SeeSaw

***

Эш сморщился, поводил плечами и старался сдержать внутреннюю дрожь, сидя на широкой кровати и неотрывно следя за своим бывшим одноклассником, вышагивающим по комнате. Не помогало ничего. Слушать Джека было страшно. Энджел никогда не думал, что в голове его благородного друга может возникнуть столь дикая идея, и теперь никак не мог понять, куда деваться. Первокурсник инженерного факультета совсем не этого ожидал, когда ухватился за предложение Грейзера уйти с футбольной площадки, перед которой столпились старшекурсники, в его новую комнату. Эш просто хотел избавиться от потенциальной угрозы в лице своих непредсказуемых наставников... К тому же было интересно, куда переселили школьного товарища: еще пару дней назад комната у него была другая, но потом ее отдали какому-то переведенному студенту, а Джека отправили в общежитие напротив их, инженерного... Но лучше бы он сотню раз отжался, чем выслушивал подобное. — Эй, Джек, – Эш замер под взглядом друга, обернувшегося на него, но тот смотрел так тепло, что парень все-таки решился задать мучающий его последние полчаса вопрос, — ты гей? — Нет, – Грейзер чуть не рассмеялся. Лицо друга от его ответа так забавно вытянулось, что сдержаться было очень тяжело, но студент экономического прекрасно понимал, с чем связана такая реакция. Его идея казалась странной даже ему самому, что уж говорить о пугливом Эшере, который старался лишний раз не высовываться и не привлекать к себе внимания, если это не сулило крупную выгоду или не было совсем уж необходимым. — О. Тогда как ты будешь... ну... с ним? — Эш, ты меня не слушал? Я не собираюсь «быть с ним». Нужно просто сделать так, чтобы он влюбился в меня и оставил вас в покое, пока будет добиваться взаимности. Собрания первокурсников не будут продолжаться до бесконечности. Максимум — еще пара месяцев. Уж столько я выдержу, а потом постараюсь не показываться ему на глаза. Он быстро обо мне забудет. По твоим рассказам этот парень не кажется особо чувствительным или ранимым. Зато вы сможете нормально учиться, — Джек старался говорить воодушевленно, но внутри уже что-то кололо, протестуя. Может быть, он действительно поспешил? Не хотелось причинять боль другому человеку. Успокаивало лишь то, что даже со стороны глава наставников чужого факультета выглядел достаточно сильным, чтобы справиться с чем угодно, а не только с легким увлечением. — Ну... да... Только почему ты думаешь, что он вообще на тебя западет? То есть ты, конечно, красавчик и все такое... Но вдруг не в его вкусе? — Не знаю, но... – Джек закусил губу и прислушался к самому себе. То, что кололо внутри, обвиняя его в еще несовершенной подлости, столь же убедительно шептало и о том, что, стоит только захотеть, и Финн будет его. Другое дело, что сам Джек все-таки не гей, и к парням его никогда не тянуло, а значит дальше флирта дело не зайдет, — думаю, получится. А если нет, то хуже все равно не будет. Просто останется как раньше. — Точно? Джек, ты же предлагаешь сказать всем, что ты гей. Как ты с этим-то будешь разбираться? — Би, Эшер, би. И не всем, а только заинтересованным лицам. Кроме того, я вообще не вижу в этом проблемы. Даже если, пока я учусь, мне признается несколько парней, что в этом страшного? Энджел растерянно смотрел на упершегося друга и не представлял, как еще можно его отговорить. Оставалось только мысленно материть самого себя: вот почему он забыл, что у Джека нездоровая склонность к постоянной помощи окружающим? Иногда это здорово выручало, но иногда, как сейчас, сулило только лишние проблемы. Эш напряженно, хотя в глубине души подозревал, что скорее — жалко, улыбнулся бывшему однокласснику и сполз с кровати, отправляясь на балкон. Может, Джек сам передумает, если дать ему чуть больше времени на размышления? К сожалению, некоторые мечты были неосуществимы, и Энджел опять стал катализатором происходящих событий, даже не подозревая, к чему они приведут. Хотя разве можно было винить его в том, что он не сдержался, когда увидел, что на противоположном балконе стоит предмет их обсуждения? Просто не успел подумать. — Бл*, Джек! – дальше слова не шли, но больше было и не нужно. Появившийся на его возглас друг бросил взгляд напротив, куда сам Эш пялился с откровенным ужасом, сначала довольно равнодушно, но спустя миг и он узнал человека, что задумчиво всматривался в небо, опираясь о перила. И, похоже, что этого было достаточно, чтобы убедить новоявленного героя в том, что сама судьба идет ему навстречу. В темных глазах Джека разгоралось совершенно непонятное Эшу чувство, но одно первокурсник инженерного факультета понимал точно: друга ему не остановить.

***

Финн следил за проплывающими над общежитием облаками, стараясь не допускать в голову ни единой тревожной мысли, но получалось плохо. Он невообразимо устал, а ведь шла всего третья неделя обучения. Справляться с первокурсниками оказалось гораздо сложнее, чем он думал. А еще тяжелее было сохранять на лице опостылевшую маску высокомерного ублюдка. Может, они сами виноваты, что сразу взялись за дисциплину младших, закручивая гайки до предела, но ведь только так можно было организовать такой огромный факультет, как их. На остальных редко бывало больше ста пятидесяти человек в потоке, на инженерном же — свыше двухсот, причем большинство из них — парни. И, хотя сердце отчаянно протестовало, когда вместе с этими оболтусами приходилось наказывать девушек, но нельзя же было проявлять милосердие выборочно. Оставалось лишь надеяться, что их подопечные сплотятся довольно быстро, становясь друг для друга настоящей поддержкой. И больше ни одна первокурсница не станет рыдать из-за него. Финн вздохнул. Избавиться от бегущих по кругу мыслей никак не получалось, и, наверное, пора было возвращаться в комнату и составлять план мероприятий на ближайшее время... Чуточку смягчив задания. Но тут взгляд старшекурсника зацепился за стоящих на противоположном балконе парней, и он совершенно забыл о том, что собирался сделать. Одного из них он точно знал, как раз из-за его забывчивости произошел последний инцидент с разрыдавшейся девушкой, а вот второго он видел впервые... Цепляясь за железные перила, глава наставников подумал, что, видимо, все-таки был слишком жесток и успел прогневить богов, раз они так безжалостно наказывали его самого. Его и без того уставшее сердце сначала замерло на секунду, а потом метнулось куда-то в горло, отбивая там болезненный ритм и не позволяя нормально вдохнуть. Теплая улыбка незнакомого парня, беззаботно общающегося с первокурсником с их факультета, намертво впечатывалась в сознание, не оставляя ни единого сомнения — он обречен. Снова. Слепо метнувшись с балкона, Вулфард зацепился за порог, но даже не заметил этого, как должное принимая свое падение внутри комнаты. Горько усмехнувшись, он перевернулся на спину прямо там, где упал, не обращая внимания на боль в коленях, и уставился в потолок. Ничего другого он и не ждал. Не теперь, когда хотелось завыть от бессилия. Это опять произошло. А ведь он так и не понял за прошедшие года, почему вечно влюбляется с первого взгляда. Почему с каждым разом все сильнее? А сейчас... Сейчас вообще творилось что-то безумное. Даже для него было диким это нестерпимое желание. До дрожи, охватывающей все тело, хотелось отдаться силе красивых рук, которые он непонятно как рассмотрел с подобного расстояния, и бесконечно смотреть в незнакомые, но родные глаза... Такого не было никогда. Ни Ноа, чувства к которому он сначала принял за гипертрофированную дружбу, ни с Энселом, к которому его потянуло уже тогда, когда он точно понял, что хочет быть с мужчиной. А ведь этот неизвестный парень был явно младше него, явно... слишком независим и упрям. Как он все это определил за считанные мгновения, Финн ни за что бы не объяснил, но выяснять, насколько его догадки соответствуют действительности, не собирался. Просто потому что чувствовал: если сблизится с этим парнем, но не добьется его... Растоптанное двумя несбывшимися мечтами сердце мучительно заныло, и глава наставников, зажмурив глаза, потер на груди место, где сдавило особенно сильно. Все в порядке. Им всего лишь нельзя пересекаться, тогда он справится, а так как незнакомец точно не с их факультета, то это будет легко. Нужно приходить в себя и заняться, наконец, тем, что должно быть сделано. Вулфард медленно поднялся с пола и, чуть пошатнувшись, пошел к столу. В окно он больше не смотрел.