Любишь - отпусти

Холодное декабрьское солнце лениво выползало из-за горизонта. Его тусклые лучи отогревали промёрзшую землю и подтапливали выпавший за ночь редкий снежок, который быстро таял, оставляя лишь мокрые пятна на асфальте. Декабрь был необычайно тёплым и, несмотря на Рождество, приближавшееся с каждым днём, даже и не собирался баловать кого-нибудь по-настоящему зимней погодой. Тем не менее, это никак не могло помешать Бэкхёну радоваться приближению светлого праздника — до двадцать пятого числа оставалось каких-нибудь три дня. Бэк вспомнил об этом, едва лишь проснулся, и с блаженной улыбкой потянулся на кровати, радуясь как ребёнок и ощущая в душе невероятную лёгкость. И он с упоением думал о том, что проведёт Рождество с Чанёлем. А потом, после Рождества, будет Новый год. А потом, после Нового года, будет ещё много-много праздников и ещё больше будней. И каждый из этих дней они с Паком непременно проведут вместе. И даже если им и придётся разлучиться на какое-то время, это не будет иметь никакого значения, потому что — каким бы огромным не было расстояние между ними — они всё равно будут любить друг друга. Бэкхён переехал к Чанёлю почти сразу же после их примирения, и каждое утро думал обо всём этом. Он был действительно счастлив рядом с Паком, который после случившегося ещё больше привязался к юноше и отдавал ему всю свою нежность и любовь. Их отношения — простые и искренние — были полны доверия и лишены каких бы то ни было недомолвок. Бэкхён уже не винил себя в смерти родителей, однако порой почти ненавидел себя за то, как гадко он себя вёл по отношению в Чанёлю. — Ты не должен винить себя в чём бы то ни было, — говорил Пак, пытаясь успокоить его, — если бы не та боль, что ты причинил мне, разве понял бы я, каково её чувствовать? А я должен был понять, потому что только на себе испытав эту боль, я смог раскаяться в своих поступках и перестать причинять зло окружающим. И, хотя Бэкхёна не сильно утешали эти высокопарные, но вместе с тем искренние фразы, он всё-таки старался забыть о прошлом, тем более что впереди его ждало лучшее будущее. Они с Чанёлем решили, что Бэк вернётся в колледж и получит образование, а сейчас, пока ещё не пришла пора для подачи документов, он будет подрабатывать. Бэкхён находил в честном, хотя и утомительном труде, куда больше удовольствия чем в том праздном разврате, которым жил ещё совсем недавно, и старался изо всех сил. Он был рад, что его жизнь входит наконец в правильное русло, и Чанёль, видя это, радовался вместе с ним. Так текла их размеренная совместная жизнь, полная одной большой любви и множества мелких радостей, из это любви происходящих. Рядом с Чанёлем Бэкхён чувствовал спокойствие и умиротворение. Даже сейчас, когда, потягиваясь в тёплой постели, Бэк не ощущал присутствия Пака, его сердце всё ещё было наполнено тихой безмятежной радостью. Он знал, что Чанёль наверняка варит кофе на кухне или работает в гостиной, чтобы не потревожить его сон, и мысль о том, что мужчина находится где-то поблизости была для него приятна и упоительна, впрочем, как и любая другая мысль, связанная так или иначе с Чанёлем. За завтраком, после обмена нежными улыбками пожеланиями доброго утра, завели разговор о Рождестве. Предстояло ещё многое сделать и многое докупить к празднику. Этот разговор так увлёк обоих, что они встали из-за стола почти на час позже обычного, так сильно поглотила их эта беседа. Впрочем, вряд ли это могло кого-то огорчить — всё-таки был выходной, и они вполне могли себе это позволить. Разговоры об этих мелких, но приятных хлопотах доставляли обоим немалое удовольствие, от которого ни Чанёль, ни Бэкхён ни за что не стали бы отказываться. После завтрака решено было немного прогуляться. Неторопливо шагая по давно знакомым улицам, Чанёль вспоминал, как ещё несколько месяцев назад он, полный злобы и негодования, нёсся по ним, тщетно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. В тот день, не предполагая, что такое вообще может случиться, он получил совет отпустить своего возлюбленного. Пак до сих пор не понимал, откуда взялась та девушка со своими странными листовками. Была ли она и впрямь посланница неба, дарованная самой судьбой? Или всё это было лишь каким-то невероятно нелепым совпадением? Как бы то ни было, совет оказался вполне дельным, хотя Чанёль знал, что Бэкхён и сам собирался сдаться под его натиском, и, возможно, особого смысла в том чтобы его отпускать, не было. Впрочем, теперь это было уже неважно, ибо всё сложилось вполне благоприятно. И всё же осознание того, что Бэк вернулся сам, было приятным. Чанёль и Бэкхён шли совсем рядом друг с другом, испытывая какое-то невероятное чувство от мысли, что их связывает любовь. Им навстречу шли какие-то люди, спешащие по своим делами и даже не обращавшие на них внимания, и осознание того, что среди всей этой круговерти они могут согревать друг друга своим душевным теплом, придавала сил. Когда прохожих становилось совсем немного, Пак аккуратно брал прохладную ладонь Бэка в свою большую горячую руку, и, глупо улыбаясь, смотрел на него с нежностью и преданностью. Бэкхён, чувствуя на себе эти взгляды, ощущал быстрый стук взволнованного сердца и смотрел на Чанёля в ответ с безграничным восхищением и доверием. Так добрались они до небольшого парка. Они собирались и дальше продолжать свою прогулку, однако неожиданный телефонный звонок вывел их из того мечтательного забвения, в котором они находились. Кто-то звонил Чанёлю по работе. Он без особого восторга остановился, ответил и долго о чём-то говорил. Видимо, обсуждалось что-то довольно значительное, потому что Пак всецело увлёкся разговором и, как это часто бывает во время общения по телефону, стал машинально ходить вдоль по улице туда и обратно. Бэкхён всё это время оставался на месте и терпеливо дожидался Чанёля, следя за его незамысловатыми перемещениями. Наблюдая за тем, каким Пак стал серьёзным при разговоре о работе, Бэк невольно улыбнулся. Ему нравился такой Чанёль — со слегка нахмуренными бровями, с небольшой морщинкой на лбу. В такие моменты лицо его становилось невероятно сосредоточенным, мужественным и решительным. Этим прекрасным зрелищем просто нельзя было не залюбоваться. И Бэкхён любовался, следя за каждым движением мужчины; он слушал его голос — обычно слегка грубоватый — и удивлялся тому, как этот голос менялся в его присутствии, становясь невероятно мягким и ласкающим. Бэк так увлёкся созерцанием Пака, что перестал видеть что-либо вокруг, и далеко не сразу заметил, как к нему приблизилась какая-то девушка, держа в вытянутой руке листовку. Обнаружив, наконец, её присутствие, Бэкхён даже вздрогнул от неожиданности, но, не подав виду что удивлён, принял на автомате листок бумаги. К этому времени, Чанёль уже закончил свой разговор и, подойдя к Бэк, увидел только, как тот, улыбаясь, держит листовку в руке и перечитывает написанные на ней слова, разглядеть которые Паку так и не удалось. — Что это? — спросил он, указывая на листовку. — Да так, — не переставая улыбаться, ответил Бэкхён, пряча её в широкий карман куртки, — ничего.