Миллион причин.

Весь следующий месяц мы жили душа в душу, кулаком в глаз и коленом в пах. И порой безумно хотелось сломать его идеальный нос или просто прибить. За это время пришлось слишком много появляться на людях. И, как и обещал Тодороки, он мне насолил. Чуть ли не каждый вечер мы ужинали в моем ресторане. И с каждым разом Кацуки все больше ненавидел меня за то, что я появляюсь там с Шото. Я издевалась над Тодороки. Заказывала кучу чесночных блюд, чтобы он получал удовольствие от каждого нашего поцелуя. Шото ловил кайф от того, как я стараюсь сделать ему пакости, от поцелуев. Больной ублюдок. — Изуку, можно тебя на минутку? Добрый вечер, мистер Тодороки, — Кацуки вел себя как-то странно, но я решила, что пойду переговорю с ним. — Не задерживайся дорогая, нас ждет жаркая ночка, — Шото облизал губы и улыбнулся своей белоснежной улыбкой. Я готова была придушить его прямо сейчас, но по контракту не положено. Мы с Кацуки отошли в подсобку, где еще месяц назад пили с ребятами чай и мечтали о счастливой жизни. Очако и Тсую проводили меня недоумевающими взглядами. Я нахмурилась и пожала плечами. Бакуго закрыл дверь, но не запер. Он оценивающе посмотрел на мою одежду, прическу и украшения. Потом хмыкнул и подошел ближе. От него разило виски. — Не так я мечтал это сделать, но ты не оставляешь мне выбора. Ответь мне на вопрос. Чем он лучше меня, Изуку? — Кацуки, ты пьян. Пойдем, я помогу тебе умыться. И ты протрезвеешь. — Нет. Сегодня ты станешь моей. Ты не имела права ложиться под него. Он тебя пальчиком поманил, а ты и рада, да? — Кацуки, ты не в себе. Иди проспись, — я попыталась оттолкнуть парня и выйти, но он схватил меня за плечи и притянул к себе. Дыхание было тяжелым и горьким. Я отвернулась. — Как ты могла поступить со мной так? Ты знала, что я люблю тебя. И ты легла под него. Отдалась этому расфуфыренному красавчику. Чем он лучше меня? Богаче? Красивее? — Бакуго Кацуки! Убери от меня свои руки! Но все было тщетно. Бакуго прижал меня к стене и рукой потянулся к краю платья. Я попробовала ударить его, но ногой раздвинул мои ноги и смял губы в требовательном поцелуе. Нет, только не так. Я не хочу так лишиться девственности. Я зажмурила глаза, и по щекам потекли слезы. Стало страшно и мерзко одновременно. И это после стольких лет дружбы. Кацуки поднял платье и почти засунул руку под белье. Я всхлипнула. — Убери от нее руки, ты, подонок, — за спиной Кацуки раздался голос Тодороки, ледяной и злобный. Шото оттащил Бакуго от меня и одним ударом вырубил его. Парень упал на пол, и Шото прижал коленом его грудь и стал бешено колотить по лицу. Его сильные руки делали свое дело, а на лице не дрогнул ни один мускул. — Остановись. Прошу. Ты же его убьешь! — я попыталась оттащить Шото от уже и без того искалеченного Кацуки, но тщетно. Я упала на колени рядом с «возлюбленным» и стала умолять перестать. Глаза Тодороки прояснились. Он сел рядом и обнял меня за плечи. — Все хорошо? Идем. Домой. Шото встал на ноги и протянул мне руку, помогая подняться. Видя мое состояние, он поднял меня на руки и вынес через черный вход, чтобы не привлекать внимание посетителей ресторана. Я обвила руками его шею и положила голову на плечо. Тодороки улыбнулся. На улице было очень холодно, и Шото укрыл мои плечи пиджаком. Божественный запах. Он вытащил платок и вытер слезы. Я подняла глаза на Тодороки и благодарно улыбнулась, он подарил ответную улыбку и завел машину, включая обогрев. — Прости, это я виноват. Не стоило мне тебя выводить этими походами в ресторан. Этот парень просто псих. — Да. Не ожидала от него такое. Но не нужно винить себя. Мы никогда не знаем, что на уме у других, — я положила ладонь на его руку, находящуюся на рычаге коробки передач. Это был минутный порыв, но он вызвал улыбку на губах Шото. Всю дорогу мы молчали, то и дело бросая друг на друга взгляды. В квартире было темно и холодно. Шото уступил и, несмотря на свои дурацкие принципы, повернул термостат на рекордные 23 градуса. Польщена. — Может выпьем? — Было бы неплохо. И покрепче. — Будет сделано. Через пару рюмок виски мы сидели в гостиной, и Тодороки предложил сыграть в «Правда или действие». Вначале вопросы были приличными, и мы много смеялись. Я даже почувствовала, насколько легче мне стало после того, что произошло сегодня ночью. — Знаешь, правда — это скучно. Давай поиграем в действие или действие? Итак, начинаем? — Ну давай. Я первая. Сними рубашку, я хочу видеть твой пресс, — алкоголь ударил в голову, и я не представляла, что несу. Шото, казалось, совсем не растерялся. Он медленно, словно дразня, расстегивал пуговицы на рубашке и стянул ее. Я облизала губы, — это даже лучше, чем я себе представляла. — Ну, моя очередь. Раз уж я сделал тебе приятное, то ты должна отплатить мне тем же. Я хочу поцелуй. — Бога ради, мы целуемся каждый раз, когда ты меня куда-то тащишь. Не мог придумать что-то поинтереснее? — Я не сказал, что хочу простой поцелуй. Я хочу, чтобы ты села мне на колени и поцеловала меня так, как еще ни разу никого не целовала. Я поставила стакан, встала со своего места и подошла к Тодороки. Перебросила одну ногу через его колени и уселась, придвинулась ближе к нему, а Шото положил руки мне на талию. Я наклонила голову и прикоснулась к его губам. Он приоткрыл губы, и я облизала их языком, просовывая его внутрь. Шото коснулся своим языком моего и углубил поцелуй. Его руки переместились на мои бедра и потянули платье вверх, но я положила их обратно на талию. Поцелуй быстро перерос из нежного и легкого в страстный и жаркий. Я положила руки на его грудь и провела ногтями. Шото зарычал. Рука снова скользнула на бедро, поднимая платье. Тодороки прикусил мой язык, пососал, и снова наши языки сплелись в страстном танце. — Я хочу тебя, — Шото прошептал мне в губы и стал осыпать поцелуями мою шею и плечи, — с самой первой ночи, когда ты была так близко, в таком сексуальном белье. Одному Богу известно, каких сил мне стоило не сделать чего-то, о чем мы могли бы пожалеть. — Шото, нет, пожалуйста, — я стонала, ощущая прикосновения его горячих пальцев к моим бедрам. Он захотел пробраться под белье. Вздрогнула и попыталась сдвинуть ноги, — не надо. Я не хочу! Пожалуйста. Тодороки взял в руки мое лицо и прижался лбом к моему лбу. Его глаза излучали доброту, нежность и заботу. — Не беспокойся. Я не сделаю ничего, пока ты сама меня не попросишь. Иди в душ и спать. Тебе нужно отдохнуть. Он чмокнул меня в нос и улыбнулся. Должно быть, я одно из самых страшных разочарований его жизни. Я встала, а Тодороки, устало вздохнув, пошел на балкон. Его плечи напряжены, руки схватили перила. Боже, что происходит? — Шото, что такое? — Ничего. Прости, я не должен был такого позволять себе. Эта игра вышла из-под контроля. Мне жаль. — А мне нет, — я провела рукой по его плечу и прижалась к напряженной спине. Шото распрямился. — Ты замерзнешь. Иди в душ, иначе я могу не сдержаться. Я оставила поцелуй на плече парня и прошла обратно в дом. Брр. Срочно в горячий душ. Лежа в постели я жалела о том, что Тодороки нет рядом. За те дни, когда его родители наведывались к нам в гости под любым предлогом, я привыкла засыпать в его объятиях. Порой мне казалось, что, пусть наши отношения далеки от идеала, мы постоянно спорим и ссоримся, и он видит во мне только спасительницу своего имиджа, но дружба между нами существовать все же могла. Я вышла в коридор. В комнате Шото все еще горел свет, и я постучала. — Не спится? — Шото поднял на меня голову и удивленно окинул взглядом. Он лежал на кровати, читая что-то в планшете. Столько книг на полках, а он уткнулся в экран. — Дочитываю. Ты не говорила, что будет так интересно. — Ты же просил без спойлеров, — я села на край кровати и посмотрела в глаза парня, — я не помешаю? Ты можешь дочитать вслух. — Тут два абзаца осталось. И нет, ты не мешаешь. Почему не спишь? — Наверное от переизбытка эмоций. После всего того, что случилось. И если бы не ты, я бы точно была в больнице. — Да, насыщенный денек. Но одной вещи я безумно рад, — я вопросительно посмотрела в его глаза, — мы снова перешли на ты. Это твое выканье у меня в печенках уже было. — Ну вот, и ведь больше не получится тебя бесить, — я потянулась и потрепала его по волосам. Мокрые, значит недавно был в душе. — Ты любишь меня бесить? — Больше всего на свете. Как мне отблагодарить тебя за мое спасение? — Ты уже отблагодарила. Сполна. Мне понравилось. — Эй, извращенец. Ты заставляешь меня краснеть. — Приготовь для меня завтрак. Вкусный. — И что же? — На свой вкус. — Шото, можно еще одну просьбу? — Чего изволите, миледи? — он улыбнулся своей самой искренней улыбкой и подмигнул. — Ну прямо Робин Гуд! Могу я поспать сегодня в твоей комнате? — Конечно. Только принеси еще одно одеяло, а то я не хочу спать с сосулькой, — в глазах можно было прочесть радость, и он совсем этого не скрывал. Я пошла за одеялом и быстро вернулась, не желая оставаться наедине со своими мыслями. Он уже отложил планшет и сидел на кровати в одних спортивных штанах, избавившись от футболки, — ты ведь не против? Не люблю спать в этой синтетике. — Твоя кровать — твои правила. — Что ж, тогда у нас тут дресс-код, — рассмеялся, — снимай все лишнее, будем спать в чем мать родила — Извращенец. Это ты так меня из комнаты выгоняешь, да? — Нет, это мой способ затащить тебя в кровать. Шучу. Я помню, что ты этого не хочешь. Ложись, я выключу свет. Я устроилась на своей половине кровати и зарылась в два одеяла. Шото отключил электричество, задернул шторы и улегся рядом, укладывая голову рядом со мной. Его рука по привычке скользнула мне на талию, и я не стала спорить. Что ж, наверное ему так удобнее. — Спокойной ночи. — Добрых снов, Изуку. Ничего не бойся, я рядом. Утром комната наполнилась ярким светом. Тодороки спал, засунув голову под подушку. Спина была раскрыта, и моему взгляду была предоставлена сногсшибательная картина — я впервые рассмотрела, какой он на самом деле накаченный. Я прикрыла его, бесшумно встала и покинула комнату. Набросила халат, пошла в кухню, готовить обещанный завтрак. Не захотел признаваться — будет есть то, что я приготовлю. Главное, чтобы не проснулся раньше времени. Я приготовила тесто для блинчиков и напекла целую стопку. В духовке подрумянивались булочки с шоколадом и карамелью, а в кофеварке любимый эспрессо. Надеюсь, он оценит. Запах был просто изумительный. Сама едва сдерживалась, чтобы не наброситься на еду. И Шото, почувствовав, что на кухне его ждет приятный сюрприз, явился туда. Он уже был мокрым от душа, и это меня заводило. Румынский Аполлон, не иначе. — Боже, пахнет просто невероятно. Просто слюнки текут. Что это? — Блинчики с клубничным джемом, булочки с карамелью и шоколадом и твой любимый кофе. Присаживайся. Я разложу все. — Ты испортишь мое тело, и мои режиссеры тебе за это спасибо не скажут. — Ничего, потом наверстаешь на тренировке, — я улыбнулась и почувствовала, как теплая рука легла на мое бедро. Что опять? — А может я хочу тренировку другого плана? Как ты на это смотришь? — Послушай, Шото, — он перебил меня поцелуем, и я положила ладони на его лицо, лаская пальцами эти прекрасные скулы. Один вечер, и мы уже просто так целуемся посреди кухни. И это настоящий поцелуй. Не для его мамы, не для камер. Это наш с ним момент. — Скажи, когда передумаешь. Я буду ждать. И, пожалуйста, одевайся, мы едем к Каминари, — Шото все еще стоял слишком близко, поглаживая меня по спине. Мурашки по коже от его хриплого голоса. И я таю. — Усаживайся и завтракай. Приятного аппетита, — я развернулась и покинула кухню, оставляя парня наедине с самим собой. Черт, что он вообще творит? У нас же договор, и мы решили, что эти отношения не включают в себя никаких чувств. И я сама хороша. Не стоило нам вчера играть в эти пьяные игры. Я открыла кран и сбрызнула лицо холодной водой. Надо было гнать мысли о возможности реальных отношений с Шото Тодороки. Но эти его постоянные поцелуи и прикосновения совсем не помогают мне отвлечься. Спокойнее, Изуку. Он просто наиграется и уйдет по истечению контракта, а ты останешься одна с разбитым сердцем. Не позволяй ему сделать из тебя игрушку. Я взглянула на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела миловидная девушка с зелеными волосами с длинными ресницами и распухшими от поцелуев губами. Я взяла с полки тональный крем и нанесла на лицо. Боже, как некстати эти его вечные выходы в свет. — Эй, неугомонная, ты скоро выйдешь? Я готов ехать. — Дай мне минуту. Я почти готова. Дверь приоткрылась и в проем просунулась его голова. Шото, мать его, Тодороки пялился на то, как я крашу губы. На лице появилась белоснежная улыбка. Его рука легла мне на талию. Я вздохнула и опустила глаза, а Шото зарылся лицом в моих волосах, вдыхая аромат яблок с корицей. — Ты чудесно пахнешь. И выглядишь. Я не думал, что такое бывает. До сегодняшнего дня... Со мной такое впервые. — Бывает. И твои бывшие девушки тому подтверждение, — Шото закатил глаза, намекая, что он имел в виду нечто другое, а я ухмыльнулась и тут же почувствовала, как его руки сцепились на моей талии, образуя кольцо, — эй, задавил. — Изуку, кажется, я хочу расторгнуть контракт. — Что, прости? Ты меня сейчас разводишь? — Нет. Просто я сомневаюсь, что могу справиться с одним из пунктов. Черт, не так. Я уверен, что я не хочу его соблюдать. — Шото? — Зря я смеялся над тем, что ты хотела ограничиться деловыми отношениями. Кажется, я влюблен в тебя. Изуку, я хочу, чтобы наши отношения переросли в настоящие. Я больше не хочу просто исправить ситуацию. Теперь я хочу, чтобы у нас все было по-настоящему. Я с трудом расцепила его руки и повернулась лицом, чтобы посмотреть в глаза и понять, не шутит ли он. Шото наклонился и впился в мои губы. Боже, на его губах еще чувствовался вкус шоколада. Тодороки попробовал углубить поцелуй, но я отпрянула. — Постой. Можно мне подумать? — Ты мне не доверяешь? Так? — Дело не в доверии. Просто… — Просто мои чувства не взаимны, я понял. — Шото, подожди. Позволь мне объяснить, — я отчаянно схватилась за локоть парня, но в ответ получила только подавленный взгляд. Он очень расстроился. — Не трудись. Все и так понятно. Я буду ждать тебя в машине. Не задерживайся, — Тодороки сбросил мою руку и стремительно покинул ванную. Я вздохнула и осела на пол, хватаясь за голову. Боже, да что же творится в его голове?! Я собрала в сумку все необходимые вещи, которых хватит на выходные и, натянув джинсовый комбинезон, пошла на стоянку. Тодороки сидел в своем любимом Ягуаре, положив голову на руль. Он выглядел жалко. Открыв дверь, я уселась на соседнее место. — Шото. Выслушай меня. — Оставь при себе. Было глупо вообще подумать, что после всех наших скандалов ты можешь испытывать ко мне положительные чувства. Давай проведем дорогу в тишине. Нам еще целые выходные притворяться. — О, да кому как. Чтобы ты знал, в первую встречу я уже пускала слюни на твои фото в инстаграме. Я мечтала о том, как смогу стать твоей девушкой, да что там! Я просто мечтала с тобой поговорить. А потом мы встретились, и ты оказался совсем не таким, каким я тебя представляла, — он раскрыл рот, чтобы возразить, — Нет, не перебивай меня. И не смей меня осуждать. Только я знаю, что чувствую к тебе. Но я не хочу торопиться. Да кроме отношений с тобой у меня ничего серьезного не было. Пара ухажёров, которых и днем с огнем теперь не сыщешь. Поэтому я просто боюсь ошибиться. Надеюсь, ты получил ответ на свой вопрос. Не стоит отвечать. Подумай над моими словами. Поговорим об после выходных. Шото хотел было ответить, но я вставила наушники в уши и отвернулась к окну. Слушать его очередную гневную тираду совсем не хотелось. Да и до Бостона ехать добрых четыре часа — уж лучше буду наслаждаться музыкой. Тодороки то и дело посматривал в мою сторону, пытаясь намекнуть, что пора бы его выслушать. Парня так и распирало выговориться, но я стояла на своем. До поры, до времени. — Нет, я так не могу! — он выдернул из моего уха наушник и резко затормозил. Боже, хорошо, что я пристегнута, — ты меня выслушаешь, и только тогда мы поедем. — Ты мог меня угробить сейчас, идиот! У меня из-за тебя инфаркт чуть не случился! Придурок! — Спасибо, я знаю, что ты обо мне думаешь! Но я за эти два часа извелся, пока ты делала вид, что тебе плевать. Интересные пейзажи за окном? Не заскучала? — Не настолько, чтобы вести с тобой светские беседы после того, как ты чуть не убил меня. С ума сошел? Ах да, было бы с чего сходить! — перегнула, и он поджал губы, — извини. Просто я испугалась. — Прости. Не надо было так резко останавливаться. Но ты не оставила мне выбора. Почему ты мне не доверяешь? У тебя с этим какая-то проблема? Так жить просто невозможно. Ты должна доверяться близким. — В последний раз, когда я доверилась людям, я лишилась чего-то очень важного и получила нож в спину. И это не метафора, Шото, — я улыбнулась, чтобы отвлечь его от грустных мыслей, — если ты хочешь чего-то, то ты должен дать мне время. Я не могу просто так открываться и закрываться, как кран. — Хорошо. Я готов ждать, если ты пообещаешь, что оно того стоит. Я молча положила ладонь на его руку и снова улыбнулась. На этот раз он ответил своей сверкающей белоснежной улыбкой. Боже, какой же он все-таки идеальный. — Буду расценивать это как «да». Если бы он только знал, что ждать придется совсем недолго, то прямо в тот момент, в этой самой машине расцеловал бы меня. Остаток дороги мы провели в тишине и покое, если это можно назвать так. Мы по очереди пели песни, смеялись и просто наслаждались тем, что даже помолчать вдвоем нам приятно. Скажи мне кто-то еще несколько дней назад, что я буду так свободно чувствовать себя в обществе этого секс-символа, и я бы не поверила. Да что там! Я бы просто посмеялась в лицо говорящему и послала бы куда подальше. Но, как говорится, двум смертям не бывать, а одной — не миновать. Резиденция Каминари прямо-таки впечатляла. Нет, не впечатляла, ошеломляла. Огромный двухэтажный дом с бассейном и прекрасным яблоневым садом, окруженный высоким забором. Господи, я в раю. На парковки за воротами стояло несколько машин, а на въезде — охрана. Мда, такого я еще не наблюдала в своей жизни. Красотища. — Если это сон, не буди меня. Наверное, это самый сладкий сон в моей жизни. Ты не говорил, что тут можно купаться. И я не брала купальник. — На твое счастье у тебя есть я. И я собрал все наши вещи заранее. И что бы ты без меня делала? — он явно напрашивался на поцелуй, подставив щеку мне ближе. — А я тебе уже говорила, что ты самовлюбленный и самонадеянный надутый индюк? Нет? Так вот, знай, — надулся, но щеку не убрал. Говорю же, самонадеянный. Оставив легкий поцелуй на этом колючем безобразии, я отстегнула ремень и вышла из машины. В воздухе витал аромат яблок. Хани Крисп, мои любимые. — Изуку, возьми меня за руку, — Тодороки наклонился и поцеловал меня в висок, шепотом отдавая приказы, — и просто улыбайся. Здесь не должно быть много папарацци, потому что встреча дружеская. Только мы, еще пара ребят из каста и семья Денки. И придерживаемся нашей легенды. — Пока ты меня не съел, я должна сказать, что Каминари видел нашу с тобой потасовку. И даже разговаривал со мной. Так что легенду надо развить. — А раньше ты сказать не могла? — Раньше я об этом не думала. Как насчет «мы жили вместе, но ты был против моей работы официанткой, но я не бросала ресторан, и вот этой своей выходкой ты добился своего»? Нелепо, да? — Хуже просто не придумаешь. Но что еще остается делать? Если бы ты сказал раньше, то я бы тщательно все продумала. А теперь — будем пожинать плоды своих выдумок. Главное — улыбайся и не отходи далеко от меня. Я кивнула, вложила свою руку в его широкую ладонь и улыбнулась. Мы двинулись к двери дома, где уже стоял виновник предстоящего торжества. Джинсы, рубашка на выпуск, дорогущие найковские кроссовки лимитированной серии и, черт подери, куча геля на голове. Они в нем купаются что ли? Какой позор. Шото уверенным шагом шел по направлению к дому, а я едва успевала передвигать ноги, чтобы не споткнуться и не расшибить себе нос. Чертовы шпильки, и кому они вообще сдались? Зато задница потрясающе смотрится. Каминари махнул рукой Тодороки и расплылся в улыбке. Шото улыбнулся в ответ. Да как открыто. Боже, они как пара голубков. Кажется, я тут лишняя. Пойду, пожалуй. — Привет, Шото. — И тебе того же, Каминари. — Что за красавица с тобой? Та самая, о которой я читал на протяжении прошлого месяца? И ты не удосужился сказать другу лично? — я подняла голову, чтобы посмотреть в лицо Каминари. Там я прочитала удивление, — Ты? Я думал, что… что за цирк? — Не кричи. Это Изуку, моя девушка. — Это официантка из Del Posto. Та, которую ты толкнул, а потом орал весь вечер. Забыл? — Каминари, спокойнее. Ты слишком много думаешь. Смотри не перегрейся. — А то ванильное мороженое подтает? — я прыснула, услышав, как Денки дразнит Шото, — или окунек, боишься, поджарю? — Шоточка, ты не говорил, что к тебя такие милые друзья, — я провела рукой по его скуле, а потом потрепала по волосам, — Мистер Каминари, рада познакомиться. Надеюсь, мы подружимся. — Она трогает твои волосы. Если ты даешь ей прикасаться к этой святыне, то она, должно быть, реально избранная. Изуку, можете звать меня Денки. Проходите, мой дом — ваш дом, — он подмигнул и указал рукой на вход. Я потянула Шото внутрь, но Каминари его задержал. Наверное, решил выяснить, откуда мы друг друга знаем.