Итак, это Рождество

Конец ноября 1874 г. Ретт молча сидел в темной огромной библиотеке уютного дома своей матери в Чарльстоне. Единственный шум, который можно было услышать, – треск пламени в камине, зажженном, чтобы отогнать холод, который был неизменным спутником окончания ноября. Он уставился в пламя, поднял хрустальный бокал и выпил, позволив янтарной жидкости на мгновение лишить его сознание всяких мыслей, пока он рассматривал письмо, лежащее на небольшом столике рядом с его стулом. Сначала он колебался, открывая его, как только узнал гладкий и ровный почерк Скарлетт. Скарлетт написала его давно. Кажется, она поняла, что он не хотел иметь с ней ничего общего, когда отправил её письма обратно не открыв и приложил к документам о разводе краткую записку, в которой говорилось, что единственная переписка, которую он хотел иметь с ней, будет касаться условий окончания их брака. Это было через четыре месяца после того, как он оставил её, и он все это время не слышал от неё ни слова, и она не подписала документы о разводе и не отправила их по почте. Он не сдержал свое обещание ей. Он ни разу не приехал в Атланту, чтобы удержать сплетни. Всплеск вины на мгновение одолел его, но он прогнал его ещё одним глотком бренди. Конечно, это было нелегко для неё, но опять же, почему он должен чувствовать себя плохо из-за этого, когда она никогда не облегчала ему жизнь? Ретт провел рукой по темным волосам и взял письмо, чтобы прочитать в очередной раз. «Дорогой Ретт, Я могу только надеяться, что тот факт, что я не препятствовала вашей жизни и оставила вас в покое на протяжении последних месяцев, убедит меня, что вы откроете и прочитаете единственное письмо. Я бы не стала отправлять его, если бы не нуждалась в этом, поскольку знаю, что есть вероятность, что вы отправите его обратно не открытым, и всё снова будет разрушено. То, о чём я собираюсь просить вас, не для меня, Ретт, я хочу разъяснить этот момент прямо сейчас. Я прошу вас быть дома на Рождество, для Уэйда и Эллы. Особенно для Уэйда. Пожалуйста, Ретт, будьте дома на праздники ради них. Они так сильно хотят вас видеть, и я обещала им, что попробую. Я также обещаю вам, что если вы сделаете это для меня, ответная услуга не заставит себя ждать. Я дам вам то, чего вы желаете от меня больше всего. Я оставлю вас в покое. Я не буду беспокоить вас, пока вы будете в моём доме. Ты выиграл, я признаю своё поражение. Я не стану говорить, что я люблю тебя, хотя это правда, потому что я знаю, что ты не хочешь это слышать и что у тебя больше нет таких чувств ко мне. Вам не нужно беспокоиться о том, что я брошусь на вас или заплачу и стану умолять вас остаться после Нового года. Если вы приедете домой и проведёте Рождество с Уэйдом и Эллой, я подпишу бумаги, Ретт. Я клянусь, что сделаю это, если это то, чего вы хотите; это будет мой способ отблагодарить вас, не заставляя меня нарушать обещание, данное детям. Это важно для меня, я очень хочу сделать Рождество счастливым для Уэйда и Эллы, особенно после того, как прошлое Рождество было таким несчастным для всех нас. Мы оба деловые люди, поэтому я предлагаю вариант, который может вам понравиться. Сделка, которую я предлагаю, заключается в том, что вы приходите домой на праздники, и по окончании я подпишу бумаги и с тех пор вы будете свободны от уз брака. Если вы этого не сделаете, я не подпишу, и вы будете на законных основаниях прикованы ко мне на всю жизнь, и я знаю, что вы думаете по поводу перспективы этого. Если ты вернёшься домой, ты должен остаться до Нового Года, а если нет, я не подпишу. Если я нарушу свою часть сделки, совершив нежелательные действия или признаюсь в любви, я немедленно подпишу, и вы можете уйти, когда захотите. Это моё предложение, Ретт, но, пожалуйста, помни, что это не ради меня. Речь идёт об Уэйде и Элле, и, конечно же, мы можем отложить в сторону наши разногласия, чтобы подарить им приятное Рождество… по крайней мере, я хочу попробовать и надеюсь, что вы тоже. Я надеюсь увидеть вас в Атланте, но если нет, я пойму. Независимо от того, что вы выбрали, мы надеемся, что у вас будет весёлый праздник. - Скарлетт» Ретт улыбнулся, он должен был отдать должное Скарлетт, она знала как вызвать чувство вины и пользовалась знанием столь бесстыдно. Так что она шантажировала его, вынуждая появиться дома на Рождество. Положив письмо обратно на подставку, он подумал над словами, которые она написала ему. Он был несколько обеспокоен тем, что она казалась искренней в своем стремлении пригласить его домой ради детей и зашла так далеко, что предложила свою подпись на бракоразводных документах, чтобы скрепить сделку должным образом. – Когда она превратилась в любящую мать?– Задавался вопросом Ретт, устремив взгляд на мерцающий огонь. Её попытки наконец стать хорошей матерью его не особо беспокоили, хотя и удивляли, если честно, его больше беспокоила реальная перспектива развода со Скарлетт. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Когда он понял, что лицо Скарлетт вспыхнуло в его голове, Ретт обнаружил, что переполнен желанием увидеть её снова. Желание, с которым он боролся больше года. Он даже не был уверен, что хочет развестись со Скарлетт. Глупо, но он думал, что это время вдали от неё сотрёт её из его разума и его сердца, но это не так. После всех попыток он был более чем уверен, что эти чувства глубоко засели в его душе. После того, как шок от потери Бонн несколько рассеялся, он обнаружил, что по-прежнему любил Скарлетт, но Ретт хотел, чтобы эти эмоции оставались скрытыми до тех пор, пока они не испарятся, словно лужи после дождя. Он разрывался, когда дело дошло до его жены. Он продолжал убегать от неё и защищать себя от нее и от того, какой может быть её любовь? Или ему стоит пойти к ней домой и попытаться склеить осколки, которые были их жизнью? Он сжал подлокотник кресла в пылу внезапного гнева, столь частого когда мысли опять обращались к почти бывшей жене. Ретт не хотел, чтобы его снова втянули в сеть чувств к Скарлетт, и все же не мог не чувствовать, что это тянет его, словно мотылька к пламени. Затем, дети. Он должен был признать, что не думал о них, когда уходил от Скарлетт. Он подумал о них после того, как в голову внезапно пришла мысль, как они справились с потерей Мелли и её материнской привязанности, а также с его собственным отсутствием. Он мог представить, как они, скорее всего, страдали, будучи брошенными Скарлетт. Его разум был заинтригован тем, как она написала «особенно для Уэйда» в своём письме. Было ли что-то не так с мальчиком или это была уловка Скарлетт, чтобы привести его домой, используя её детей и их уязвимость в качестве приманки? Казалось, что она поняла, что отчаянные письма с мольбами о прощение не являлись тем, чего он действительно ожидал. Он не знал, стоит ли ему доверять искренности её письма или быть подозрительным. Рождество в Атланте не было тем, о чем он думал или тем, чего он хотел, но, с другой стороны, идея провести ещё одно Рождество в Чарльстоне тоже не совсем нравилась ему. Он начинал чувствовать себя неловко в родном городе с его жёстким обществом, которое было куда хуже, чем старшее поколение Атланты. Поездка за границу и на север не помогла ослабить это чувство. Было так же неодобрение его собственной матери. В прошлом году она мягко упрекнула его за то, что он не был с женой и её детьми на Рождество или, по крайней мере, не пригласил их присоединиться к нему здесь. – Может ли небольшой отпуск доставить мне столько неприятности? – Он проговорил это вслух, обдумывая свои варианты. Это будет трудный выбор. Рождество в Чарльстоне вкупе со скукой и маминым неодобрением или Рождество в Атланте, со Скарлетт и её маленькой сделкой, которую она предлагала ему. Он поднес стакан к губам и сделал большую глоток, осушив стакан , и засмеялся, когда любимая поговорка Скарлетт «Я подумаю об этом завтра» выскользнула из его губ.