас в роли Кларк был Эндрю, а в роли Беллами она сама. И что более удивительно — Эндрю выслушал ее прежде чем уйти, он не хлопнул дверью перед носом, а поступил цивилизованно. Она просунула пальцы в волосы и сжала их корни, безумно желая избавиться от любых мыслей в данный момент, выкинуть все, потому что если еще хоть что-то прокрадется в голову — сойдет с ума. Кларк сильно зажмурилась, кроме этого ее лицо было абсолютно нормальным, за исключением немного дрожащего подбородка. Когда глаза открылись, слезы тут же скатились по щекам одна за другой, тут же на очереди затуманивали взгляд новые. Отпустив свои волосы, Кларк достала телефон и зашла в приложение, чтобы заказать такси и как можно быстрее убраться отсюда. Казалось, что еще пара минут проведенных здесь приведут к банальному истерическому смеху. Было бы немного странно быть в таком виде у больницы. Приложение сразу определило ее геолокацию и попросило указать место куда нужно ехать. Палец замер над клавиатурой, она была сбита с толку, потому что не знала куда ей нужной. Кларк просто хотела домой. Лечь на диване и плакать, плакать, жалеть себя, ненавидеть до тех пор, пока слезы не закончатся. Ей было некуда поехать. Обратно к Эндрю? Может его там уже и нет, но это все равно казалось неподходящим местом после всего. К родителям плохая идея. Тогда куда? Кларк вернула телефон обратно в карман, чтобы вытереть слезы, которые уже начинали раздражать. Холодные кончики пальцев казались прекрасным освежителем, в сравнении с горящими щеками и кожей под глазами. — Что происходит? — раздался голос Беллами где-то совсем рядом, когда его рука коснулась на мгновение талии Кларк, привлекая к себе внимание. — Что? — тут же огрызнулась она, не желая чтобы кто-то видел ее такой. Жалкой. Эмоциональной. — Ты знаешь что. Знаешь почему в Джона стреляли. Знаешь почему сейчас плачешь. Скажи мне причину всего этого, — сложив руки на груди, Беллами внимательно посмотрел, желая услышать хоть какие-то ответы. — Причину? — с смешком спросила она. — Ты хочешь причину? О, я бы с удовольствием сказала тебе, не будь такой сукой, но я такая, — она рассмеялась совсем невесело, а предательская слеза снова увлажнила щеку. — Мне стыдно признаться, что я являюсь причиной. Последние слова прозвучали с легким надрывом, хотя этого не должно было быть. Но она так устала, так чертовски сильно устала от всего этого. От всех их вместе взятых. Было ошибкой возвращаться в этот проклятый всеми Богами город. Ошибкой стало и глупое девичье поведение. Подпустить Беллами так близко к себе снова еще одна, мать его, ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Кругом одни красные волнистые линии под действиями, которые она совершала. Даже компьютер сказал бы что в слове ошибка, но не из-за того, что оно неправильно написано, а потому что эти слова написаны ею, совершенные ею, а значит неправильные. И что самое ужасное, Кларк не училась на ошибках, просто переступала эти красные линии под собой и шагала дальше вновь наступая на похожие. Сейчас она понимала это. Месяц назад, казалось, удалось все оставить в прошлом, идти дальше. Среди десятка ошибок главной была только одна. Твердая убежденность, что прошлое остается в прошлом, если там его оставить. Это не так работает. Нужно упаковать его в свой чемодан, носить с собой каждый чертов день, пока наконец-то он не станет настолько тяжелым, что его невозможно будет поднять. Тогда и нужно его открыть, выпустить каждого демона и за чашкой крепкого виски поговорить о жизни, чтобы больше никогда не боятся их. Если прошлое враг — тогда оно должно стать другом и научить чему-то. Стоя спиной к Беллами Кларк медленно осознавала промах. Ее чемодан всегда был рядом, иногда мужчины помогали поднять его на лестнице, но в основном — только она несла его в своих руках. Теплое касание руки Беллами к плечу словно отрезвило Кларк и она очнулась странно поглядев на него, прежде чем отойти. Хотелось сбежать ото всех прямо сейчас. Нужно было место, где она бы смогла все обдумать, найти свой яд и избавиться от него где бы он не был спрятан — Прости, — еще никогда в жизни она не говорила это слово так часто, как сегодня. — Мне… мне нужно уехать сейчас, давай поговорим позже, — взволнованная найденной ниточку, за которую можно дернуть клубок и размотать его, она не заметила как ее голос немного дрожал, а глаза бегали по дороге. Страх присутствовал прямо сейчас, но, черт, что если она на правильном пути? Что если нужно снова банальное время, в этот раз наедине с собой. Не убегать от одиночества, а встретить его с высоко поднятой головой? Это может помочь. — Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез? — Беллами озабочено посмотрел на Кларк, немного волнуясь за нее. Потому что она выглядела странно. Очень странно. — Думаю для начала мне нужно в галерею, — улыбка растянулась на ее губах и, не дожидаясь приглашения, Кларк направилась к машине Беллами, оставив того недоуменно смотреть ей в след. Что за хрень творится в ее миленькой головке?

***

Месяц спустя Время всегда идет одинаково. Секунды перетекают в минуты, минуты — в часы, часы — в дни, а дни — в недели и так далее. Время уникально, потому что оно бесконечно, а стрелки на часах всегда работают с точностью. Люди говорят: «время летит» или «время так медленно идет». Но нет, оно никуда не летит и нигде не замедляется. Когда сидишь за школьной партой в ожидании конца урока, кажется, что время издевается на тобой и специально медлит, а когда получаешь на выпускном аттестат все вокруг только и выкрикивают как время быстро пролетело. Так все же оно быстрое или медленное? Сидя в кресле напротив большого окна и смотря на людей на тротуарах, Джон понимал, что в тот момент, когда пуля прилетела в его ребра, время на секунду остановилось. И нет, перед глазами не пролетела вся жизнь, не пришло какое-то озарение или истина, никакого света в конце тоннеля не было. На самом деле не было буквально ничего, только одно желание: жить. Любить каждый чертов момент, каждую гребаную минуту, что чувствуется часами и наслаждаться этим безумно сильно. Джон всегда любил жизнь, в дни перед выстрелом все стало немного хуже и он творил много дерьма, но, черт, нет, он никогда бы не отказался от своей жизни. — Ты еще долго? — выкрикнул он, немного напрягаясь. Все заживало довольно быстро, как для такого случая, конечно, не без последствий. Три будущих шрама и небольшая тянущая боль, когда он напрягался, но со временем это пройдет и все станет как обычно. Останутся только три рубца в районе ребер в качестве подарка. — Я уже тут, — открывая дверь ванной, ответила Рейвен. — Ты все такая же заноза в заднице. Джон улыбнулся от тихого ворчания и повернулся к ней, засовывая руки в карманы. Ее влажные волосы покоились на плечах увлажняя ткань футболки, а глаза впились в его. Рейвен никогда бы не показала как переживала, она не подбирала слов, когда говорила с ним, не смягчалась из-за его состояния и минувшей угрозы жизни. Именно из-за этого он больше всего хотел видеть ее рядом. Все смотрели только с жалостью, словно он остался без руки или ног. А Рейвен смотрела как обычно глазами ты-полный-идиот-но-я-все-равно-люблю-тебя. — За твой душ мне придется скоро брать кредит для оплаты счетов. Рассмеявшись от серьезно тона, Рейвен подошла к нему становясь рядом. Улыбнувшись, она перевела взгляд на вид. Ему всегда нравилось стоять здесь и смотреть на панорамный вид вместе, когда она приезжала повидаться. Они могли минутами стоять молча и просто смотреть как солнце опускается за горизонт, а последние лучи цепляются за окна зданий и плавно покидают их, уступая ночным сумеркам. Однако в этот раз, внимание Джона не привлекло это, он задумчиво смотрел на Рейвен. Солнечный свет нежно ласкал ее гладкую кожу без единого изъяна, а ореховые глаза стали более светлого цвета — янтарного. Рейвен была красива и почему-то именно в этот момент, когда он так бессовестно рассматривал ее лицо, до него дошло, что только она и была у него. Больше никого более близкого не было. Но следующая мысль и вовсе сбила с толку: он не хотел никого другого, потому что никто бы не смог понять его так, как она. Возможно, Джон слишком быстро переключился с Кларк на Рейвен, но он не мог отрицать, что чувствовать ее рядом чертовски тепло. Словно так и должно быть, она должна быть тут. Он бы никогда не догадался, что вытащив ее из того дерьма, в котором она погрязла, подумает о чем-то большем чем дружба. Его глаза лихорадочно забегали по ее лицу, словно там был написан ответ. Вернувшись домой, Джон был уверен в одном — он больше не желает тратить время на дерьмо, которое ухудшает его жизнь. Больше не хочет тратить время впустую. Поэтому он определил приоритеты. — Как на счет свидания? — немного боясь ее реакции тихо спросил он и тоже посмотрел на город. Джон переживал, что может испортить их дружбу этим. Потому что это либо сделает все только лучше, либо усугубит. Если бы он еще знал чего хочет от нее. Чтобы Рейвен была его девушкой? Это звучит странно для них. Но и для свободных отношений Джон не готов делиться с кем-то. Так стоп. Для начала нужно хотя бы сходить на свидание, дабы понять может ли вообще что-то быть. Мерфи, ты все-таки идиот. Рейвен посмотрела на него с легкой улыбкой, когда сказала: — Я слышала тут рядом открылся ресторан азиатской кухни. Он ненавидел азиатскую кухню и Рейвен это знала, поэтому коварная улыбочка была чисто демонической. Может именно это ему и нравилось в ней? Она всегда делала вид плохой девочки, а на самом деле даже не могла пройти мимо бездомного котенка. Рейвен никогда не была злодеем. Все когда-то сбивались с пути, намного важнее найти выход и именно Джон стал навигатором к этой дороге. — Тогда завтра в шесть? — Да, мне подходит.

***

Опавшие листья темными каруселями кружили над землей, разлетаясь под ветром с легкой осенней прохладой дальше в своем танце. Все еще теплый после жаркого августа воздух приятно дополнял картину. Такая погода всегда поднимала Кларк настроение. Она сидела на лавочке в самом центре парка возле дома, набирая номер, потерявшийся в истории звонков, по которому уже давно было желание позвонить, а сейчас, наконец-то, появилась причина. Поднеся телефон уху, Кларк улыбнулась, наверное странно, что эти гудки звучали иначе именно когда она звонила ему? Но, черт, именно так оно и было. — Кларк, — по телу прошла приятная дрожь при звуке его бархатистого голоса. Она скучала по этому даже больше, чем думала изначально. — Привет, Беллами, — его имя так приятно было на вкус, когда она его произносила. Больше никакого желания отрицать их притягивающую связь не было. Они могли притвориться друзьями и это могло сработать. Но врагами… нет, это не работало абсолютно никак. — Что-то случилось? Конечно, он подумал, что что-то случилось раз она наконец-то решила выйти на связь. И определенно не без причин, как же ей хотелось просто так звонить ему, чтобы рассказать как невежливая официантка принесла не тот кофе, который заказывала или то, как нашла очень интересную книгу в магазине и еще о массе неважных вещей, случившихся в обычный повседневный день. Но Кларк просто не могла. В последний их разговор Беллами сказал, чтобы она позвонила ему только в двух случаях: если кто-то умрет или она наконец-то рискнет попробовать еще раз. — Мне нужно встретиться с тобой, — тут же он тяжело выдохнул, что было не сложно услышать. Поэтому стоило сразу сказать о причине: — Это на счет бизнеса.