SeeSaw

***

Зачем? Зачем Джек так упрямо настаивал на возможности быть рядом? Этот вопрос преследовал Вулфарда как во время того разговора с первокурсником, когда младший добился-таки разрешения появляться поблизости, когда ему вздумается, так и позже. Стоило лишь на чуть-чуть ослабить концентрацию, как это «зачем?» настойчиво вклинивалось в мысли лидера инженеров. Мало того, что мальчишка вынудил согласиться на подобное самого Финна, так на следующий день оказалось, что совместная поездка их факультетов была предложена тоже им. Лидер инженеров не понимал, как на поводу у этого ребенка могли пойти буквально все. Ладно, наставники экономического, которые были не в курсе происходящего между ним и Грейзером, но его собственные товарищи... Они ведь не только согласились, но, как выяснилось, и поддержали это идиотское предложение. От разборок друзей спасло только то, что еще накануне Финн решил, что больше никогда не поддастся эмоциям, которые связаны с младшим. Потому что их нет. Не было и не будет. Все дурацкие: «Зачем?» — раз за разом выбрасывались из сознания за ненадобностью. Но то, что даже товарищи приняли сторону первокурсника, оказалось неожиданным. И неприятным. — Эй, Вулфард, притормози ненадолго, а? Когда в четверг вечером, после собрания с наставниками экономического факультета, все собирались расходиться по домам, голос Калеба заставил лидера инженеров оглянуться. Его «верная» компания заняла пространство в задней части кабинета и, похоже, жаждала с ним пообщаться. Только этого и не хватало. Не то, чтобы он был против... Но ему по-прежнему нужно было сделать до фига и больше. Да и чувствовал он себя не особо здорово. Последние пару дней он практически ни с кем не разговаривал, и, если честно, его это вполне устраивало. Второкурсник незаметно поморщился и пошел назад. — В чем дело? – его голос был абсолютно нейтральным, как и всегда в последнее время, но друзья умудрились изобразить на лицах разной степени неудовлетворенность. Особенно живо это, конечно, проявилось на подвижном лице Калеба, но даже он не стал отвечать до тех пор, пока лишние люди не покинули аудиторию. Конспираторы хреновы. Лидер инженеров демонстративно закатил глаза и устроился на одном из столов. Похоже, ничего приятного ему не светило. Но он уже привык к этому. Хорошо хоть, что они не притащили сюда Джека. С них бы сталось. Что речь пойдет именно о младшем, глава наставников практически не сомневался. Уже много недель подряд все так или иначе сводилось к первокурснику. Он ведь сам положил этому начало. — Послушай, Финн, ты, конечно, извини, но нас это достало, – когда кабинет, наконец, опустел, то Калеб перешел в наступление. — Последние дни ты морозишь не только Джека, но и всех остальных. Че это за херня, а? Если ты это из-за того, что мы поддержали идею о совместной поездке, то тебе уже тысячу раз объяснили: это нужно, чтобы перваки перестали цапаться между собой и поняли, что никакой ты не монстр, чтобы кого-то подставлять. Даже деканы согласились! А ты?! Вместо того, чтобы помочь, делаешь все, чтобы убедить пацанов с экономического в обратном. Ты хоть раз в зеркало на этой неделе смотрелся?! Или ты, бл*ть, объясняешься, или мы притаскиваем сюда Джека и пи*дим его у тебя на глазах. Так, чтобы он перед тобой на коленках ползал. Ты же этого на самом деле хочешь, да? Только тогда ты, наконец, успокоишься? Твоя игра в «благородство» зае**ала уже! Все, бл*ть, у него пройдет! Незаметно, Вулфард! Представляешь?! Незаметно! Никто из нас не намерен этого терпеть! Хватит! Если в начале этой постепенно все дальше выходящей за рамки адекватности речи лидеру инженеров еще удавалось сдерживать свои эмоции, то под конец он чувствовал, как его всего трясет от ярости. Похоже, эти парни напрочь забыли, о чем они разговаривали несколько дней назад. Теперь эти ненормальные всерьез готовы были осуществить свою угрозу, устроив мордобой безо всяких разбирательств. Просто потому что считали, что ему это зачем-то там нужно. Особенно хорошо это было понятно по Крису, который был не против подраться и без веских причин, и по Ноа, который всегда заботился о нем чрезмерно. Осознание того, что они могут и хотят сотворить с младшим, волнами проходило по коже то морозом, то липким потом. Горло рывками пережимало, но сейчас было не до этого. Он вскочил со стола и не моргая впился глазами в лица своих друзей. Они просто свихнулись. Если эта группа заботливых амбаров действительно готова пойти на подобное, то это им нужно лечиться, а не ему. Ни один из них не прикоснется к Джеку. Ни один. — Не смейте, слышите? Даже думать об этом не смейте. Если... если хоть один из вас ударит его, то следующим он будет драться со мной. Это понятно? – вряд ли этот хрип можно было считать голосом, но он был достаточно разборчивым, чтобы его услышали. В этом глава наставников не сомневался. — А чего это ты так раскряхтелся, дружище? – Крис настолько откровенно его провоцировал, что было тошно, но лидер инженеров уже не мог себя контролировать. Они... они же угрожали! И кому?! Ребенку, который до сих пор не соображал, что делает! Если... младший из-за него пострадает, Финн этого не простит. Ни себе. Ни кому-либо другому. Никому. — Ребята сказали, что ты уверял, что больше ничего к нему не испытываешь. С хера ли теперь защищаешь? — По-вашему, если я ничего не испытываю к человеку, то должен смотреть, как вы его «пи***те»? Вы вообще в своем уме? Вы наставники или банда уголовников? – лидер инженеров сжимал кулаки и чувствовал, что все ближе подходит к своему пределу. Если они сейчас же не заткнутся, то драку устроит он сам. — Сомневаюсь, что кто-то заметит, если форма его носа немного изменится. А он болтать не станет. Уж об этом мы позаботимся. Зря Крис это сказал. Очень зря. Финн окончательно перестал воспринимать окружающий мир и шагнул вперед. Ему было наплевать. На все. Если его не готовы были слушать, то он перейдет к действиям. Он ведь хотел по-хорошему, но на него просто не обратили внимания. Примерно также, как он сам не заметил, кто именно из парней оказался у него за спиной, перехватывая занесенную для удара руку и выкручивая ее до предела. Боль прошила насквозь, но он еще попробовал дергаться, пока его просто не ткнули носом в ближайшую парту. Ноа. Только у него хватило бы сил на подобное. Финн закусил нижнюю губу и попробовал дышать глубже. Провокация. Все-таки — именно она. Эти придурки выводили его из себя специально. Но зачем? Проклятый вопрос опять возникал в сознании, но ответ на него точно также был ему не нужен. Не нужен. — Ты его любишь, Финн. Когда ты перестанешь врать хотя бы себе? Неужели не понимаешь, что сцепишься с любым ради него? – расстроенный голос Калеба послышался совсем рядом, а потом волосы главы наставников немного взъерошило. Чувствовать это сейчас, когда его держали носом в стол, было особенно неприятно, но в последнее время с его мнением никто не считался. — Даже если он виноват перед тобой, подумай еще раз. Тебе же самому без него херово. А он пытается мириться. Только идиот этого не заметит. Если продолжишь тупить, придется помочь ему, а не тебе. Что до поездки... он действительно прав. Это может сблизить факультеты. Приходи в себя и включай мозги, ладно? Смотреть на тебя уже невозможно. С каждым днем только хуже. Это — последнее предупреждение. Если ты до воскресенья не объясняешь нам, что не так, мы объясняем кое-что ему. И можешь не дергаться, бить его мы не собираемся. Калеб, видимо, закончил, потому что в завершении этого монолога Ноа руку Финна все-таки отпустил. Почувствовав свободу, лидер инженеров зашипел сквозь зубы и, развернувшись, зло уставился на своих «друзей». Сейчас он искренне их ненавидел. Они говорили о том, чего не существовало. Зачем?! Сердце до сих пор билось предчувствующей скорую гибель птицей, но это. значения. не. имело. — Идите на х**, – других слов у него для них не было. Подхватив рюкзак, Финн выскочил из аудитории и чуть ли не бегом отправился к себе. Весь мир будто сговорился, чтобы посмеяться над ним, но — зря. Второкурсник все для себя решил. Он справится. Со всем. Сможет окинуть равнодушным взглядом собственных «друзей» уже на следующее утро и спокойно пойти вместе с ними на занятия. Сможет дойти до доски объявлений, у которой в чрезмерном количестве толпятся студенты с разных факультетов. Сможет задать вопрос и увидеть ответ собственными глазами... тоже. Даже подавить нахлынувший ужас... у него получится. Это просто эмоция, а он... должен отдать четкий приказ. Тому, кто, видимо, устал безрезультатно бегать за ним и теперь... напоминал о его прошлой симпатии таким образом. Скриншоты старых переписок? Серьезно? Жестоко... Наверное. Но Финн уже понял, что абсолютно не разбирается в людях. И в себе. Во всем в принципе. Ну и ладно. Плевать. Оставалось только перехватить запястье на этот раз вполне серьезно взбешенного Криса и потянуть за собой. Драки им здесь были не нужны. Джек там или нет — неважно. Просто требовалось преодолеть несколько десятков метров и шагнуть в знакомый коридор, потом еще немного и... кислород кончался так стремительно, что больше лидер инженеров не мог идти. Никуда. Лишь сильная рука, что протащила его за собой до дурацкого туалета, а потом — безмолвный шепот темных глаз — вернули все назад: сможешь. Чужие эмоции расправляли его легкие, и наставник сам не понял, как вновь задышал. Что бы ни произошло, но Джек последним подонком все-таки не был. А значит и Финн продержится. Еще чуть-чуть. Или дольше. Сейчас это снова казалось возможным. И «почему» ему тоже было неинтересно. Совсем. Теплые прикосновения пальцев к его щекам, конечно, были уже недопустимы, но еще пару секунд пошевелиться было тяжело, а потом замер сам Джек, и Финн сумел отступить назад. Мир, что еще недавно казался далеким и странным, обрел более реальные черты, и мысли перестали напоминать заученные команды или вырванные из незнакомого текста фразы. Стало понятно, что младший, напротив, чувствовал себя растерянным и расстроенным, и его следовало успокоить. В конце концов ничего смертельного не произошло: просто кто-то захотел добавить специй к пище из смешков за спиной второкурсника и злых комментариев в соц.сетях. В деканате же или на собраниях наставников эту тему вряд ли станут поднимать: в этот раз решение принималось без лидера инженерного факультета. И, если понадобится, Финн об этом напомнит. Главное... что это не Джек. Не этот мальчик выставил его душу в качестве мишени для оттачивания навыков остроумия скучающих зевак. Мысль о том, что он вообще мог заподозрить нечто подобное, сейчас казалась дикой и совершенно фантастичной. Первокурсник до сих пор вел себя с ним необыкновенно внимательно и заботливо. Как будто Вулфард был хрустальной статуэткой. Это могло заставлять лидера инженеров до боли сжимать зубы и цеплять сознание ненужным «зачем?», но не несло с собой ничего, кроме унизительного чувства бессилия от собственной неспособности справиться с одним-единственным пареньком. Джек все так же был помешан на помощи окружающим и не мог пойти на подобный поступок. Да и информацией о главе инженерного факультета... он обладал более откровенной и интересной. От собственных размышлений было тошно и мерзко, до занятий оставалось всего ничего, и находиться здесь с младшим точно не стоило, но... еще несколько мгновений в крепких объятиях Джека, который остановил его у самой двери, были самым лучшим, что случалось с Вулфардом за последние несколько дней. Можно было сколько угодно презирать себя за это замершее от чужого тепла сердце, просто... еще чуть больше кислорода... чуть больше сил... и следующий шаг, за порог, получился легким и свободным. — Это не он, – негромко, но так, чтобы парни, ждавшие их снаружи, не успели ринуться на показавшегося за его спиной первокурсника: со всем остальным они разберутся позже. — Идем на занятия. Мы опаздываем. — Угу, – Калеб как-то недовольно пожевал губами, но последовали ребята за ним без вопросов. К счастью, слова Финна еще имели для них хоть какой-то вес. Убеждать в чем-то и их сейчас времени не оставалось. А вот за обедом возможностей для разговора было гораздо больше, и лидер инженеров об этом искренне жалел. Когда в большой перерыв все собрались в столовой, то глава наставников уже не смог бы сказать, что было тяжелее: шагать сюда под насмешливыми взглядами и шепотками незнакомых студентов или чувствовать себя предметом изучения самых близких в этом университете людей. Даже если сейчас он предпочел бы с ними вовсе никогда не встречаться и не знакомиться. — Прекращайте пялиться. Задолбали уже, – грубо, но вполне заслуженно. Они и сами обращались с ним ничуть не лучше все последние дни. Не нужно было садиться за этот стол. Чертова привычка. Финн, не поднимая глаз на сидящих вместе с ним парней, продолжил изображать интерес к тому, что лежало в его тарелке, но ощущение внимательных взглядов со всех сторон никуда не девалось. — Так как мы все-таки решили, что это не Джек... – глава наставников всегда знал, что если кто-нибудь когда-нибудь спросит его о том, кого стоит лишить голоса хотя бы на несколько дней, то в первую очередь он укажет на Калеба. — Калеб... – напряженный, со скрытый угрозой голос первокурсника, который, видимо, «обиделся» на подозрения, которым его одарил старший, был бы следующим. — Помолчи, Джек, – лидер инженеров с удовольствием поблагодарил бы Ноа, если бы тот на этом и остановился, но его желания по-прежнему мало интересовали окружающих. — Финн, почему ты ничего не делаешь? Ты за весь день даже не попробовал выяснить, откуда это пошло. Просто делаешь вид, что ничего не было. — А что было-то, Ноа? – глава наставников все-таки отложил ложку в сторону и поднял голову. Он мог встречать их взгляды прямо сколько угодно. Плевать, что на сердце от этого царапало и саднило, воспоминания о мгновениях утреннего тепла, подаренных первокурсником, что сидел напротив справа, и на которого все-таки лучше было не смотреть, были достаточно свежи, чтобы чувствовать себя живым. — Несколько фотографий с пьяными сообщениями и глупыми смайликами? Этого я теперь должен бояться? — Нет. Того, что твой телефон у какого-то ненормального, который выставляет твою личную жизнь напоказ, – порою Финн ненавидел говорящего Ноа даже больше, чем говорящего Калеба: справиться с ним было гораздо сложнее. — В моем телефоне нет ничего, из-за чего бы стоило переживать. Большинство чатов я постоянно чистил, чтобы не забивать память, а остальное... дурацкие приложения. Разве что ваши телефоны доступны неизвестно кому, но вряд ли этот кто-то станет звонить вам ночью. Если не самоубийца, конечно. Но тогда и искать никого не придется, сам объявится. — То есть ты предлагаешь обо всем забыть? И даже не хочешь вернуть свой мобильник? — Не вижу смысла. У меня теперь другой телефон, Ноа. Спасибо Калебу, – Вулфард демонстративно достал из кармана свой сотовый и покрутил его у всех на глазах. И плевать, что в этих глазах было море раздражения, непонимания и злости. За утренние пары у лидера инженеров было достаточно времени, чтобы примерно догадаться, у кого мог оказаться его предыдущий гаджет, и, как бы отвратительно это осознание ни было, но вмешивать своих парней в ту историю, Финн по-прежнему не собирался. Все самое личное все равно уже вытащили на свет, и этого не изменить, а остальное действительно неважно. — Ешьте давайте. У нас не так много времени, чтобы страдать ерундой. Возвращаясь к еде, лидер инженеров по-прежнему старался не смотреть напротив направо. Шепот первокурсника: «Я выясню, кто это сделал, Финн. Обещаю. Это не останется так» — вспоминать не хотелось. Несмотря на то, что, по сути, это было бессмысленно — Финн и так все помнил, просто надеялся... очень надеялся, что младший услышит, произнесенные слова, и не полезет туда, куда не нужно.

***

Стена равнодушия, ненадолго треснувшая этим утром, к обеду стала гораздо крепче, но больше не могла заставить его ждать. Первокурсник помнил за ней ту пугающую мглу, которую он впервые увидел в глазах старшего еще несколько дней назад, но которая за это время не только не растаяла, но и проникла глубже, заволокла собой практически все... Настолько, что заставила Финна пусть ненадолго, но поверить в то, что Джек способен на подлость, подобную той, чтобы вывесить их личную переписку. А еще страшнее было то, что это происходило несмотря на очевидное нежелание лидера инженеров верить в это. Студент экономического факультета не мог выносить столько мучительных чувств в глазах любимого человека. И не собирался игнорировать того, кто посмел вывернуть душу старшего, перед чужими, жадным до сплетен, взглядами. Может... может, Финн и не знал, вряд ли кто-нибудь среди инженеров решился бы сказать что-то в глаза своему «дьяволу», но среди однокурсников самого Джека практически не было тех, кого бы не пришлось затыкать за этот день. — Фигасе... ты видел в твиттере ту фотку? Сегодня на доске объявлений висело... Уже сняли, конечно, но блиииин... — Воу, Джек, как у него вообще твой телефон оказался? — Б**, стремно, наверное, было отмазываться от него каждый день? — Он что, не в курсе, что Джеку девушки нравятся? А эти смайлы... он вообще нормальный? — Слышьте, это он, наверное, поэтому вырубил свет на конкурсе? Джек ему отказал, а тот и взбесился... — Ё*, твою ж... Почему мы должны ехать вместе с ними? Он что, реально все это подстроил? — Кошмар, нужно с наставниками поговорить. Это же бред... Какого они соглашались? Любые: «Это неправда», «Вас это не касается», «Да заткнитесь уже!» — вообще никого не интересовали. И даже : «Он нравится мне!!!»... закончилось лишь звенящей тишиной, а потом острожным: — Джек... ты бы полегче с состраданием. Чего его жалеть-то? Мудак же полный... Ненадолго разговоры остановились, и больше по поводу этих дурацких фотографий с ним не общались, но юноша прекрасно видел, что потом все продолжилось с новой силой и, наверняка, обросло совсем уж фантастичными деталями. Похоже, большинству его однокурсников просто нечем было заняться. — Не обращай внимания. Скоро успокоятся. Со мной было тоже самое, – усевшийся рядышком Оакс зевнул и подтолкнул его в бок. Джек скривился. — Да пусть бы они обо мне болтали, но... – юноша не договорил и отвернулся. Что тут было добавлять? Как бы друг ни пытался его поддержать, но их ситуации разнились. Оскорбляли вовсе не Джека, а его любимого, но защитить старшего не получалось. Никакие слова никто не слушал, а поцеловать второкурсника у всех на глазах, чтобы раз и навсегда доказать, что он не шутил, он просто не мог. Нет, он не был бы против того, чтобы Финн от души врезал ему, это, наоборот бы позволило слухам о навязчивой симпатии наставника к нему утихнуть, показывая правду. Только вот что стало бы с их отношениями дальше, Грейзер не представлял. И все-таки он точно, точно не собирался делать вид, что ничего не произошло. Человек, устроивший все это, не мог наслаждаться вседозволенностью. Даже если сам Финн предпочитал делать вид, что ему все равно. Весь вечер пятницы, полночи и половину утра субботы, первокурсник методично проверял в фейсбуке и твиттере страницы всех студентов, относящихся к их университету. Юноша никогда не задумывался, сколько человек учится здесь вместе с ним, но оказалось, что много. Очень много. Хорошо хоть, что людей, разместивших у себя фотографии доски объявлений в то утро, было несоизмеримо меньше, да и перекидывались в основном репостами. Рассортировать все по времени в конце его поисков было не так уж и сложно. Как итог — Генри Бауерс. * Спортивный факультет. Первый курс. Именно он опубликовал снимок с изображениями их с Вулфардом чата раньше остальных. Не очень приятная новость, ведь после той драки Оакса и Криса с парнями со спортивного, их факультеты не особо ладили, но вполне логичная: и причин для такой публикации было больше, и тренировки начинались до пар, так что этот парень вполне мог оказаться в холле одним из первых и заметить того, кто устроил всю эту гадость. С ним стоило поговорить. Но сначала предстояло выяснить, в какой из общаг он живет... Джек вздохнул и стал искать среди знакомых этого Генри хоть кого-нибудь, кто был бы известен ему самому. Глаза уже нещадно болели. Напрямую никого из друзей Генри студент экономического факультета не знал, но некоторые из них, судя по контактам, общались с парнем, с которым после конкурса президентства он тоже поддерживал отношения. Выяснять все через третьи руки, было дольше, но Джека прежде всего интересовал результат. К тому же он до сих пор размышлял стоит ли делиться найденной информацией с наставниками инженерного факультета или нет. С одной стороны, юноша понимал, что старшие, за исключением, наверное, Финна, чье равнодушное отношение к произошедшему вызывало лишь странное напряжение и беспокойство, тоже хотели найти виновника. Но, если учитывать, что все они были замешаны в той давней истории с дракой... их присутствие в общежитии, где жили ребята со спортивного факультета, могло закончиться не нормальным разговором, а новой стычкой. Вряд ли это могло хоть чем-нибудь помочь, а вот самого Джека обвинить в чем-либо было сложно. Поразмышляв еще немного, юноша решил, что к Генри он отправится один, а уже после расскажет о том, что выяснит, остальным. К тому же не факт, что этот спортсмен вообще что-то знает... Но вот об этом думать пока не стоило. Сначала нужно было попробовать. Как только Джек получил адрес, он сразу отправился на место. Даже несмотря на то, что был разгар выходного, он почему-то не сомневался, что застанет первокурсника спортивного факультета дома. К счастью, он оказался прав. Буквально спустя несколько мгновений после стука в дверь, ее открыл парень, которого Джек видел на фотографиях в фейсбуке. Другое дело, что и тот, похоже, его узнал, а ведь встречались они впервые... Даже если учитывать, что Джек был довольно известен благодаря статусу президента колледжа, удивленно расширившиеся глаза и застывшие в непонятном напряжении, а потом и презрительно скривившиеся, губы объяснить было сложно. Но еще более своеобразным оказалось «приветствие» этого Генри: — Кто пришел... А чего не сам наставничек? Что, скрывается в уголке от стыда? Или нажирается перед следующей порцией «милашных» сообщений? Может, у вас традиция такая по субботам? – вызывающе ухмыляющийся парень явно не только подначивал гостя, но и подбадривал себя самого. Люди, просто опубликовавшие сделанную кем-то фотографию, вряд ли стали бы вести себя так. Или этот пацан конченый придурок или... Джек с трудом разлепил пересохшие от внезапно прошившего его насквозь подозрения губы и медленно произнес: — Может поговорим внутри? Или ты хочешь рассказать о своей мерзости всем? – первокурсник экономического факультета лишь предположил, но парень перед ним нисколько не удивился. Ни на секунду. — А ты думаешь тебе кто-нибудь тут посочувствует, уе**к? Общага-то наша. Лучше бы башкою подумал, прежде чему соваться сюда, защитничек, – несмотря на свои слова, Генри распахнул дверь и подчеркнуто равнодушно пошел в комнату, оставляя Джеку возможность решать, что он будет делать. Как будто были сомнения. Юноша сжал кулаки и шагнул следом за своим уже очевидным врагом: он не думал, что вот так сразу встретится с человеком, который напрямую был причастен к обнародованию их с Финном сообщений, но так было даже лучше. И быстрее. А кому-то, вполне возможно, будет еще и больнее, но для начала Джеку требовались ответы на некоторые вопросы. Когда студент экономического факультета зашел в чужую комнату, Генри уже рылся в ящике своего стола, а еще через несколько мгновений кидал ему в руки что-то... что оказалось телефоном. Вулфарда. Рефлекторно сжав пойманное в ладони, Джек до боли стиснул зубы, прикусывая нижнюю губу изнутри и притормаживая у стены у самого входа... Нельзя... нельзя было кидаться на ублюдка сразу. Нужно выслушать... — На. Забирай. Ты же за этим сюда притащился? Тоже мне, сокровище. Ничего интересного там нет. Скучный у тебя дружок, Грейзер. Хоть бы фотки какие откровенные хранил, а то сплошные схемы, чертежи, да «Пойдем гулять», – Генри облокотился о стол и, скрестив руки на груди, ухмылялся ему прямо в лицо. Неужели этот парень и вправду думал, что ему за такое ничего не будет? — К тому же, трус. Я-то думал, что, если кто и припрется, то он сам. А он решил отправить тебя. И это после той гордой добродетельности у ректора. Тьфу. — За...чем? – выдавить из себя этот вопрос было неимоверно сложно, даже за десятую долю уже сказанного этого подонка хотелось размазать по стене, но... из того, что тот говорил получалось... получалось, что Финн знал, кто украл его телефон, и раньше? Джек никак не мог оценить происходящее и старался выяснить хоть что-то еще, прежде чем сорвется. — Зачем ты вывесил все это? — Просто так, – первокурсник экономического факультета замер, чувствуя, как медленно, одна за другой, лопаются все сдерживающие его ярость нити. Максимально спокойно выдохнув, Грейзер осторожно опустил телефон лидера инженеров в карман и вытянулся струной. Просто... так? Неужели этот Генри сказал именно это? Парень отлип от стола и, не понимая, что его ждет, направился в сторону своего посетителя. Лицо спортсмена тоже было искажено злобой. — Из-за твоего дружка, Джеки, нам назначили бл*дские общественные работы. И наш еб***ый декан заставил нас отпахать полностью. Ты хоть знаешь, сколько часов мы на это просрали? Вместо тренировок... А итог какой? Шестое! Мать твою, шестое место! Да я с третьего класса средней школы так не скатывался! А вы вместе поедете развлекаться?! Да ни за... Бауерс подошел уже почти вплотную и Джек ударил. Коротко, без замаха, но с максимальной силой. Туда, где печень. Спортсмена согнуло, и еще несколько пинков первокурсника экономического факультета встретили свою цель без малейшего сопротивления. Правда, через несколько секунд еще больше взбешенный от боли Генри все-таки сумел ответить, и они оба перестали обращать внимание на реальность, полностью сконцентрировавшись на том, чтобы достать своего обидчика. Минуту... две... или три... они яростно сталкивались друг с другом посреди комнаты, разрушая все, что попадалось им на пути, пока их просто не отшвырнуло друг от друга. Причем Джека вмазало со всей силы в стену, после чего последовало несколько ударов ногами. Студента экономического факультета скрутило от боли, но он постарался не застонать. Над головой тут же раздались какие-то непотребные маты, и, судя по количеству голосов, явно не одного человека. Только вот концентрироваться удавалось с трудом. Тело, не привыкшее участвовать в драках, получив передышку, моментально выдало сигналы о множестве синяков, ссадин и ушибов, что теперь красовались по всей его поверхности. Разбитая губа саднила, а в голове немного звенело. — Слышь ты, гондон, – чужая рука схватила его за волосы и дернула вверх, заставляя встретиться взглядом с незнакомым парнем. Джек отдал бы многое, чтобы плюнуть в это мерзкое лицо, но его собственные мышцы отказывались выполнять приказ, так что приходилось просто с ненавистью пялиться на нового врага. — Ты хоть в курсе, куда полез? Махаться в нашей же общаге? Да ты псих... Генри! – парень обернулся к беспрестанно стирающему стекающую из рассечённой брови кровь мудаку, которого в таком положении Джек вполне мог разглядеть. Также, как и еще парочку пацанов, что стояли поблизости, угрожающе хмурясь. — Что за разборки у тебя с этим е**нутым? Добавить ему или у вас все-таки междусобойчик? — Не... надо, – Бауерс сплюнул прямо на пол и уставился на Джека не только с нескрываемой ненавистью, но и с предупреждением. — Это наша президентская принцесса. Ректор будет не в восторге, если мы уложим его в койку на неделю. Пусть топает. Он свое получил. Думаю, он и сам это понимает. Говнюк. — Хм... И правда, – мордоворот, что по-прежнему держал его за волосы, вгляделся в его лицо пристальнее и усмехнулся. — Извини, не узнал. Сейчас бы ты свой титул не получил, красавчик. Иди отсюда по-хорошему, пока мы добрые. Дважды предлагать не станем. И имей в виду: лучше тебе снова здесь не появляться. Ты же умненький, должен сообразить. Бывай. Отпустив его, парень вальяжно поднялся и отправился к Бауерсу, Джек его явно уже не интересовал. Студент экономического факультета с усилием приподнялся и оглядел своих соперников. Даже если не брать в расчет Генри, то их оставалось еще трое, причем все они были крупнее, чем сам Джек. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чем закончится для него очередная потасовка. Это... было унизительно. Первокурсник снова прокусил и без того повреждённую губу, медленно встал и, пошатываясь, отправился на выход. Он запомнил эти лица и, когда потребуется, обязательно их узнает, но прежде всего нужно было сходить к Финну. Джек не понимал, что происходит, но лидер инженеров, похоже, знал гораздо больше, чем говорил.

***

Еще на обеде Финн понимал, что проверить свою теорию о том, кто причастен к распространению его переписки, он сумеет только поздно вечером. В первую очередь, после пар, нужно было провести собрание с наставниками экономического факультета. Что на деле оказалось очень, очень тяжелым и крайне неэффективным занятием. Даже несмотря на то, что лично ему эти ребята предъявить претензии не могли, ведь по факту предложение о совместной поездке поступило именно от них, обсуждение планируемых мероприятий теперь без конца затягивалось и вело только к спорам. Конечно, лидер инженеров понимал, что Дейкру с его парнями, наверняка, пришлось за этот день неоднократно отвечать на неудобные вопросы, но проявление недовольства таким образом, ситуацию ничуть не улучшало. Совместное посещение мероприятия было согласовано с администрацией, и нелепые фотографии на доске объявлений точно не могли привести к отмене этих планов, а вот испортить настроение большинству участников поездки у них все-таки получилось. В итоге сам же Вулфард и остановил собрание, когда понял, что несколько часов препирательств вымотали абсолютно всех. После этого он, скорее всего, стал выглядеть еще и как наплевательски относящийся к своим обязательствам и неспособный к компромиссам лентяй, но эта передышка была необходима. Лидер инженеров старался верить, что за выходные сплетни или утратят свою силу или хотя бы перестанут мешать наставникам в процессе планирования их совместного выезда. Даже если немного, но время у них было, а вот необходимости мотать друг другу нервы — нет. — Ты точно уверен, что не хочешь выяснить, кто украл твой телефон? – подошедший после окончания собрания Ноа получил в ответ лишь утвердительный кивок, но в очередной раз напомнил самому Финну о том, что и с этим вопросом нужно разбираться. Повлиять на то, что уже произошло, он не мог, но и позволять кому-то безнаказанно развлекаться подобным образом тоже было неправильно. Даже опасно. Особенно, если он был прав, и виновник все-таки относился к спортивному факультету... Что, похоже, было очень вероятно. Вернувшись домой и проверив в фейсбуке страницы всех трех парней, с которыми он пересекся в день конкурса президентства, второкурсник ожидаемо увидел у каждого из них посты с фотографиями утренней доски объявлений. Причем, если судить по времени, то первокурсники в холле университета прогуливались очень рано. Настолько рано, что, учитывая события того дня, подозрения становились практически уверенностью: пока он отводил одного из ребят к ректору, оставшаяся парочка вернулась в аудиторию, в которой они столкнулись, и забрала его телефон. Зачем им это понадобилось — вопрос другой, но с этим предстояло разбираться позже. Финн понимал, что встречаться со студентами спортивного факультета ему предстоит в одиночку, и, если это действительно они, то отправься он к ним сейчас, доказать что-либо вряд ли удастся, а вот дать им время, чтобы избавиться от единственной улики — его мобильника — точно получится. Нужно было дожидаться понедельника, когда и ректор будет на месте, и «подозреваемые» не успеют согласовать свои ответы для старших. Конечно, сомнительно, что за подобную «шалость», администрация назначит первокурсникам серьезное наказание, но лучше так, чем полное игнорирование произошедшего или личные разборки, которые со временем могли втянуть совершенно непредсказуемое число людей. Приняв решение, лидер инженеров вздохнул и попробовал переключиться на учебу. Если честно, смотреть на нее хотелось ничуть не больше, чем на парней со спортивного факультета, но количество несделанных заданий по-прежнему ни на минуту не позволяло задуматься об отдыхе. Даже если усталость наваливалась многотонной бетонной плитой. И если раньше его хоть как-то поддерживали воспоминания об утреннем объятии Джека, то теперь они были слишком далеки. Конечно, лидер инженеров не считал, что это тепло младшего помогало ему в течение дня, но представляя первокурсника за своей спиной, наставник чуть успокаивался. Что-то особенно сильное и уверенное чувствовалось в Джеке этим утром. Что-то, на что можно было опереться. Нет, Вулфард не собирался в этом разбираться, его это вообще не касалось, но что-то подсказывало, что когда-нибудь... младший и вправду станет по-настоящему надежным человеком. Для того, кто будет ему дорог. Самоуничижительно усмехнувшись в ответ на болезненный укол в сердце, наставник встряхнул головой и с усилием погрузился в учебники. Занятия были лучшим выбором, чем бредовые размышления. На следующий день не изменилось практически ничего. Вся жизнь лидера инженеров сконцентрировалась на чертежах и схемах, которые десятками выходили из- под его пальцев. То с помощью обычного карандаша, то используя последние программы на ноуте, Финн старался догнать упущенное время, которое издевательски ускользало и подкидывало все новые и новые задачи. Хотелось закрыть глаза и уснуть на неделю. Или уехать жить в эту самую чёртову Россию. А вот идти открывать дверь на внезапный стук, раздавшийся в его комнате ближе к вечеру, не хотелось совершенно: в последнее время с хорошими новостями к нему не торопились, а плохих ему хватало с головой. Только, к сожалению, игнорировать посетителя было нельзя: позиция лидера инженеров по-прежнему принадлежала именно ему, а значит он должен был помогать тем, кому это необходимо. Повторив себе это несколько раз, наставник обреченно поплелся к двери, открыл ее и замер. Мир, не единожды рушившийся при появлении стоящего сейчас в коридоре человека, на этот раз рассыпался по-другому: не бесшумно и незаметно, как раньше, а с пронзительным звоном беспрерывно сталкивающихся друг с другом стеклянных осколков, что острыми краями взрезали внутренности лидера инженеров, отдаваясь по всему телу всплесками боли. Финн смотрел на Джека перед собой и не мог поверить в то, что видит. Ярко выделяющиеся ссадины на лице, разбитые губы, синяки, что были разбросаны по всем видимым взгляду участкам кожи... Даже обработанные, эти многочисленные повреждения не оставляли сомнений, что, кто бы ни был противником первокурсника, сдерживаться он не пытался... — Это не страшно, Финн. Просто так выглядит. Не переживай, пожалуйста.. Только тогда, когда Грейзер шагнул внутрь, сразу притягивая его в свои объятия, Финн понял, что так и не сказал младшему ни слова, лишь судорожно скользя по нему взглядом. И, видимо, имея при этом не самый лучший вид. Окончательно он в этом убедился, когда ладони первокурсника начали успокаивающе поглаживать его по спине. Это... было странно. Ведь это лидеру инженеров следовало поддерживать обнимающего его парня. Только вот наставник не знал ограничиваются ли ушибы младшего теми, что доступны взгляду или... Закусив губу, Финн на секунду зажмурился. Руки так и не поднялись. Он не мог рисковать потревожить вероятные травмы студента экономического факультета. Но точно должен был выяснить, кто это сделал. Угроза, высказанная друзьями, на мгновение всплыла в памяти, парализуя сознание, но тут же была отметена: парни не стали бы этого делать. Они обещали. — Что... случилось? – слова давались тяжело, в то время как мозг настойчиво продолжал искать ответы, но не находил. Финн не представлял, какие могут быть враги у Джека. Младший был добрым, чутким, спокойным... Ограбление? Случайная драка? Самым вероятным казалось то, что первокурсник снова решил кому-то помочь, а в результате пострадал сам, но вне зависимости от причин произошедшего сейчас ему следовало отдыхать, а не ходить по гостям. Ссадины явно были свежими, только-только обработанными. Да и от кожи младшего ощутимо исходил запах лекарств, подтверждающий подозрение, что сразу после врача студент экономического факультета отправился к нему. — Поговорим внутри? – первокурсник отстранился. За тревогой и нежностью в его глазах начала проступать напряженность... Впрочем, лидер инженеров мог ошибаться. Он больше не верил в свои способности правильно определять чужие чувства. И уж тем более, если они принадлежали этому парню. Но сейчас все это было абсолютно не важно. Нужно было понять, что случилось, и чем он может помочь первокурснику. Что бы ни происходило между ними, Джек... оставался Джеком. И он не должен был выглядеть так*. Финн медленно закрыл дверь и пошел в комнату. Младший тихо следовал за ним. Все это было неправильно, дико и... страшно. — Не туда! – заметив, что Грейзер направился к столу, лидер инженеров судорожно впился ногтями в ладонь, останавливая парня окриком. Нельзя было позволять младшему садиться на такую твёрдую поверхность. Под вопросительным взглядом первокурсника, наставник на негнущихся ногах подошел к собственной кровати и обустроил на ней место, располагая подушки у изголовья так, чтобы человек, облокотившийся на них, не мог почувствовать дискомфорт. Конечно, со стороны это, наверняка, выглядело смешным, но Вулфард не боялся показаться нелепым. Он только надеялся, что это хоть сколько-нибудь уменьшит болевые ощущения младшего. — Спасибо, Финн, – Джек не стал высмеивать странное сооружение из подушек, также, как и не стал возражать. Младший просто устроился там, где хотел лидер инженеров, благодаря своего старшего не только словами, но и теплым взглядом. Финн передернул плечами и сел боком к первокурснику, чтобы тут же вновь начать внимательно изучать пострадавшее лицо студента экономического факультета. Неведенье выматывало все сильнее. — Теперь ты объяснишь, что с тобой случилось? Еще вчера ты выглядел по- другому, – Вулфард старался говорить максимально спокойно, хотя и не был уверен, что у него это получалось. Взгляд то и дело цеплялся за новые признаки побоев на лице младшего, присыпая солью и без того свежие раны в его собственной душе. Может, именно поэтому он не сразу заметил, как Джек запустил руку в карман. Другое дело, что пропустить результат действий первокурсника было невозможно. Спустя пару секунд юноша протягивал ему на ладони мобильный телефон. Тот самый, что еще несколько недель назад принадлежал самому лидеру инженеров. Тот, который был украден и который, судя по всему, должен был находиться у студентов спортивного факультета. Каждая мышца лица наставника мгновенно задеревенела, а в голове опять неприятно зазвенело. — Прости, Финн. Я знаю, что ты был против его поисков. Но я не мог просто забыть обо всем. Тебе было больно. И тот человек должен был ответить. — Джек... – Финн прикрыл глаза и мысленно взмолился, чтобы все взметнувшиеся в нем подозрения оказались неправдой, — где ты взял мой телефон, и связано ли это с тем, как ты выглядишь? Да, конечно, лидер инженеров уже знал, что последует за его вопросом. Просто он должен был услышать это от младшего. То, что казалось решаемым, вновь стало гораздо, гораздо сложнее. Даже несмотря на то, что ответ первокурсника в целом был уже предрешен, рассказ младшего изобиловал гораздо большим количеством подробностей, чем ожидал услышать наставник, и не оставлял простора для бессмысленных уже фантазий. Самые худшие опасения лидера инженеров оправдались. И что теперь делать Финн не знал. Чужая жестокость, собственная глупость, новый неуместный порыв благородства упрямого младшего... все это никак не сочеталось между собой, принося с собой лишь новые проблемы. И вызывая мучительный румянец стыда у Джека, когда тот подошел к завершению своего рассказа. Хотя, по мнению второкурсника, то, что юноша ушел из общежития спортсменов без дополнительной потасовки, было как раз самым разумным из того, что он сделал. — Начни я драку сразу со всеми, то не продержался бы и десяти секунд. Это ничему бы их не научило, зато могло бы доставить удовольствие. Но я запомнил их и смогу узнать. Можно... можно заявить в полицию. Я сходил к врачу, и тот зафиксировал травмы. Просто... я так и не понял, причем здесь ты, Финн. Почему Бауерс уверен, что ты должен был прийти к нему сам? Ты его знаешь? И что за наказание, которое назначил ректор? Почему ты не хотел искать виновника? И... — Джек, подожди! – Вулфард прервал поток вопросов, что начал бурно выплескиваться из первокурсника, стоило тому закончить непосредственное описание произошедшего. Вряд ли студент экономического факультета всерьез задумывался над тем, что первым драку начал именно он, но лидер инженеров понимал, что этого не упустят остальные, и теперь нужно было позаботиться еще и о том, чтобы в процессе разбирательств не пострадал сам младший. — Мне нужно подумать. — О чем, Финн? Почему ты не можешь сказать все, как есть, сразу?! – в отличии от него первокурсник, видимо, не горел желанием размышлять о чем-то еще и рассчитывал на немедленные объяснения. Не представляя, что тем самым делает только хуже. Финн устал. И боялся. Как раз за этого беспечного, но столь уверенного в своей правоте героя. — Все, как есть?! Сразу?! Я именно так и сказал, Джек! Тебе не нужно было вмешиваться! Что из этого ты не понял?! – после короткой, но яростной вспышки недовольства, лидер инженеров до боли сжал зубы, чтобы не наговорить еще чего-нибудь и не обидеть сидящего рядом с ним парня еще больше. Финн понимал, что младший напирает на него не из-за какой-то врожденной вредности, а потому что на самом деле хочет во всем разобраться, но сейчас давление младшего, превращало и без того сумбурные мысли наставника в полнейший хаос. Только вот даже того, что было уже сказано, хватило, чтобы глаза студента экономического факультета наполнились горечью. — Прости, Финн. Ты действительно это говорил. Я сам виноват, что не послушал тебя. Просто... я надеялся, что ты хоть что-нибудь объяснишь. Я не знаю, что сейчас делать. Но оставлять все, как есть... им же понравится. Неужели ты считаешь, что так будет правильнее? Горечь... пропитавшая не только взгляд, но и слова, она с беспощадной очевидностью подчеркивала простую вещь: они совсем перестали верить друг в друга. Джек тоже больше не пытался скрыть свое разочарование и, похоже, на самом деле не думал, что они смогут поговорить откровенно. А ведь сейчас он ошибался. Теперь, когда младший уже оказался втянут в эту грязную историю, скрывать что-либо было бессмысленно и даже опасно. Наставник хотел лишь спокойно все обдумать... найти правильные слова... Такие, чтобы хоть в этот раз студент экономического факультета его действительно понял. Но, видимо, не получится. Не будет у него этого времени. — Я так не думаю, Джек. И я не собирался делать вид, что ничего не произошло. Просто я планировал найти виновника по-другому. У меня были для этого причины. Если точнее, то... – во время собственного рассказа Вулфард предпочитал следить уже не за лицом первокурсника, а за руками, что с самого начала его «исповеди» впились в покрывало на кровати и с каждой проходящей минутой лишь усиливали нажим. Лидер инженеров не сомневался, что если поднимет глаза, то сразу столкнется с «праведным» возмущением, плещущемся во взгляде младшего. Причин для его возникновения было множество, особенно если учитывать склонность первокурсника стоять на защите справедливости. — Финн... ты хочешь сказать, что изначально знал, кто выключил свет во время конкурса, и все это время молчал? – голос Джека, раздавшийся после того, как закончил сам Вулфард был совсем негромким, но пронизывающий каждый его звук гнев нельзя было спутать ни с чем. Лидер инженеров был прав – им вновь предстояло сражение, в котором не будет победителей. Только проигравшие. Наставник бесшумно выдохнул и принял новый бессмысленный вызов. — Именно так, Джек. Но лучше слухи о моей вине, которые официально опровергаются университетом, чем подтвержденная вина людей, представляющих вуз, и очередное наказание, которое вызовет разборки между студентами сразу трех факультетов. Ты забыл, что начиналось все с драки между вами и спортсменами? — Но почему ты не сказал хотя бы мне? Не сказал собственным друзьям? Они ведь тоже ничего не знают, так? Иначе не выглядели бы такими растерянными вчера! — А какой в этом смысл? – Финн все-таки поднял взгляд и посмотрел в глаза побледневшего от его, ставшего совсем безжизненным, тона парня. Только вот ничего менять наставник не собирался. Сколько можно? Оправдываться, стараться все смягчить, беречь того, кто видит в нем лишь какой-то нескончаемый источник для проявления своего благородства, но даже не пытается к нему прислушаться? Лидеру инженеров не нужна была эта беспощадная жалость. И чем скорее Джек это поймет, тем лучше. Слишком далеко зашел младший. Слишком опасным для него это стало. — Что вы можете? Устроить драку, калеча друг друга и провоцируя конфликт между факультетами? Фальшиво подбадривать меня, чувствуя вину за то, что приходится закрывать на все глаза? Вынашивать какие-нибудь дикие обходные планы мести? Мне, Джек, этого не нужно! Я не хочу беспокоиться еще и о вас. Не хочу смотреть на то, как вы лезете в то, что вас не касается! – Вулфард сам не понял, как снова перешел на крик, но это уже не трогало его. Лишь бы младший услышал его. Хоть один-единственный раз! — Не касается?! Как это может не касаться того, кто любит тебя?! — Я не знаю, кто меня любит, Джек Дилан Грейзер, но это точно не ты! Ты — лживый, самодовольный придурок, помешанный на помощи всем без разбора, и любишь ты только свой собственный нимб! – окончательно выведенный из себя бесконечным упрямством младшего, лидер инженеров полностью перестал следить за словами, что произносил, но повисшая после его последнего выкрика тишина, не оставляла сомнений в том, что что-то было не так. Хотя какая разница? Финн смаргивал предательски выступившую на глазах влагу и рефлекторно сглатывал. Не так было всё, о чем еще переживать? Что бы он ни сказал, его все равно не услышат. Только вот он не ожидал, что младший после его очередной вспышки придвинется ближе, заглядывая ему в глаза все с тем же упрямством. — Когда я солгал тебе, Финн? Я в смятении и ничего не пойму, пока ты не скажешь. Но я хочу извиниться. Очень. Разреши, Финн. Прошу тебя. Пожалуйста, Солнце... Солнце. Ласковое прозвище, что так часто слетало с губ младшего в ту ночь, и что отзывалось тогда восторженным трепетом, сейчас опустилось сверху громадной ледяной глыбой, самым острым своим пиком с хирургической точностью находя сердце и пробивая его насквозь. Больно не было. Нет. Что может болеть в уже давно растерзанном комочке плоти? Ничего. Зато стало понятно, что студент экономического факультета не оставит его в покое, пока не выяснит всю правду до конца. Ту самую, что пряталась внутри, наивно полагая, что так будет лучше. Кому? Ему? Джеку? Уже не важно. Пусть младший ее забирает. И уходит. Навсегда уходит вместе со своим теплом, заботой и беспощадной «добротой». Финн перевел взгляд на стену позади первокурсника и ровно ответил: — Ты не лгал мне, Джек. И я ни в чем тебя не виню. Но твое стремление заботиться о других ненормально. Сначала ты хотел помочь своим друзьям на моем факультете, потом увлекся помощью мне. Я не знаю, где граница между твоим восхищением собственным благородством и твоей искренностью, но я не хочу... не хочу быть ни объектом для твоей жалости, ни игрушкой для твоих игр. Все, о чем я могу тебя попросить — задумайся о том, что ты делаешь. Собрания первокурсников закончились. Тебе больше не нужно «соблазнять» меня. Это ни на что не влияет. И уж точно тебе не нужно переживать обо мне. Я — взрослый человек, который сам может о себе позаботиться. Забудь обо всей этой истории и живи своей... Прикосновение длинных тонких пальцев к его щеке заставило Вулфарда замолчать. Даже в этом легком касании невозможно было не различить дрожь, что пронизывала юношу, который тянулся к нему. Конечно, лидер инженеров предчувствовал, что, несмотря на всю свою настойчивость, услышав то, чего он добивался, младший будет растерян, или даже пристыжен, но... в этом еле уловимом движении таилось нечто более глубокое. Не позволявшее игнорировать человека рядом с собой. Второкурсник с усилием перевел взгляд на младшего и почувствовал, как точно такая же дрожь, как та, что была в пальцах студента экономического факультета, прошла по его собственному телу. Он считал, что видел бледность Джека раньше? Он ошибался. Никогда еще смуглая кожа первокурсника не была настолько далека от своего естественного оттенка, как сейчас. Но даже не это было самым пугающим. Куда страшнее был мертвящий ужас, что застыл в темных глазах младшего, еще недавно переполненных огромным количеством разнообразных, но таких живых эмоций. — Финн... ты... знаешь о... о... – Джек явно пытался подобрать слова, но столь же явно не справлялся с этой задачей. Похоже, первокурсник ожидал услышать совсем не эту правду. Но то, что было сказано, вернуть было невозможно. Да и нужно ли? Что если именно эта истина позволит им разойтись в разные стороны? Позволит младшему избежать ненужных опасностей. Позволит ему самому... отпустить? — Я слышал твой разговор с Эшем в прошлую субботу. О том, что ты решил соблазнить меня ради смягчения заданий инженерного факультета, – произнести это было гораздо проще, чем он думал. Пусть и немного неровный, но голос все-таки был. Раньше-то он абсолютно уверен, что звуки так и не выйдут из горла. — Это действительно было «глупой затеей», Джек. Глава наставников действует по утвержденному еще в начале года плану. Все наказания, которые я могу назначить, тоже регламентированы. Признаю: я никогда не закрывал глаза на ошибки своих подопечных, но никогда и не переходил черту. Мы учим первокурсников нашего факультета так. Но мы уже поняли, что изменения нужны, и это будет решаться. Только, знаешь... если твоим друзьям было что предложить, лучше бы они обратились к декану или к нам. Такие заговоры не красят никого. — Финн, подожди! Пожалуйста! Все не так... – сквозь ужас в глазах первокурсника начала пробиваться паника, заставляя младшего проговаривать хоть что-то и неприятно дергая самого лидера инженеров. Что бы Вулфард ни говорил, это не помогало ни одному из них. Почему? — То есть так... но только в начале, Финн! Потом... — Потом ты пожалел меня больше, чем их. Мне ведь так нужна была сиделка... А ты у нас рыцарь в сияющих доспехах. Это не очень плохо, Джек, но всему нужно знать меру. Мне. Не. Нужна. Твоя. Помощь. И твоя жалость — тоже. То, что ты привык видеть меня беззащитным цветочком, ничего не значит. Ты же сам попросил Эша сказать, что тебе нравятся именно такие. Разве нет? — Да, но... — Да – это да, Джек. Ты совсем не знаешь меня настоящего. Я просто делал все, чтобы понравиться тебе. Почему? Готов поспорить, что вот это ты знаешь прекрасно. Правда же? – старший натужно усмехнулся в темные глаза, в которых вновь метались десятки эмоций, но все они сейчас были густо замешаны на боли и страхе. — Финн... — Потому что я влюбился в тебя сразу, как увидел. И это было очевидно всем. Я тоже не собираюсь этого отрицать. Только стоит ли такая симпатия хоть чего-нибудь? Разве я что-то знал о тебе тогда? Мы оба ошиблись. Но теперь, когда мы со всем разобрались, вовсе не обязательно изображать то, чего нет. Давай просто забудем друг о друге. Пожалуйста, Джек. — Я... не могу, Финн. Я люблю тебя, – голос младшего дрогнул, но выправился, полный какого-то безграничного отчаянья. Неудивительно. Первокурсник все еще не успел осознать, как вести себя в такой ситуации. Для него все оказалось слишком внезапным. Это наставник всё уже давно понял, но не он. — Люблю, Финн. Пожалуйста, поверь мне. Лидер инженеров прикрыл глаза: встречать загнанный, потерянный взгляд первокурсника было выше его сил. Он ведь и вправду не собирался мучить этого парня. Не хотел, чтобы все было так. Нужно было заканчивать. Как можно скорее. Он ведь тоже... стоял на самой грани. Что было за нею, Финн не знал, но надеялся... очень надеялся, что младший не толкнет его в спину еще раз. Не скажет этих слов снова. — Прости, Джек. Но я не верю. И не смогу поверить. Никогда. Обдумай все еще раз. Или два. Тридцать, если потребуется. Ты ошибся. Такое случается. Но упорствовать в этом — глупо. А ты умный. Тебе просто нужно время. И мне тоже. У меня скопилось слишком много заданий, чтобы тратить его так бездумно. Мне жаль, что ты пострадал, и я обязательно с этим разберусь. Виновные будут наказаны. Тебе же нужно отдыхать. Если не хочешь делать этого ради себя, сделай ради меня. Прошу тебя. Пожалуйста. Уйди, Джек. И займись собой.