В отчаянии под кайфом

Скороспелов шёл по ночному Купчино. В своих дворах, в пределах "Пентагона". Он тащил за собой, за руку малышку Натали. Скорее всего, он шёл домой. Скорее всего, Натали шла туда с ним. Быстрый темп. Свои тропинки. Вдоль невысоких хрущёвок и старых девятиэтажек. Мимо мрачных железных гаражей, по тёмным аллеям. Проспект Славы светился, как всегда. В Новый Год здесь как в аэропорту, но и весной света хватает. Скороспелов, ещё издали приметил неприятности. Перекрёсток бухарестской и Славы. Ночные водители позволяют себе больше на пустой дороге. Они быстро пролетали мимо Дениса и растворялись в ночи. От рёва их двигателей пробегали мурашки. На остановке ошивалась какая-то гопота. - Тормози-ка, парень! Скороспелов сжал в левом кармане кулак и развернулся. К нему, от остановки бежал долговязый Александр Валерьевич Островский. Он сменил свой строгий дресс-код, в виде пиджака, рубашки, галстука и брюк на спортивные штаны, грязную олимпийку и рваные спортивные кроссовки. За Островским следовали, одетые в его стиле, участники выставки. Скороспелов узнал Пауло и Никета, Задорожного…кого-то из гостей. В этом быдло-прикиде они смотрелись очень забавно. Денис отпустил руку своей спутницы и положил на ручку пистолета, которая находилась на пояснице под пиджаком и футболкой. - Я могу пристрелить тебя к чёртовой матери…и нихрена мне за это не будет! –Скороспелов направил пистолет на Островского. — Пальну в тебя и выкину, чёртов ствол. «Наши, местные карьеры отлично подойдут для избавления от улик.» - Ну, давай парень, попробуй! — покатил Островский, выплюнув изо рта, докуренный до фильтра LM. Раздался выстрел. Он пальнул Александру Валерьевичу в правую ногу. - Вот чёрт! Всё равно, пушку выкидывать придется! Скороспелов развёл руками. Островский валялся на асфальте. На синих штанах Reebok проявился кровавый след. Компания тёмных разбежалась. Крики Натали, и стоны Островского сливались с рёвом двигателей, пролетавших мимо машин. Быстро приближающийся стук каблуков заставил Скороспелова резко обернуться. Саша Добровольцева в одежде похожей на прикид купчинской шлюшки замахнулась деревянной битой и направила её в лицо Скороспелова. Денис, выдохнув, открыл глаза… Он увидел лицо Саши Добровольцевой. - Ты вырубила меня битой! — вскрикнул Скороспелов. Он попытался подвигать руками, но они были связаны и покорно лежали в области живота. Он чувствовал свежую рану на голове, но не чувствовал боли от неё. Ощущений было не много. Они растворялись в какой-то приятной полудрёме. - Не битой, и не я! — отозвалась Добровольцева, проверяя реакцию зрачков на свет. - Ты ослепить меня хочешь, женщина?! - С виду нормальный… — задумчиво произнесла Добровольцева. - Что, чёрт возьми, не так?! Перестань водить пальцем у моих глаз. - Как ты себя чувствуешь? - Как-будто меня поимели! — мрачно бросил Скороспелов. — И курить хочу. Добровольцева ощупала пульс: - Мы не курим в кабинетах, помнишь? Денис осмотрел, хорошо освещённое помещение в стиле хай-тек. Свет, в основном поступал из окна, куда пробивались лучи солнца следующего дня Дениса Скороспелова. Он снова находился в психиатрической клинике. На этот сеанс, для него зачем-то подали смирительную рубашку. Укололи чем-то наркотическим. Денис чувствовал слабость в ногах. - В этом нет необходимости — Скороспелов кивнул на скрученные руки. - Практика показала, что есть… — Добровольцева сидела на краю диванчика, рядом с Денисом. — Ты оправил в нокаут одного гея и покусал своего босса, а может, даже и больше…разбил ему сердце. - Скорее карьеру я его угробил… Да ладно вам… Подумаешь! Я просто, кажется, траву с эффектом метамфетамина покурил. Что-то мне совсем крышу снесло… - Да уж… Как твоей машине. - И это тоже... — Денис не мог найти слов. - Ещё ты кричал, там, на сцене… — осторожно начала Добровольцева. — Об Оле…ты кричал, что она рядом с тобой… Тыкал пальцем в пустое место. Скажи… Там была она? - Она есть. — Скороспелов печально посмотрел на Олю. Она стояла в центре комнаты. Чуть ближе к окну, извергающему солнечный свет. Она смотрела в него своими мокрыми от слёз глазами. — Даже после всего того, что она сделала. Даже после её смерти! Она есть… - Денис, всего этого не было… - О чём ты говоришь? Добровольцева провела своей тёплой рукой по холодной коже Дениса: - Все твои друзья и твой босс… Все, как один, говорят о том, что она жива. - Бред. Ты пытаешься меня запутать… - Попробуй вспомнить её похороны. Попробуй вспомнить от кого ты получил новости о её смерти? Ты сам видел тело? - Безумие! — Скороспелов чуть приподнялся с кресла, на котором несколько мгновений назад отдыхал. Добровольцева встала с дивана, сделала пару шагов назад и поравнялась с Олей. - Я читал дневник! — Денис хотел схватится руками за голову, но тут же вспомнил, что они связаны. Поэтому он просто продолжил крик. — В дневнике всё написано! - Я была у вас дома… — Добровольцева подошла к небольшому журнальному столику и взяла с него тетрадь в кожаном переплёте. — Я нашла дневник и все страницы из него. У меня было немного времени, пока ты спал, чтобы пролистать его от начала до конца. - Тогда зачем ты мне голову морочишь? Почему заставляешь думать об этом? - Потому что всего этого нет, Денис. Взгляни, все последние записи Олиного дневника… Написаны твои подчерком. - Не может быть — Денису становилось трудно дышать. — Деловредов… вся эта хрень! - Деловредов! Фамилию — то, какую говорящую выдумал. - Я - Денис Скороспелов! Здравствуй, Саша Добровольцева. Я, блин, дрался с эти кретином! - Ты даже не представляешь себе, как далеко может зайти безумие. Особенно вперемешку с тем, что ты активно употреблял в процессе. - Ага. Сейчас вы мне скажете, что Деловредова и драки не было. - Именно так. - 17 летней тоже не было? - Хм…судя по происшествию, свидетелем которого я была на выставке, что-то из твоей жизни имеет отношение к реальности. А что собственно у тебя было с этими француженками? - Неважно… я полностью отказываюсь верить в то, что ты сейчас здесь несёшь— Скороспелов уставился на Олю. По её щекам катились всё новые и новые слёзы. - Скажи мне, ты терял время? Просыпался не в том месте, где лёг спать? Приступов лунатизма не было? Скороспелов не отвечал. Крепко стиснув зубы, он смотрел, как любимая плачет. От этого ему было не по себе. - Ты по-прежнему её видишь? — тихо спросила Саша. - Она здесь… — отозвался Скороспелов. - Что она делает? - Она плачет… - Скороспелов, разве ты не чувствуешь. — Добровольцева достала из кармашка своего халата небольшое зеркальце. — Плачешь, ведь, ты… - Денис не мог потрогать лицо руками, чтобы ощутить влагу. Он видел слёзы в отражении. Он посмотрел вниз и увидел капли, которые падают на пол и на его ноги. Сам он их не чувствовал, но мог видеть. - Денис, всё то смятение, которое ты чувствуешь… Мне не трудно тебя понять… Но Оля не умерла, она просто бросила тебя. И это может подтвердить любой человек из твоего окружения. - Это всё ложь! — Скороспелов с криками вскочил с дивана. — Снимите с меня эту хрень! Распахнутая дверь. Два громилы в белом, как по сигналу тревоги вбежали в помещение. Они без слов вдавили Дениса в пол. - Укольчик? — иронично спросил Добровольцеву один из санитаров. - В этом нет необходимости — отозвалась Добровольцева. - Я вам сейчас покажу, необходимость! — Скороспелов двинул головой в колено одного из громил. «И снова шприц Ах…в задницу, сучка! Да, да! Сейчас я отрубаюсь…»

***

Оля нервно ёрзала в кресле приёмной психиатрической клиники. Она была готова взорваться. Духота давила на голову. Немного побаливал живот. Звонок Александры Добровольцевой сначала показался шуткой. Затем Оля начала чуять какой-то развод. Её подозрения рассеялись, когда она услышала на проводе Александра Валерьевича Островского. Из всего, что они пытались до неё донести, она поняла только: что срочно требуется её присутствие по адресу Энгельса, её бывший в психушке, и что, хотя его вырубили — он до сих пор дёргается. «Женщина. Психолог. Я частенько не в ладах с женщинами. Возможно, с ней было бы даже очень интересно пообщаться. Но только не сегодня… Я не в настроении.» Эти красные дни календаря, трудно было назвать праздниками. Раздражению нет предела. Вдобавок поссорилась с молодым человеком. Не её день. Определённо не её. Ближайшие три дня, тоже планировали быть не её. Точно хватит времени, чтобы поругаться с мамой, подругой и ещё пару раз с бой-френдом. Когда, девочка за стойкой сообщила номер кабинета, Оля поднялась на второй этаж. На пороге нужной двери, её встретила Александра Добровольцева. - Простите, что заставила вас ждать — извинилась Добровольцева, пока они перемещались к её столу. На нём стоял метроном, приведённый в действие. Он тикал, и стрелка ходила из стороны в сторону. - Уж, что-то слишком долго. — огрызнулась Оля. - Я всего лишь колола сильную дозу успокоительного вашему бывшему парню. - Послушайте, я не имею никакого отношения ко всем этим его похождениям. - То есть вы… - Можно я остановлю эту штуковину? — Оля указала на метроном, он мешал ей сосредоточится. Добровольцева положительно кивнула, и Оля остановила стрелку. — Я не хочу. Чтобы вы подумали, что мне на него наплевать… - А как мне тогда думать? — вставила Добровольцева в смысловую паузу Оли. Оля несильно кашлянула и продолжила: - Он — хороший. Не смотря на его порой грубую речь и несносные выходки — он всё равно хороший… Рядом с ним мне было хорошо. Это всё что вам надо думать… - Я не совсем вас понимаю. — Олю опять прервали. У расшатывания нервов заканчивались пределы. Головная боль усиливалась. Вместе с желанием на кого-нибудь наорать. Снова откашлявшись, Оля подавила в себе желания и смиренно продолжила: - Он всегда был странный. От него невероятные ощущения. С ним вся жизнь, как один миг. - Вам нужно не это. - Я хочу пожить… - Вам нужно семейное благополучие? Может другой быт? Знаете, ведь я просто хочу помочь ему и знаю, что он вас любит. - Любовь проходит. - Его она свела с ума. - Быть может, он всегда был таким?! - Да?! всегда видел галлюцинации?! - Вот уж, какое дело?! Ещё и парой колёс закинулся. Он может. - Вы не понимаете. Он что всегда говорил сам с собой?! Пребывая в каких-то трансах? Он действительно видел вас. Говорил с вами. Это точно было у него не всегда. Он же не мог видеть ваш образ, до того как встретил вас. Я имею в виду, что объект — вы. Всё начинается с вас. Помешательство. Любовь, одна из основных причин, по которой люди сходят с ума. - Это значит, что он как бы шизофреник? - По научному — да. - Вы можете вылечить это? - Вы мне можете в этом помочь. - Каким образом? — Оля удивлённо подняла брови. — Добровольцева открыла ящик стола и протянула Оле тетрадку в кожаном переплёте. - Сначала прочтите это. Несколько последних записей, которые отличаются от других, написанные почерком Скороспелова. Затем, опишите своей рукой события тех дней… Вместе с моментом вашего разрыва. Потом вы должны отдать дневник ему. Лично. Он должен поверить, что вы живы. Оля взяла дневник и провела рукой по кожаному переплёту. Она встала со стула и направилась к выходу. - Вы можете заняться этим в приёмной. Я прикажу санитару проводить вас к Скороспелову, когда он проснётся. Ему нужно увидеть вас. Оля молча положила руку на дверную ручку. - А он хорошенький. Последние слова Добровольцевой заставили Олю обернуться. - Что вы хотите этим сказать? - Симпатичный, весёлый парень, художник. С, кажется, даже через чур, завышенными сексуальными возможностями. - Вы что с ним спали!? — последнее утверждение как-то сильно и неприятно задели её. Она не понимала почему. - Нет! Нет, конечно! Я его врач. - Спасибо за напоминание о его сексуальных возможностях, но я провела с ним достаточно времени и знаю его лучше чем… Оля уже хотела выругаться, но была вновь перебита психотерапевтом. - Вижу я, как вы его знаете. Вся эта ситуация для вас — один большой сюрприз! Натянутые нервы лопнули. Оля чувствовала, что Добровольцева её сильно доконала. На щеках появился румянец, а в глазах вспыхнуло пламя. - Я пойду читать дневник! А потом, отправлюсь лечить бывшего! — Оля резко открыла дверь. На пороге, она пристально — дерзко посмотрела на Сашу. — И больше не перебивай меня, сучка.

***

Оля сидела на стульчике, рядом со стенкой. Спиной к той самой стенке, за которой покоился Денис Скороспелов. Санитар, массивный быдло-здоровяк пытался с ней заигрывать и забыл где-то ключи от палаты. Оля несколько раз успела перечитать последние записи своего дневника в приёмной, до того как за ней пришёл санитар. Она снова и снова погружалась в страницы, написанные Скороспеловым. Больше всего её пугало то, что если бы эти записи писала она, они выглядели бы примерно также. В её стиле, за одним небольшим исключением. Благодатова Ольга полностью исключала суицид из своего мировоззрения. Её удивила затея Скороспелова прикончить её именно так. Её руками. Факт того, что Скороспелов заставил себя в это поверить пугал ещё больше. Она боялась, что за стенкой палаты другой Скороспелов. В глазах его безумие и пустота. Он не различает где сон, а где реальность. Что-то бормочет себе поднос. По телу пробежали мурашки. -Брррр… - Оля дёрнула плечами. Она могла воспользоваться дверным вырезом для глаз. Нужно было всего лишь приподнять заслонку. В соседней камере напротив заслонки не было вообще, и какой-то псих таращился на Олю. Она ответила ему тем же. Псих начал облизываться. «Бееее… Мерзость! Надеюсь, он лежит здесь не за сексуальные домогательства! Что тут написано на табличке? Сумасшедший разрыватель вагин? Хахахахахахахахаха Нет уж… Хватит одного за стенкой.» Санитар не возвращался. Оля встала со стула и посмотрела вдоль коридора. Он был длинным и почти без света, или просто днём не включали яркий свет. Сейчас лишь в двух концах коридора был виден свет, который выглядел, как свет в конце тоннеля. Свет, конечно, пробивался через заслонки и дверцы для передачи, которые были открыты на некоторых дверях. Это были либо пустующие палаты, либо для минимально буйных пациентов. Оля подошла к двери палаты Дениса. Она провела по ней рукой, а затем открыла оба источника света. Она не заглянула внутрь, её интересовал свет. Она пододвинула стул к двери и села так, чтобы через нижнюю дверцу светило на дневник. Ей нужно было написать что-то. Добровольцева просила описать те дни. «Всё было обычно для меня в те дни, А Скороспелов сошёл с ума. Сейчас совру сама себе, если скажу, что-то из этого бреда больного воображения не правда. Тут есть часть истины. Истины, которой на самом деле, я никому не скажу. Ведь, кто-то может увидеть, что скрывается в отражении твоей души.» Свет вырывался из окошка палаты Дениса. Сейчас это была как раз солнечная сторона. И свет был на столько яркий, что казалось, что за дверью рай. «Knock, knock, knocking on Havens door! Быть может, какие-то боги довели Скороспелова до безумия, чтобы дать всем второй шанс? Скороспелову — забыть кое-что. Мне — исправить кое-какие ошибки в этом дневнике.» Оля бегала Паркером по бумаге. Последние дни она описала, как обычные дни. Всё как всегда. Все счастливы и любят друг друга. Нет ссор, нет тайн, нет подозрений. Есть Оля и Денис. Она вообще не вела дневник последние несколько недель, эти последние записи никогда не существовали. В детальные подробности не вдаваясь, она написала несколько дурацких мыслей, которые пришли ей на ум. Пункт, момент разрыва, не составила труда для Оли. «Я просто ушла.» В тот день, она не видела реакции Дениса. В глаза всего она ему не сказала. Отделалась эмейлом, из которого вообще трудно что-то понять. Много красивых фраз и ностальгии, восхищение персоной Скороспелова. Оля просто перекатала эмейл в дневник. Она даже помнила его. Приблизительно. Такие слова, как «мне жаль» там отсутствовали, за то присутствовала фраза «всегда буду любить». Оля перенесла обе фразы в новое письмо. Что-то пришлось добавить из экстренных соображений. Строчки про нового бой-френда лучше пропустить. В целом расстались. Оля поставила точку и щёлкнула ручкой. Как по её щелчку в конце тоннеля появился санитар. Он быстро перебирал ногами в сторону Оли. - Простите! Там ситуация возникла… — забубнил запыхавшийся громила, — экстренный случай. От него пахло табаком. «Экстренный случай — курение! Ситуация возникла с коллегами в туалете.» Санитар повернул ключ в замке. Дверь открылась. - Он может двигаться? — с опаской спросила Оля. - Говорить сможет, двигаться — с трудом. Тем более он привязан к кровати, я думал вы заметили это прежде чем сидеть вот так вот, спиной к окошку. - Он опасен? - От этих психов всего можно ждать. - Этот псих мой молодой человек. — Оля строго посмотрела на санитара. — Художник, между прочим. - Тьфу. Мать их! — выругался громила. — Да все они тут художники! Через две палаты здесь Чак Берри лежит! Познакомить? Оля неодобрительно хмыкнула и прошла в помещение. Комната казалась большой. Дело в том, что там стояла только кровать, не было ни столов, ни стульев. Ничего кроме кровати с привязанным к ней, избитым, лохматым парнем. Его серые глаза удивлённо уставились на неё.

***

Скороспелов лежал в палате, руки и ноги были привязаны к койке. Шевелиться , смысла не было. То, чем его накачали, хорошо выполняло свои функции. На полу в солнечных лучах сидела Оля. Они общались. На пару, охотно поливали руганью санитаров. Скороспелов замолчал, как только увидел, что кто-то открыл обе маленьких дверцы на двери его камеры. В них мелькнул какой-то силуэт. Скороспелов не успел разглядеть, но предпочёл замолчать. Оля сидела в центре комнаты на полу. -Knock, knock, knocking on havens door! Hey! Hey… — напевала она, игриво щурясь солнышку. Скороспелову казалось, что он слышит как скребёт ручка по тетрадным листам. Затем за дверью послышались голоса. Плохо различимые из-за коридорной акустики. Замок двери щёлкнул. В помещение зашла девушка с изумрудно зелёными глазами и волосами цвета каштан. Оли на полу не стало. Она обрушилась в тысячи маленьких кристальных кусочков. Другая зеленоглазка завладела этой комнатой. «Что происходит с человеком, который понимает, что несколько мгновений назад говорил с пустым местом? Всё внутри него обрушивается. Смысл теряется. Я — сумасшедший.» Оля молча смотрела на Скороспелова. В его глазах читалось удивление. Ей было не начать. - Меня обкололи наркотой, так что и не такое привидится, может. — Денис подозрительно оценил Олю. - Скороспелов, это не та наркота. Это глюки вызывать не будет. — продемонстрировала познания Оля. - Ага, попробуй, обожрись димедрола с пивом. Можешь галоперидола переесть. Много нового откроешь. - Я настоящая. - Чем докажешь? Оля присела на край кровати и нагнулась к Скороспелову. Она немножко прикусила его за шею, после чего поспешила своим языком к нему в рот. - Э-э-э-э! А без этого никак?! — рявкнул, заглянувший в помещение санитар. - Мужик, отвали, а? — кинул ему Скороспелов и снова дёрнулся к Оле. Она остановила его рукой. - Ну, как? Ещё не достаточно доказательств. — отдышавшись произнесла Оля. - Подумаешь… — протянул Скороспелов. Я сосался с тобой пару дней назад дома у Маши Виноградовой. - Не представляю кто такая Маша Виноградова, но мне всё ясно. Оля резко запустила свою руку под одеяло. Она провела рукой по достоинству, а затем резко схватила всё содержимое штанов Скороспелова. От неожиданности Денис вцепился в койку. - Эй, женщина, ты там яичницу хочешь сделать? - Значит, ты наконец-то поверил. — Оля отпустила член. - Я думал, ты умерла! Я плохо помню некоторые моменты. Всё перемешалось в моей голове! Я не знаю, как это произошло… Что произошло между нами? - Я принесла тебе вот это. — Оля положила Денису на грудь свой дневник. - Зачем он мне? — Скороспелова одолели нехорошие воспоминания, связанные с этой книжечкой. - Добровольцева сказала, что тебе нужно прочитать мою интерпретацию тех дней в дневнике. Я специально написала всё для тебя. Тебе нужно только прочесть. Ты всё поймёшь, как только прочтёшь, а сейчас я пойду… — Оля встала с койки. - Нет подожди! — Скороспелов хотел схватить её за руку, но повязки помешали. - Я ещё навещу тебя! - Нахрена мне твоя тетрадка?! — завопил в спину, удаляющейся Оли Скороспелов — Если ты жива, тогда вытащи меня отсюда, чёрт возьми, слышишь? В окошке палаты напротив, на крики снова появился облизывающийся псих. - Девочка… — обратился он к Оле — Скажи мне, а ты когда-нибудь была в Лябляндии? Оля с пару секунд фильтровала информацию, а потом громко захохотала. Она даже наткнулась на дверной проём от смеха. - Видишь! — простонал Скороспелов — Мне здесь не место! - Да, ладно! Брось, Дениска. — процедила сквозь смех Оля. — По-моему, здесь очень весело! -Солнце, солнце! — закричал Скороспелов, уже исчезнувшей за дверью Оле — Здесь через две палаты Чак Берри лежит, познакомить? Дверь камеры хлопнула, снова разделив его с ней. Денис остался один в тишине. «И что мне, бля, делать с этой тетрадкой?» Скороспелов подёргал привязанными рукам, но тетрадка находилась вне их досягаемости. Скороспелов пытался схватить её зубами, но она коварно скользнула по груди и приземлилась на пол. «Не, ну вот скотство…»