Почитай мне, балабол

***

— Верно ли я понимаю, что ты помнил меня, Ричи? Столько лет прошло, а ты не забыл меня? — делая очередную затяжку, спросила Ана. В холле отеля было прохладно, несмотря на плотно закрытые окна и отключенный кондиционер. Женщина поерзала в кресле, поправляя скатившийся с плеч кардиган, прежде чем снова накинуть ногу на ногу и слушать собеседника. Ещё она не курила, и потому громко цокнула, когда немного пепла осыпалось на её красивые брюки. До того момента, пока она не приехала в Дерри, ни одно табачное изделие не было приобретено ею для личных целей. Теперь между пальцами была зажата уже третья сигарета: нервная система Аны итак не была особо крепкой, а тут, с нарадовавшимся из ниоткуда клоуном и возвращением, женщина ощущала себя не совсем хорошо. Сигареты вроде как успокаивали. А голос Ричи был приятным бонусом. — Знаешь, вряд ли во всем США найдется ещё одна Анастейша Буш, — подливая виски в стакан, ответил Тозиер, — так что когда я ходил в кино или листал каналы по телеку дома, я часто слышал или видел твоё имя на экране. И всегда по рукам начинали бежать мурашки. — Почему? — поинтересовалась Ана, туша сигарету в пепельнице. — Понятия не имею. Видимо, у моего организма своеобразная реакция на родной город и людей отсюда, — пожав плечами, мужчина залпом выпил содержимое стакана. Не скривился, когда поставил его обратно. — А ты хоть раз обо мне слышала? Вспоминала меня? Ана удивленно замерла, переведя взгляд с стен холла на мужчину напротив. Ричи поправлял очки, также не собираясь отводить глаза. Он пытался прочесть во взгляде Аны правду. Но что можно увидеть там, где правда давно не давала о себе знать и пряталась за опрятной маской лжи? — Нет, Ричи, я не слышала о тебе ни разу за все эти годы, — решив не врать, ответила Ана. Умолчала она лишь о том, что не могла вспомнить имя кучерявого мальчишки с детских фотографий. Она подумала, что если решится рассказать, то Ричи определенно обидится. «И называть его полным именем тоже нельзя. Ему это не нравится.» — Что ты вообще делаешь помимо съемок? У тебя есть друзья, или семья? — поинтересовался вдруг Ричи, поднимаясь с кресла и намереваясь подойти к барной стойки. За ней никого не было, и Тозиер мог спокойно положить в стакан немного льда. Ну и чтобы не смотреть на Анастейшу. В её зелёные, гадкие глаза, сводящие с ума так же сильно, как и 25 лет назад. Пока Ричи стоял в пробке на одной из трасс, он посмотрел в интернете биографию Аны. Список фильмов и сериалов с её участием, страницу с наградами и номинациями, а также строку «семейное положение». «Анастейша Буш ведет очень закрытый образ жизни. Её нет в соц сетях, и на центральных улицах Техаса выловить её появление крайне сложно. Миссис Буш приписывают много романов, но все она опровергла лично.» Интересно, чтобы написали журналисты, если бы вдруг Ричи и Ана начали… Тозиер помотал головой, прежде чем он понял, что опять витал в своих мыслях. Ана что-то говорила, но мужчина её не слушал — думал о своём. —…и как-то раз за моим катером ехал другой, полный папарацций! Моему телохранителю пришлось пойти на крайние меры и лишить журналисток желтой прессы их камер, зато фото с того выхода в море никуда не попали… Эй, ты меня слушаешь? — поинтересовалась Ана, прекратив рассказывать случаи из жизни. Ричи, стоявший всё это время к ней спиной, резко обернулся. Кто бы что не говорил, а женщина, как вино — с годами только лучше. И мелкие морщины в уголках рта Аны вызывали в груди Ричи… теплоту? Её немного усталый вид лица, бледность и круги недосыпа под глазами, наспех замазанные, не вызывали отвращения к приближающейся старости. В 40 лет начинается вторая молодость. Время новых влюбленностей, глупостей и ошибок. И Ричи планировал закончить одну, как кажется ему, ошибку, которую он планировал совершить ещё в свои далекие 13 лет. Мужчина вновь поправил очки и молча подошел к Ане. Она сидела в кресле, с пачкой сигарет в руках, планируя достать четвертую. Её волосы, неровно остриженные и не тронутые руками колористов, аккуратно обрамляли лицо. А ещё Анастейша зачем-то сняла кардиган. Под ним осталась лишь черная майка на бретельках, и Ричи казалось, что она специально мерзла в холодном помещении. Хотя это очевидное воспаленное пламенем любви воображение. Призрачный шанс на то, что Анастейша открывала взор на свой бюст, прикрытый лишь тонким слоем синтетики. Лифчики и жара в Техасе — несовместимые вещи, но почему-то она не додумалась посмотреть на прогноз погоды другого штата. — То есть ты и правда не помнишь ничего, связанного со мной, Анастейша? — переходя на шепот, поинтересовался повторно Ричи, зачем-то садясь не в кресло, а на корточки перед Аной. Просто захотелось создать обстановку поинтимнее, чем была? Или это был спланированный план? Тозиер и сам не сможет ответить. Он уже под действием алкоголя и в плену у обаятельной женщины, которую он знает так хорошо и плохо одновременно. Будто перед ним — школьный дневник, которой, если правильно полистать руками, даст лучшие отметки за правильно выполненные упражнения. — Ричи, я…— начала отвечать Ана, но её прервал резко поддавшийся вперёд Тозиер. Она смутилась только тогда, когда мужчина, оперевшись об ручки кресла, сначала посмотрел ей в глаза с очень близкого расстояния, а после поцеловал её. В 89-м низкий балабол становился на носочки, чтобы достать до щеки своей возлюбленной, а теперь он выше Анастейши в несколько раз, но всё ещё целует снизу вверх. Никакого прогресса, сплошная стагнация. Хотя нет. В данный момент шёл не детский чмок в щеку, а разгорался настоящий пожар. Ричи, будучи разведённым человеком, никогда прежде так сильно не желал женщину, как сейчас. Ему было плевать, что привкус от поцелуя коньячно-гадкий, что опора давит на переносицу, а его огромные руки грубовато держат нежное лицо. Он отравлен. Яд — смесь из имён «Дерри», «Пеннивайз» и «Анастейша». Но оторваться друг от друга всё же пришлось. Во-первых, воздух в легких не бесконечен, а во-вторых в холл кто-то шумно спускался. Ричи, с виноватым взглядом, так же резко оторвался от Аны и плюхнулся в кресло, устремляя взор на наручные часы. Беверли плакала и мчалась быстрее остальных к бару. Бен останавливал её, Эдди же просто был в шоке от происходящего. А Ана была в смятении. Пока не пришел Билл, она так и сидела с звенящей пустотой в голове. Она позволила поцеловать себя мужчине после очень личной трагедии. Её поцеловал (блять это реально случилось?!) Ричи Тозиер. Пресса была бы в неописуемом восторге, едва заметила бы Ану в компании с красавчиком. Если читать журналы с заголовками «Голливудские сплетни: топ-10 женщин с лесбийской энергетикой», можно перестать удивляться, почему звезды не освещают свои отношения — Буш как раз не светила своей личной жизнью. Потому что её давно не было.

***

2013 год. Жених Анастейши мёртв.

— Рейс 365, да… какой ужас, боже! А Мэтт… ты уверен? Ладно, я передам ей, но может стоит переждать?.. Коллега Аны по съемкам старалась говорить по телефону как можно тише, но она — женщина максимально эмоциональная, и «шёпот» в её понимании — это обычный разговорный тон. Ей позвонили во время перерыва на съемочной площадке. Женщины играют двух зажиточных герцогинь и строят друг другу козни по сценарию, но в реальной жизни они могут даже называться подругами. Коллеге не привыкать к присваиванию статуса «друга» к любому встречному, в отличие от Аны, но в тот момент женщина поступила не совсем по-дружески по отношению к Буш, буквально крича о свежей трагедии. Один из самолетов чартерного рейса совершил неудачную посадку и загорелся, не давая шанса никому на спасение. Выживших нет. Мэтт Адамс, 31-летний юрист, обладатель «самых длинных ресниц 2013-го года» по мнению Анастейши, также не числился в списке живых. Мужчина, который познакомился с Аной всего полгода назад, но уже успевший сделать ей предложение и стать любовью всей её жизни, мёртв. На работе Ана всегда была молодцом — ни одного плача без повода, никаких психов и уходов со съемок. Была. Медик, находившийся в павильоне, два часа не мог успокоить бьющуюся в истерике женщину. Её пытались обнять и успокоить, совали успокоительные, а прибежавший режиссер — фляжку спиртного. Пустота. Ане хотелось побыть одной, но вместо этого её насильно окружали и пытались вывести из состояния горя. И она сбежала. Закрылась в своем авто в трех кварталах от съемок, легла на задних сидениях и рыдала так громко, что на утро горло болело, как от жуткой ангины. Сначала госпожа Смерть забрала кровную семью, а после разбила на осколки ещё не состоявшийся брак. Третьего подобного случая с такими срывами ей не пережить — так сказал «по секрету» врач коллеге, так Анастейша догадывалась и сама.

***

— Пора каждому найти свой артефакт, — закончив речь, Майк первым стал выбираться из Ямы. Бен помогал рыжеволосой подруге аккуратно вылезти, а Ана наблюдала, как Тозиер намеренно отводит от неё взгляд. Буш подобное лишь забавляло. Кто просил Тозиера целовать её? Его инстинкты? Действие алкоголя? Не понятно. Но целовался он, стоит признать, хорошо. Даже слишком для человека его рода деятельности. Почитав о всех его бывших женах, Анастейша была удивлена, зачем мужчина сходился с каждой из них. Видимо, любовь — не для Тозиера. А потому его постоянно отвернутый в сторону взгляд ставил точку в их отношениях. Как бы непонятно для Анастейши это не было. — Билл, поможешь мне выбраться отсюда? — улыбнувшись, женщина попросила друга о помощи, подавая ему руку. И как бы случайно обернулась в нужную сторону, увидев то, что и предполагала — взгляд, направленный прямо на неё, тут же был переведён в другой угол. Ана победоносно ухмыльнулась.

***

— Чёрт, сколько же денег стоит вложить в то, чтобы пол так не скрипел? — возмущалась вслух женщина, бродя по своему бывшему дому. Тут уже давно никто не живет. Мать не смогла оплатить долги и кредиты, взятые за этот домик, и потому своей смертью она переложила оплату на плечи дочери. Анастейша, естественно, выкупила его, ещё несколько лет назад, но навестила только сейчас. Прекрасный район, а сам дом опрятен внутри. Новая мебель из Икеи и красивые обои дали бы новую жизнь помещению, если бы не Дерри. В этом городе никто не приобретает дома для отдыха. Отсюда наоборот стремятся уехать, чтобы провести выходные в месте поприличнее. Так что покупка недвижимости была скорее благотворительностью, чем реальным желанием навещать отчий дом по праздникам. На втором этаже дела обстояли ещё хуже. В верхних углах комнат сырость породила ужасную плесень, что Ане не на шутку стало брезгливо. И где тут, скажите, искать заветный ключ спасения? Все вещи, принадлежавшие Буш, были вывезены ещё в 90-е, а оставшиеся пожитки от матери вряд ли годились на роль жизненно необходимого артефакта. Опять скрипнул пол. — Да уж, будет лучше снести все к чертям и построить новый дом, — цокнув, возмущенно сказала Ана, отряхивая от пыли брюки. Она подошла к окну, смотря на улицу. Но её глаза полезли на лоб, когда она увидела привязанный к почтовому ящик красный шарик. Проклятье. Женщину охватила паника, и она собралась покинуть комнату, дом, чертов Дерри, вообще бы уехала в другой штат или страну, но… Развернувшись, она угодила в чьи-то объятия. Красная, испачканная футболка. Мерзкий запах дешевого одеколона вперемешку с потом, а на шее знакомая до боли в груди цепочка. Взрослую Анастейшу обнимал Генри Бауэрс. Всё ещё подросток, с безумным оскалом, не вырос за 27 лет? Нет, это вовсе не настоящий Генри. — Ёбанный ты клоун, — прошипела Ана, отталкивая «Генри» от себя, ощутив на оголенных плечах влажный след от капающей с уголков рта клоуна слюны. Буш чуть не вырвало. — Ну приветик, Ана-путана! Я так по тебе соскучился, давай же пообнимаемся! — голос Пеннивайза был таким же притворно веселым, безумным и громким. Будучи всё ещё в образе Бауэрса, он мотал головой во все стороны, брызгал слюной и по-новой тянул руки к Ане. — Иди нахер, Пеннивайз. Мне не смешно, — ударив по руке клоуна, ответила Ана. Она нахмурила брови, и оторвалась от подоконника, проскочив к двери. Дверная ручка не поддавалась. Как будто её приклеели, либо дверь подперли с той стороны. Что случилось? Выход больше не открывается так просто, да, Ана? — Смешно? А я что, когда-то шутил? — голос становился всё громче, меняя тональность на более грубую, а внешность трансформировалась в нечто, что описать словами невозможно. Лицо «парня» становилось белее, а изо рта полились струи крови, пачкая быстро растущие в несколько рядов клыки. Конечности начинали удлиняться, уже теряя человеческий вид. Анастейша, делавшая храбрый вид, уже в панике ловила ртом воздух, стараясь не закричать от полнейшего ужаса, «ломавшего» её кости. Она продолжала дёргать дверную ручку, пока та не поддалась под яростным напорам и не открыла путь к спасению. И Ана побежала. Она уже забила на бесконечный скрип пола — в этот проклятый дом она больше не вернется ни за какими воспоминаниями. Выставит на продажу, сдаст в аренду за копейки — вообще всё равно. Что угодно, но никогда здесь больше снова не появится, не попытается что-то спасти или создать новое. Нет, нет, нет! Пока она бежала по последнему перед выходом в прихожую пролету, каблук предательски зацепился об трещинку в ступени. За секунду до катастрофы Буш успела схватиться за перила, иначе бы её ждало грандиозное падение. Наверное, её бы тут и сожрали. В пыльном, богом забытом месте. Однако, сохраняя последние попытки в рассудительность, она быстро скидывает вторую туфлю, оставляя их в царстве старости, и бежит босиком на выход. Цель была почти достигнута, как вдруг женщина заметила кое-что ещё. «Рука» Пеннивайза, тянущаяся, как волосы Рапунцель, по всему дому, быстрее Анастейши рвалась к выходу. И когда Ана, срываясь на слезы, бросилась к спасительному выходу, цепкая лапа обхватила дверную ручку быстрее женщины, и со всей силы захлопнула, ударив Буш по лицу. Слегка помутнело в глазах, по губам потекла кровь. Позади снова начали скрипеть ступени. — Куда же ты, Ана-путана? Я с тобой ещё не закончил!..— визжал Пеннивайз сверху, и Ана поняла, что времени у неё катастрофически мало. Под рукой ничего не было, что могло бы пригодиться в драке. Единственное, что женщина решила предпринять — укусить державшую дверную ручку руку. Она сжала челюсть на запястье монстра со всей силы, и услышала неистовый крик. Хватка ослабла, и Буш плечом открыла проход на волю. Она отбежала от крыльца, обернулась… И увидела, что входная дверь и все окна заколочены досками.

А шарика возле ящика уже не было.

Кровь шла из носа, капая чересчур большими каплями на землю. Брюки все-таки порвались в паре мест, на руках — саднящие ссадины, а голова кружилась слишком сильно, чтобы двинуться самой в сторону отеля. Пришлось вызывать помощь. — Майк? Ты где? В библиотеке? Славно, а я как раз возле своего дома… Что с моим голосом? Да всё прекрасно, просто на меня только что напал Пеннивайз… я осталась босая и у меня течёт кровь из носа… Хорошо… Жду. Как только она положила трубку, флажочек почтового ящика внезапно щелкнул. Пришла посылка! Дрожащими руками женщина полезла за письмом, ожидая худшего. Но внутри оказался… просто конверт? На имя Анастейши, без обратного адреса. Внутри лежал билет. Потертый, пожелтевший, а буквы в некоторых местах и вовсе были размыты из-за влияния влаги. Но всё же, разгадать тайну происхождения пригласительного билета удалось. В самом верху было отчетливо пропечатано имя Ричи Тозиера. Его первое выступление, как комика, на большой сцене и на большую аудиторию. Помимо билета, внутри конверта была записка:

Здравствуй, Ана. Вряд ли ты ответишь на это письмецо, а может, вряд ли узнаешь, что оно было выслано вообще. Я — Ричи. Балабол из Дерри, помнишь? Мы тусовались вместе, как Клуб Неудачников. С нами ещё твоя подружка Бев была, такая рыжая, её ты не забудешь точно. Девочки же помнят про других девочек, верно? В общем, я стал чем-то вроде стендапера. Можешь хихикнуть, я разрешаю. Сам не понимаю, как дошел до такой жизни, когда шутки из локального уровня выросли до настолько масштабных, что я буду выступать с микрофоном и писать сценарий из поганых шутеек. Хочу, чтобы ты тоже была. Начнёшь понимать, что я готов к провалу — выйдешь из зала, окей? В твоих глазах я не должен выглядеть настолько ничтожно. Главное это прийти. Билетов скуплено на четыре, мать твою, тысячи мест, и я не смогу разглядеть в толпе только твой взгляд, но присутствие почувствую. Наверное. В общем, буду ждать. Обещаю, что оставлю автограф везде, где попросишь. Просто приезжай. Ричи Тозиер.

— Так вот ты какой, мой личный артефакт, — прошептала Ана, зачарованно разглядывая записку. Но, услышав звук подъезжающего авто, она резко спрятала полученные бумаги в карман. — Боже, Ан-на, ты как? — воскликнул Билл, вылетая из машины навстречу подруге. Он помог сесть ей в машину, попросил у Майка платок, чтобы женщина вытерла кровь с лица, и передал кофту с себя ей. А что Ана? Она чувствовала умиротворение. От того, что её артефакт при ней, и от того, что письмо, которое пришло на её почту несколько лет назад, наконец-то открыто. Потому что в прошлый раз этот же конверт, от неизвестного отправителя и непонятно с каким содержанием, был сразу же отправлен в мусорку. Теперь же занавес тайны сдернут. Но стоит ли быть уверенной в том, что эта тайна — последняя?