Итак, это Рождество

После того, как Ретт оставил её одну в ту ночь, Скарлетт обнаружила, что не может спать. Ей казалось, что она произвела на Ретта неверное впечатление. Она всё ещё злилась и обижалась, но держала эти чувства при себе. Она ненавидела то, что так боялась испортить детям праздник, что не стала рассказывать ему, что она на самом деле чувствует. Это не давало ей покоя, пока, наконец, она не вылезла из постели и не позволила ногам унести себя в комнату Ретта. Она заколебалась у двери, но наконец убедила себя открыть её и проскользнуть внутрь. Она медленно шла через тёмную комнату, пока не подошла к его кровати. Она опустилась на колени рядом с ним, так что её лицо было на одном уровне с его лицом. — Ретт,– прошептала она, слегка коснувшись его лица, заставив его пошевелиться. — Скарлетт? Что случилось?– спросил он, потирая глаза, чтобы отогнать желание снова провалиться в сон. – Мне нужно поговорить с вами, Ретт,—ответила она дрожащим от нервов голосом. — Поднимитесь с пола, пока не замёрзли,— велел Ретт, он отодвинулся в сторону, позволяя ей сесть на край своей кровати. — О чём вы хотите поговорить? Она глубоко вздохнула и, выворачивая руки, заговорила: – Я все ещё злюсь на вас, Ретт. Он пристально посмотрел на неё: – За сегодняшнее утро? Она кивнула: – Да, я не хочу, чтобы вы думали, что вы можете купить моё прощение новым платьем и вечеринкой. Ретт сел и посмотрел на неё. – Я не имел в виду попытку подкупить ваше прощение, Скарлетт. Я имел подразумевал, что бал является как бы пальмовой веткой, попыткой вновь наладить мирное общение. Я знаю, что не стоит ждать мгновенного прощения от вас, моя дорогая. Я просто подумал, что подарок может упростить задачу. — Давным-давно этих жестов было бы достаточно, чтобы я вас полностью простила. — Но вы больше не тот человек, Скарлетт? – Нет, я не могу быть таким же человеком. Я больше не могу игнорировать вещи, которые причиняют мне боль. Я просто хочу, чтобы вы знали, что для того, чтобы доказать мне, что вы сожалеете, требуется нечто большее, чем просто подарки. Я не могу дать вам то, чего вы не в состоянии дать мне. — Я не припомню, чтобы вы когда-нибудь просили у меня прощения, Скарлетт. — Может быть, если бы вы читали мои письма, вы бы знали, что я это сделала неоднократно. — Тогда я не был готов с этим справиться. — Вы когда-нибудь будете готовы, Ретт? На мгновение он задумался: – Надеюсь, что да. — Из-за этого я боюсь что-то вам рассказывать. — Почему вы так говорите? — Потому что, когда вы что-то не хотите слышать, вы уходите, и я не могу рисковать этим прямо сейчас. Я дала обещание своим детям, и я не могу позволить своим чувствам помешать этому. – Я не хочу, чтобы вы так жили,– возразил Ретт.– Я не хочу, чтобы вы чувствовали, что должны скрывать от меня свои чувства и мысли из-за сделки, которую мы заключили. — Но часть этой сделки состоит в том, что я не раскрываю определенные мысли и чувства вам, Ретт. — Это правда, но мы не говорим о признаниях в любви, кошечка моя, мы говорим о гневе, обидах и любых других эмоциях, которые вам нужно выразить. Вам не нужно скрывать эти эмоции от меня. — Я больше не знаю, как вести себя с вами,– призналась Скарлетт.— Я боюсь переступить границы или боюсь сделать что-нибудь, что вас обидит. — Перестаньте так волноваться, Скарлетт, вам не нужно вести себя со мной определённым образом. Я хочу, чтобы вы были собой. Мне понравилось, как мы общались прошлой ночью, как мы свободно разговаривали и наслаждались обществом друг друга. Не надо бояться показать мне свой гнев. Вы не были бы той женщиной, которую я всегда знал, если бы вы хранили свой вспыльчивый нрав внутри себя, кошечка моя. — Я так устала бороться, Ретт. Я сражалась со всеми в этом мире так долго, что просто не могу больше этого делать. — Это чувство, с которым я хорошо знаком. Я тоже не хочу ссориться с вами. Я хочу того же, что и вы, а именно спокойного отдыха с семьёй. – Как вы думаете, это всё ещё возможно? Он улыбнулся: — Конечно, возможно, но мне нужно кое-что спросить у вас. — Что именно? – Я знаю, что вы всё ещё сердитесь на меня, и у вас есть на это полное право, но мне нужно знать, примете ли вы мои извинения. — Да, Ретт, я принимаю ваши извинения, но потребуется время, чтобы получить моё прощение. Она ждала, надеясь услышать от него прямой вопрос, сколько времени ему потребуется, чтобы получить её прощение, но он не дал ей ни малейшего намека, что хочет задать подобный вопрос. — Я понимаю. Вы всё ещё идёте со мной на бал? — Да, я бы всё равно пошла, если вы этого правда хотите,— искренне ответила она. — Я хочу взять вас с собой на бал, Скарлетт; вы слишком давно не веселились. — Это правда,– вынуждена была признать его правоту Скарлетт. — Что-нибудь ещё беспокоит вас сегодня вечером? — Да, есть ещё кое-что, о чем я хотела бы поговорить,– поспешно сказала она. Мужчина увидел, что она слегка дрожит, и приподнял одеяло, приглашая её разделить тепло кровати. — Я в порядке,– запинаясь, пробормотала Скарлетт, отодвигаясь. — Я не буду кусать вас, Скарлетт, залезайте под одеяло и скажите мне, что ещё у вас на уме. Она заколебалась, но затем сдалась и заползла в теплую кровать. Он застал её врасплох, когда обнял её за талию и уложил рядом с собой, когда он снова лёг. Оказавшись лежащей на боку лицом к нему, она внезапно потеряла ход мыслей, и у неё перехватило дыхание. Было так хорошо быть здесь в таком положении, и всё же она знала, что это не продлится долго, хотя это упорное слово «верить» оставалось в глубине её разума. – Скарлетт, что ещё вы хотели мне сказать?— спросил Ретт, возвращая её мысли в бренный мир. — Я хочу рассказать вам о кошмарах Эллы. Он покачал головой: — Вам не нужно этого делать. – Наоборот, это необходимо. Я хочу, чтобы вы знали, что здесь происходило последние четырнадцать месяцев. — Продолжайте,— попросил Ретт, готовый услышать о разрушениях, которые он оставил после себя. — После того, как вы ушли, я велела привезти детей домой на похороны Мелли. Я должна была сказать им, что она умерла. На следующий день после похорон я не могла больше откладывать их вопросы о вас. Я должна была им объяснить, что вы ушли, и я не знала, вернётесь ли вы и когда. Он жестом велел ей продолжить. — Вскоре после этого начались кошмары Эллы. Я не могла уснуть однажды ночью и пошла проверить детей. Когда я вошла в её комнату, я обнаружила, что она плачет и мечется во сне. Когда я разбудила её, она так крепко обвила руками мою шею, что я едва могла дышать. Я никогда не видела, чтобы она плакала так сильно, даже когда у неё были колики в детстве. Наконец я успокоила её достаточно, чтобы она могла рассказать мне, что ей снилось. Она рассказала мне, что ей приснилось, что я оставила её и что она бежит за мной, умоляя меня остаться, но что я не слышу её, и, наконец, она потеряла меня из виду, и осталась совсем одна. Тёмная полоса печали пересекла лицо Ретта: — Эта бедная маленькая девочка. Она потеряла многих близких за такой короткий промежуток времени. — Она была так потрясена этим сном, что я держала её, как младенца, пока она, наконец, не уснула, а затем я проспала с ней в постели всю оставшуюся ночь. Этот сон мучит её так же сильно, как и мой собственный кошмар всегда мучил меня, и поэтому я сказала ей, что всякий раз, когда она видит это во сне, она может прийти и спать со мной, чтобы она знала, что я все ещё здесь. — Мне очень жаль, Скарлетт. Я понятия не имел, какие проблемы у неё были. Мне стало ещё хуже из-за того, как я вёл себя этим утром. — Я бы сказал вам раньше, если бы знала, что вы можете застать этот момент за время своего пребывания здесь. Она не видела этот сон уже несколько недель, и я подумала, что, может быть, он наконец исчез. Она так боится, что я собираюсь оставить её, как, кажется, оставили все остальные. Я изо всех сил стараюсь заверить её, что я никуда не уйду, но этот страх сохраняется, что бы я ни делала. — Как часто ей снится этот сон? — Теперь, когда мы стали ближе, у неё было не так много кошмаров, но когда это только началось, это повторялось несколько раз в неделю. — Это хорошо, возможно, процесс идёт своим чередом и скоро кошмар исчезнет сам собой. — Я надеюсь на это,— ответила Скарлетт. — А что насчёт вас?– спросил он. — А что насчёт меня? — Ваши кошмары вернулись? Она отвернулась, как будто ей было неловко. Он нежно прикоснулся к её подбородку и снова мягко заставил её посмотреть ему в глаза. – Нечего стыдиться. Она проглотила комок в горле: — Кошмар возвращался не каждую ночь, но достаточно часто. — Мне очень жаль,– прошептал он. Она пожала плечами: – Я к этому привыкла. — Это то же самое? — В большинстве случаев только теперь я знаю, кого я ищу. — И кого вы ищете? – Вас,– ответила она тихим шёпотом. Он ничего не сказал, но прижал её к себе, крепко обняв. — Ненавижу знать, что вы и Элла так неспокойно спите. Скарлетт кивнула: – Были времена, когда она заползла в мою кровать после того, как пережила собственный кошмар, а затем должна была разбудить меня от моего. Странно говорить, но в значительной степени мы связаны друг с другом. — По крайней мере, вы есть друг для друга, чтобы отпугнуть кошмары, угрожающие вам двоим по ночам. Скарлетт грустно улыбнулась ему, когда немного отодвинулась от него, думая, как сильно они все нуждались в нём, чтобы справиться со своими личными кошмарами. — Проблемы Уэйда начались одновременно с кошмарами Эллы?– поинтересовался Ретт. — В некотором смысле. Сначала только его оценки начали снижаться, и он казался немного более замкнутым, но это казалось разумным со всем, что произошло, и я пыталась дать ему время, чтобы разобраться с этим по-своему. Он даже поговорил со мной немного, но потом…— она ​​замолчала. – Но что тогда?— спросил он, недоумевая, почему она остановилась. Она тщательно подбирала слова, прежде чем продолжить: – Потом Бо уехал,— наконец ответила она, исключив имя Эшли из ответа. Он заметил, что она избегает имени Эшли, и решил, что будет лучше, если он сделает то же самое. — Как вы думаете, это было последней каплей для него и заставило его наброситься на вас? — Я не знаю, Ретт. Я имею в виду, что это началось не сразу после того, как Бо уехал, но вскоре после этого. Потом начались драки, вызовы в школу и споры, и тогда он начал восставать против меня. Он говорил мне, что ненавидит меня так много раз,— призналась она, чувствуя, как отчаяние снова охватило её. — Он набрасывается на вас, потому что вы единственное, что у него осталось, Скарлетт. Она покачала головой: — Я думаю, что всё ещё глубже. — Может быть, и если это так, то в свое время всё выйдет наружу. — Вот чего я боюсь. — Как дела, Скарлетт?— спросил он впервые с тех пор, как вернулся домой. — Я не жила мечтами,– ответила она. – Я знаю об этом. — Вы действительно хотите знать, как я жила, Ретт?— вопрос прозвучал из её уст немного резко. — Да. — Давайте посмотрим, я думаю, мы могли бы начать с того, что я социальный изгой и посмешище Атланты. Я пила и плакал перед сном больше раз, чем могу сосчитать. Каждое письмо, которое я написала вам, которое возвращалось нераспечатанным напоминало нож, который раз за разом вонзался в моё сердце. В тот день, когда я открыла документы о разводе, я хотела умереть. Каждый день вы не приходили домой, и Элла плакала, а Уэйд отдалялся от меня. Я чувствовала себя всё более и более сломленной, пока мне не стало противно даже смотреть на себя в зеркале. Я была злой, грустной, напуганной, мне было стыдно, я была подавлена, сбита с толку и одинока, и испытала ещё миллион других эмоций, которые я не могу описать. Вот как я жила, Ретт. Вам становится хорошо от этого? Приятно ли вам знать, что я разваливалась на части без вас? — Нет, Скарлетт, мне не доставляет удовольствие знать о вашей боли,— ответил он, наблюдая, как она пытается сохранить самообладание. — Было время, когда вы хотели моих страданий,– напомнила она ему. Он кивнул: – Но, как и вы, я тоже больше не тот человек. Между ними воцарилась тишина, и она глубоко вздохнула, вдыхая аромат сигар и одеколона. Его запах всегда утешал её, и она внезапно почувствовала сильную усталость. Не задумываясь, она позволила своему телу расслабиться и глазам закрыться. Часть её мозга напомнила ей о том, где она находилась, и о том, что ей следует вернуться в свою комнату, но она проигнорировала это, чувствуя, что это не стоит усилий, чтобы встать с кровати, в которой она была. Ретт увидел внутреннюю битву на её усталом лице и решил принять решение за неё, когда осторожно положил её голову себе на плечо и надёжно обнял. Он слышал, как она выдыхает, и знал, что она спит. Он опустил голову и поцеловал её волосы. Похоже, ему нужно было извиняться куда больше, чем он думал изначально.