Мотылек в паутине

Инк летел вниз, в темноту. Было страшно и одиноко, он понимал что это конец. Такой глупый конец, такой глупой жизни. Ну и ладно, какой смысл думать об этом сейчас. Он уже умер. И теперь… А что теперь? Он навсегда останется тут, в пустоте, один? От этой мысли мотылька пробил озноб. А потом он рассмеялся, вот тебе и все. Мотылек не встретил за всю свою жизнь никого, кто смог бы скрасить его пространство. И теперь он будет тут вечно один. Хех, глупо. Полет вниз продолжался. Инк уже успел обдумать почти всю свою жизнь и откровенно заскучал. Прошло ведь не так много времени. Ему тут вечность куковать, а уже скучно. Мотылек снова погрузился в свои мысли. Он не заметил, что тьма начала тускнеть и становится серой, а потом постепенно белеть. Когда в глаза ударило белоснежное свечение, Инк очнулся от своих мыслей и непонимающе огляделся. Что такое? Что происходит? От настолько яркого белого оттенка Инк зажмурился, но тут начался жар. Как будто пространство неожиданно стало солнцем и пыталось спалить бедного мотылька. Больно! Жарко! Душно! Что происходит?! Почему?! Почему он даже тут не может обрести покоя?!

***

Инк закричал и резко открыл глаза. Он попытался вскочить, но не смог, все тело было ватным, а слабость по ощущениям дошла до всех внутренностей. Мотылек даже усиком пошевелить не мог, не то что лапкой или крылом. Когда Инк понял, насколько он сейчас беспомощен, стало страшно. Мотылек начал оглядываться. Это мало чем помогло, только окончательно выбило все оставшиеся силы. Все что можно было сказать по беглому осмотру и концентрации на общих чувствах и ощущениях, что он в каком-то тёмном месте и лежит на чем-то мягком, а еще его что-то укрывает, что-то пушистое, как одуванчики или тополиный пух. Мотылек чихнул от такой ассоциации. Он не в той темноте, тут есть хоть что-то, пространство чувствуется. Инк выдохнул расслабляясь, но раз он не там, то все не так плохо и поправимо. Теперь остается только ждать, ведь кто-то принес его сюда и укрыл, надо будет поблагодарить этого кого-то, ну, а сейчас. Мотылек снова закрыл глаза, теперь погружаясь в обычный сон. Слабость и мягкость его лежака убаюкивали. Долго сопротивляться такому не получалось, да и не хотелось. И Инк поддался уюту этого места и уснул.

***

— Вставай мотылёк, — кто-то активно тряс Инка, и тому пришлось приоткрыть один глаз. Увиденное заставило отшатнуться и даже отползти на все еще слабых лапках. Перед Инком стоял паук. — Жив? — Вроде, — странный вопрос от хищника поставил Инка в тупик. Что происходит? Память отказывалась отвечать на этот вопрос, и мотылька начало колотить от ужаса. — Все еще болит? — опять странный вопрос и очередной тупик. — Есть хочешь? — вот тут жертва шокировано открыла рот. Да что такое? Что происходит? Этот жест был истолкован, как согласие и паук уполз. А Инк продолжил сидеть с открытым ртом, а потом упал обратно на мягкий пух. Он ничего не понимал, но с другой стороны и ладно. Из этой странной ситуации можно извлечь выгоду и еще немного пожить, причем теперь без боли. Но почему? Этот вопрос он задаст позже своему «спасителю». А пока стоит задуматься о побеге, теперь он видится более реальным. Паук вернулся спустя минут десять с огромным желтым цветком. Еле втащив его в щель дерева, Эррор гордо предъявил растение мотыльку. Тот оценил размер и запах, радостно потянулся к еде. Нектар был съеден за считанные минуты, и объевшийся, умиротворенный Инк откинулся обратно на пух, тяжело вздохнул. Паук все это время сидел рядом и наблюдал за трапезой жертвы. Но мотылек старался игнорировать этот взгляд, решив, что даже если после этого его сразу убьют, хоть поесть спокойно он сможет. Ну, а теперь. Время расспросов и, пожалуй, надо поблагодарить. — Спасибо, — искренне поблагодарил Инк. — Чем обязан такой заботе? — искренность сменилась сарказмом. — Не за что. Я перегнул палку, и так извиняюсь. — сухо ответил Эррор. Даже прежних смешинок в глазах не было. — Прости, — мотылек удивился. За что он извиняется? Это же просто закон природы, сильные убивают слабых. — За что? Ты хищник, я жертва, мы изначально созданы, как потребитель и еда. — Инк и правда так считал, поэтому не особо злился на птиц, убивших его сородичей, и на пауков, как и на этого конкретного паука. Единственное, что его не устраивало, мучения, на которые его обрек Эррор, а так… — Ты не виноват в своей природе, как и я в своей, но те пять дней были лишними. — мотылек снова скривился, вспомнив ту боль. — А, кстати, почему я еще жив и не чувствую яда? — Интересная позиция, — паук с любопытством слушал слова жертвы и его политику. В ней и правда была логика, но на последних словах Эррор снова погрустнел. Снова эта вина. Инк прав, они действуют совместно с природой, и это верный и единственно правильный путь, но мучать кого-то, имея возможность убить сразу, это жестоко и не обязательно. Эррор сам презирал подобное. И, в итоге, мучал этого мотылька, сам не понимал этого. — И я извиняюсь не за свою природу, а за твои мучения. Я должен был либо сразу тебя убить, либо отпустить. Но последнее, как ты и сам понимаешь не вариант, был. Я не хотел тогда впускать в тебя яд и причинять столько мучений, обычно я так не поступаю и ненавижу, когда так поступают другие, но… Не важно. Я виноват. Перед собой и своими принципами, и раз так, я помогу тебе. — уверенно сказал паук, — Я выкачал весь яд из твоего тела, но на реабилитацию понадобится время, я помогу, а потом отпущу. — Инк неверяще посмотрел на хищника. Столько искренних слов и конечное обещание помочь и отпустить. Мотылек не поверил и со скептицизмом воззрился на паука. — Не верю, — честно ответил он. — Но я все равно сейчас ничего не могу сам. Только лежать, сидеть и есть. Так что у меня нет другого выбора, кроме как сотрудничать с тобой и надеяться, что ты не врешь. — серьезно заключил Инк. — Ага. Можешь не верить, я все понимаю. — усмехнулся паук. И пополз к выходу, думая, что компания убийцы мотыльку не к чему. Эррор ошибся и у выхода услышал оклик. — Ты куда? — Инк заинтересованно следил за хищником и с каждым его новым и новым высказыванием проникался, все большим интересом к этой персоне. Одному было скучно. Тем более он видел ту сторону и одиночество там, и вдруг, неожиданно ему подумалось, что он может это изменить. Да они враги, если так можно сказать, они априори не могут быть дружны, но это тут, а вот в умирающем сознании мотылька, это возможно. А для этого нужен образ. Все до мельчайших деталей. И раз пока ему ничего не угрожает, как минимум по словам Эррора. Можно попробовать построить этот образ. Все равно ему нечего терять. Только жизнь, но ее он уже отдал этому хищнику. Тот точно его убьет, это его природа, его обязанность, а мотылек просто получит из этой ситуации максимальную выгоду для себя. Хоть даже и посмертную. — Давай поговорим? Паук застыл. Он не был уверен, в том что услышал все правильно. Этот идиот серьезно? Буквально пару часов назад Эррор пытался его убить, а теперь он предлагает разговор. Он не поверил в слова паука, но все равно, ставя свою жизнь на кон, спрашивает что-то такое у хищника, у его возможного будущего убийцы. Это точно нормальный мотылек? — Я тебя не понимаю, — Эррор вернулся к Инку и, подползя вплотную, опрокинул его на подстилку. — Я — хищник, убийца, твой враг номер один. Так почему ты не боишься, почему так спокойно спрашиваешь и говоришь со мной? Почему? Неужели совсем смерти не боишься? — паук ожидал увидеть хоть какой-то реакции на свои действия, но ничего. Даже той дрожи или сбитого дыхания. Теперь Инк уже не боялся его совсем, как и смерти. Он уже побывал на той стороне и боялся теперь не боли и смерти, а одиночества там, а значит… — Нет, не боюсь. Теперь точно. — уверенно ответил мотылек. — Понятно, — паук хмыкнул и отодвинулся от жертвы. — И о чем хочешь поговорить? — Ты всегда жил один? — с интересом начал прощупывать почву Инк. — Да. — покривил душой Эррор. — Врешь! — уверенно заявил мотылек. — Не вру, просто не договариваю. — усмехнувшись поправил паук. — А ты договори. — паук подавился усмешкой и посмотрел на Инка очень странным взглядом. — Уверен, что хочешь услышать эту историю? — Эррор очень надеялся, что они не перейдут на эту тему, но, увидев кивок Инка, грустно вздохнул. — Ладно. Я не всегда жил один. Раньше… Давно, я жил рядом со своими родными и друзьями. Я был довольно сильным и авторитетным пауком, даже имел пару. Но в один момент все изменилось. — Эррор опустил взгляд. — Меня предали и хотели убить. Все те кого я считал родными и дорогими объединились против меня. Я остался один против толпы. — хищник замолк, пропуская снова те воспоминания. Было очень больно, обидно и страшно. Очень. — А дальше? — интерес Инка возрос, и даже накалившаяся до предела обстановка этому не помешала. — Дальше... — Эррор поднял взгляд и посмотрел сумасшедшими взглядом на мотылька. — Я убил всех. Не пощадил ни «любимую», ни «друзей», ни «семью». Всех. А потом понял, что больше никогда не буду жить с кем-то и доверять кому-то. — Эррор закончил неприятный разговор, а потом всмотрелся в глаза мотылька. Но ни осуждений, ни страха не увидел, снова удивился и решил задать свой вопрос. — А ты? Как ты живешь? Точнее жил. — Ну, меня можно считать таким же как и твоих сородичей. Я никогда не делал что-то для кого-то, все мои действия это исключительно ради собственного блага. Я весьма прогнившая личность. Жил раньше с подобными мне. Но после на нас напали птицы, и мы с той бабочкой смогли вырваться, а дальше ты знаешь. — забавно, Инк в первые вел с кем-то настолько честный разговор. Обычно он поступает иначе. Но когда тебе больше нечего терять, ты меняешься, не всегда в лучшую сторону, но в случае с Инком, худшей нет. Так что… — Ты первый с кем я настолько откровенен. — улыбнувшись подметил мотылек на ошеломленный взгляд паука. — Теперь моя очередь вопросов? Какой цвет тебе нравится? Так хищник с жертвой разговаривали до глубокой ночи. Серьезные темы мешались с легкими и приятными. Инк рассказал о себе, Эррор о себе. Мотылек показал рану на крыле и признался, что не уверен сможет ли когда-нибудь летать. Эррор замотал крыло паутиной, обещая, что будет как новое. Они спорили о смысле существования, шутили, обсуждали вкусы друг друга, смеялись над разными жизненными ситуациями. Все было так замечательно, что Инк даже забыл о изначальной цели собрать образ и просто погрузился в истории нового знакомого. А Эррор уже и забыл с кем общается и где. Оба никогда не открывались ни перед кем настолько сильно, они не понимали насколько откровенны. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. На одном из упоенных рассказов Эррора, Инк отрубился. Просто прилег на секунду и уснул. Паук даже не сразу понял, кто там сопит. А когда понял искренне возмутился, но, смирившись, не стал будить соню и, слегка поправив пух, укрывая Инка, отправился на ночную охоту.