Нити потерянной судьбы

Кроны деревьев яростно шелестели и склонялись под натиском ураганного ветра, норовя коснуться земли. Грозовые тучи стремительно застилали хмурое небо, не оставляя летнему солнцу и шанса пробиться сквозь тёмную завесу. Небо безмолвно озарилось вспышкой, и следом раздался грохот. Листья деревьев зашелестели с новой силой, словно вторили разгневанным небесам. Запахло землёй и сыростью. Мягкая почва постепенно становилась мокрой, принимая редкие холодные капли дождя, плавно переходящие в морось. По поляне, окружённой высокими деревьями, парил еле уловимый запах крови, пота и... Скверны. Мужчина провёл ладонью по мокрым чёрным волосам, убрав их назад. Его мрачный камзол был покрыт пятнами крови и местами прожжён магией огня. От высокого воротника остались жалкие обрывки ткани. Под ногами мужчины сгущалось облако скверны, под стать грозовым тучам. Миазмы расползались дымом, намереваясь завладеть всей поляной. Под этим смертоносным облаком моментально вяла трава. Запахло гнилой землёй. Багровые, словно залитые кровью, глаза сверкнули алыми искрами. Мужчина нахмурился, отчего между тёмными бровями образовалась глубокая складка. Его взор был устремлён на другую сторону - на светловолосого воина в синей кожаной тунике, поверх которой на плечах лежал тяжёлый плащ, наполовину истерзанный скверной. Рваные края были покрыты миазмами. Воин тяжело дышал, по лбу и шее стекали грязные капли пота. Вокруг него сиял щит, который не позволял смертоносному дыму подобраться к телу. Воин сжал рукоять меча. Лазурные глаза сверкали от переполняющей его ярости. Спустя несколько часов сражений с врагами, мужчина наконец добрался до существа, которого так желал встретить и самолично снести голову. Воин зарычал и кинулся в атаку. На крестовине сапфирового меча, по обе стороны, засияли два лазурных аквамарина, а на острие клинка появилось голубое свечение. Воин бежал вперёд, подбираясь всё ближе к врагу и разрубая по пути скопления миазм, которые успели захватить всю поляну. Темноволосый мужчина оскалился и отпрыгнул в сторону, избегая соприкосновения со смертоносным клинком. На его спине в ножнах был меч, по размерам меньше, но по силе не уступавший сапфировому. Он потянулся за спину и вытащил обсидиановый клинок, на его крестовине засияли аметисты, охватив меч фиолетовым свечением. Раздался режущий протяжный звук. Мужчины скрестили мечи и застыли, надавливая друг на друга, желая сломить грубой силой, не прибегая к магии огня или помощи скверны. - Я ждал тебя, - протянул воин с обсидиановым клинком. Его руки, как и руки соперника, дрожали от концентрации силы. - Зачем ты устроил это?! – сжав сапфировый клинок, закричал воитель. Его переполняла ярость и ненависть. Обстоятельства складывались просто отвратительно, принуждая действовать. Воин Кайлита получил приказ, которого не смел ослушаться, как бы того не хотел. Золотые жгуты на запястьях светились, подтверждая это. - Поганец... - еле слышно сказал он, словно до сих пор ждал ответа. - Я эваит, - воин сверкнул алыми глазами. – Не задавай глупых вопросов, - он прищурился и резким движением отпрянул от воина Кайлита. Мечи обоих вспыхнули. Сила, которую всё это время они сдерживали, наконец нашла выход и взорвалась облаком чёрного дыма и вспышкой голубого света. - Прошло столько лет, а ты всё ещё не выкинул его, - кайлит усмехнулся и скривил губы, когда окинул взглядом обсидиановый меч со сверкающими фиолетовыми аметистами на крестовине. Их встреча не должна была состояться так скоро. Спустя столько лет, они не должны были встретится вот так, на поле боя, сражаясь насмерть. Эваит вытянул ладонь вперёд и выпустил чёрную стрелу скверны, готовую прикончить противника, как только она коснётся его. Ольгерд застыл на месте, но инстинкты действовали за него. Он провёл рукой перед собой и вызвал стену ревущего огня, который поглотил ядовитую стрелу. - Прекращай защищаться, - тёмное существо наступало, яростно орудуя обсидиановым клинком. Но кайлит лишь блокировал его атаки, не применяя хитрых ходов, которые были так свойственны ему в ходе сражений. С любым другим врагом, но только не с этим эваитом, только не с ним. Приказ, которого нельзя ослушаться или обхитрить. Не тогда, когда спустя столько лет желанная добыча сама явилась на небесный остров и позволила найти себя. Золотые оковы всё сильнее сжимали запястья кайлита, напоминая о приказе. Он выругнулся и пошёл в наступление. Эваит улыбнулся и позволил сапфировому мечу задеть плечо, но соперник тут же повернул клинок в сторону, не позволив оружию нанести рану сильнее. Воин зашипел, терпя укусы золотых оков на запястьях. Эваит сверкнул на них глазами. - Что, мать твою, ты вытворяешь?! - широко раскрыв глаза, возмутился Ольгерд, увидев капли крови на острие. – Ты объяснишь, что ты задумал? - Моя мать была скверной женщиной, как и все кайлиты, - спокойно сказал эваит, наблюдая, как из неглубокой раны стекала чёрная кровь, такая же чёрная, как и половина его сердца. Последствие выбора. Последствие перехода на тёмный небесный остров Эват, где уже веками царила тьма. - Я ненавижу вас всех, - выплюнул тёмный воин. - Всех, кроме... - эваит нахмурился и сжал кулаки. - Мне жаль, но один из нас должен умереть, - произнёс он и взмахнул мечом, послав вперёд бумеранг из скверны. Мужчина прищурился и кинулся вслед за бумерангом, крепко сжав эфес меча. Кайлит зарычал и вновь поднял светлый щит, бумеранг впечатался в него, и едкий дым разошёлся по гладкой поверхности, закрыв ему обзор. Эваит замахнулся и ударил по щиту Ольгерда, отчего фиолетовые аметисты засветились на крестовине, излучая яркий свет. Обсидиановый меч загудел, прикоснувшись к щиту, но всё же смог пробить прочую защиту. Невидимая волна отбросила воина Кайлита в сторону. Он не потрудился возвести новый барьер, а со всей яростью набросился на соперника, направив остриё клинка прямо в центр. Эваит отразил атаку иссиня чёрным пламенем, которое тут же стремительно направилось к воину Кайлита. Огонь, словно цепной пёс, защитил от миазм и окружил его раскалённым щитом. Чёрные облака разразились вспышкой, а затем молнией, которая расколола небеса пополам. Противная морось стала ливнем, но даже это не могло потушить языки пламени, подпитанные ненавистью и яростью своего хозяина. Кайлит убрал светлые волосы со лба и грозно посмотрел на эваита, который всё ещё стоял впереди и не собирался сбегать с поля боя. Он стоял на месте, словно и не собирался уходить. Эваит сконцентрировался, отчего на лбу выступили синие жилки, и на секунду исчез, но тут же появился прямо перед старым другом и разрубил красное пламя. Он уже убрал обсидиановый меч в ножны за спиной и полагался только на тёмную магию. Эваит расправил ладони и из них вырвалась вся тьма, которая годами выжидала своего часа, и окутала воина, поглотив в эпицентр скверны. Кайлит задыхался, а к горлу подступал кашель. Если ещё немного пробыть в этом едком дыме, то можно будет просто выплюнуть лёгкие за ненадобность. Он напрягся и взорвался вспышкой света, подобно той, которая сверкала на небе, и разогнал облака миазм. Воин не понимал для чего нужны эти уловки, тактика ведение боя друга была так не похожа на ту, которую он привык видеть. Сердце окутывали сомнения, предвещая нечто не поправимое. Золотые браслеты сжимали запястья и приказывали убить врага, они услышали его сомнения и принуждали подчиниться, но тот сопротивлялся. Эваит виидел его мучения и нерешительность, отчего и сжал кулаки. Он принял решение и не собирался отступать. Всё, ради одной цели и не было ничего дороже или ценнее её, ни одно сокровище или древняя реликвия. Эваит вновь исчез в пространстве и успел достать верный меч, направив его на противника, с полной решимостью убить. Уничтожить и стереть с лица земли. В его взгляде плясали багровые искры. Кайлит увидел приближающегося друга и инстинктивно направил сапфировый меч, чтобы создать видимость защиты или нападения, ведь на самом деле этот бой ничего для него не значил. Упрямство друга выводило его из себя. Воин ждал, что эваит вот-вот отразит клинок или успеет исчезнуть в пространстве, однако ничего подобного не происходило... На лице эваита тенью промелькнула грустная улыбка, и в следующее мгновение, обсидиановый меч вдруг изменил траекторию удара. Просвистев мимо меча Ольгерда, он воткнулся в землю, а он беспрепятственно насадился на поставленный сверкающий сапфировый клинок. Кайлит оцепенел от ужаса, ощущая каждой клеточкой, как собственный меч с неотвратимой лёгкостью пронзает тело друга. Эваит поперхнулся чёрной кровью, брызги клеймом легли на синюю ткань. Горячие струи потекли из раны по золотой рукоятки меча, испачкав дрожащие руки. В небе вспыхнула чудовищная молнии, ударила в ближайшее дерево и расколола его надвое. Ливень хлынул непроходимой стеной. Ноги эваита подкосились, но воин подхватил тело прежде, чем оно рухнуло на землю. Кайлит хотел вытащить клинок, но эваит сжал лезвие ладонью и покачал головой.

***

* * * Её серебряные волосы, напоминающие лунный свет, шёлковым водопадом ниспадали до поясницы. Несколько прядей она убрала за уши, чтобы не лезли в глаза и не мешали её занятию. В руках была белоснежная канва с аккуратными декоративными строчками из разноцветной пряжи. На ткани был вышит тонкий стебель зелёными нитями и половина Ириса. Фиолетовые стежки гармонично смотрелись с оранжевыми, отчего цветок получался довольно реалистичным, если присмотреться к нему издали. Женщина специально выбрала такую яркую фиолетовую пряжу, под стать своим сияющим глазам лавандового цвета. Крестик за крестиком, стежок за стежком, она намеревалась закончить картину сегодня, чтобы украсить одну из деревянных стен небольшого домика, спрятанного посреди леса. Непроходимая чаща помогала ему оставаться незамеченным и не подпускала непрошеных гостей. Только тот, кто знал о существовании это места, мог проникнуть сюда. Магия и лес хорошо выполняли свою работу. Тишину перебивали трели птиц и пение иволги, маленькая птичка солировала, исполняя свою песню, и остальные птицы подпевали и украшали её соло. Женщина умиротворенно вышивала, левая рука нежно придерживала изнаночную сторону канвы, а пальцы правой руки мягко обхватили тонкую иголку с фиолетовой нитью. Лишь вытянутая, словно струна, спина выдавала внутреннее напряжение. Она сдерживалась, поэтому только еле заметная дрожь иногда проскальзывала по телу от макушки до пят. Вдруг на аккуратном вытянутом лице дрогнули уголки губ и затряслись пальцы, держащие иголку. По белоснежный ткани растеклось алое пятно крови, вместо второй половины ириса. Она задрожала и выронила незаконченную вышивку. Мелкая дрожь, которая беспокоило её всё это время, обрела неистовую силу и пронеслась по телу ураганом внутри этой хрупкой женщины. Её сердце сжалось от невероятной боли, и она прижала руку к груди, согнувшись и сдерживая стон, чтобы не разбудить девочку, безмятежно спящую рядом. С ключиц начал исчезать витьеватый золотой рисунок, подобно пыли, он сошёл с кожи. Её губы скривились от боли, а из глаз хлынули слёзы, здоровый румянец пропал с красивого лица, придав ему загробную бледность, а фиолетовые глаза потускнели и потеряли прежний блеск. Всё ещё держа ладонь у сердца и сдерживая стоны, женщина медленно потянулась к ребёнку и положила руку на её глаза, чтобы наложить чары сна. Только после этого она позволила себе громко всхлипнуть и жадно втянуть в тело разгорячённый воздух. Она нежно подняла своё дитя на руки. Интуиция подсказывала ей бежать. Бежать немедленно, настолько далеко, насколько это будет возможно. Лес ревел от ураганного ветра, который завывал меж крон высоких деревьев и нагонял чёрные грозовые тучи. Небо загремело и озарилось яркой вспышкой. Она хотела бежать, но ноги её не слушались. Руки неистово дрожали, передавая импульсы спящей девочке, а тело сковывали отчаяние и страх. Женщина посмотрела на девочку в своих руках, так похожую на неё саму, которая видела этот мир лишь четвёртый год. Горькие слёзы, капля за каплей, стекали по щеке и обжигали то ли лютым холодом, то ли кипятком. Вдруг деревянная дверь в хижину распахнулась, впуская во внутрь холодный ливень и темноволосую женщину со смольными вьющимися локонами, мокрыми от дождя. Она остановилась на пороге, схватившись за косяк двери. Всё её лицо было в ссадинах и мелких порезах, одежда истерзана, как и тело, словно её били плетью. Она отрывисто дышала, силясь выдавить из себя хоть слово. В изумрудных лисьих глазах сверкнуло безумство, как только она оглядела свою подругу. - Ты должна бежать, - судорожно произнесла она. - Вместе с ребёнком. Он идёт сюда. Женщина вздрогнула, светлые брови поднялись в ужасе, она медленно покачала головой, словно не хотела слышать эти слова, не хотела принимать решение. Она желала встретить смерть здесь, уйти туда, куда только что ушёл её муж. Но дыхание вдруг замерло, словно на секунду его заперли в клетке. Она не может уйти. В этом мире оставалось гораздо более ценное. Она прижала спящую девочку к груди и рванула в лес. Следом за ней побежала подруга, игнорируя острую боль от порезов и увечий. Не успели они отбежать от хижины, как оттуда послышался грохот и звон, разбившийся посуды. Уже не песни птиц наполняли это место, а беспощадный ливень, гром и крики солдат, которых послали схватить беглянку живой или мёртвой - не имеет значения. Они бежали так быстро, как могли, но голоса солдат приближались. Эти люди знали, что двигались в верном направлении и совсем скоро схватят свою цель. Мать лишь крепче прижимала ребёнка, словно хотела спрятать внутри себя, чтобы девочку никто не нашёл. Она была готова умереть сама, лишь бы сохранить её жизнь, готова отдать тело, сердце, душу, да всё что угодно, за одну единственную просьбу. Но небо молчало в ответ на её мольбы. Убрав вьющиеся тёмные пряди с лица, женщина прижала ладонь к правому боку, сдерживая льющуюся кровь из глубокой ножевой раны. Но это беспокоило её меньше всего, также, как и последствия своего выбора помочь подруге. Женщина обернулась, чтобы оценить ситуацию. В этот момент в спину подруги вонзилась стрела. Изумрудные глаза расширились от ужаса, а рот открылся в безмолвном крике. Девушка вскрикнула и рухнула на землю, сильнее прижав к себе ребёнка. Темноволосая остановилась и пыталась помочь подняться подруге, но тщетно. Тело более не подчинялось ей. Женщина зарычала и напрягла каждый свой мускул, отчего из ран хлынула кровь. Она дотронулась до плеча подруги, и вокруг них появился белый сияющий круг. Тело заклинательницы задрожало, а из носа потекла кровь. Они исчезли из леса и выскочили из пространства на окраину, к обрыву, где бушевало море, принимая в себя холодную стену ливня. Тёмные, словно ночь, волосы в миг стали седыми, на лице появились неглубокие, но ещё не свойственные её возрасту, морщины. Женщина потянулась за стрелой, но подруга покачала головой, не давая вытащить её из тела. Фиолетовые глаза озарились хрустальными слезами, её губы высохли и побелели, под стать бледному лицу. - Они... - тихо залепетала мать ребенка, - Они... Её... - она открывала и закрывала рот, словно рыба, не осмеливаясь закончить фразу. - Я не позволю, - зарычала подруга. - Я спрячу её, - заверила она и вновь начала собираться с силами. Белый круг снова украсил землю, но теперь лишь вокруг матери с девочкой на руках. Но она подняла руку, коснулась седой пряди подруги и сжала губы в тонкую линию. - Не надо... - рывками хватая воздух, прошептала она. – Тебя убьют… - Даже если бы я не сделала это, - не останавливая поток сил и заклинание, хрипела заклинательница, - моя участь уже решена, - женщина скривилась от ран, которые обжигали её тело. - Я не могу сопротивляться ему, но могу... - изумрудные глаза вдруг потемнели и застыли в страхе, от картины, которую она только что увидела в сознании. - Могу спрятать её, - решительно сказав, и закричала, более не сдерживая голос, вкладывая весь остаток своих сил в сияющий круг, который значительно уменьшился и теперь был вокруг спящей девочки. - Спасибо... - прохрипела светловолосая и, слабо улыбнувшись, закрыла глаза, последние слёзы стекли по белоснежной коже и впитались в землю. Руки ослабли, но не выпустили из объятий ребёнка. Темноволосая сжала глаза, сдерживая всхлипы. Девочка исчезла из рук матери. Женщина скривила губы и, переборов себя, столкнула тело подруги с обрыва. Она согнулась к земле, выплюнула сгустки крови и обхватила лицо руками. Женщина хрипло вскрикнула, когда кто-то резко поднял её за волосы. Лицо исказилось в ужасе, она оглянулась, но не успела даже вскрикнуть, как холодный клинок прошёлся по её шее.