Миллион причин.

POV Шото Голова раскалывалась от количества алкоголя, которое я влил в себя ночью. Господи, за что мне это все? Я почувствовал сладкий запах, до приторного. Повернул голову и увидел копну черных, как смоль, волос. Черт, черт, черт! Я прикрыл глаза и попытался вспомнить события минувшего вечера. Мысли роились в голове, вызывая пульсирующую боль в висках. Что, черт возьми, я вчера наделал? Взгляд упал на кольцо на пальце незнакомки. То самое, которое предназначалось для Изуку. Господи, Изуку. Я подскочил с кровати и натянул спортивные штаны. И тут до меня дошло. Никакой Изуку больше нет в моей жизни. Чертова Изуку и ее чертовы игры. В дверь позвонили. Господи, принесла же кого-то нелегкая. И трезвонят во всю. — Иду я, иду, — стук, — Кому там неймется? Денки, мать его, Каминари на пороге моей квартиры с парой бутылок пива. То, что нужно. Святой человек. Спаситель. — Ну проходи, раз пришел. Давай, — я вырвал у него бутылки и направился в сторону кухни. Холодное, — и какого черта ты приперся в такой безбожно ранний час? — Мужик, сейчас почти два. Не знаю, с чего ты так долго спал, но видок у тебя, прямо-таки не очень, мягко говоря. И я пришел сюда не просто потрепаться и выпить пива. Боже, кто это? В дверях показалась моя ночная спутница. Момо. Ну, разумеется. С кем еще я мог оказаться в постели после такого насыщенного вечера? Твою-то мать! — Приятно познакомиться, Денки, я Момо. Момо Яойорозу. Новая девушка Шото. Что? Я ошалело посмотрел на эту даму весьма сомнительного поведения и закипел. Она с ума сошла что ли? Какая, к чертям, новая девушка? Мне вполне хватало старой. И как после всего этого верить людям? Мерзость. — Это, блять, просто сказочно, — Каминари не выдержал и взорвался, — его девушка плачет в Богом забытом месте, где-то на окраине Нью-Йорка, потому что он в своей квартире развлекается с какой-то… я даже не знаю, какое слово выбрать, чтобы не обидеть! Она же шалава, Тодороки. И как тебя угораздило? — Ага. Сказал мне тот, кто… ой, отстань, — снова звонок в дверь, — Да кто там еще? Почему я понадобился всем именно сегодня? Мама. Взволнованная, расстроенная, злая. — Тодороки Шото! Почему ты не берешь трубку? Так сложно ответить на звонок собственной матери? Что за ужасные вещи появились сегодня с утра в газетах? Кто эта девушка, на которую ты променял Изуку? Ты с ума сошел? — И тебе доброе утро! Проходи, присаживайся. Будем выяснять, кто, когда и почему сошел с ума. И, Бога ради, прошу, не кричи. Иначе я взорвусь. Мы прошли в кухню, где Момо мило беседовала с Денки. Он ее, конечно, не слушал. На лице застыло выражение отвращения. Боже, она и правда омерзительна. Мама с подозрением посмотрела на девушку, а потом перевела взгляд на меня. Глаза ее выражали одно — разочарование. Я прикрыл глаза, стараясь успокоиться, чтобы не поубивать их всех прямо в этот момент. Яойорозу покинула кухню, чтобы привести себя в порядок. Я облегченно вздохнул, заметив, как мама сразу изменилась в лице. — Ну, поведай мне свою историю, как ты докатился до жизни такой? И где Изуку? — Наверное на пути в Калифорнию. А может в Массачусетс. Хотя нет, на пути сюда, забрать деньги. Чертова меркантильная дрянь. — Цыц, не выражаться, — Денки попытался разрядить обстановку, но сделал только хуже. Я буквально испепелял его взглядом, понимая, что готов убить в любую секунду, — Изуку у подруги. Обещала, что приедет немного позднее. — Я же ясно дал ей понять, что видеть ее наглое лицо я не хочу. Пусть приходит вечером, когда меня не будет дома. Чек оставлю на тумбочке в гостевой спальне, — я хлопнул себя по лбу, вспоминая, что обещал ей вчера, — Черт, еще же вещи нужно собрать. — Шото, сядь и объясни конкретно, какой чек, какие вещи? И почему ты вдруг так отзываешься об этом маленьком ангелочке? Я протяжно вздохнул и присел на высокий стул, хватая бутылку, которую Каминари так предусмотрительно открыл. Глоток, два, и в горле уже не так сухо. Господи, дай мне сил. Я поведал маме весь рассказ от начала до конца. О нашей встрече в ресторане, о скандале, испорченной одежде, глупой шутке Изуку и ее подруг, о нашем договоре, о том, как мы решили обмануть всех, чтобы исправить эти глупости, о том, как я потерял голову от нее, как Момо раскрыла мне глаза, как Изуку даже не отрицала, что была со мной ради денег. С каждым новым поворотом сюжета глаза мамы становились все больше. — Я тебя с детства учила, что обманывать — нехорошо. Господи, мне-то ты зачем лгал? Как ребенок, — она растрепала мои и без того торчащие волосы, прямо как Изуку по утрам. — Извини, мама, но сейчас мне не до нравоучений. От слова совсем, — дожили, я говорю ее словами. Денки прокашлялся, призывая нас выслушать то, что он хотел сказать. Я пожал плечами, не совсем понимая, что ОН может знать обо всей этой ситуации. Но, попытка — не пытка. — Я вчера разговаривал с Изуку. После этого недоразумения. Она была подавлена. И собиралась прийти, чтобы забрать свои вещи. Но она сказала, что Момо выдумала все. Или почти все, — Каминари отпил пива, — Изуку выглядела так, словно ты порвал с ней прямо там. Уверен, что еще ни разу в жизни не видел более жалкой картины. — Конечно, она была подавлена. Она лишилась такой выгоды, — Приторный голос Момо раздражал. Она стояла в дверях в платье и моем пиджаке. Я поднял бровь, — вы уж, простите, но я ее знаю уже больше трех лет. Поверьте, не такая уж она бедная овечка, какой прикидывается. Небось рассказывала, что родители погибли в аварии, что в приемной семье издевались? — я кивнул, — врет она все. Отец ее фермер, а мать — врач. Она просто стыдится папочки. Боже, это уже ни в какие ворота. Я был готов ко многому, но не к такой подлости. Лицемерка. И как она могла сочинить историю о смерти родителей, чтобы просто скрыть свое происхождение? Это низко даже для таких, как она. У меня просто нет слов. — Поверить не могу, что она такая, как Вы говорите! Она казалась мне такой милой, когда мы общались. Так заботилась о Шото. Не верю, что можно так притворяться. — Мама, твой сын актер, а ты не веришь, что можно притворяться? — я снова стукнул себя по лбу, удивляясь, как все завернулось. Яойорозу продолжила рассказывать увлекательные истории из жизни Изуку Мидории, которая на самом деле оказалась той еще аферисткой, окрутившей много таких идиотов, как я. — Шото, а ты помнишь, что мы с тобой вчера купили билеты в Майами? — Что, прости? Майами? Господи, о чем я вчера вообще думал? Много я сделал? — Проще перечислить то, чего ты не сделал. Но ведь все в силе? Нам было так хорошо, — она смотрела на меня своими синими глазами с таким обожанием, что я просто не стал отвечать. А почему бы и нет? Майами — значит Майами. А она поможет мне забыть дрянь, которая причинила боль. А если цель — спасение души, то цель оправдывает средства. Звонок в дверь. — Должно быть, это Изуку. Что ж, пойду выпишу ей чек, чтобы закончить этот балаган. POV Изуку. Я нажала на кнопку звонка и тут же отдернула руку. Тодороки, прошу, только будь дома. — Ты? Ну, проходи, — дверь открыла его мама. Выражение ее лица говорило само за себя — она знала все, что произошло. И мой визит ее совсем не радовал, — что тебе нужно в нашей скромной обители. Или ты пришла за ключами от машины? Ягуар или Порше? Может сразу две, чтобы, наконец, разбогатеть и вытащить отца из дерьма? — Простите, не совсем понимаю, о чем Вы. Рей, Вы же знаете, что мои родители погибли. — Ложь! Нам рассказали весьма интересную историю. Биографию Мисс Изуку Мидории, которая всю свою жизнь лжет и обворовывает мужчин. Неужели так хочется славы и богатства? — я опустила глаза, понимая, что не смогу переубедить женщину, — Шото в гостиной ждет тебя. Я разочарована. Я думала, что ты достойна моего сына. А ты оказалась такой же мелочной и меркантильной шлюхой, — она поморщилась, произнося все эти обвинения в мой адрес, — лучше бы он вовсе не встречал тебя. Прости, но тратить свое время на мерзавку вроде тебя я не намерена. Разбирайтесь в том, что ты заварила, и проваливай отсюда. Я молча сняла туфли и прошла в гостиную. Шото стоял спиной к двери, смотря куда-то в окно. Я кашлянула, чтобы дать ему понять, что он в комнате не один. Не повернулся. — Даже не попрощаешься как положено? — Не думаю, что ты этого стоишь! Не после всего того, что я вчера услышал. Да и сегодня тоже. Наигралась? Я промолчала. Тодороки хмыкнул, и в комнате повисла напряженная тишина. Казалось, что даже стены давят, и я хотела выбраться из этого ада. — Каминари перенес твои вещи в гостевую комнату. Ты можешь собрать их там, а я принесу тебе чек. И больше, пожалуйста, не появляйся в моей жизни. Хватит и без тебя грязи и подлости. — Почему ты не веришь мне? — Странно слышать это от тебя. Странно, что ты смеешь задавать подобный вопрос. — Ты предпочитаешь поверить какой-то мерзкой суке, которую знаешь несколько часов, а не девушке, которая прожила с тобой под одной крышей почти год? Я хоть раз давала тебе повод сомневаться в искренности моих чувств? — В том-то все и дело. Я не ожидал от тебя такого предательства, — Шото резко развернулся и в три шага преодолел расстояние между нами. Схватил меня за плечи и со всей силы встряхнул. Я смотрела в его глаза и пыталась понять, что он сделает дальше, — и это ужаснее всего. Я доверял тебе, а ты воткнула нож мне в спину. Ты ничем не лучше твоих выдуманных приемных родителей, которые так же предали и тебя. Судя по твоим фантазиям. Я сглотнула и попыталась вырваться из захвата, но он не отпускал, с каждой секундой все сильнее сжимая мои тонкие плечи. Я вскрикнула, когда он надавил слишком сильно. — Ты не человек. Ты не заслуживаешь любви или дружбы. Ты прогнившая насквозь слабая мразь, которая никогда не узнает, что такое счастье. И мне тебя очень жаль. — Не продолжай. — Прочь с глаз моих. И забери все эти вещи. Не хочу, чтобы в этом доме осталось хоть что-то, что имело бы к тебе хоть какое-то отношение. Я развернулась и направилась туда, где меня ждали «мои» вещи. По лицу катились соленые капли, а сердце буквально вырывалось из груди. Я ненавидела себя за то, что в очередной раз потеряла близкого мне человека. В центре кипой была навалена одежда, а в углу стояли чемоданы. Они подготовились, а я — нет. Тодороки зашел в комнату лишь раз, чтобы положить на столик чек на двести тысяч долларов. Щедро, но бесполезно. Я была поглощена своим занятием, и не заметила, как сзади подошел Каминари. Он был в ярости. И у него, казалось, была на то причина. — Пришел меня отчитать? Сказать, что я мразь? Что я не достойна жить? Избавь меня от этой глупой лекции. Наслушалась, до смерти хватит. Боже, как мне все это забыть? — А что толку язык об зубы бить? Ты ведь все равно не понимаешь. Ты так нагло врала мне вчера в глаза. Ты так нагло врала Шото все это время. Ты хоть представляешь, какие последствия могло иметь твое вранье, окажись на его месте кто-то другой? Или ты настолько меркантильна и безжалостна, что тебя просто не интересует ничья больше жизнь? — Ты ведь помочь хотел, а получилось даже хуже, чем было. — Да потому что не мое это — помогать таким, как ты. Входная дверь с шумом закрылась. Шото куда-то ушел. — Он уехал. В Майами вместе с Яойорозу. — С Момо? Что ж, это многое меняет. Я вскочила на ноги и, расстегнув цепочку, положила золотой ключик рядом с чеком. Унизительно, мерзко, отвратительно. Я никогда в жизни не думала, что человек, который еще вчера заставлял меня парить в небесах, собственноручно сможет отправить в ад. К горлу подступил кому, а из глаз хлынул новый поток слез. Но ты сильная, Изуку. Ты справишься. — Уходишь? — Мне ничего от него не надо. А здесь меня больше ничего не держит. Остальное пришлю после химчистки. Каминари посмотрел на меня непонимающим взглядом и задумался о чём-то. — Вот так просто? Ни денег? Ни дорогой одежды и украшений? В чем же тогда была твоя выгода? — А что толку бить язык об зубы? Ты ведь все равно не поймешь. — И все же? — Я люблю его, Денки. Кто бы что ни говорил. Только я знаю, что я чувствую. Но он предпочел мне ту, которую… неважно. Я просто хочу уйти отсюда, чтобы побыть с родными мне людьми. Мой отец всегда говорил, что в тяжкие времена можно рассчитывать лишь на семью. — И куда ты направишься? — На кладбище. За спиной раздался звук бьющегося фарфора. Рей стояла в дверях, слушая наш разговор. На ней лица не было. Я перешагнула стекло и прошла к выходу. — Изуку, постой, — ее руки дрожали от осознания того, что произошло. До них с Денки медленно стало доходить, что история Яойорозу была лишь хитрой выдумкой, — послушай, давай сядем и поговорим? — Я достаточно выслушала. Простите, но мне в этом доме больше делать нечего. А Шото счастья. Он его заслужил. *** Очако нашла меня на кладбище, когда узнала от Каминари, понятия не имею как, где я нахожусь. Мы стояли у могилы моих родителей. Я положила на нее четыре красные розы. Мама любила их. Они с Тсую уговорили меня отправиться в Стэнфорд и попытаться поступить. Я не успевала подать документы на осенний семестр, но до зимнего было еще полно времени, и моих баллов и подготовки должно быть достаточно, чтобы поступить. Мысль об этом стала моим лучиком света в темном царстве. Она грела меня и освещала путь, когда казалось, что смысла жить дальше больше нет. Я улетела той же ночью, приказывая девушкам ни в коем случае не рассказывать никому о моем местонахождении. Впереди меня ждала новая жизнь — без сожалений, обид и лжи.