Мотылек в паутине

Инк дернулся. Снова. Ничего. Тяжелый вздох и взгляд в сторону. Мотылек скривился. Рядом висело тело. Мертвое тело бабочки, они когда-то дружили, но потом. На их дом напали птицы, почти всех съели, но Инк с этой бабочкой смогли улететь, вот только не заметили паутину. А потом… Ему повезло, наверное…

***

— Инк! Летим туда! Они нас не найдут! Скорее! — бабочка быстро парила, а мотылек с раненным крылом упорно пытался поспевать. Борьба за выживание. Инк не был глупым насекомым, он понимал, что в этом мире действует закон «Хищник — Жертва». Это просто пищевая цепочка, и они как назло в самом ее низу. И эта бабочка радостно бросит его при первой же возможности, как и остальных собратьев, как и он сам… Выживет в их случае только хитрейший и самый изворотливый. Но сейчас она — способ выжить. Один он точно не жилец. — Лечу! Лечу! — мотылек зажмурился и ускорился, терпя боль в крыле. Оно расходилось все сильнее и сильнее, но он ничего не мог с этим сделать. Надо лететь, быстрее! Или его бросят. Или он умрет. Но вдруг впереди раздался вскрик. Инк затормозил, поздно. И вот он влип. В прямом смысле этого слова в паутину. Все это конец. Мотылек застыл. Вся жизнь пролетела перед глазами. Он попался. Его поймал более сильный, более хитрый. И не только его. Бабочка так просто сдаваться не собиралась и начала крутится в сетях. — Прекрати, идиотка, — прошептал Инк. — Так паук тебя почувствует и приползет быстрее. — И что ты предлагаешь?! Ждать смиренно смерти?! Нет! Я не умру! Я выживу! — бабочка продолжала извиваться, она не замечала, что все ее усилия не только не помогают, а наоборот делают хуже. С каждым рывком сеть оплетала ее сильней и сильнее, окончательно лишая возможности вырваться и привлекая ненужное внимание. — Я хочу пожить еще хоть немного! А из-за тебя нас быстро засекут и убьют! Неужели ты так хочешь ускорить неизбежное? — зло шикнул на нее Инк, та не слушала. У страха глаза велики, но тут она застыла. Мотылек облегченно выдохнул, надеясь, что она вслушалась в его слова, но потом увидел глаза. Желтые паучьи глаза с задорными огоньками следили за жертвами. Бабочка задрожала. — Н-нет! Пожалуйста! Съешь его! Не меня! Я сделаю все что угодно! Умоляю! — начала кричать она. Это нервировало Инка. Он не хотел дохнуть под такое вокальное сопровождение, но выбора нет. Они оба обречены, как эта идиотка не понимает?! Если паук убьет его, она будет следующей, это закон природы. У них нет другого выбора. Их жизнь изначально была как промежуточное звено цепи. И вот хищник. Тот кто выше их. — Пожалуйста! — продолжала молить бабочка. Паук выполз и показался целиком. Красное пушистое брюшко с черными крапинками, торс чуть возвышался над брюшком, он был черным, синие лапки и жвалы, призывно щелкающие, и эти золотые глаза. Он был красив. Цветовая гамма, отпугивающая более крупных хищников, образовывала узоры на спинке и переливы синего на ножках. Но жертва видела только яд, стекающий из приоткрытого рта. Одна из жертв, вторая же с интересом подмечала все детали образа его будущего убийцы. И правда красив, элегантен и хитер. Инк откровенно залюбовался, и его вырвало из этого состояния криком. Бабочка перестала просить и просто начала кричать и биться в сетях. Мотылек очень хотел закрыть уши лапками, но сети этого не позволяли. Может и не плохо будет умереть первым и не слушать этого крика. Паук тоже поморщился, скандальные жертвы ему никогда не нравились, хотя они все были скандальными, но вон тот второй пока молчит. Хм, интересно, но это ненадолго ли? Паук начал подползать к мотыльку. Тот спокойно висел, только сбивчивое дыхание выдавало страх. Чтобы он там себе не говорил, ему тоже страшно и тоже хочется жить, тоже выбраться. Когда паук подполз вплотную, Инк немного задрожал, но молчал. Не хотелось портить последние секунды мольбой или криками, гордость не позволяла. — Неужели не будешь кричать и молить о пощаде? Может, я смилуюсь, — с сарказмом спросил паук. — Нет, — лаконичный и уверенный ответ. Хищник с еще большим любопытством воззрился на необычную жертву. Сбоку снова раздался крик и всхлип бабочки. Это нервировало. Паук развернулся к ней. Бесит. Он медленно приблизился ко второй жертве и, опустившись к ее брюшку, впился клыками, впрыскивая яд. Еще один истошный крик, хрип и остаточные подергивания. Конвульсии жертв нравились хищнику, но сейчас рано ее есть. Паук оторвался и облизнулся. Вкусненькая. Быстро закручивая в кокон, хищник обернулся. Он ожидал увидеть ужас, слёз, услышать крики, как и от этой бабочки, но снова спокойный взгляд. Да, где-то внутри плескался страх, но совсем немного затмеваемый обреченностью и уверенностью. — Все еще не передумал? — паук вернулся к первой и теперь единственной жертве, больше не обращая внимания на конвульсии и хрипы бабочки. — Нет. — Ну ладно, — хищник навис над жертвой. В этот раз Инк не жмурился, он хотел запомнить последние секунды своей жизни. Последний крик, хрип и слова убийцы. Паук приблизился к груди мотылька, открыл рот и прислонился зубами к пушистому тельцу. Оно вздрагивало под хищником, но его обладатель все так же молчал. Паук слегка царапнул клыком грудь. Пару капель желтой крови скатились по боку и остались на паутине. Инк стиснул зубы, готовый к укусу и адской боли. Жжение от яда уже появилось, но это только начало, он должен вытерпеть. Паук разочарованно отстранился. Этот объект слишком интересный. Кажется, можно пока оставить его. Еда еще есть, а он пусть повисит немного. Хищнику вдруг захотелось сломать эту упрямую жертву. Инк не сразу понял, что он больше не чувствует клыков и непонимающе посмотрел на паука. — Ты интересный~ Пожалуй, оставлю тебя ненадолго, — стало последним предложением хищника и тот уполз, оставляя мотылька в компании трупа, еще теплого и подергивающегося. Инк выдохнул. Кажется немного пожить еще выйдет.

***

— Ну как тебе тут? — раздалось откуда-то сверху. Инк поднял голову. Ну, а кто же еще. Паук насмешливо смотрел на жертву. Прошло уже дня три с их знакомства. Но мотылек все так же интриговал. На вопросы отвечал кратко и сухо, на провокации или страх не поддавался. Интересный, очень интересный. — Нормально, — опять лаконичный ответ. Вот только это ложь. Он опять дрожит. Боится, ну это и понятно. — Как тебя хоть зовут, смельчак? — неожиданно даже для себя, спросил паук. — Инк, — ответил мотылек и растерянно посмотрел на своего убийцу. — А тебя? — Эррор.

***

Прошло уже около семи дней. Инк считал. С каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Яд, попавший в организм, медленно распространялся. Это было гораздо хуже той смерти, которой удостоилась бабочка, она была относительно быстрой, а тут. Долгие мучения. Он еле мог терпеть. Но одно обнадеживало, бабочка почти опустошена, а значит скоро и его очередь. Он ненавидел Эррора. Ненавидел эти мучения, ненавидел себя и свое упрямство, гордость, чтоб ее. Вот что ему стоит закричать и выбесить этого паука, чтобы тот и его убил, но нет, это низко. Терпеть до последнего. В глазах уже давно все плыло. Было очень плохо. Очень страшно. Хотелось завыть, заплакать, начать умолять. Нет не спасти, убить. Но мотылек упорно терпел. И вот паук в очередной раз возвращается. Инк тяжело вздыхает, а тот, проползая мимо, смотрит на него этим насмешливым взглядом и снова направляется к бабочке. Мотылек молча наблюдает за тем, как клыки впиваются в плоть бабочки и начинают высасывать все соки из ее тела. Но тут Эррор неожиданно отрывается от еды и кривится, а потом снова хитро улыбается и поворачивается к мотыльку. — Все. Кажется, эта бабочка изжила себя. Ну что ж, Инки, твоя очередь~ Инк еле сдержал радостный вскрик. О боже, неужели эта боль отпустит его? Наконец. Паук снова двинулся к мотыльку. И вот он снова навис над ним. Инк снова молчит, тяжело дыша и дрожа, но уже не от страха, а от боли. Эррор неуверенно приближается к грудине насекомого. У него неожиданно появилась неуверенность в собственных действиях. Он так и не сломал Инка. Так и не смог его морально уничтожить. Может дело в этом? Нет. Что-то другое. Может ему одиноко? Эти пару дней было весело. Может тогда… Нет! Эррор открыл рот, но все еще не решался. Тут ему помогли, Инк сам насадился на клыки и вскрикнул. Паук испуганно вытащил клыки. — Ты чего творишь?! — но тут хищник наконец заметил дрожь жертвы и мутный взгляд. Тут же паук вспомнил о первом укусе пять дней назад. И похолодел, он очень хорошо знал о своем токсине, его кусали его сородичи. Он помнил ту боль, отчаяние, он даже молил убить себя. И тогда-то и решил убивать быстро. Можно издеваться и ломать морально, но не травить этим ядом, слишком ужасна была та боль. Как он мог забыть про укус?! — Убей меня! Я больше не могу! — Инк не выдержал. Его прорвало. Он терпел, держался, снова терпел. Но больше он не выдержит. Он сдается. — Убери эту боль, пожалуйста! — Мотылек замолк, он понял свою ошибку, не выдержал, то есть все эти дни терпел зря? Эррор с ужасом посмотрел на мотылька. Он сломал его, но не так как хотел, не так, не таким способом. Он… Сделал то, что когда-то поклялся не делать. И теперь надо прекратить его мучения. Таким подлым паук уже давно себя не чувствовал. Это был запрещенный прием воздействия. Он отвратителен. — Прости, — прохрипел хищник. Инк начал дрожать сильнее. — Убей. Молю. Ты же этого хотел? Что бы я просил, умолял? Ну вот. Я прошу. Пож… — договорить ему не дали впившиеся зубы. В этот раз окончательно. Мотылек охнул и снова вскрикнул. Ощущение опустошенности накатило на Инка, и тот начал терять сознание. Кажется все. Конец. — Спасибо… — тихо прошептал мотылек. — Эррор.