SeeSaw

***

Вулфард не знал, что его разбудило, да, по сути, это и не было важно. Голова все равно нещадно болела, а перед глазами плыло. Еще и кожу на щеках немного пощипывало и стягивало, будто он снова плакал. Снова? В памяти всплыл образ Джека, стирающего его слезы, а после — прижимающего к себе, и вот теперь-то соленые дорожки точно обновились: внезапно возникшие картинки насквозь прошили сознание и безжалостными ударами кованных сапог ударили по сердцу, сначала сминая беззащитную плоть, а потом впечатывая раздавленное в барьер из мышц и костей грудной клетки. Лидер инженеров согнулся пополам и взмолился о том, чтобы младший все-таки выполнил свое обещание и ушел. Если.... если он где-нибудь в комнате и видит все это, то Финн так навсегда и останется для него жалким нытиком. А... это... это не так. Наставник не был таким. Он мог бы справиться со всем. Со всем... Второкурсник прятал лицо в одеяле и задыхался от разрывающих его чувств. Никакие убеждения и напоминания не помогали. Он не знал, как остановиться. Не понимал, почему это повторяется снова и снова. Он ведь все уже для себя решил. Он ведь даже сделал все, чтобы им обоим не пришлось бесконечно долго разыгрывать непосильный для него и тягостный для младшего спектакль постепенного охлаждения и расставания, только Джек... словно не замечал ничего. Словно все слова были для младшего пустым звуком. Словно задетая гордость значила для первокурсника меньше, чем... что? Привычка заботиться обо всех и всегда? Возможность продемонстрировать свою добродетельность? Или... нежелание оставлять полюбившуюся игрушку? Финн больше не мог доверять своему мнению о Джеке и не представлял, что еще от него хочет младший, но собственные вырванные с корнем чувства рядом с первокурсником забывали о том, что уже мертвы, и раз за разом начинали предсмертную агонию. Сколько... сколько это может повторяться? Ответа у него не было, но постепенно боль отступила, и он сумел-таки распрямить тело... оглядеть комнату... тихо-тихо выдохнуть. Первокурсник все-таки ушел, и эта истерика не стала для него очередным свидетельством слабости лидера инженеров. Полежав еще немного, Финн прошептал себе, что все это просто результат болезни, и когда он поправится, то уйдет и излишняя эмоциональность. Так было спокойнее. Правильнее. Он же парень... Второкурсник споткнулся об эту мысль, когда заметил все еще стоящий на тумбочке поднос и вспомнил, кто его принес. В груди неприятно потянуло, но наставник лишь сглотнул и протянул пальцы к лежащему рядом с едой листку. Исписанный аккуратным почерком он вызвал новые болезненные ощущения, но Финн успешно их подавил и прочитал до конца. Грейзер был очень обстоятельным. С этим, наверное, можно было не спорить. Лидер инженеров и не хотел. Также, как не хотел есть. Второкурснику казалось, что он в принципе больше никогда не захочет есть, но снова выкидывать еду было недопустимо: нельзя настолько наплевательски относиться к тому, чего у многих просто нет. Воспоминания о впитанных еще в детстве словах матери заставили сглотнуть вязкий комок в горле и потянуть поднос с едой на себя. Облизнуть губы и с усилием проглотить первую ложку уже холодного супа. К счастью, клубничного молока поблизости не было, так что легкая тошнота ни во что серьезное не переросла. По сути, ведь совсем не важно, кто и что принес. Это просто пища. А деньги за нее он сможет передать и через Оакса. Видеться с Джеком для этого совсем не обязательно. Он же... не придет больше? Внезапная мысль прошла холодной дрожью по всему телу, и Финн сильнее сжал ложку в пальцах, чтобы тут же начать есть быстрее. Если первокурсник все-таки ушел, то значит принял его просьбу. Им незачем больше встречаться. Незачем... Повторяя это себе снова и снова, лидер инженеров доглотал суп, а потом даже дошел до ванны, где смог в подробностях рассмотреть свое осунувшееся лицо, на котором ярко выделялись лихорадочно блестящие глаза и покрытые нездоровым румянцем скулы. Отвратительно. Он еще долго чистил зубы и умывался, но чувство гадливости так никуда и не ушло. На следующее утро его разбудил громкий стук в дверь, и на секунду его сердце пропустило удар, но потом из коридора послышался голос Калеба и стало легче: — Вулфард! Вставай! Мы ненадолго, потом отоспишься! Лидер инженеров тяжело вздохнул и выполз из-под одеяла. Хорошо, что вчера он все-таки запер входную дверь, когда выходил из ванной, а то его гиперактивный друг уже сейчас скакал бы на нем, теребя и крича что-нибудь прямо в ухо. Глава наставников всегда поражался неиссякаемой энергии однокурсника. Особенно сейчас, когда его собственное тело откликалось с запозданием и очевидной слабостью. Даже по ощущениям, лидер инженеров мог утверждать, что его температура до сих пор не ушла. До чего же обидно... — Привет. Что за... шум? – Финн распахнул дверь и мимо него тут же протиснулся Калеб, за которым спокойно шагнул Ноа. Легкий холодок, прошедший по спине, заставил передернуть плечами, но глава наставников лишь отступил в сторону и посмотрел, как его друзья разуваются. — Что-то случилось? — Все здорово-замечательно. Надо бы только чуток поболтать перед парами. Ты все равно туда не пойдешь, а дела лучше решать сразу, – Калеб радостно попрыгал на месте, а потом потопал в комнату, на пороге оглянувшись на него, — Ты чего застыл-то, Вулфард? Еще не проснулся? — Он прав, Финн. Поговорим в комнате, – Ноа казался привычно расслабленным, но лидер инженеров чувствовал, что это вовсе не так. Потерев ладонями внезапно озябшие локти, глава наставников пошел за своими друзьями. И без того нерадостное настроение скатывалось к отметке «паршиво». — С чего вы взяли, что я не пойду на пары? Могли бы поговорить в колледже, – как-то инстинктивно огрызнувшись, Финн взглянул на часы. Половина восьмого. Времени, чтобы собраться и добраться до нужного корпуса было предостаточно. Особенно если Ноа подвезет. Хотя что-то подсказывало, что друг этого делать не станет. Лидер инженеров плюхнулся на кровать и взъерошил волосы, исподлобья глядя на товарищей, что устраивались напротив на стульях. Странное ощущение. Будто его вызвали на допрос. — В чем дело-то? — Ну, ты просто еще не заходил на страницу факультета. Профессор Джойс заболел, так что её пары отменили, а ради английского переться в твоем состоянии в колледж – полный бред. I think so, – Калеб перевернул стул наоборот, чтобы тут же оседлать его верхом, устроив руки на его спинке, и радостно заржал, следя за реакцией Вулфарда. — Спорим ты даже не понял, что я сказал? — Спорим, это единственная фраза, которую ты выучил с детского сада? Калеб, завязывай, – лидер инженеров закатил глаза и фыркнул. Злиться на этого парня долго было невозможно. — Ладно-ладно. Это так, для поднятия боевого духа. А дело... У нас тут вчера получился интересный разговор с Грейзером этим, решили заодно перетереть и с тобой. Это, конечно, ваше дело, вы мальчики большие, но чего-то ты в последнее время совсем партизанишь и страдаешь какой-то ерундой. С хера ли ты придумал историю с левым парнем для Джека? Ты, вроде, надышаться на него не мог вплоть до пятницы, а вчера придумал такой бред. Я, уж извини, сказал ему правду. Ты же не выдал нам никаких указаний на этот счет. Слегка неожиданно получилось, – Калеб, вроде, оправдывался, а, вроде, и нет, но Финн не готов был различать оттенки чувств. Перед глазами снова поплыло, и он рефлекторно вцепился в одеяло, на котором сидел. Как же... так? Все... все, что он готовил столько времени оказалось... зря? — Он тоже, знаешь ли, был в шоке, когда узнал. Но утверждает, что не помнит ничего такого, из-за чего ты мог бы на него взъесться. И это очень странно. Ты, конечно, бываешь полным придурком, но не настолько же, чтобы отшивать свою прелесть без малейшей причины. Нам его вы**ать? Он тоже не кажется подонком, но если он чего-то такое сделал... — Калеб! Подожди... – Финн вскинул руку, надеясь хоть так прекратить поток слов, что не вмещались в сознание, но даже от повисшего молчания лучше не становилось. — Зачем... зачем вы вообще к нему привязались? Я же не просил... — Никто к нему не привязывался. Он сам пришел, – голос Ноа был тих, но скрывал за собой еле сдерживаемую злость. Теперь это было очевидно. — А с просьбами у тебя и раньше было плохо. Но, надеюсь, мы друзья не просто так. Что он тебе сделал? — Ох, Ноа... Вот поэтому я и не пустил тебя «разговаривать» одного. Ты, когда злой, даже с друзьями общаешься, как с врагами народа. А на месте Джека я бы вообще еще вчера помер от инфаркта, – Калеб тихо фыркнул и устроил подбородок на сплетенных кистях. Даже он поддевал друга очень осторожно. — Я уж молчу про Криса... Ты бы видел, Финн, как он наехал на этого пацаненка... У твоего первокурсника, между прочим, есть яйца. Не такой уж плохой выбор, дружище. Ну, был. Ты же так и не сказал, что за фигня у вас там приключилась. Нам его дубасить или это тебя от температуры клинит? А то как-то глупо получается. Непонятно, кто из вас мудак. Он «не в курсе», а ты молчишь. — Вы... вы... Ну зачем вы вмешались? – Вулфард беспомощно смотрел на своих сердитых друзей и редко-редко моргал, чувствуя, как в горле растет ком. Снова было плохо, а слова умирали где-то внутри. Ребята не только свели все его усилия на нет, но и запугали младшего. И это только сейчас, из-за одних подозрений, а что было бы узнай они правду? Даже представлять было страшно. И не нужно. Он ведь не скажет им этого. Не скажет, что этот светлый мальчик способен на подобное. Только... сколько теперь еще будет ходить за ним первокурсник? Финн вздрогнул, медленно откинулся на кровать и посмотрел в потолок. Он был безжизненным и холодным. Почти как его голос. Почти... — Он ни в чем не виноват. Это я... разлюбил... его. — Чегоооо? – негодующее восклицание Калеба, так же, как и его ругань, казались далекими и совсем чужими. Лидер инженеров прикрыл глаза. Идти в колледж, наверное, все-таки не стоило. Здесь было хорошо, а там... теперь, наверняка, снова будет он. За что?.. — Лааааадно. А сказку про другого ты просто из вредности сочинил? – вот теперь голос Калеба послышался совсем рядом. Да и прогнувшийся справа матрас подсказал, что друг завалился на его кровать сбоку. — Ну, чисто для того, чтобы посмотреть, как парнишка мучается у тебя на глазах? Откуда такая любовь к садизму? Или ты взбесился из-за того, что перваки устроили в пятницу, и решил отыграться на их дружке? Я тебя не узнаю, Вулфард. Вот что за ересь ты несешь? Может, все-таки заглянешь к врачу? Кажись, все серьезнее, чем простуда. Сердце остановилось. Финн был в этом уверен. И даже то, что он сумел распахнуть глаза и посмотреть вверх, на пошедший цветной рябью потолок, ничего не меняло. Наверняка, ведь можно жить и так. Только бы избавиться от стальных тисков, что пережимают горло. Нужно было ответить хоть что-то, но... что? Что он мог сказать? — Эй-эй-эй! Ты чего? Финн, прекращай, правда. Я же не серьезно. Просто ерунда же... Ну, блиииин... Ай, Ноа! – нависшее над ним лицо Калеба исчезло практически сразу, а потом лидера инженеров дернуло вверх и потащило в сторону ванной, где еще через пару секунд его позорно нагнули и пихнули головой в душевую кабину. Сверху обрушился поток воды. Теплой. Хотя, будь у него выбор, глава наставников предпочел бы ледяную. Тогда бы, быть может, и был бы какой-то эффект, а так... Друзья на заднем плане ругались друг с другом, он, удерживая равновесие, скользил мокрыми пальцами по кафелю, а окружающий мир казался гротескной пародией на самого себя. Как же это глупо... Хорошо, что не бесконечно. Через какое-то время Вулфарда дернуло назад и на голову опустилось махровое полотенце, впитывая стекающую с его волос влагу. Лидер инженеров устало выдохнул и оттолкнул чужие руки. Ощущение нереальности происходящего отступало, а вот бредовости – нет. Ему же не 5 лет. — Прекращайте. Все со мной в порядке. Просто нервы ни к черту, – глава наставников сдвинул полотенце так, чтобы беспрепятственно посмотреть на своих друзей и натужно улыбнулся. Напряженное лицо Ноа и шокированное Калеба вряд ли свидетельствовали о том, что ему поверили, но на самом деле так и было. Финн снова чувствовал биение жизни, а значит все и вправду в порядке. Хотя успокоительное, наверное, стоило попробовать. Что-то он совсем расклеился. — Но лучше мне действительно остаться дома. К врачу я зайду, справку тоже возьму, можете ничего не придумывать для профессора. Только помните, что сегодня встреча с деканом по поводу поездки для вручения символов.* Справитесь сами? — Да, – Ноа, как обычно, был немногословен, а вот то, что от Калеба последовал лишь один дерганный кивок – поражало. Видимо, его вечно энергичный друг перепугался не на шутку. При том, что в этом не было абсолютно никакого смысла. — А Джек... Не трогайте его. Он – нормальный парень. То, что у нас не сложилось... бывает же. Ничего сверхъестественного, – глава наставников попробовал улыбнуться шире, на что получил лишь пару смачных ругательств. Шикарно. Вулфард опустил уголки губ и поморщился. С владением лицом у него, похоже, до сих пор были сложности. — Забейте. Правда. Все пройдет. Мне сейчас не до отношений, он тоже переживет. Скоро экзамены. Займемся ими. Ок? — Ага, – Калеб скривился, будто проглотил кислый лимон, а Ноа сжал предплечье Финна, хмуро вглядываясь в его глаза. Лидер инженеров подозревал, что ничего-то его товарищи не поняли, но как убеждать их еще, он не знал.

***

После разговора с наставниками Грейзер чувствовал, что оказался в тупике. Объяснить поведение лидера инженеров с точки зрения логики не получалось. Он сам, да и любой из друзей Вулфарда, мог бы с уверенностью утверждать, что выдумывать историю с новым парнем старшему было незачем. Второкурсники тут же ополчились на самого Джека, обвиняя его в том, что это он сделал что-то не так, но не мог же студент экономического факультета рассказать, что последним, что было между ним и Финном — сумасшедший восторг близости. Это... было личным, принадлежащим только им двоим. И совершенно не касалось остальных. К тому же, первокурсник прекрасно помнил, насколько погруженным в каждое ощущение был старший, когда они занимались любовью. Насколько сияющим, пусть и смущенным был взгляд лидера инженеров на следующее утро. Не могла, ну не могла та ночь, заставить Финна пойти на подобный обман. Что-то произошло после. Между их прощанием и встречей наставников в баре. И это действительно было связано именно с ним. Иначе во всей этой истории не было смысла в принципе. Мысль, пришедшая на ум, когда он спускался по лестнице общежития инженерного факультета, направляясь к себе, была неожиданной и совершенно безумной, но мгновенно заставила его оступиться и лишь молниеносная реакция помогла ему схватиться за перила и не скатиться по ступенькам вниз. Это... это... было невозможно, но... если... Джек медленно опустился на бетонный выступ под собой и несколько минут безуспешно пытался выровнять дыхание и убедить себя, что подобное абсолютно нереально. Эш не мог... не стал бы говорить с Вулфардом по поводу того... что должен был рассказать сам Джек. Друг не настолько смел, да и зачем?.. Студент экономического факультета сжал пальцами виски и еще пару секунд глубоко подышал. Выяснить ответ на этот вопрос было не так уж и сложно. Комната Энджела прямо сейчас находилась на расстоянии всего одного лестничного пролета, и... Подскочив с места, Джек стремительно пробежал по ступенькам вниз и по коридору — направо. Юноша не смотрел на часы, да это и не было важно. Главное, чтобы друг оказался дома. Через полминуты яростного стука, дверь в комнату бывшего одноклассника распахнулась, и за ней показался встрепанный первокурсник инженерного факультета. — Джек? Фух... Ну и барабанил же ты. Я испугался, что случилось чего. Заходи, – Эшер отступил, пропуская его, и Джек моментально шагнул внутрь, закрывая дверь, но не проходя в комнату. — Это быстро, Эш. Просто скажи мне: ты встречался с Финном в субботу? — Зачем? – и без того большие глаза друга стали еще больше. Он явно был в шоке. — Н-нет. Ты чего, Джек? — Не разговаривал с ним по поводу... моего плана? – студент экономического факультета вглядывался в глаза бывшего одноклассника в поисках признаков лжи, но их там не было. — Ты спятил, Джек? Он бы меня в асфальт закатал. Нет, конечно! А... – Энджел внезапно замер и несколько раз судорожно сглотнул, — он, что... знает?.. да?.. — Нет. И не должен. Не подходи к нему. Я сам... все ему объясню, – первокурсник отвернулся, чувствуя, как по горлу изнутри что-то мерзко скребется. Как? Когда он сможет сказать это старшему? Между ними и так непонятно что происходит, и сейчас явно не до воспоминаний о глупости, которая может сделать только хуже. Хотя она все равно останется на его совести. Как и... то, что заставило лидера инженеров врать. Но что? Джек готов был поклясться, что если еще не спятил, то ждать до этого оставалось недолго. Даже если последняя идея оказалась неправильной, то он просто не представлял, в чем еще мог провиниться. Ответить мог только один человек, но этот человек лгал. И делал это без малейших сомнений. После чего разваливался на куски у него на глазах. Первокурснику самому хотелось зареветь, но это точно ничем бы не помогло. — Зачем тебе что-то ему объяснять? Этого кроме нас двоих же никто не знает. Джеееек... прекрати уже, а? - Эш смотрел на него отчаянными глазами и, кажется, решил, что он все-таки уже свихнулся. Студент экономического факультета криво улыбнулся и, хлопнув друга на прощанье по плечу, отправился на выход. — Прости, Эш. Я потом расскажу. Просто не вмешивайся, ладно? Ты здесь ни при чем. К сожалению, ни вечером, ни ночью понять, что же случилось, так и не удалось. Единственное, в чем Джек был уверен — он не смирится с тем, что происходило между ним и Вулфардом сейчас. Если он в чем-то виноват перед наставником, то попросит прощения столько раз, сколько потребуется. И он не позволит, ни за что не позволит старшему страдать в одиночестве. Нужно только выяснить правду, а там... — Грейзер! Подожди секунду! – смутно знакомый голос выдернул первокурсника из вертящихся вокруг лидера инженеров мыслей, когда юноша шел по коридору к кабинету, где должна была начаться первая пара. Обернувшись, он увидел за собой невысокого парня. Дейкр**. Глава наставников их факультета. Странно. — Здравствуй, – вежливо поздоровавшись, вопросительно посмотрел на старшего Джек. Он не представлял, что тому могло потребоваться. — Давай отойдем чуть в сторону. Не будем мешать остальным, – Дейкр улыбнулся и сместился ближе к окнам. Первокурсник последовал за ним. До пары еще оставалось достаточно времени. — Может это неожиданно, но у меня есть к тебе вопрос. Очень важный, между прочим. — В чем дело? — Ты же знаешь, что через неделю большинство факультетов планирует выездные мероприятия, связанные с вручением их символов? – получив кивок, парень стал выглядеть даже более довольным, чем раньше. — Так вот. Чтобы уменьшить расходы, в администрации решили, что лучше ехать по два-три факультета в одно место. С дисциплиной, конечно, будет посложнее, но и экономия очевидна. Джек вновь кивнул. Он не очень понимал, как это связано с ним, но о поездке действительно говорили, и юноша, безусловно, собирался отправиться вместе со всеми. На их факультете всегда были интересные мероприятия. Благодаря Дейкру в том числе. — Каких-то конкретных указаний, кто с кем должен ехать нам не дали. По сути, мы можем сами выбрать и договориться. Ну, за сегодня. Остальных распределят, как получится. Мы с наставниками обсудили и решили, что можно предложить подумать и тебе. Все-таки ты стал Президентом колледжа и поднял престиж нашего факультета. Если у тебя, как у представителя первокурсников, есть идеи... — С инженерным, – да, он перебил старшего, и это было невежливо, но Джек знал, чего хотел. Оставалось только убедить в правильности выбора его собственных наставников. — Мы должны поехать вместе инженерным факультетом. Дейкр выглядел шокированным. Не удивительно. Но это ненадолго. При наличии четкой цели на Грейзера мало что могло повлиять. И эта ситуация не станет исключением.

***

Выпроводив друзей, лидер инженеров медленно вернулся к постели. Понимать, что он позволил себе очередной срыв, было горько и нелепо одновременно. Неужели он настолько слаб, что даже разговор о младшем может довести его до подобного состояния? Не только в одиночестве, не только наедине с Джеком, но даже при всех? И хорошо, если только при друзьях. Что если в следующий раз он закатит истерику посреди столовой? В аудитории? Сейчас, когда он точно знает, что все, что их связывает с первокурсником — нелепые обстоятельства? Мерзко... мерзко... Нельзя. Хватит. Достаточно. Заметив до сих пор лежащий на тумбочке листок с инструкциями, Финн несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, подошел ближе и перечитал все заново. Не важно, кто это написал. Важно — что это разумно. Чужой почерк на самом деле не вызывал ни слабости, ни тошноты. Он просто нес информацию. Последовав инструкциям, второкурсник принял нужные лекарства, снова лег спать, а когда проснулся, почувствовал себя лучше. Противная вялость до сих пор оставалась, но это лишь остаточный эффект. В этом сомнений не возникало. До врача он добрался практически без проблем, а уж убедить его в том, что для восстановления главе наставников достаточно и одного дня, было совсем несложно. Упоминать, что отдыхать он при этом не намерен, Финн не стал. Доктор бы этого не оценил, но он и не знал, сколько долгов по учебе висит на лидере инженерного факультета. У второкурсника просто не было времени на отдых. Также, как не было его больше на мысли о студенте экономического факультета. Что бы ни поведали Джеку его друзья, это не могло повлиять на их расставание. Был у него кто-то или нет, это не меняло сути: с первокурсником им не по пути. С порывами младшего помогать страждущим, он как-нибудь справится. Любые отзвуки собственных чувств — уничтожит на корню. Захочет ли младший еще какое-то время крутиться рядом или нет — значения больше не имело. Именно это повторял себе лидер инженеров, когда концентрация на учебниках слабела и приходилось тереть виски, отгоняя боль. Это было несложно. Просто — немного муторно. Но главное, что он, наконец-то, был уверен, что сможет достичь того, что по-настоящему важно. Для мужчины же этим важным всегда был профессионализм в деле, которым он занимается. Об этом ему вечно твердили родители, и он был полностью с ними согласен. То, что он так часто об этом забывал, было лишь его ошибкой. Хорошо, что этот, последний, урок он запомнит навсегда. Больше напоминаний не потребуется. Все к лучшему. Оповещение о пришедшем сообщении отвлекло его от занятий уже в середине дня. Тогда, когда сознание, из которого он успешно выдавливал все эмоции, приобрело практически идеальное равновесие. Разблокировав телефон, он мельком взглянул на имя отправителя. Калеб. «С деканом мы поговорили. Все решено. На вручение символов поедем вместе с экономическим факультетом. Они сами предложили, но в этом есть смысл. Потом поймешь. Только не заморачивайся, ладно?» Финн замер. Несколько раз перечитал то, что написал друг. Немного посидел в тишине. Приподнял уголки губ и кивнул сам себе. Замечательно. Судьба давала ему прекрасную возможность на практике доказать то, что он твердил себе мысленно. Организовать совместные мероприятия? Легко. Провести рядом с ним несколько дней? Вообще без вопросов. «С экономическим, так с экономическим. Завтра свяжемся с их наставниками и начнем готовиться. Спасибо за информацию». Сообщение ушло адресату, а Вулфард вновь потянул на себя учебник. В комнате немного похолодало и, наверное, стоило закрыть балкон, но тратить лишние минуты на подобную ерунду, было бессмысленным расточительством времени. Единственное, что нужно было сделать — рассчитать напряжение здесь, а потом... Еще пару часов он воспринимал только учебники, и буквы перед глазами уже начинали двоиться, но зато и количество выполненных заданий неуклонно увеличивалось. Если постараться и сохранить набранный темп... Уверенный стук в дверь заставил вздрогнуть и обернуться. Громогласных воплей, сопровождающих каждое появление Калеба, слышно не было, значит это не он. Нельзя сказать, что уменьшение количества потенциальных посетителей на одного человека, что-то меняло, но мозг как- то рефлекторно продолжал обрабатывать информацию. Просто чтобы за что-то зацепиться. Финн вздохнул и пошел открывать. Еще неизвестно, кто лучше: Калеб или кто-то другой. Распахнув дверь, лидер инженеров понял, что Калеб лучше, но разве его спрашивали? — Можно войти, Финн? Шах и мат. Все-таки спросили. Хотя второкурсник сильно сомневался, что любой другой ответ, кроме: «Да» — будет услышан. Но это и не важно. Если Джек хочет проверить, насколько сильно его самообладание, то пусть попробует. Сейчас наставник был абсолютно уверен в себе. Абсолютно... Отступив на несколько шагов, Вулфард оставил дверь открытой и пошел назад в комнату. Энергию на слова он будет тратить позже. Тогда, когда это действительно понадобится. Все лишнее сейчас вызывало глухое раздражение. На секунду зависнув в размышлениях, где же ему лучше сесть, лидер инженеров все-таки выбрал постель. Хорошо, что он ее застелил. Наставник не считал, что его желание прислониться к спинке кровати, за которой простиралась массивная стена, хоть как-то было связано с необходимостью поддержки или защиты. Так просто было удобнее. Но, наверное, его выбор был ошибочен. К такому выводу второкурсник пришел, когда Джек сел сбоку вполоборота к нему. Слишком близко. Но и с этим можно было справиться: просто нужно начать говорить. И без разницы – что. — Зачем ты пришел? – голос даже не дрогнул. — Решил, что нам нужно поговорить еще раз. Похоже, ты не восстанавливал Лайн и до тебя не дозвониться. Хотя я все равно собирался прийти лично, просто предупредил бы заранее, – внимательный взгляд первокурсника опять был полон уверенности, и это заставляло внутренне напрягаться. Но – ненадолго. Наставник был готов ко всему. — О чем? Мы со всем разобрались вчера. Тебе что-то непонятно? — Да. Зачем ты мне соврал? – вот на этом Финн с трудом подавил нервный смешок и лишь вопросительно вскинул брови. Конечно, слышать претензии по поводу честности от Джека было забавно, но они же не развлекательное шоу снимали, чтобы веселиться. Им бы поскорее разобраться со всем и разойтись, а не затягивать разговор неуместным проявлением чувств. Увы, младший, в отличии от него, не торопился. — Я вчера разговаривал с твоими друзьями. Они сказали, что у тебя нет другого парня. Тот... кого ты мне показывал... ты с ним даже не знаком. Глупо, глупо, глупо... Но вполне ожидаемо. С тех пор, как утром ребята рассказали об их встрече, он знал, что первокурсник ткнет его в это. Как будто это имело значение. — Другого? У меня нет никакого парня, Джек. Так будет правильнее. То, что мы переспали, не сделало нас кем-то друг другу. А он... мне понравился. Чтобы понять это, мне хватает одного взгляда. С тобой было то же самое, – еще договаривая последнее предложение, он понял, что зря сформулировал так... Ярость, на мгновение вспыхнувшая в глазах напротив, приглушилась и поплыла туманом. Или это он сам... поплыл. Финн моргнул лишь раз в попытке восстановить зрение, а красивое лицо младшего уже оказалось в считанных миллиметрах от его собственного. — Ты не рассказывал мне этого. Как это было? Когда ты понял, что я нравлюсь тебе? – тон- мягкий и обволакивающий, взгляд- бездонный и дурманящий, зовущий... соблазняющий... нырнуть туда, глубже...еще... откуда нет спасения. Нет... нет... — Нет. Зачем? – ладонь наставника жестко легла на грудь Джека, останавливая любое возможное движение младшего, но легла неудачно: прямо туда, где билось сердце первокурсника. Быстро-быстро. — Это прошлое. Оно не вернется. — А в настоящем? Каким ты видишь меня сейчас? – первокурсник чуть наклонил голову в бок, как-то вопросительно улыбаясь и вглядываясь ему в глаза. Финн бессознательно сжал пальцы, стягивая рубашку младшего в горсть. Ублюдок. Ударить бы его посильнее, накричать, причинить боль и... разрыдаться... близко-близко прижавшись щекой к тому самому месту, где отсчитывает удары чужое сердце. Гадость. Мелькнувшая мысль вызвала отвращение, и наставник слегка оттолкнул парня от себя. — Смотреть на тебя сейчас я не собираюсь, Джек. Пойми, пожалуйста, простую вещь: после одной ночи не обязательно встречаться друг с другом или чувствовать себя обязанными. Бывают неудачные эксперименты. Как у нас с тобой. Кто мне нравился, нравится или понравится в будущем – не твое дело. Также, как не мое – знать то же самое о тебе. — Мне такое сказать не сложно, Финн. Для меня есть только один человек. В прошлом, настоящем и будущем. Ты. Все-таки не надо было открывать дверь. Впускать его в свою комнату, и уж тем более в жизнь... Но если он хочет, то Финн вновь встанет на обломки собственной души и скажет ему это прямо в глаза: — Мне плевать, Джек. Это твоя проблема. Вот так. Это тоже легко. С каждым разом все легче. Он повторит это столько раз, сколько потребуется. Даже во сне. И никогда... ни за что не поверит в столь чудовищную ложь. Не важно, что за мотивы ведут первокурсника. Финн больше не сломается. Никогда...

***

Он пришел сюда не за этим. Поговорить, поругаться, поспорить — возможно. Но не так... Не мучить и истязать того, кто ему дорог. Не сходить с ума от боли самому. Нет, не от слов старшего. В конце концов, как только второкурсник открыл дверь и бросил на него пустой, отстраненный взгляд, Джек моментально понял, что их с Финном разговор пойдет по вчерашнему пути. С первого мгновения безразличные фразы не удивляли и даже почти не задевали. Все казалось таким предсказуемым... Примерно до подчеркнуто язвительного «У меня нет никакого парня». Губы старшего продолжали цедить набор предложений, а глаза... Надежная защита, что с самого начала укрывала темный взгляд старшего ломалась и трескалась, обнажая то, что за ней... вспышками, рывками, долями секунд... их жизнями, что менялись безвозвратно. За призрачной ширмой равнодушия наставник прятал себя. Свою душу, что больше не страдала — билась в агонии в беспросветной мгле и тишине. Его Солнце умирало, отворачиваясь и отказываясь смотреть на него, а он не знал... до сих пор не знал, как все изменить. И этот его безумный рывок ближе, без мыслей, на одних инстинктах, был лишь отчаянной попыткой отвлечь, остановить увиденное хоть на секунду. Только лучше не стало. А вот наоборот – да. Почему? Почему его застенчивое чудо, что тянулось к нему так недавно, не желало света? Не желало тепла? Юноша не понимал, но видел, что старший стоит на самой грани и, будто смеясь над собой, пытается шагнуть еще дальше... Только... нет. Джек не отступит и не отпустит его туда. Даже если для того, чтобы сберечь, придется причинить боль. — Моя, – ровно согласился первокурсник с лидером инженеров, наблюдая за тем, как зрачки старшего затапливает мутным приливом гнилой брезгливости. К нему? К себе самому? Уже не поймешь... — А тебе все равно. — Именно. — Тогда... ты не будешь против, если я начну ухаживать за тобой? Вулфард дернулся. Еле заметно, но юноша не спускал с наставника глаз и знал, что не ошибся. Второкурсник точно хотел бы сказать, что не позволит этого, но не мог пойти против собственных, только что озвученных, слов, о том, что ему «все равно». Ловушка захлопнулась, и лидер инженеров не знал, куда отступить. Но это сейчас. Конечно, он будет пытаться: отчаянно, огрызаясь и впиваясь в самого Джека по пути. Горько... Сколько же времени потребуется, чтобы убрать все то, что разделяло их, и вновь прикоснуться к своему... любимому? Почему это слово — «любимый» — пришло только сейчас? Сейчас, когда Финн погибал в им же самим созданной темнице, а теперь еще и метался в капкане, за считанные секунды придуманным уже Джеком и не смягченным ничем? Почему не тогда, когда лидер инженеров завязывал тонкую белую нить на его запястье? Не тогда, когда старший тянулся к его губам той ночью? Не на следующее утро? Почему, почему он не осознал это раньше — до того, как закрыл за собою дверь, оставляя наставника наедине с чем-то страшным и темным, что за несколько дней расшатало все, что казалось незыблимым. Ответов нет. Есть только уверенность: он не сдастся. И не позволит сделать этого старшему. Даже если это снова заставит наставника плакать. Слезы Джек стереть сможет, вернуть Финна назад, если старший уничтожит себя окончательно — нет. — Это... бессмысленно. Я не буду с тобой встречаться. — Я не прошу встречаться со мной, Финн. Просто не прячься. Пожалуйста. — Я и не прятался от тебя! – теперь настала очередь первокурсника чуть вскидывать брови, одним взглядом напоминая о ситуации во время конкурса Президентства. Финн понял, отвел глаза, скрывая тысячи невысказанных слов, но Джек и не думал, что услышит их сейчас. — Это другое... Ты просто зря потратишь время. Мой ответ останется прежним. Мне... не понравилось быть с тобой, и я... не хочу повторения. Студент экономического факультета опустил взгляд на вцепившиеся в покрывало пальцы старшего, осторожно погладил их собственными, а потом... просто накрыл их своей ладонью, чуть сжимая. Наставник этого даже не заметил, всматриваясь куда-то в сторону. Как бы первокурсник хотел, чтобы все было по-другому... — Ты можешь отказывать мне столько, сколько посчитаешь нужным. Только не убегай. Не делай вид, что меня не существует. — Именно так поступают с людьми, которые тебе не нравятся, Джек! – Вулфард вспыхнул от злости и резко повернул к нему голову, прожигая его взглядом. Первокурсник неосознанно улыбнулся. За все время их общения лидер инженеров редко позволял себе гнев, но это была живая, яркая реакция и она была лучшей из тех, что младший видел за сегодня. — И это не смешно! — Я знаю, Финн. Прости, – студент экономического факультета вновь успокаивающе погладил пальцы наставника, невольно привлекая внимание старшего к их рукам... зря. Финн тут же выдернул свою ладонь из-под его. Джек на мгновенье прикусил губу, но не стал это комментировать. Он знал, что так и будет. — Но ты говорил, что я неинтересен тебе, как любовник, а не человек. — Я не собираюсь с тобой дружить, Грейзер. — Я тоже. Просто разреши быть рядом с тобой. Тебе на это же «все равно», а мне – необходимо. — Ты... ты – ненормальный, – голос старшего стал глухим и безжизненным, но это значило, что ответ будет именно тем, на который рассчитывал первокурсник. Тем, что даст им еще время. — Делай, что хочешь. — Боже... Спасибо, Финн! – Джек радостно просиял, за что получил еще один тяжелый, нечитаемый взгляд от лидера инженеров. Это немного остудило юношу, и улыбка из счастливой превратилась в извиняющуюся. Он вовсе не хотел обидеть старшего. Особенно сейчас. — Надеюсь, теперь ты уйдешь? У меня много занятий. И нет времени на пустую болтовню. Когда... когда я стану свободнее, тогда и поговорим. — Хорошо, – Джек понимал, что его выставляют, но ожидать иного было сложно. Все, все нужно будет делать заново. Но он справится. — У тебя осталось что-нибудь из еды? Я вчера купил не очень много. Давай схожу еще раз. — Ааа... хорошо, что напомнил. Подожди, – под вопросительным взглядом первокурсника лидер инженеров слез с кровати, дошел до стола, немного порылся в ящике, а потом вернулся назад. Вместе с деньгами. — Я не заплатил за то, что ты принес вчера. Спасибо. Больше ничего не надо. Я справлюсь. Джек посмотрел на протянутые бумажки и постарался выдохнуть незаметнее. Не думал он, что разозлится от такого простого жеста, но это шло откуда-то изнутри: у него было достаточно денег, чтобы покупать любимым то, что он считал нужным. Даже если он еще не зарабатывал сам... он точно знал, сколько может потратить. И никто, никогда не возвращал его доброту таким способом. Только Финн делал именно это. Хотелось... хотелось просто встать и уйти. Но он не мог. Потому что это развело бы их еще дальше. А ему отчаянно нужно сберечь свое Солнце. Даже... даже если это очень тяжело. Джек медленно встал и забрал деньги, что ему давали. — Хорошо, как скажешь. — Всего доброго, Джек. Провожать не буду, уж извини. Увидимся позже. Наставник вновь отправился к столу, больше не обращая на него внимания, а первокурснику пришлось разворачиваться и идти на выход одному. Окончание их беседы было ничуть не лучше, чем ее начало, хотя некоторые продвижения все-таки были. Студенту экономического факультета очень хотелось в это верить, и он верил. Как же иначе? Впрочем, следующие несколько дней показали насколько ненадежны подобные мечтания. Финн не избегал его, нет... но и общением их встречи заканчивались редко. Джек предлагал подвозить наставника с утра... а тот смотрел на него таким волком, что приходилось сглатывать и отступать назад. Попытки поболтать за обедом наталкивались на стену отчуждения. Но в столовой хотя бы спасало присутствие неунывающего Калеба, которого не смущали ледяные взгляды со стороны его лидера и тяжелые – Ноа. За их столом, наверное, только этот активный парень, да Крис с Оаксом, занятые в основном друг другом, не обращали внимания, на то, как Финн пытается заморозить его взглядом, тогда как сам Джек... отдал бы все, чтобы целовать упрямые губы главы наставников. Со стороны они, наверное, выглядели странно, но первокурснику было все равно. Он просто хотел, чтобы старший снова смотрел на него, тихо грея... а порой и обжигая своим теплом. Что думают об этом остальные, юноше было безразлично. Но не настолько... не так. Когда в пятницу перед первой парой он зашел в главный корпус колледжа и заметил толпу у одного из информационных стендов, он не думал ни о чем. Просто заинтересовался тем, что привлекло столько людей. Когда он подошел ближе, а перед ним расступились, он не обратил на это внимания: так было даже удобнее искать взглядом взбудоражившее всех объявление. Только никаких объявлений не было. Рядом со списками сгруппированных по поездкам факультетов, вывешенных еще в среду, было прикреплено несколько фотографий скриншотов. Из давней... такой наивной переписки: «Кооооонг... Пойдем гулять?.. Много... Но я хочу. Пойдем, а? Обычно рисуют сердечки... Я раньше не пробовал, но тоже смогу. Вот». Теплые, милые сообщения с десятками нежных картинок и смущенных смайлов. Те, что осталось в памяти ярким светом, и о которых он мечтал в будущем... ютились сейчас рядом с лицемерной подписью: «Учитесь добиваться своего. Инженерный факультет едет на мероприятие вместе с экономическим. Совпадение или желание главного наставника «погулять»? ». Джек стиснул кулаки. Внутри полыхнула ярость. Это нужно было убрать. Немедленно. До того, как... — Что здесь происходит? Почему здесь столько людей? – жесткий голос, уверенного в своем праве приказывать человека... того, в глубине глаз которого свет Солнца почти погас. Почему... почему он должен на это смотреть?! Студенты, что стояли вокруг стенда, моментально отступили в стороны: некоторые тут же ушли, не оглядываясь, некоторые, тихо перешептываясь, продолжали наблюдать издали. Джеку не были интересны ни те, ни другие — он, вонзая ногти в ладони, с болью смотрел на невысокого парня в малиновой рубашке, что внимательно изучал висящие на доске фотографии. Глаза лидера инженеров были сродни темным безднам: впитывая все, они ничего не выпускали наружу. Только неестественная бледность и плотно сжатые губы говорили о том, что ему не все равно. Да и как бы ему могло быть все равно? Ему, чьи искренние чувства, выставили на всеобщее обозрение? — Финн... — П***ец, это кто такой борзый, а? Я ему сейчас кишки вокруг шеи намотаю, а что останется в глотку затолкаю и... – только услышав порцию отборного мата, Джек вздрогнул и понял, что лидер инженеров не один. За его спиной стояли еще двое наставников: красный от ярости Крис и Калеб с непривычным для него напряженным выражением лица. Ноа с Марком не было, но даже присутствующих парней хватило, чтобы еще крутившиеся поблизости группки ребят исчезли из их поля зрения. Попадаться под руку второкурсникам никто не хотел. — Не шуми, Крис. Скоро занятия, – голос Финна тоже был неестественным. Не громким, не тихим – никаким. Мертвым. — Джек, сними, пожалуйста, все лишнее. Здесь размещается только официальная информация. Сначала... сначала, студент экономического факультета даже не понял, в чем дело. Он был счастлив сорвать ненавистные фотографии оттуда, где каждый мог увидеть то, что принадлежало только ему и его Солнцу. Уже потом... когда все цветные изображения были зажаты в его ладони, и он обернулся..., а за спиной никого не оказалось... только тогда первокурсник осознал значение этого тона. Его старший — идиот. И он — тоже, раз позволил тому уйти. Быстро оглядев холл, Джек все-таки заметил малиновые рубашки наставников, которые в этот момент сворачивали в один из коридоров. Первокурсник сжал ладонь со снятыми со стенда фотографиями посильнее, чтобы ни единая не упала на пол, и метнулся следом за второкурсниками. В отличии от них, ему вовсе не обязательно было выглядеть степенным и важным. Его интересовало только одно — скорость. Неудивительно, что ему хватило минуты, чтобы догнать старших, схватить Вулфарда за запястье, протащить его за собой еще несколько метров — до так кстати находящегося на этом этаже мужского туалета — и толкнуть внутрь. Захлопнув дверь перед лицами двух других возмущенных наставников, Джек прислонился к ней спиной и уставился на лидера инженеров, который рефлекторно сделал несколько шагов вглубь и теперь как-то механически потирал место, за которое до этого его держал студент экономического факультета. — Нам надо поговорить, – первокурсник за доли секунд обвел взглядом небольшое помещение и убедился, что внутри они одни. Снаружи яростная ругань Криса с Калебом, пару раз толкнувших дверь, тоже улеглась, так что младший был практически уверен, что никого лишнего они близко не подпустят. Они должны были понять, что... — Ты, похоже, очень любишь разговаривать, 1627, – глава наставников равнодушно скривил губы, а первокурсник смял еще сильнее и без того уже испорченные фотографии. Джек ненавидел эти цифры из уст старшего. — Порой это важно. И сейчас как раз такой случай. Пожалуйста... скажи, неужели ты правда считаешь, что это сделал я? – студент экономического факультета оттолкнулся от двери и подошел к старшему, что стоял посреди помещения, так ни разу и не взглянув на него, с тех пор как они оказались здесь. Пихнув проклятые картинки в карман брюк, первокурсник обхватил ладонями скулы наставника и заставил его посмотреть в свои глаза. — Ты действительно так думаешь? Сначала упрямо сжатые губы старшего лишь сомкнулись еще плотнее, а сам парень попробовал отступить назад, но Джек знал, что так и будет, не давил, но и не отпускал: держал крепко и уверенно, повторяя движения лидера инженеров и по-прежнему всматриваясь в глубину темных омутов. Спрашивая и беззвучно шепча: «Глупый, я же люблю тебя. Так сильно люблю... Вчера, сегодня, завтра... Это не изменится, понимаешь? Я не обижу тебя, Солнце. Пожалуйста, поверь мне...» Бесконечные секунды ускользали прочь, а с ними уходила и промерзшая мгла из глаз старшего, оставляя... боль. Много боли. Так много, что смотреть на нее становилось невыносимо, но Финн и не собирался позволять ему этого. Ресницы опустились, разрывая единение их душ, а дрогнувший голос тихо произнес: — Нет, Джек. Я так не думаю. Но... подумал вначале. Прости, – первокурсник несколько раз осторожно провел большими пальцами по бледным щекам старшего, надеясь хоть этими легкими прикосновениями подарить чуть-чуть тепла любимому человеку и понимая, что дальше его не пустят. Все еще – нет. Но главное было, что на этот раз он все-таки успел, и Финну не придется справляться с теми подозрениями, что леденили душу наставника ничуть не меньше, чем душу самого Джека, в одиночестве. Ничуть... не меньше... Движения пальцев замерли, а краска отлила от лица теперь уже у младшего. Какой же он идиот... Что бы и как бы он ни сделал лидеру инженеров, тот по-прежнему его... — Финн... – голос оборвался под натиском забурлившего потока мыслей, но Вулфард уже отстранял его руки от своего лица и делал шаг назад. Второкурсник вновь был достаточно собран, чтобы не подпускать его ближе. — Пойдем на занятия, Джек. Нет никакого смысла прятаться по углам. Про меня и так уже ходит достаточно слухов. Одним больше, одним меньше – какая разница? – глава наставников усмехнулся и пожал плечами, но студент экономического факультета прекрасно понимал, что все это лишь напускная бравада. Только вот что делать с нею младший не знал, а ведь он должен был сказать кое-что еще. — Разница в том, что это ложь, Финн. Та надпись на стенде под фотографиями- ложь. Это я попросил о том, чтобы наши факультеты поехали вместе, – говорить правду сейчас было до разливающегося по коже мороза страшно, но необходимо. Даже если Джек не был причиною сплетен, именно он дал для них повод. И он не хотел, не хотел чтобы Финн узнал об этом от кого-то еще позже. Джек больше не собирался врать любимому. Хватало той тайны, что по-прежнему лежала неподъемной тяжестью в глубине его души. — Я знаю, – первокурсник вздрогнул, но наставник продолжал ровно и спокойно. — Наставники с твоего факультета сразу сказали об этом. Восхищались твоей прозорливостью: объединить рассорившиеся факультеты совместным праздником... Это наивно, Джек. Пары дней для такого не хватит. — Не... не только поэтому, – выдавить это было еще сложнее, но то как старший поморщился на этих словах подтверждало, что и это не было секретом для Финна. — Догадываюсь. Джек, у нас нет времени сейчас обсуждать все твои причины. В любом случае это было только предложением. Решение принимал не ты, не тебе за него и отвечать. Не вмешивайся в это. Тебе все равно не поверят. Я сам разберусь, – первокурсник понимал, что лидер инженеров уже готовится к тем ударам, что последуют со всех сторон, но не собирается... не собирается втягивать его. При том, что помимо подозрений в использовании статуса в личных целях, старшего ткнут еще и в... непроизвольно сжимая ком фотографий в кармане брюк, студент экономического факультета до крови закусил губу. Взгляд Финна сгустился еще больше, окончательно отрезая юношу от наставника. Он заметил движение первокурсника. — А это... Это вовсе не должно тебя волновать. Я никогда не скрывал, что мне нравятся парни. И слухи о том, что мне нравишься конкретно ты, тоже давно существуют. Не великая сенсация на самом деле. Просто станет больше тем для шуток. Я справлюсь. Главное... что это не ты. На последнем предложении голос старшего чуть дрогнул, но выправился, а мгновением спустя Вулфард уже шел к выходу. Лишь у самой двери Джек его догнал и обнял старшего со спины, на секунду прижимая к себе крепко-крепко. — Я выясню, кто это сделал, Финн. Обещаю. Это не останется так. Первокурсник поцеловал темные волосы старшего и разжал руки. Лидер инженеров помотал головой и открыл дверь. Они по-прежнему шли разными путями, но Джек был уверен, что только вместе... они будут по-настоящему счастливы. И, что самое важное, для них это действительно все ещё возможно, ведь... Финн тоже любил. До сих пор.