Мотылек в паутине

Инк лежал на мягком лежаке и думал. Его организм уже почти полностью восстановился, крыло срослось, яд не беспокоит, и даже слабость сошла на нет, но обнаружилась новая проблема. Он не хотел уходить. Как там это называется? Стокгольмский синдром? Нет, тут что-то другое, хотя это тоже могло как-то отложится. Он хотел запечатлеть образ Эррора, для своей пустоты, для своей жизни после смерти. Чтобы не быть одиноким там, но… Теперь… Он хочет этого и тут. Забавно, он не хочет уходить, причем не только в плане смерти. Паук еще мог нарушить обещание и убить его. Хех, а может это и не такой плохой вариант. Инк перевернулся на бок, потом на другой, потом на спину, но уснуть так и не смог. Эррор ушел пару часов назад, убедившись, что Инк «спит». Но без этого паука стало скучно, и в голове начали вертеться не те мысли. Мотылек тяжело вздохнул, зря он так рьяно выведывал все о личности хищника. Инк никогда не думал, что за месяц можно так привязаться к твоему потенциальному убийце. Ну, все! Мотылек вскочил, больше он не может так сидеть и думать об этом всем, ему срочно нужен помощник в этих думах. Терять все еще нечего, а значит можно рискнуть и в откровенном разговоре. Инк быстрыми шагами направился к трещине-выходу, но у края замер. Он не выходил отсюда уже около месяца. Это немного пугало, Инк сам не понимал почему, но пугало. Вроде все так легко, всего один шаг, но… Мотылек мотнул крыльями и шагнул в «неизвестность».

***

Эррор чувствовал себя странно в последнее время. Сначала он думал траванулся едой, но потом смог проследить тенденцию ухудшения самочувствия. И оно начиналось с ухода от одной летающей особы. Его откровенно начала пугать перспектива того, что придется отпустить Инка, а мысль об убийстве или смерти вызывала ужас. Паук не понимал, почему? И еще его начало волновать мнение мотылька. Он начал жалеть, что не может изменить свою природу. Это тоже пугало. Все эти мысли пугали. Он пытался отстраниться от Инка, но так становилось еще хуже и долго в таком состоянии Эррор не выдерживал. С ужасом Эррор осознал, что стал зависим. Зависим от его голоса, от историй, от возможности высказать все и всегда. Зависим от этого маленького и хрупкого существа с радужными глазами и крыльями, будто кто-то опрокинул на него банку краски, но это не создавало эффекта испачканности или… А скорее наоборот придавало шарму и красило эту, без сомнения, интересную личность. Нестандартность привлекла Эррора, и он слишком близко приблизился к ней. Позволил осуществиться этому приближению. И он погряз в нем, как сам мотылек когда-то в его сетях, только вот Эррор вряд ли сможет выбраться. На этом моменте его тяжкие думы прервал звонкий и веселый голосок. — Эррор! Доброе утро, ты как? — паук испуганно вздрогнул и обернулся. Ему очень не хотелось, чтобы Инк застал его трапезу. Но муха, попавшая в его сети, была уже мертва и связана. Просто так выкинуть или выпустить не выйдет, и вообще почему он так из-за этого нервничает, это его еда! Он такой, а Инк… А Инк должен тоже быть жертвой, тоже просто едой… Тоже… — Эррор? — Инк наклонил голову и равнодушно осмотрел труп мухи, а потом снова поднял веселый взгляд на паука. Он беспокоился, но не из-за мухи. — Ты в порядке? Что-то случилось? — Нет, — хищник непонимающе проследил за взглядом и за Инком, подходящим все ближе и ближе. — Я тебе разве не противен, ты меня не боишься? — Эррор заткнулся, опять какая-то глупость и почему его волнует мнение жертвы? — Хмм, нет, почему ты должен выглядеть передо мной противным или почему я должен тебя бояться? — Инк все больше и больше ставил Эррора в тупик своими рассуждениями. — Ну, я как бы убиваю твоих сородичей, ем… И могу убить тебя. Разве… — Мотылек покачал головой и улыбнулся. — Я не боюсь тебя. Какая разница, что ты ешь, ведь я… — Инк замялся, он уже хотел сказать то к чему пришел за этот месяц размышляй. О своих чувствах и догадке их происхождения, но… Он был не уверен. Эта неуверенность была слишком большая и мотылек сдался. — Ценю тебя, как существо. Ты интересен в общении. Мне с тобой комфортно. Так зачем мне тебя боятся? А мы — твоя еда, это нормально. Ты хищник, я жертва, и я это принимаю. — мотылек подошел в плотную к шокированному пауку. — А теперь мне нужна еда! Я голооодный, Эррор покормиии! — А? — перестраиваться с серьезных тем на такое, паук еще не научился. — Поесть? Ты же только вчера ел?! — перестройка удалась, и Эррор начал возмущаться. — А я все равно голодный! Хочу кушать! Срочно! — Эррор закатил глаза и сложил лапки на груди. — Да уж, Инк… Ты конечно… — Эррор хотел много чего сказать, но ему не дали. — Кушать! — Ладно-ладно, сейчас принесу, подожди в дереве. — паук обреченно пополз вниз. А мотылек еще некоторое время пилил взглядом муху. Он понимал, что это самый вероятный исход его решения, но менять его не собирался.

***

Пошел второй месяц. Инк полностью оправился, но о своем уходе не напоминал, как и Эррор. Оба молчали и не поднимали эту тему. Каждый по своему боялся. Но в один день все изменилось. Инк сидел в углу и складывал фигурки из пуха. В последние дни Эррор возвращался поздно и в ужасном настроении. Видимо охота не удалась. Причем уже около недели не удается. Но паук ничего не говорил на эту тему, считая ее закрытой до начала, а мотыльку не хотелось слышать криков или просто видеть злого Эррора. Так что он просто ждет, когда настроение его сожителя улучшится. Послышался хруст. Мотылек удивленно воззрился на «вход» в их гнездышко. В проеме трещины стоял Эррор, но какой-то странный. Глаза застелены пеленой, сам он слегка дрожит, а изо рта течет слюна или яд, хрен поймешь. Паук начал медленно приближаться. Инк непонимающе смотрел на него. А хищник все приближался и приближался, пока до сожителя не осталась пара шагов. — Эррор? — неуверенно спросил-уточнил Инк. Но тут паук прыгнул. Мотылек пискнул и оказался прижат к пуху, а жвалы хищника уже клацали и приближались. Инк замер. Он ведь знал, что все именно так и закончится, что он умрет из-за своего решения, что когда-нибудь Эррор сорвется. Невозможно жить с едой. Это глупо. И вот сейчас клыки аккуратно прикасаются к боку Инка. Яд стекает на пол и растекается там в странные лужи. Сейчас будет укус. Но Инк расслабился и нежно улыбнулся, он закрыл глаза, не желая видеть убийство себя от лица такого дорогого существа. Только прошептал: — Спасибо за все. — и замер. Паук тоже. Хищник неожиданно отпрыгнул от мотылька и начал с ужасом оглядывать себя и его. Он сорвался. Его инстинкты возобладали над разумом. Его голод победил логику. Эррор задрожал, он был так близок к убийству Инка. Он хотел его убить. Он хотел его сожрать черт подери! Паук перевел взгляд с себя на все еще лежащего и тяжело дышащего мотылька. — Улетай. — Инк открыл глаза и посмотрел на дрожащего в противоположном углу паука. — За… — договорить Инку не дали. — Улетай! Или я тебя съем! Прошу! Я не хочу этого! Убирайся! — начал орать Эррор. Лучше он отпустит его, чем убьет. Так будет лучше… Но для кого? — Эр… — Ты что слов не понимаешь радужный мудак?! Вали, пока я еще держусь! И не возвращайся! — Но… — Прошу… Уйди… Исчезни из моей жизни… — Э… — и тут паук решил прибегнуть к самому ужасному и запрещенному приему. — Инк, я тебя ненавижу, ты бесишь и раздражаешь! Уйди, ты достал. Мне надоело с тобой нянчится, все ты получил тут свою выгоду, а теперь проваливай. Я тебя больше не хочу видеть. Я сдержал свое обещание! А теперь убирайся! — Мотылек застыл с открытым ртом, а потом молча пошел к трещине. — Спасибо. — последние слова и он сорвался вниз. Паук испуганно подбежал к проему, но увидев два расправленных крыла, успокоился. А потом сел на кору и взвыл. Такой боли он еще не испытывал. И она была в сто раз страшнее той от яда. Инк летел вперед. Глаза пустые, направления нет, как и целей, он просто летел. Лучше бы Эррор его убил, чем сказал те слова. Что-то внутри предательски сжалось. Мотылек резко изменил маршрут и кинулся к солнцу. Поток воздуха нещадно бил по крыльям и тельцу маленькой бабочки. Но он не для этого поднялся. «Уйди… Исчезни из моей жизни…» И Инк сворачивает крылья. Он уже давно понял, что больше не сможет жить без паука. Он знал, что он по любому умрет. И раз его просят уйти… Треск и вой. Но мотылек жив. Не рассчитал расстояние и врезался в листок крылом. Ужасно изогнутое и саднящее, оно вырвало из Инка пару всхлипов. И что теперь делать? Мотылек отполз под огромный лист и, не выдержав, начал плакать. Никогда в своей жизни он не позволял себя такой слабости, но сейчас эмоции настырно просили выхода. Он бился лапками о землю, он кричал, он плакал, он… Любил… И потерял… Так глупо. А это долбанное солнце все продолжает и продолжает светить. Глупо. Все это глупо. Инк снова начинает рассматривать крыло. После такого его вообще возможно восстановить? А какая разница. Может и к лучшему. Убежать и улететь он теперь не сможет, а значит. И тут Инк вскочил и улыбнулся. — Ты попросил меня исчезнуть, уйти и больше никогда с тобой не пересекаться. — медленно протянул мотылек, — Да кто тебя слушать будет!

***

Прошла почти неделя. Эррор вернул своей жизни тот размеренный темп, который был до появления в ней Инка. Ну как вернул. У него появилась привычка проверять пух и надеяться найти там сожителя. Он стал разговаривать сам с собой будто с Инком. Но зато он смог сплести еще парочку паутин и наконец поесть, но все это делалось будто на автомате, паук сам не понимал, что делает, просто делал и все. Раньше это приносило радость и азарт, особенно ожидание и писк жертвы, а теперь... Он все это делал просто, чтобы жить. Но зачем? Все чаще паук ловил себя на этой мысли. Причем винить в такой ситуации некого, только себя. Он виноват. Он не смог сдержать свою природу, он прогнал Инка, он сказал ему те слова. Все это полностью его вина. И что теперь? Он сделал правильный выбор? Наверное, Инк уже забыл его и нашел себе новую компанию. Наверное, он сейчас радостно летает где-то. Наверное, проклинает или насмехается над пауком. Но Эррор не злился, наоборот, он был рад. Инк в безопасности, как минимум от него, он счастлив и свободен. А паук… Неважно… Главное, что Инк жив. Одна из нитей дернулась. Эррор медленно пополз по ней, думая о Инке. Он подполз к жертве, все еще не обращая на оную никакого внимания. — А я думал, ты будешь больше рад нашей встрече, Эррор. — ехидно раздалось из паутины. Знакомый высокий голос резанул ушные отверстия. Паук вздрогнул и перевел неверящий взгляд на сеть. — Инк?! Что ты тут делаешь?! — взвизгнул и отшатнулся хищник. — Вешу, тебя жду. — ответил пленник, улыбаясь. — Инк, черт тебя подери! Я же говорил… — мотылек посерьезнел и не дал Эррору ничего сказать. — Эррор, если хочешь убей меня и съешь, или просто убей. Да, что угодно, но не надо меня прогонять. Я все равно вернусь. Даже без крыльев. — Инк грустно расправил одно крыло. Увидев его, паук отшатнулся. Живого места буквально не было, оно было раздробленно на маленькие кусочки, все в пыли и слегка подрагивало. — Какого?! — не думая больше, Эррор подскочил к Инку и начал быстро распутывать его из паутины, схватил и понес к дереву. — О, чего это ты меня несешь куда, убить и тут можно? — ехидства прибавилось. — Заткнись, — прошипел паук. Его руки тряслись. Неужели эти раны из-за того, что он его отпустил. Ведь останься Инк тут на него не напали или… — Что с тобой мать твою произошло? — Ну, я упал. — мотылек улыбнулся и немного поерзал в лапах паука, устраиваясь поудобнее. — Как ты так умудрился упасть?! — все еще недоумевал паук. — А вот будешь знать, как меня выбрасывать и такое говорить! — Эррор резко затормозил. И шокированно воззрился на Инка. — Ты что… Пытался сам… — договорить паук не смог, но мотылек все понял и кивнул. — Инк! Ты идиот? — Ага. Не знаю, что мне тогда в голову пришло, просто захотелось. — Идиот… — паук уже добрел до трещины и, опустив Инка на пух, развернулся. Надо принести воды и обработать крыло. Вода, конечно, хуже сделать может. Эррор снова посмотрел на крыло. Да куда хуже?! Срочно, срочно за водой! — Лежи тут, я скоро приду. — Ага. — закончил Инк в пустоту, паук уже уполз. Мотылек выдохнул. Он боялся, что будет другой исход, но видимо Эррор об этом забыл и о том, что сказал. Вот и хорошо. Крыло еще раз дернулось, Инк рыкнул. Больно, хоть уже и прошла неделя, хоть самый трудный путь по залезанию на дерево без крыльев пройден, хоть он уже и привык к этой боли. Хотя нет, к такой боли невозможно привыкнуть. Она как яд, постоянно преследует и истощает, медленно убивая. Инк просто лежит, когда у него была цель, было легче забывать о боли, но теперь. — Эррор! — начал выть Инк. Слишком больно. Он сжался калачиком, стараясь отвлечься от боли, но как назло после встречи с пауком и его заботе, пришло успокоение и отвлечься стало не на что. Зачем он тогда поступил так необдуманно? Прилетел бы, поговорил и все решил, а не психовал и совершал такие опрометчивые поступки. — Ты как? В порядке? — спокойно спросил паук, вернувшись. Но дрожащее тело не выглядело в порядке, ностальгия прямо. — Инк, ты хоть жив? — А-ага. Просто неприятно. — мотылек отвернулся от паука и поворачиваться не спешил. Он все еще не хотел показывать кому-то свои слабости. А гримаса боли для него слабость. — Ладно. Я принес «воды», чистая пряжа где-то тут была. Я сейчас быстренько промою и закручу. — Эррор видел плачевное состояние Инка и пытался отвлечь его. — Надеюсь это поможет. — пробормотал паук. — Я тоже. Хотя, так ты не сможешь меня бросить. — усмехнулся Инк и пояснил непонявшему Эррору, — Без крыльев я даже еду еле-еле смог добыть. Побеги от хищников теперь невозможны или очень сложны. А значит отпустив, ты обречешь меня на смерть. — Ну точно идиот. — протянул паук и, приблизившись, начал протирать крыло, стараясь делать это максимально аккуратно. Получалось плохо, Инк сжался и зажмурился. — А если я тебя убью? Я же тоже хищник. — Ты не такой. Я готов умереть от твоих клыков. — дрожа прошипел мотылек. Эррор дернул лапкой и слишком сильно сжал крыло. Инк, не выдержав, вскрикнул и сжался сильнее. — Инк. Я… Не хочу тебя убивать… Но ты же понимаешь, что мою природу не изменить, и когда-нибудь я могу сорваться… Как тогда… Прости за те слова. Я думал это лучшее решение и до сих пор так считаю. Я не переживу если убью тебя. Я потеряю всякий смысл. Блять! Да я даже, когда просто тебя отпустил чувствовал себя ужасно. А если я буду виноват в твоей смерти… Инк ты же понимаешь, что будет дальше? — вода закончилась, как пыль и грязь на крыльях. Эррор потянулся к паутине. — Понимаю. Но жить в одиночестве я не готов, а после жизни с тобой и тех эмоций, которые я чувствовал, находясь рядом… Все будет для меня одиночеством, я нигде не буду счастлив. Абсолютно. И ты тоже, теперь я в этом уверен. Эррор, ты стал столь же необходим моей сущности, как воздух и еда. И я готов балансировать на нитях над пропастью ради тебя готов. — паук внимательно все слушал «бинтуя» крыло. Пару хрящей пришлось вправить, а несколько стянуть нитями, но Инк так увлекся рассказом, что почти забыл о крыле, только изредка страдальческий стонал или рыкал. — Эх, радужный дебил. — закончив, констатировал Эррор. — Я серьезно, Инк, лучше уйди. Как выздоровеешь вали. Я себя не прощу за твою смерть. — Да знаю я, но не уйду. Эррор, милый, ты слишком много для меня значишь. Я одержим тобой и не выживу без тебя. Тем более не факт, что крыло вернется в прежнюю форму… А даже если и вернется, скорей всего я не смогу летать. — Инк не хотел это говорить, но уже смирился и продолжил с тяжелым вздохом. — Ты смыл пыльцу. И скорей всего я больше не смогу летать. Даже не скорей всего, а точно. Эррор я серьезно, я больше не могу уйти. Правда тут не только твоя ошибка, я когда добирался сюда уже потерял ее и возможность когда-либо взлететь. — грустно закончил мотылек. — Сможешь. Я использовал не воду, это во-первых, а во-вторых, когда я осматривал крылья там были чешуйки, должно хватить. — уверенно заявил Эррор. — Я хорошо знаю вашу физиологию. Раньше, еще когда я жил с другими… Мы экспериментировали… Над… — паук замолк и отвернулся. Он помнил, как кричали и просили не делать подобного бабочки. Он… Они с «друзьями» отдирали им крылья, смывали пыльцу и делали еще много ужасных вещей, а потом… Отпускали их… С самого высокого в их долине дерева. Эррор опустил лапку на голову Инка и аккуратно погладил. — С тобой все будет хорошо, не переживай, а к этому разговору мы вернемся позже, когда ты выздоровеешь. — Инк начал клевать носом, а глаза сами закрывались от равномерных и нежных движений по голове. Так тепло и приятно, да еще и почти бессонная неделя. Все эти факторы быстро сделали свое дело, забирая мотылька в мир грез. — Я на это надеюсь. — грустно прошептал Эррор, продолжая гладить уже спящего мотылька. Тот перевернулся и обнял паука, слегка жмурясь. Теперь Эррору так просто не сбежать, но и ладно. Паук неожиданно поймал себя на мысли, что все не так плохо. Вот Инк, снова рядом, а у Эррора есть оправдание, почему он все еще не прогнал его от опасного себя. Даже проскользнула мысль, что если Инк не сможет летать, это будет к лучшему. Хищник потряс головой, ничего хорошего от этого не будет. Инк даже сбежать, если что, от Эррора или других хищников не сможет. Он будет вечно привязан к Эррору, и его жизнь будет зависеть только от него. Но это точно плохо? Паук снова трясет головой и прижимает мотылька к себе. Нет, он должен его отпустить, снова. Это самое лучшее и правильное решение.

***

— Эррор! Эррор! Смотри, я лечу! — кричит Инк радостно кружа вокруг паука. Но его хмурое лицо охлаждает пыл мотылька, и тот планирует рядом с хищником. — Что такое? Что-то случилось? Эррор, о чем ты так упорно думаешь последние дни? — Инк, — Эррор набрал побольше воздуха и выдал. — Тебе надо уйти. — Снова? — мотылек скрещивает лапки на груди и недовольно смотрит на паука. — Не снова, а опять. Инк, ты должен… — Ничего подобного! Не прогонишь! Не снова! — мотылек начал кричать. Он надеялся, эта тема в прошлом, но раз Эррор ее поднял. Что же пора. — Я не свалю никуда. Мне все равно, что ты скажешь, что сделаешь, я не уйду. Никогда. Эррор, мне тебе еще раз объяснить, насколько ты мне важен и насколько тускла моя жизнь без тебя. Я слишком привязан к тебе. Слишком… Я умру без тебя. Как и с тобой, я это понимаю, но позволь мне умереть счастливым. А счастливым я буду только с тобой. — Инк уже готов был выложить свой козырь, но его перебили. — А я не хочу быть причиной твоей смерти! А если ты останешься, когда-нибудь так и случится! Мы оба это понимаем! Я лучше буду один, но с уверенностью, что ты в порядке… — Инк решил пойти по примеру хищника и тоже не дал ему закончить. — А откуда ты будешь знать, что я в порядке? Я могу умереть там, и ты никогда этого не узнаешь и не сможешь помочь. Разве не лучше… — Нет! Не лучше. Я не могу так… Инк… Понимаешь, ты тоже слишком дорог мне. — мотылек уже готовый продолжить кричать замолк. А потом улыбнулся и нежно продолжил. — Эрри, я тебя люблю. — паук вздрогнул. — Даже не так. Любовь — это понятие относительное. Его могут говорить бабочки однодневки совокупляясь с одноразовым партнером. А я имею ввиду не такого рода привязанность, а душевное единство. Я люблю тебя, я готов принять тебя со всем, я готов умереть от твоей руки, я никогда не осужу и не упрекну тебя. Я не смогу прожить без тебя и пары дней. Это страшнее смерти. Но я также понимаю твое беспокойство. Но даже если ты или я умрем, мы снова встретимся. Я в это верю. А значит, если ты умрешь, я без сомнений прыгну за тобой, как и ты за мной. Я даже ничего против говорить не буду, знаю, что и сам так поступлю. Я готов терпеть все. Мне не нужны «подарочки», поцелуи и сильная телесная связь, у нас уже есть кое-что лучше всего этого. Душевная связь, душевные узы. Я прощу все, но прошу не отвергай меня, не бросай, не прогоняй! Умоляю… Я не выдержу. В этот раз у меня получится, и я даже сомневаться не буду. Нет смысла мне находится в этом мире без тебя. — Инк все так же продолжал пилить Эррора этим нежным взглядом, но теперь там был и страх, и надежда, и… Любовь. Паук несколько раз открыл и закрыл рот. Он не знал, что сказать. Желтый румянец прилил к мордочке. Но Эррор был погружен в очень серьезные мысли и даже не заметил этого феномена. С одной стороны, если он согласится жизнь Инка будет в его руках, но если отпустит, и правда, его может убить кто-то другой. Мотылек прав, жизнь коротка и они по любому умрут, так почему не прожить ее с единственным понимающим и любящим тебя существом. Искренним… Инк ждал, не мешал пауку все обдумывать. Это важное решение, которое решит все. И оба это прекрасно понимали. — Инк, ты же понимаешь, что я опасен для тебя? — начал Эррор, а Инк разочаровано выдохнул. — Да. — глаза мотылька потухли, видимо его прогонят. — Что я могу убить? — Да. — руки тоже опустились. — Что могу… Могу причинить боль? — Да. — Инк зажмурил глаза, сдерживая разочарование. — И ты готов принять все эти условия? — мотылек ошеломленно поднял голову. Эррор все еще был очень задумчив, но улыбался. — Да! — радостно выкрикнул Инк. — Ну, раз так. — вдох. — Инк, я тоже тебя люблю, если я правильно понял свои чувства. Но как минимум жизнь без тебя теряет краски. И я прошу тебя принять меня. Мы оба знаем исход этих взаимоотношений, но я тоже хочу получить максимум счастья за эту жизнь. А счастье для меня — это ты. — паук схватил Инка за плечи, а потом прижал к себе, обнимая. — Я принимаю твои чувства и прошу принять свои. — Принимаю! — радостно выдал Инк, обнимая Эррора в ответ. — Все принимаю! — паук на секунду отстранился и спросил последнюю клятву, решающую все. — Ты готов жить со мной до конца наших жизней и если после этого что-то есть, то и то время? Пробыть со мной все наше время? — Эррор мягко улыбнулся, на кивок мотылька. — Замечательно. Инка притянули ближе. Яд и клыки были убраны, и Эррор без промедления втянул мотылька в поцелуй. Тот чуть не поперхнулся и очень сильно растерялся, но не оттолкнул. Наоборот, обхватил голову паука лапками и прижался сильнее. Больше он его не бросит. Больше Эррор его не прогонит. И только смерть разлучит их и то не факт.