Нити потерянной судьбы

Рафаэль наматывал круги перед главным входом академии. Терпение трещало по швам. Вдали то взрывались, то стихали ликующие крики, а он тут, у дверей академии, а не у бортов арены. Парень забарабанил ногой по земле, будто это ускорит появление друга, и переключил внимание на высокое здание, цепляясь взглядом за привычные, давно изученные орнаменты. Лучи солнца бродили по центральному куполу академии, освещая стеклянную мозаику. Когда свет касался тысячи мельчайших треугольничков, купол озарялся драгоценным сиянием. Блики отскакивали к белокаменным башням, заставляя стены переливаться в свете дня. Разноцветные огоньки сливались с узорами из лунного камня, которые изящными лабиринтами опутывали башни и стены академии. Рафаэль следил за солнечными бликами. Устремившись вниз по драгоценной дорожке, они исследовали витиеватые узоры: то плотно сплетались, то расходились в стороны, время от времени вспыхивая, словно общаясь друг с другом. Обитель рыцарей сверкала и искрилась. Белые двустворчатые двери распахнулись, и из здания вышел последний обыватель. Лаврелий провёл ладонью по уложенным русым волосам, а затем поправил наспех застёгнутый белый жакет. Он ускорил шаг, завидев своего товарища, но проскользнул мимо него, не желая останавливаться. Какая разница, будет он выслушивать его недовольство по дороге или стоя на месте, теряя время? Рафаэль цокнул языком и подхватил темп его шага. Оставив позади сердце острова — академию "Рыцарь света", парни направились к арене. — Чёрт тебя дери, что ты там делал?! — недовольно ворчал Раф. Сияющие кристаллы повисли в воздухе и выстроились в длинный ряд по обе стороны дороги. Они указывали путь к арене, в первую очередь, существам, прибывших с других небесных островов. Если бы рыцари не опаздывали, им бы пришлось потрудиться, чтобы растолкать толпу и прийти на арену в числе первых. Сейчас расталкивать было некого, все давно наблюдали за ходом игр. Только Рафаэлю было не очень-то радостно от этого. Если все на арене, значит хороших мест не осталось. — Если ты боишься пропустить что-то интересное, то напрасно, — отривисто ответил Лаврелий и на ходу застегнул верхнюю пуговицу жакета. - Настоящие зрелища начнутся после восхода Азард, - продолжил он, поправляя золотую брошь-шатлен в форме крыла на лацкане жакета - отличительный знак рыцарей. Крохотные драгоценные камешки, вставленные в брошь, переливались под лучами солнца. От крыла тянулись две золотые цепи и крепились бриллиантом, размером с горошину, чуть ниже на воротнике. - Раз так складно говоришь, то искать места будешь сам, - раздражённо сказал Рафаэль, услышав ещё одну волну восторженных возгласов. До арены оставалось совсем немного, и чем ближе, тем громче были слышны крики, свист и обрывки слов, которые сливались в унисон и превращались в неразборчивую кашу звуков. - Лаврелий! - уже дважды крикнул Раф. Светловолосый рыцарь опомнился и вздернул подбородок в сторону друга, показывая, что готов слушать. - Думаешь... Она тоже будет на играх? - кричал Рафаэль. Лаврелий сомкнул губы. Слова Рафаэля прошли стрелой сквозь него. Он хорошо понимал о ком говорил друг и уже давно ждал появления этой особы на территории академии. - Мечтаю о её присутствии, - прищурившись, пробормотал Лаврелий. Было слишком поздно разговаривать, они прибежали к арене, где единственное, что можно раслышать - радостные вопли от суммы выйграша или отборные ругательства из-за опустошения кошелька. Раз в году Кайлит открывал свои земли и впускал весь сброд существ с других небесных островов, желающих поглазеть или поучаствовать в играх. Посмотреть на поединки оставалось лишь мечтать - сотни спин и поднятые руки загораживали весь обзор на арену. Такова была участь опоздавших. Лаврелий блуждал взглядом по секторам арены, то и дело натыкаясь на рыцарей академии - белые жакеты слишком отличались от одежд других существ. Серые глаза сверкнули, когда в поле зрения попал пустой мраморный балкон - смотровая площадка с высокой аркой. Точно такой же его близнец был напротив. Обычно за арками стояли по караульному, которые и выводили участников на арену. — Пойдём к темницам в левом секторе, — крикнул Лаврелий, вовремя вспомнив, что в караул избран его давний приятель-должник. — Караульные не пропустят, — ответил Рафаэль. — Нас пропустят. Идём, - сказал Лаврелий и побежал на противоположную сторону арены. Рафаэль нахмурился и окинул взглядом сначала бушующую толпу, а затем жалкий кусок арены, вид которой открывался за спинами существ. И это придётся наблюдать весь день? Он вздохнул и кинулся следом за другом. Желание увидеть игры было сильнее страха наказания за нарушение правил и посещение закрытого поста. Интересно, кто стоит в карауле? Рафаэль вспоминал всех приятелей Лаврелия, но так и не нашёл кандидата - ни одного из них не выбрали бы на столь важный пост. Караульных выбирали с особой тщательностью. Лишь двое рыцарей удостаивались такой чести. Их главная задача - подогревать интерес к играм, во время выводить участников на арену и решать, кто будет участвовать в поединке. Остальных рыцарей разбрасывали по зрительный рядам, чтобы те поддерживали порядок. Им было запрещено посещать балконы. Лаврелий прибежал первый и застыл на месте. Рафаэль не сразу понял причину нерешительности друга, но как только он оглядел мраморный хол, с одной лишь высокой аркой, которая открывала вид на балкон и арену, и заметил знакомый силуэт рядом, то невольно сделал шаг назад. Раф толкнул Лаврелия локтём в бок, пытаясь обратить на себя внимание. Взгляд друга был прикован к караульному. Неужели кандидатов на пост переизбрали? — Ты не рассказывал, что обзавёлся новым приятелем. Я что-то пропустил? - пытался съехидничать Раф, по его спине пробежал холодок. Лаврелий шикнул на друга и оскалился, впившись взглядом в караульного. Внутри него вскипала кровь. - Надеюсь, ты не задумал перепалку с этой? - тихо спросил Раф. "Эта" хоть и слышала их слова, но вида не подала, ни один мускул не дрогнул на лице. Она продолжала смотреть в сторону арены и лишь дотронулась до эфеса меча на поясе. И без слов понятно - это предупреждение, если они не исчезнут с площадки, будут молится всем звёздам, имена которых только вспомнят. Воительница закрыла глаза, словно считала про себя, через сколько секунд эти придурки уберутся восвояси. Рыцарь крепче сжала эфес меча, уже дважды предупреждая о своих намерениях. Третьего раза не будет. Рафаэль поставил ногу назад, но уйти без друга не решался. Лаврелий же наоборот, широко расставил ноги и не собирался никуда уходить. Никто никогда не смел так опозорить его, как однажды эта девчонка. И пока она снова не спряталась за стенами своей затхлой академии, самое время платить по счетам. — Я говорил, что самое интересное начинается после восхода Азард, — громко, акцентируя каждое слово, говорил Лаврелий. — Помнишь, что случилось пять лет назад? - косвенно обращаясь к Рафу, сказал он. И только после этих слов, воительница слегка повела головой. Кожаная перчатка скрипела, все крепче сжимая рукоять клинка. — Не стоит, - испуганно сказал Рафаэль и положил руку на плечо друга, но тот скинул его кисть. — Хочешь, напомню историю, которая обошла всю академию рыцарей? — пробуя на вкус каждое слово, проговаривал Лаврелий. — Как одна выскочка совершила ошибку, стоимостью в пять лет. Кажется, это первый год в карауле, после наказания? - он облакотился на стену и скрестил руки. Лаврелий вёл себя так, будто ему не было равных в силе и умениях, а воительница и вовсе не представляла угрозы. Его самоуверенность, больше походившая на глупость, всегда мешала здраво оценивать ситуацию. В отличие от него, Рафаэль понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт и лучше уносить ноги, иначе их самих унесут на носилках в госпиталь. - Как же звали эту выскочку? - не унимался Лаврелий. Складка между бровями девушки становилась всё глубже. Ветер принёс с собой запах крови с арены, промчался по смотровой площадке и всколыхнул серебряные прямые волосы воительницы. Девушка выбрала себе объект внимания где-то вдали, на арене. Надрать задницы этим ублюдка была не самая лучшая идея. Воительница терпеть не могла, когда другие нарушали правила, и себе подобного не позволяла. Силуэт медленно расплывался перед глазами. Она сосредоточилась на собственном контроле. Нет страшнее наказания, чем позволить эмоциям взять верх над собой. Так её учили с детства. Так её учил наставник - один из лучших рыцарей света. — Кажется… Эрис? — Лаврелий ядовито улыбнулся, предвкушая реакцию воительницы. Как бы она не старалась, но, услышав своё имя, вновь стала воспринимать его слова. Уголки тонких губ слегка ухмыльнулись. Её снова пытаются окунуть в бездну стыда за позор пятилетней давности. И ведь глупую ошибку забыли бы, если бы её совершила не Эрис. Пять лет позора. Как же это достало. Каждый считал своим долгом напомнить об этом, кто-то шептался за спиной, а кто-то высказывал в лоб, как этот парень. Пусть. Пусть напоминают сколько влезет. Она выше этого. — Хватит, — снова шепнул Рафаэль, останавливая друга. — Она же повёрнутая… - предчувствие не обманывало его. Не смотря на холодное выражение лица воительницы, вокруг неё сгущалась тяжёлая аура, к которой все рыцари света были очень восприимчивы. Хоть внешне это было не видно, но внутри Эрис все сжималось от гнева. Она медленно вздохнула и выдохнула, тело мгновенно разжалось. Пусть этот недоносок глумится сколько влезет, пока его поганая глотка не пересохнет. В конце концов, когда-нибудь кайлитам надоест обсуждать тот злополучный день, и они найдут развлечение получше. - Пошли, - Рафаэль потянул друга за локоть, - нам нельзя здесь находится. - Ну уж нет, - рыкнул Лаврелий, - раз она здесь, я не уйду, пока не поквитаюсь. - Идиот. Неужели ты всё ещё надеешься? - шипел Раф. Слова друга сильно задели Лаврелия. Надеется? Неужели он зря тренировался под покровительством известного рыцаря света? Неужели сладостная картина, что являлась ему каждую ночь, как он держал нож у горла этой девчонки, не исполнится сейчас, сию минуту? - Ты прекрасно знаешь, на что она способна, - убеждал Раф, - не зря её в караул поставили, даже после наказания. Ему однажды повезло быть в паре с ней на тренировочном бою. Он никогда не видел столь быстрых и уверенных движений, столь точных ударов по уязвимым местам, будто ей достаточно взглянуть на противника, чтобы считать все его слабости. Воительница, которая не знает пощады и чтит лишь законы и правила. Рыцарь, который подчиняется только приказу, не оспаривая его ни при каких обстоятельствах. Воин, который избавился от эмоций ещё в детстве. Идеальный рыцарь света, которого на всю академию не сыщишь. Ещё тогда он понял её сущность, понял, в каких условиях она была воспитана. От одной лишь мысли, что придётся сражаться с ней по-настоящему, по спине прокатывались мурашки. - Чушь. Она способна лишь отпускать участников и нарушать правила. Идеальный кайлит? Кто её так называет? Ольгерд?! - засмеялся Лаврелий. - Это он выбил ей место в карауле. Через силу, но и эти слова Эрис пропустила мимо ушей, не отрывая взгляда от выбранного силуэт на арене. Первый год караула не мог пройти тихо и спокойно, как она желала, ни на одном острове не избежать сплетен и интриг, остаётся только терпеть. Терпеть и сдерживаться. Рафаэль ещё раз попробовал остановить друга, но добрый жест вновь был отвергнут, и тогда он предпочёл не вмешиваться. Лаврелий чуть ли не шипел, что никак не мог вывести воительницу. Хотя даже в том случае его раздутое эго не будет удовлетворено. Он осмотрел Эрис с головы до ног и ухмыльнулся. Её форма разительно отличалась от формы академии "Рыцарь света". Кожаные грубые ботинки, дутые, свободного кроя коричневые штаны, молочного цвета туника и поверх неё старый темный плащ. Его взгляд остановился на медной броши-шатлен в форме розы. — Неужели ты не полностью отбыла своё наказание? Забыли выдать парадную форму академии рыцарей? Или... Отобрали? - Лаврелий решил идти с козырей. Если у рыцаря отбирали форму - это считалось понижением в ранге, а значит на приличные задания можно не расчитывать. Но куда серьёзнее, если бы отобрали брошь-шатлен - знак академии. Лаврелий подосадовал, что медная роза красовалась на воротнике плаща Эрис. - Академия "Алая роза", — произнёс он. — Сброд бесталанных отпрысков и… Изгоев. Это была последняя капля. Эрис скривила губы и только сейчас подняла взгляд на этого ублюдка. Прямые и пробивающие насквозь холодные фиолетовые глаза кровожадно впивались в знакомые черты лица. Она вспомнила его. Избалованный отпрыск из семейки высших кайлитов. Это на него она донесла командиру о безолаберном выполнении задании, когда в разгар разведки он захотел вздремнуть, за что и получил пинок под дых от неё и выговор от своего наставника. Он тот, кто не заслуживает называться рыцарем света. И этот ублюдок ещё смеет мстить? Чем больше Эрис сдерживала свой гнев, тем сильнее вокруг неё сгущалась тяжёлая аура. Рафаэль попятился назад, опасаясь поединка с Эрис. Не смотря на то, что воительница слишком считалась с правилами небесного острова и наврятли бы вступила в драку с рыцарями академии, мраморные фиолетовые глаза, сомкнутые губы в тонкую линию и серые нахмуренные брови отнюдь не являлись доброжелательным знаком. С Эрис боялись иметь дело, боялись получить в свою сторону подобный взгляд, боялись ощутить последствия, если она решит обнажить меч. Помешанная и опасная - такой она была в глазах других. Рафаэль почувствовал, как во рту стало сухо. Краем глаза он заметил белую вспышку в воздухе - магия телепортации, настолько редкая, что на всю академию ей обладала только... — Так-так... — раздался женский голос. — Нарушители? — воительница облакатилась об арку и скрестила руки. Белые брюки обтягивали стройные ноги и подтянутые ягодицы. Чёрные волнистые волосы аккуратно лежали на белом парадном жакете. Золотая брошь в форме крыла, украшенная драгоценными камнями, была аккуратно прикреплена к воротнику. Девушка прищурилась, отчего черты лица стали ещё больше походить на лисьи. Изумрудные глаза осматривали то рыцарей, то Эрис. Воительница довольно улыбнулась, предвкушая веселье. — Что же вы молчите? — обратилась она к рыцарям. — Или Эрис одарила своим обворожительным взглядом и вы языки проглотили? - сладко протянула она. Единственная, кто ни капли не боялся светловолосой воительницы была Алекса. От неё веяло настоящим безумством. Всё действия Алексы были настолько непредсказуемы, что с ней боялись встретится не только в бою, но и попасть в пару на задание. Однако, всё же находились самоуверенные болваны. В госпитале давно приноровились принимать рыцарей с многочисленными переломами после поединка с ней. В отличии от Эрис, Алекса не отказывала себе в удовольствии принять бой и избить очередного глупца, посмевшего вызвать её на поединок. Если угроза, исходящая от Эрис, не сильно вдохновляла Лаврелия унести ноги, то появление Алексы дало явный толчок к побегу. В нерешительности, он сделал шаг назад и застыл на месте рядом с Рафаэлем. Интереснее поединков на арене, могла быть только встреча этих двоих лицом к лицу. Инстинкты приказывали им бежать так быстро, как только они могли. Но желание увидеть противостояние фурий академий "Рыцарь света" и "Алой розы" не давало сдвинуться с места. Алекса медленно подошла к Эрис и встала у неё за спиной, наклонившись к её уху, она прошептала: — Неужели они напомнили о твоём позоре раньше меня? — вкрадчиво сказала она. - Как опрометчиво украсть такую возможность прямо у меня из под носа, - с этими словами, она взглянула на застывших рыцарей и угрожающе нахмурилась. - Подумать только, - наигранным сладким голосом начала Алекса, вновь переведя взгляд на Эрис, - не видеть твоего очаровательного лица целых пять лет, - ехидничала воительница. Эрис стиснула зубы. Некчемные попытки рыцаря вывести её и рядом не стояли. Даже спустя пять лет, при встрече с этой особой, Эрис держала себя на коротком поводке. Стоит лишь ослабить хватку и потерять бдительность, шею тут же обовьёт гадюка. Наученная опытом, все беснующиеся эмоции она похоронила сразу же, как только Алекса телепортировалась на её сектор. Спустя пять лет, желание растерзать её на мелкие кусочки только усилилось. - Какого это, не иметь возможность посетить сердце Кайлита и получить приличное задание? - наслаждалась Алекса. - Хотя, третьесортные приказы тебе к лицу, - она наклонилась ещё ближе и сказала так тихо, чтобы её слова услышала лишь Эрис. - А что сказал Ольгерд, когда тебе влепили пять лет? Как это отразилось на его репутации? Его лучшая ученица и вдруг... — Ещё слово, и твоё тело украсит новый шрам, — Эрис сжала рукоятку кинжала и слегка надавила лезвие в бок Алексы. — Одним больше, одним меньше, какая разница, правда? — холодно произнесла она. - Ты должна следить за своими участниками в правом секторе, какого черта ты здесь? — Помешанные, — в унисон прошептали парни. Их голоса прозвучали именно в тот момент, когда девушки замолчали. Воительницы перестали испепелять друг друга взглядом и переместили внимание на рыцарей. Эрис подняла подбородок и положила руку на эфес. Алекса по-кошачьи наклонила голову в сторону и сверкнула изумрудными глазами. — Рафаэль и Лаврелий, — начала Алекса. Услышав свои имена, парни вздрогнули. — У вас есть секунда, чтобы исчезнуть, — пригрозила она. Даже тогда у Лаврелия хватило смелости одарить Эрис мстительным взглядом. Алекса ухмыльнулась, словно воспринимала самоуверенного рыцаря, как соперника. Никто прежде не осмеливался на подобный взгляд в сторону Эрис. Рафаэль резко схватил Лаврелия за локоть и потащил на выход с площадки. Из-за этого болвана они могли бы проваляться в госпитале с неделю, а то и больше. Этот день он запомнит надолго, а по академии пойдёт новый слух про уцелевших после столкновения с фуриями академий. Воительницы впились взглядами в друг друга. Осознание того, что их посмели сравнить, вызывало волну раздражения и отвращения. Они вышли на балкон. Алекса фыркнула и скрестила руки. Она ничуть не похожа на эту шестёрку, которая не имеет ни собственной воли, ни желаний, ни толику человеческих эмоций, в голове которой лишь подчинение Ольгерду и старейшинам. И почему её считают талантливой? Пустышка. Алекса отвернулась. Эрис посмотрела на арену и скривила губы. У неё нет ничего общего с этой заносчивой сукой. Что за воительница, для которой законы не писаны? Каждое её задание заканчивалось катастрофой. Рыцарь, который не умеет держать свои эмоции в узде. Бесполезная единица, которая только и может доставлять неприятности Кайлиту. И почему её считают одной из лучших? Арена взорвалась оглушающим криком. Тысячи рук, сжатые в кулак, мелькали на трибунах. Погибшего участника из левого сектора, где в карауле стояла Эрис, забрали и унесли. На арене остался победитель поединка - коренастый эльф с небесного острова Дреария. Эрис окинула его взглядом. Всё эльфы, которых она встречала раньше, разительно отличались от этого, в первую очередь телосложением - слишком перекаченный, возможно, он принимал усилители. Отвратительно, что столь нечестные способы не запрещались старейшинами. Не повезёт участнику, которому придётся столкнуться с этим эльфом. - Веди следующего, - сказала Алекса, обращаясь к Эрис. - Своего участника я заменять не собираюсь, - воительница прищурилась. Уж больно он сильный. Может ещё один поединок его как следует потрепает и у других участников будет шанс на победу. - Возвращайся в свой сектор, - приказала Эрис и отвернулась от арены. Воительница молча направилась обратно в светлый хол, оставляя позади Алексу, и спустилась вниз по лестнице. Угораздило же попасть в караул вместе с этой. Кто бы мог подумать, что за пять лет она станет достойной этого поста. И который год она уже в карауле? Пятый? Эрис сжала кулаки. Если бы она не ошиблась, то все эти потерянные года в караул выбирали бы и её. И Ольгерду... Ольгерду не пришлось бы терпеть в свой адрес все нечистоты, которыми его обливали с ног до головы, припоминая её ошибку. Воительница заскрипела зубами. Стыд окутывал Эрис с головы до ног, а вместе с ним и злость. Дважды наступить на одни и те же грабли она не имеет права. Судьба сама предоставила ей шанс всё исправить. Воительница подошла к решеткам и развернула вдвое сложенный листок. Найдя нужное имя, Эрис убрала список участников за пояс и направилась к самой дальней темнице. Здесь было сыро и холодно, складывалось впечатление, что это настоящие тюремные камеры. Участники находились в таких же ужасных условиях, как и преступники. Почему? Эрис это не интересовало. Она привыкла к подобному виду, ещё до её наказания это место не отличалось чистотой и комфортом. Если старейшины решили размещать участников здесь, значит были на то причины. А какие именно, её не волновало. Она никогда не задавала лишних вопросов, приказ есть приказ, и её дело - выполнить так, чтобы не было нареканий. Всякий раз, когда она спускалась сюда, складывалось впечатление, будто роскошного мраморного холла наверху, высокой арки и светлого балкона вовсе не существовало. Капли с потолков звонко разбивались об пол, разрушая мрачную тишину этого места. Эрис сняла факел со стены и подошла к нужной темнице. Прижавшись к сырой стене, поджав колени к груди, сидела девушка-оборотень, с волчьими ушами и длинным серым хвостом - участница с небесного острова Арагот. Оборотень повела ухом, когда Эрис начала открывать решётку. - Выходи, - сказала воительница. Волчица подняла лицо и посмотрела на караульного. Она не понимала отчего так плывёт в глазах, то ли от долгого пребывания в темноте, то ли от страха она уже рассудок теряла. Девушка медленно встала, придерживаюсь за холодную стену, и, с трудом перебирая ноги, направилась к выходу из темницы. Эрис так сосредоточенно смотрела на неё, когда та проходила мимо, что волчица невольно ухмыльнулась. Разве был смысл бежать? Эрис слегка нахмурилась, когда оборотень прошла мимо. Она что-то принимает? Почему её шатает? Воительница не знала кем являются участники, но в играх участвовали только по добровольному согласию. Поэтому в каком состоянии этот оборотень, её тоже не должно волновать. Единственное, о чем она сейчас беспокоилась - лишь бы не наступить на грабли дважды. Эрис хотелось вцепиться в руку волчицы мёртвой хваткой. Ещё одного позора точно не переживёт. Останавливало лишь одно, если она сделает это, участница выйдет на арену с покалеченной рукой. В теле девушки не было ни капли звериного: вместо крепкого тела - кости, обтянутые кожей. Если бы не отличительные черты, никто бы не признал в ней оборотня. Видимо, у этой девушки был резкий довод участвовать. Эрис внимательно следила за каждым её шагом, будто бы в таком состоянии можно было сбежать. С её телосложением не было и шанса выиграть даже один поединок. А против того эльфа... Нет. С какой стати ей об этом беспокоиться? Игры - добровольный выбор каждого, подав заявку, обратного пути нет. Эрис подвела оборотня к выходу на арену. Волчица прошла вперёд и встала на небольшую плиту, которая тут же засветилась и начала спускаться вниз. Воительница вернулась в холл, прошла высокую арку и вышла на балкон. По правилам, только караульный имел право выходить сюда наблюдать за ходом игр и за своими участниками. Эрис без опаски подошла к мраморным ограждениям и окинула взглядом трибуны. Соколиное зрение позволяло разглядеть силуэты существ в мельчайших деталях. Она не обладала магическими способностями, как высшие кайлиты, но зато при ней было все, что необходимо воину: талант к владению оружием, сила, развитые зрение и слух. Глядя на весь сброд существ, которых допустили на земли Кайлита, Эрис поморщилась и перевела взгляд на арену, на участника, которого решила оставить Алекса. Эльф наклонил голову в стороны, хрустнув позвонками, и надменно улыбнулся. Сейчас он ведущий арены, и публика даже не пыталась этого оспорить. Когда волчица медленно поплелась к противнику, с трибун послышались тихие смешки и еле уловимый шорох денег - каждый сделал свои ставки. У волчицы не было и шанса одержать победу в этом поединке. Не пройдёт и пяти минут, как её тело унесут с арены и кинут к остальным проигравшим. Оборотень шла, потупив взгляд вниз, словно не ей предстояло сражаться за свою жизнь, ей было всё равно - прикончит ли себя сама или эльф-переросток пару раз ударит по вискам. Игнорируя странную тишину на трибунах и внушительный вид противника, она плелась на встречу к верной смерти, будто задолго приняла свою судьбу. Так вело себя существо, которому некуда больше поддаться, которого никто не ждёт и не к кому возвращаться ни живой, ни мёртвой. В её поникших глазах не было страха, лишь скорбь от утраты, которую способна понять лишь она одна. Народ молчал. Все ждали, когда начнётся бой. Не было смысла кричать и поддерживать участников. Для всех исход был очевиден. Слишком быстрая и лёгкая победа не побуждала вскипать кровь и делать ставки на большую сумму. Раздраженный отсутствием оваций, эльф зарычал и двинулся в сторону оборотня. Это существо не было похоже на представителя своей расы, хоть и имело остроконечные уши и вытянутое лицо с прямыми чертами. В его глазах не было той любви к деревьям, цветам, лесу и ко всему живому в этом мире, а лишь жажда расправы с волчицей. Оборотень не успела даже среагировать, как эльф замахнулся и со всей дури зарядил кулаком ей по виску. Волчица отлетела, приложившись головой об землю. Эрис хмыкнула и начала осматривать трибуны. Взгляд зацепился за силуэт темноволосой воительницы. Алекса стояла на балконе и не ликовала, как существа вокруг неё, а участным взглядом наблюдала за оборотнем, словно сожалея о своём скором решении оставить эльфа на арене. Эрис нахмурилась, ведь никогда раньше не видела у Алексы подобного выражения лица. Она сочувствует? Но, чему? Даже если эта девушка-оборотень представляла собой мешок с костями, она же сама захотела участвовать в играх, это её выбор. Эрис слегка наклонила голову в сторону, продолжая изучать Алексу. Воительница почувствовала взгляд Эрис на себе и посмотрела в её сторону. Уголки губ разошлись в полуулыбке, и лицо приняло естественное для неё выражение - нахальное и самоуверенное. С трибун послышался свист и восторженные крики. Эрис оторвала взгляд от Алексы и посмотрела вниз. На арене была не та волчица, которая медленно плелась к своему противнику, потупив взгляд. Её глаза были всё такие же холодные и опустошенные, но звериный нрав не позволял так легко уступить противнику. Эрис не понимала, что произошло на арене. Не понимала, как эта волчица, которая даже превратится в зверя не могла, так уверенно стояла на ногах и агрессивно била по земле хвостом, заявляя о своём намерении драться. Волчьи уши стояли прямо, жёлтые глаза сверкали, словно звезды в ночи, а вместо поникших уголков губ красовались оскал и ряды острых звериных клыков. От неё шёл горячий пар - признак попытки превратиться в звериную форму, но она не могла завершить трансформацию, сил было не достаточно. Эльф придерживал окровавленную правую руку. Волчица хотела лишить его возможности наносить удары рабочей рукой. Эрис нахмурилась. Бой принимал совсем иные обороты, нежели она предполагала. Волчицу, словно подменили. Не смотря на то, что она была не способна показать истинную форму оборотня, от неё шла угроза, даже для эльфа-переростка. Не зря он не решался наступать первым. Её телосложение оставалось все таким же хрупким, но её аура была иной, гораздо сильнее, чем в начале поединка. Как это произошло? Волчица не стала ждать и выбирать удобный случай для нападения. Расправив острые когти, она рванула вперёд, целясь в уже изрядно потрепанную физиономию эльфа, на которой красовались глубокие резцы от её когтей. Мужчина поставил блок, но ошибся. Удар пришёлся не по лицу, а в солнечное сплетение. Всё это время, волчица путала его и била в самые не ожидаемые точки. Хрупкое, но лёгкое и быстрое тело позволяло точно наносить удары и во время отскакивать, не давая навредить себе. Она брала его измором. Гора мышц проигрывала скорости. Волчица наносила удар за ударом. Эльф рычал и лишь успевал ставить блоки. Но, в момент, он понял, куда нацелен следующий удар волчицы, и, схватив её за щиколотку, со всей дури ударил об землю, словно тряпичную куклу. Оборотень застонала. В глазах все ходило круговоротом. Она не успела опомнится, как эльф сжал её тонкую жилистую шею. Волчица сипела и вырывалась, но сил было недостаточно, чтобы освободиться. Белые глазницы залились кровью, лицо с каждой секундой багровело. Она жалела, что не смогла лишить эльфа правой руки, остался бы калекой. Волчица сразу поняла, что эльфа пичкали усилителями, чтобы с помощью него забивать свои кошельки. Каждый год этот ублюдок выходил на арену и безжалостно расправлялся с участниками. Ей было всё равно на себя, свою жизнь. Она в игры ты пошла больше от безысходности, но увидев своего соперника, сквозь пелену горя, поняла, прежде чем умереть, она должна отомстить. Именно за этим она пришла на игры. Именно этого ублюдка она хотела растерзать на мелкие кусочки. И ведь почти сделала это... Эти игры должны были стать для него последними. Но... Она проиграла. Мозг медленно отключался из-за нехватки кислорода. Волчица сделала всё, на что была способна и, возможно, её старания не пропадут даром и следующий участник выпотрошит кишки этому ублюдку. Она сражалась и проиграла, но достойно, как и подобает оборотню. Волчица прекратила попытки вырываться и лишь сверлила взглядом противника, руки которого, подобно клешням, впились ей в шею. Жизнь постепенно покидала её, мыслей становилось все меньше, но на гранях сознания что-то мерцало и никак не хотело исчезать в пустоте. Волчица скривила губы. Даже если смысла существовать больше нет, она не может лишиться жизни так просто, не от его рук. Это ещё не конец. В миг, залитые кровью глаза вновь вспыхнули звериным блеском. Волчица захрипела, из последних сил подняла ноги и вцепилась острыми когтями эльфу между ног. Мужчина закричал и выпустил её шею из мёртвой хватки. Секунды оказалось достаточно, чтобы впиться клыками в его шею. Не разжимая зубов, она дёрнула головой назад и вырвала кадык. Тело эльфа рухнуло на землю, орошая багряной кровью брусчатку арены. Трибуны взорвались криками и свистом, приветствуя нового победителя и таинственную гостью на небе - предвестницу нового года. Звезда Азард сияла наравне с ярким полуденным солнцем. Волчица еле держалась на ногах. Тело, лицо, все было испачкано кровью. Левая нога волочилась следом за всем телом, а щиколотка была вывернута в сторону. По лбу бежали струйки крови, застилая покрасневшие глаза. Оборотень шаталась из стороны в сторону, но продолжала настойчиво идти обратно к балкону. Эрис впервые ошиблась в своих ставках на участника. Ещё никогда подобного она не наблюдала на играх. Что побудило волчицу сражаться? Отчего в её глазах было столько упорства? Воительница не понимала. Вместо бесполезных поисков ответа, она предпочла уйти с балкона за новым участником. По правилам, волчица должна остаться на арене, но караульный в праве полагаться на свое чутье и вносить некоторые правки. Задача одна - подогреть интерес к зрелищам. Если оборотень умрёт в следующем бою, в чем Эрис ни капли не сомневалась, с трибун послышатся разочарованные крики. Вместо волчицы, Эрис вывела нового участника и, осмотрев пустую арену, сжала губы. Алекса должна была вывести по списку из своего сектора, пока тело эльфа уносили с арены. Игры не должны прерываться, иначе зрители потеряют интерес. Где носит эту идиотку? Недовольно цокнув, она подошла к плите, на которой уже лежала волчица. Оборотень рухнула на неё, как только осознала, что арена осталась позади. Она сипела, жадно и тяжело хватая воздух в лёгкие. Её тело было на грани. - Участник уже на арене, - вдруг послышался голос Алексы. В подтверждение её слов, трибуны завопили, приветствуя новую кровь. Эрис обернулась и скривила губы. И за какие заслуги звезды решили наградить такой редкой магией её? Появляться там, где она захочет, использовать телепортацию, когда того пожелает. - Нарушаешь правила, - сказала она. - То, что я слегка задержалась, не уменьшило их интереса к играм, - пожала плечами Алекса. Эрис проигнорировала Алексу и нагнулась к плите, где лежала оборотень. Подхватив ослабевшую волчицу и перекинув её через плечо, она направилась к темницам. Алекса последовала за ней. Эрис обернулась и нахмурилась. -Тебе не доверяют, - усмехнулась Алекса. - Мало ли произойдёт помутнении рассудка, и по доброте душевной решишь снова отпустить участника. Эрис хотела возразить, что это не так, но вовремя закрыла рот. Она металась в догадках, что хуже, когда рыцарь самовольно решает отпустить участника, или же просто замешкался, и участник сбежал у него сам из под носа. Эрис предпочла молчать о настоящей причине провала и выбрала первый вариант. Пусть лучше думают о помутнении её рассудка, чем будут говорить о невнимательности и беспечности, что для рыцаря категорически недопустимо. Свободной рукой Эрис открыла темницу и сбросила тело оборотня на холодную брусчатку. Алекса сжалась от неожиданного поведения воительницы. - Прошу... - тихо бормотала волчица, слегка приподнявшись на окровавленных кулаках. - Живой я отсюда не уйду, прошу... - волчица протянула руку и слабо ухватилась за нос сапога Эрис, но та убрала ногу. - Смотри-ка, - слегка нервно сказала Алекса, - кажется, это по твоей части, Эрис, - воительница могла утаить истинную интонацию в голосе, но никак не могла скрыть жалость в глазах к оборотню. - А по-моему, единственная, кто хочет ей помочь - это ты, Алекса, - Эрис попала прямо в точку, отчего воительница еле заметно вздрогнула. - Прошу, - вновь взмолилась волчица. В её глазах не было слез или сожаления, лишь отчаянная просьба. Не смотря на резко появившееся желание жить, она трезво оценивала свои возможности. Не имея возможности превратится в волка и значительно ослабевшей - ей не победить в следующем поединке. А умирать на арене, под тысячью кровожадных взглядов с трибун, она хотела в последнюю очередь. Эрис опешила. Если она так сильно желает своей смерти, почему она так отчаянно сражалась за победу? Волчица открыла рот, чтобы ещё раз повторить просьбу, но Эрис её опередила. - Если так желаешь смерти, то сдайся и проиграй следующий бой, - Эрис развернулась и направилась к выходу. - Ты тоже на выход, - обратилась она к Алексе. Алекса стиснула зубы и, переборов себя, вышла.