RIPPER

      Заранее запланированная встреча, как это обычно бывает, не состоялась по ряду весомых и невесомых причин. В дни, когда Ден был свободен, Августа заваливали работой; напротив, стоило только Августу закончить с бесконечными делами, как выяснялось, что Дену уже «некогда». Почему? Что он делал, если был свободен от работы? Август не решался выяснять. В груди скреблось неуверенное чувство, подсказывающее: «Ты просто ему надоел». Но Август знал, что Ден не такой человек, потому не слушал коварный голос своего альтер-эго. Хотя, стоит признать, шептал он настойчиво.       Прошла целая неделя со дня последней встречи. На дворе снова воскресенье — холодное, лютое, неприятное. За семь дней пребывания дома Август успел вдоволь надышаться душной энергетикой. Он снова, как и до знакомства с Деном, стал — в рамках дозволенного — задерживаться в колледже и на работе, лишь бы не появляться в месте, где его никто не ждал. Мысли о том, что пережитое прошлое возвращается и скоро обрушится на него в полном объёме, заставляли дрожать. Он безумно боялся остаться без Дена — единственной отдушины, личного лучика света в затянутой серыми тучами жизни.       В это воскресенье он особенно надеялся на встречу: единственный нормальный выходной на неделе! Но Ден не писал, а сам Август не решался напрашиваться, хотя несколько раз порывался отправить короткое: «Привет, ты сегодня свободен?» Каждый день Август намекал на встречу, каждый день Ден по неоговариваемым причинам отказывал. И пусть он ставил скобочки и извиняющиеся смайлики в сообщениях, пусть периодически выходил на видеосвязь, переписывался по вечерам и составлял компанию в «Мираже» — Августу не хватало личной встречи. До спазмов в животе хотелось увидеться с ним. Услышать его голос и смех вживую, прикоснуться к его тёплому телу, посмотреть в бирюзовые глаза. Ощутить запах его кожи, увидеть новое идеальное сочетание одежды. Дышать с ним одним воздухом, ходить по его следам и любоваться им, как произведением искусства, часами напролёт.       Август так сильно хотел этого, что безутешная боль яростно резала его грудь всякий раз, когда он вспоминал о Дене. А о Дене он вспоминал постоянно, настойчиво и упрямо.       Каждый день Август садился за письменный стол в своей комнате, раскладывал перед собой карандаши, фломастеры и листы бумаги в надежде порисовать от души — болящей, скулящей, ноющей души. Ничего не выходило. Ни единой линии. Тогда он доставал из дальнего ящика аккуратно сложенный рисунок, который давным-давно обещал подарить Дену, смотрел на него, понимая, что пора бы нормально раскрасить, но в конце концов убирал обратно и бессильно опускал руки. В работе с цветом он был не силён — результат никогда не нравился не то что на сто — даже на семьдесят процентов. Август боялся испортить рисунок неправильно наложенным оттенком. Кроме того, изображение требовало точности в каждой детали, проработки каждой тени — у Августа не было ни сил, ни желания трудиться.       Зато с каким запалом он писал эту картину в тот день! Сколько в нём плескалось чистейшего вдохновения!       Вдохновения, как известно, хватает в лучшем случае только на половину работы. Август прорисовал всё, что мог, но придать изображению красочность… Ему нужен ещё один всплеск — такой яркий, чтобы краски сами ложились друг на друга, создавая незабываемое сочетание.       С самого утра Август просидел за столом в компании компьютера. Время тоскливо, скорбно протекало меж пальцев. Август ощущал его движение, похожее на мокрый песок, десятилетиями выстилавший непроглядное озёрное дно.       «Зарыться бы в этот песок и вдохнуть полной грудью. Не песок — так вода убьёт. Буду плавать в гордом одиночестве. Вверх ногами. Со спрятанной в песок головой, как страус. Там, на дне, мне самое место».       От самобичевания отвлекло сообщение. Август уже перестал надеяться на чудо — время к вечеру близилось! — но что-то в груди опасно шевельнулось, а потом разразилось колокольным звоном, когда взгляд упал на текст.       Денис Красильников: Аааааааааааааааааааааааа       Он даже нелепыми сообщениями умудрялся вызывать у Августа глупую улыбку. Совсем с ума сошёл со своим Деном.       Август Божий: ?       Денис Красильников: У Лазарева вышел новый альбом!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!       — А, ну да, конечно, — хмыкнул Август, закатывая глаза. К чему-чему, а вот к музыкальному вкусу товарища он точно никогда не привыкнет. — Кого ты обманываешь? Давно уже в его плейлисте зависаешь.       «Потому что пытаешься стать к нему ближе».       — Будто бы то, что я слушаю его музыку, поможет мне получше узнать его.       «Не поможет, но ты надеешься, что за счёт этого вы станете ближе друг другу».       — Просто бредятина. Мне даже не особо нравится его музыка…       «Но ты всё равно слушаешь. На повторе крутишь многие треки. Засыпаешь под них. В колледж ходишь под них. У него на странице ровно пятьсот семьдесят три аудиозаписи, и за неделю ты все их переслушал. Почему? Скажи мне, почему?»       — Потому что я влюбился в него.       «Потому что ты влюбился в него».       — Спасибо за конструктивную беседу, мистер мозг.       «Пожалуйста».       Август нервно захихикал и принялся печатать ответное сообщение.       Август Божий: Ты чё, Маша Васнецова?       Денис Красильников: Был фанатом Лазарева до того, как это стало мейнстримом       Август Божий: Точно Маша       Денис Красильников: Авгуууууст       Август Божий: ?       Денис Красильников: Го ко мне слушать альбом Лазарева       Глаза и брови полезли на лоб. Август открыл рот и задышал, как пойманная на крючок рыба. Ещё не умирающая, но обречённая на скорую смерть.       Он дождался. Он неделю ждал и дождался. Он уже потерял всякую веру в лучшее, но удача в последний момент повернулась к нему хоть какой-то частью тела, кроме спины и зада, и подкинула долгожданную возможность! И пошёл к чёрту внутренний Август со своим: «А чё ты Риппера не позовёшь?»       Август Божий: Го       Денис Красильников: Если хош, можно с ночёвкой       Денис Красильников: Виктор сэбался       Август зажал ладонями рот и сдавленно запищал. На глаза навернулись слёзы. От себя было и стыдно, и смешно, но его от макушки до пят парализовало лучистым счастьем. В долю секунды. Он не верил, не верил, не верил, не верил…       Он так счастлив!       Август Божий: Го       Денис Красильников: Тогда прикатывай))       Август Божий: Качу

* * *

      Волнение было таким сильным, что за время скитания по электричкам и метро Август умудрился ровно шесть раз перепроверить содержимое рюкзака. Зубная щётка, деньги, банковская карта, сменная одежда, зарядник для телефона, скетчбук на случай вдохновения… «Вроде всё нужное взял. Даже желание жить. Вон лежит».       Он бездумно пропускал чистые мягкие волосы сквозь пальцы — перед выходом принял освежающий душ, смывая с себя грязь и пот, накопившиеся за последние два дня. Находясь дома целыми сутками, запертый в узких стенах своей комнаты Август осознанно отказывался от водных процедур и мылся только при крайней необходимости. Сегодня наступила именно она — крайняя необходимость.       В седьмом часу вечера Август замер перед заветной подъездной дверью, выдохнул несколько раз, не решаясь набрать на домофоне выгравированные на подкорке цифры. Ден минут пятнадцать назад интересовался, помнит ли Август адрес. Конечно, он помнил. Как он мог не запечатать намертво в голове и под сердцем дом и квартиру, где живёт самый близкий, самый нужный и любимый человек?       Ден написал ему два с половиной часа назад. Из них на дорогу потребовалось полтора с вагончиком — остальное время Август судорожно собирался и бегал из угла в угол, как напуганный таракан. Может быть такое, что Ден передумал за это время? Он ведь ждал Августа гораздо раньше. Да и мало ли, что могло произойти за это время. Может, Риппер нежданно-негаданно вернулся домой, и Августу теперь закрыта туда дорога?       Дверь подъезда распахнулась, едва не ударив ошарашенно отпрянувшего Августа по лицу. В следующую секунду его сбил с ног пушистый слюнявый пёс, от души вылизавший щёку, до которой успел дотянуться.       — А-а-а! Бруно! — взвизгнул Август, тщетно пытаясь сдвинуть с себя уверенно настроенного пса. За неделю он неплохо набрал в весе: мышцы перекатывались под ухоженной лоснящейся шерстью. Хорошо ребята его обработали, стоит отдать должное.       Следом за резвящимся питомцем выскочил не менее взбудораженный хозяин. Сердце Августа робко замерло в груди. Дыхание перехватило, на глаза навернулись слёзы, и он всерьёз испугался, что сможет расплакаться от внезапного триумфа.       Они не виделись целую неделю.       — О, привет! — улыбнулся Ден при виде Августа, сидящего в притоптанном грязном снегу, который выстилал крыльцо. — А мы уже пошли тебя искать.       — Ден! — необдуманно выпалил тот и закусил губу: не странно ли он реагирует? Подскочил на ноги, отряхнулся от снега, уставился на Дена преданными собачьими глазами. Бруно запрыгал вокруг его, отшлёпал голень хвостом, радостно залаял, довольный, что пропажа нашлась сама. А может, говорил Дену: «Смотри, хозяин, это я его нашёл!»       — Скучал по мне? — шутливо поинтересовался Ден, концентрируя всё внимание на поводке, который стягивал его ноги со всех сторон. А Августа его фраза по больному резанула. Скучал? Да он места себе не находил, изнывая от тоски! Он только сейчас, стоя перед Деном, слыша и видя его, чувствовал себя живым, хоть и не мог до конца поверить в происходящее.       А как Ден отреагирует, если Август сейчас кинется ему на шею, обнимет до хруста позвонков и выдавит одно-единственное слово: «Очень»? Скучал ли Ден по нему хоть на треть половины так же сильно, как Август? Нет, конечно, нет. Чувства Августа не взаимны. И дело тут даже не в разнице между дружбой и любовью: Ден не нуждался в Августе так, как Август в Дене. Достаточно даже того, что у Дена есть Риппер, а у Августа за спиной сквозящая холодом пустота.       Ден подал руку для приветствия. Август вцепился в неё, как в коробку передач, плавясь от запретного желания потянуть за ладонь на себя, чтобы Ден навалился всем телом, и обнять до треска рёбер. Он хотел этого так сильно, так сильно, так…       Но боялся больше.       — Прогуляемся? — с энтузиазмом воскликнул Ден, убирая ладони и натягивая перчатки на обе руки. Август следил за его быстрыми движениями и заглушал рвущийся наружу расстроенный выдох. Он не имеет права грустить! Они встретились — и это главное! Август изначально и не надеялся на что-то большее, но, как обычно, стоило только беглой мысли выстрелить, и кратковременная мечта полностью подчинила себе сознание.       — Конечно!       Сбросив с себя оцепенение, отодвинув мечты, желания и надежды на задний план, Август пошагал следом за Деном и Бруно, наслаждаясь морозным воздухом, освежающе тёплым Деном и отсутствием в зоне видимости людей, которых он называл родителями.       Гуляли они не больше четверти часа. За это время Ден успел опросить Августа по полной программе: что делал, сколько раз в неделю работал, как дела в колледже и на работе, рисовал ли что-нибудь (этот вопрос оставил очередной рубец глубоко в душе), что делал дома целыми днями, почему не гулял, как дела в «Мираже», чем питался, не доставали ли предки? Август только и успевал глаза закатывать и отвечать — по мере возможности кратко. Было слишком приятно от пристального внимания к своей персоне. Материнская опека Дена за смехотворно малое время залечила его истерзанное неделей одиночества сердце. Как Ден это делал? Люди же не умеют лечить одним своим присутствием. А может, он вовсе и не человек? Кто тогда? Ангел? Август посмотрел на Дена изучающе: белозубая улыбка, смеющиеся глаза, позитивный настрой в каждом слове и действии. Точно ангел. Осталось только нимб с крыльями подрисовать.       «Ангел, который каким-то образом споткнулся на ровной дороге и шлёпнулся именно на меня. На того, кто меньше всего заслуживает рядом такого человека».       — А у тебя что за суперважные дела были? — Август позволил себе задать этот вопрос только дома, когда они сидели в комнате Риппера — на диване с игровым ноутбуком. Ден открыл музыкальный альбом, вызывавший у него кучу эмоций, и остановил галочку мыши над запуском первого трека. Повернул голову, глядя на Августа, отчего тот засмущался, как урезоненный ребёнок. Но Ден не переставал улыбаться. Пока он улыбался, всё хорошо.       — Да, кстати… Ты это, извини, что так вышло. Просто Риппер попросил помочь ему с новым форматом видосов, и мы целыми днями тут зависали. Сюжеты придумывали, материалы искали, с оборудованием разбирались… — Он махнул рукой в сторону рабочего места Рипа. Август заприметил новую аппаратуру. Если старая была отличной, то эту — новенькую, усовершенствованную — можно было назвать только «суперской». — Это всё очень много времени заняло на самом деле, хоть и звучит, наверное, как оправдание… В общем, да.       — Всё нормально, — пробормотал Август, с удивлением наблюдая искреннее сожаление на лице Дена. У него даже улыбка пропала дольше чем на минуту. А это нехорошо.       — Просто он попросил помочь именно меня, я и не мог отказать. Не хотел, ну…       «Да, потому что ты тянешься к нему, как я к тебе. Я понимаю твою боль и твоё счастье оттого, что человек уделил тебе время».       — Денчик, я всё понимаю. Не извиняйся.       Облегчённую улыбку, скрасившую приунывшее лицо, Август так и не заметил: ушёл глубоко в свои мысли, насквозь пропитанные пережитыми и новообретёнными страданиями. Дену было хорошо без него. Настолько, что он об Августе вспоминал, только когда тот сам стучался в личку. И плевать Ден хотел на то, что у Августа проблемы в семье, что Август уже неделю не выбирался из дома, хоть и кричал в переписках: «Забери меня отсюда! На помощь!» Расцветающая обида тут же замещалась самобичеванием: может, недостаточно громко кричал? Откуда Ден мог знать об острой потребности Августа в общении именно с ним? Он наверняка думал, что Август в случае необходимости найдёт себе компанию. Или вообще не думал — ни об Августе, ни о его проблемах. Какой там мальчик-альбинос, если есть Риппер, мальчик-звезда?       И его лучший друг. Никогда не стоит забывать простой постулат: Ден — лучший друг Августа, но Август — не лучший друг Дена. Август навеки на втором месте. Если не сместится в списке ещё ниже.       Ему хотелось волком выть от рыбами мечущихся мыслей. Их слишком много, они так сильно хлестают по лицу, что голова кружится. «Тебе нужно меньше думать! Меньше думать и больше жить!»       Мало-помалу тяжёлые думы отошли на задний план: Ден включил на полную громкость свой ненаглядный альбом. Август не очень хотел слушать исполнителя, которым никогда не увлекался, но первый же трек незаметно затянул в непроглядные дебри текста и — совершенно неожиданно — понравился до кончиков души. «Он позвал меня сюда, только чтобы послушать альбом… или это просто красивый повод для встречи? Да ну… не мог он всерьёз позвать меня только ради музыки. Нет, нет, я не верю. Это романтика? Или он реально такой… не знаю какой?»       Август внимательно вслушивался в слова песен, пытаясь найти в них тот самый смысл, которого сейчас не хватало. Спустя несколько треков он уже перестал верить в лучшее и немного заскучал, но в один прекрасный момент глаза сами собой распахнулись, открываясь навстречу музыке. В новой песне было прекрасно всё: мелодия, интонация, высота, эффекты автотюна, а главное — слова.       Ты скрываешь свое сердце       За куском разбитого зеркала.       Пустота тебя не лечит.       Что же ты со мною сделала?       «Это про меня», — уверенно подумал Август, будто пытался убедить самого себя в собственной правоте. Ох уж эти диалоги с собой. До добра точно не доведут.       Для тебя сияют все огни,       Но ты светишь ярче, чем они.       Ты как мой динамит,       Разрывай изнутри.       Я запомню те дни,       Где с тобой влюблены.       «А это про Дена!» — ещё увереннее решил Август, устремляя взгляд на Дена, который увлечённо покачивал головой в такт музыке и играл в «Agar.io».       Что тебе сказать?       Здесь и так все понятно.       Я хочу тебя       Прямо сейчас в объятья.       Прямо сейчас мы рядом,       Будто бы два заряда,       Что прижмутся в унисон.       «А это про нас». Очень уж неуверенно, внутренний голос. Мог бы и постараться.       — Эта песня про тебя, — выпалил Август и тут же прикусил язык. Чё это он такой смелый стал? И ведь неловкости не испытывает, посмотрите-ка.       Ден посмотрел удивлённо, но с извечной улыбкой. В этот момент его кружочек в игре безжалостно сожрали, и Ден зашипел, как разозлённый кот, прежде чем переключиться на вкладку с альбомом и включить трек заново. Прослушав ровно наполовину, Ден поставил проигрыватель на паузу и сказал:       — Блин, спасибо. Мне ещё никто не посвящал чужие песни.       Август расхохотался, откидываясь на спинку мягкого дивана. Чёрт, а тут спать будет удобнее, чем в кухне. Может, получится уговорить Дена лечь спать вместе в комнате Риппера? Он ведь не придёт раньше двенадцати, раз уж свалил куда-то на всю ночь?       — Если бы я умел писать песни, я бы написал про тебя парочку, — сообщил Август голосом настоящего мачо.       — Всего парочку? — хмыкнул Ден, снова увлекаясь игрой.       — Все.       Ден молчал секунд пять, прежде чем бросить роковую фразу:       — Ты меня смущаешь, пацан.       Август закусил губу до полного её исчезновения с лица. По щекам заструился леденящий жар. Он и не думал, что его высказывания звучат так односмысленно, что Ден мог воспринять их не как нелепую шутку. И кто теперь смущён?       — Знаешь, — внезапно заговорил Ден, — я бы тоже написал про тебя парочку песен.       — Про то, что я альбинос?       — Не. Ну, не только. Но знаешь, в чём прикол?       — М-м?       — Я тупой и ничего не умею.       Август закатил глаза. Дена снова сожрали, и он с ворчанием закрыл крышку ноутбука, обиженный на весь мир.       — Что и требовалось доказать, — грустно добавил победитель по жизни.       — Ты не тупой и много чего умеешь, — ворчливо констатировал Август.       — Например?       — Ну… — Запинка, раздумье, невывоз. — Э…       И Ден со смехом откинулся на спинку дивана, оказываясь в опасно недружеской близости. Если чуть подвинется — заденет Августа плечом. «Подвинься немного, давай…»       «А сам-то чего не решишься?» — насмехался над хозяином мозг.       «Никогда не решусь», — испуганно вторил ему Август, а вслух говорил:       — Ты очень классный чел. Тебе необязательно что-то уметь, чтобы быть круче других. Потому что ты и так круче других.       Взгляд Дена надолго задержался на Августе, отчего тот откровенно занервничал. Если учесть, что между их лицами оставалось сантиметров десять, а глаза находились на одном уровне, удивительно, что Август вообще смог поддерживать зрительный контакт.       — То же самое могу сказать о тебе, — парировал Ден, чем моментально вогнал Августа в краску. Насколько это было возможно с его белоснежной палитрой.       — Я не крутой. — Жалкая попытка оттолкнуть от себя комплимент, да не тут-то было.       — Ты крутой! — куда увереннее, чем Август, заявил Ден. — А ещё ты потрясно рисуешь. Два в одном!       — А Риппер тоже два в одном?       Глаза Дена округлились в недоумении. Август и сам ошарашенно замер, не понимая, чего вдруг вспомнил о Риппере, да ещё и вслух сморозил. Только две вещи очевидными оставались: едкая обида и жгучая ревность, сжимающие тисками грудь.       — Ну, наверное, да, — протянул Ден, пряча взгляд.       — Ты всё равно круче, чем Риппер, — известил Август, будучи абсолютно искренним в своих словах. «Хотелось бы и мне такое в свой адрес услышать. Но ты никогда так не скажешь, потому что Риппер твой лучший друг. Да и это было бы враньём, а врать ты не любишь».       — Ой, да ну. — Ден снова рассмеялся. — Ты его видел? Он типа… умный. Талантливый. А я что?       — Ты тоже.       — Нет. Я пустышка.       Август недовольно поморщился. Никто не смеет оскорблять Дена! Даже сам Ден!       — Ты не пустышка. Пустышка никогда не признает, что она пустышка, ибо для этого нужно уметь глубоко анализировать. А «пустышка» подразумевает под собой склонность к поверхностному анализу.       Ден присвистнул и показал большой палец вверх.       — Круто сказано!       — Ага, спасибо. — Август непроизольно распрямил плечи. — Мне тоже нравится.       — Ладно, всё. — Ден открыл ноутбук и привёл в рабочее состояние. — Хватит хвалить друг друга. Давай хвалить Лазарева.       Август разразился хохотом, пронзившим пресс, отчего тело поехало в сторону, а лицо нечаянно уткнулось в плечо Дена. На пару-тройку секунд, пока смех не отошёл, но и этого хватило, чтобы всё тело напряглось гитарной струной от ощущения близости.       — Давай, — прохрипел Август, принимая изначальное положение.       «Если ты постоянно будешь так шугаться его, как мышь кота, он точно заподозрит, что у тебя к нему что-то есть. Он же знает, что ты би. Веди себя непринуждённо, придурок», — шептал неугомонный здравый смысл.       «Ой, да заткнись ты», — шикнул на него Август и по уши погрузился в новый трек, заранее уверенный, что сильнее предыдущего ему ничто сегодня не зайдёт.

* * *

      Проводить время с Деном — это либо бесконечно трепаться о жизни, либо занимать чем-то руки и внимание. Ден, несмотря на коммуникабельность, попусту болтать любил только во время прогулок и в некоторых исключительных случаях, например, в их первую совместную ночь — можно же так называть? — но дома ему обязательно нужно было чем-нибудь заниматься помимо разговоров. Именно поэтому выбор Дена после недолгих раздумий пал на сюжетные игры. Когда он нагло уселся перед компьютером Риппера, Август даже испугался, не прилетит ли им, но потом подумал: а с чего бы Рипперу запрещать Дену им пользоваться? У людей, живущих вместе пять лет, не может быть запретов друг для друга. Если не брать во внимание личные вещи. Можно ли считать новомодный компьютер личным? Если Риппер покупал его на свои деньги с расчётом на единоправное использование, то…       «Тебе ли не пофиг? Должно быть, по крайней мере».       У Дена и Рипа, оказывается, имелась целая коллекция сюжетных игр — Август о таком мог только мечтать! Ден достал одну из них со словами «Вот эта подойдёт» — будто даму на ночь выбирал. И понеслось. До трёх часов ночи.       Август, сколько себя помнил, всегда был лютым задротом. Сначала зависал в стареньком компьютере, открывал для себя новые онлайн-игры в интернете. Монитор зависал, отключался посреди игры, выводя неуравновешенного Августа из себя, но он не останавливался. Потом, с появлением нового компьютера, он углубился в «Мираж», из которого не вылезал уже несколько лет. Периодически одни и те же локации надоедали, и он на месяцы уходил в другие игры, однако всегда возвращался обратно.       Игра, выбранная Деном, оказалась известным сюжетным хоррором. Как и обещал Ден, затянуло их по самые уши. Август, впервые столкнувшийся с этой игрой, от всей души удивлялся сюжетным поворотам, подскакивал на месте при каждом громком звуке, а на страшных моментах и вовсе вжимался плечом в Дена под его ироничный смешок. Он-то, зараза, эту игру три раза проходил… Но Августа всё устраивало. Он целых шесть часов мог тем или иным образом прикасаться к Дену, аргументируя это крайней необходимостью. Умудрялся, несмотря на то, что Ден сидел в компьютерном кресле, а Август — на деревянном стульчике, найденном в углу комнаты. Но Ден и не против был. По крайней мере, Августу хотелось в это верить. Не просто же так Ден ни разу не возмутился? Если бы его напрягало поведение Августа, тот бы заметил это по мельчайшим проявлениям эмоций на лице или во взгляде. Август успел слишком хорошо изучить его мимику, чтобы не считывать настрой и настроение, как запрограммированная компьютерная программа.       В час ночи Ден стал медленно сползать вниз в компьютерном кресле, непроизвольно закрывая глаза. Август поначалу упрямо тряс его за плечо, не позволяя вырубаться во время прохождения ужастика, но потом сжалился и отстал. Сам прошёл почти целую главу и остановился перед входом в непроглядные катакомбы.       — Ну уж нет, с меня хватит, — трусливо пролепетал он и потянулся к плечу Дена, чтобы поставил игру на паузу или проходил сам, но рука остановилась в паре сантиметров от цели. Август аккуратно положил джойстик на стол и зачарованно уставился на мирно спящего Дена. Одной рукой он подпирал щёку, другой обнимал себя за слегка вздымающийся живот. Лицо такое умиротворённое. Августу всегда было интересно: во сне Ден тоже улыбается? Не улыбается. Но уголки рта, кажется, навеки застыли в чуть приподнятом положении, отчего создавалось стойкое впечатление, что Дену снится нечто очень хорошее.       «Господи, он просто чудо», — восхищённо говорил себе Август, с трепетом наблюдая эту картину. За несколько секунд в груди образовался тягучий клубочек, который осторожно пополз вниз, погружаясь в глубины живота. Август откинулся на спинку стула, слегка запрокинул голову, не сводя с Дена обожающего взгляда. Протянул руку, прикоснулся кончиками пальцев к топорщащимся складкам рукава свитшота. Очень хотелось пойти дальше, к воротнику, и дотронуться до красивой шеи, задеть кадык, провести по выраженной скуле и уху… вплести пальцы в волосы, надавить, вынудив поднять и слегка повернуть лицо, а потом впиться губами в губы, пока тот, сонный, ничего не понимает.       Август закусил нижнюю губу и заёрзал на месте, кладя ногу на ногу. Чёрт, нафантазировал. Теперь с новой проблемой разбираться.       Пришлось отвести взгляд от Дена и уставиться на явственно выпирающую «проблему». «Отлично, он ещё и нескоро успокоится. — Август обречённо откинул голову назад. — И что делать? Идти в ванную и дружить с ладошкой? Или ждать сидеть?» Он снова глянул на Дена, вспомнил, что хотел бы с ним сделать. Член запульсировал с новой силой. Август зашипел рассерженной кошкой, а потом хорошенько выругался. Шёпотом. Дена будить всё ещё не хотелось.       Внезапно на экране промелькнула грозная тень, а из колонок, прорываясь сквозь приглушённую фоновую музыку, раздался нечеловеческий звук. В то же мгновение Бруно разразился лаем. От совокупности звуков перепуганный Август подскочил. Проблема в штанах испарилась, будто её и не было.       Ден неудоменно заморгал, крутя головой в попытке сориентироваться во времени и пространстве. Вскоре сонный взгляд стал более осознанным.       — Бруно! Замолчи! — сердито воскликнул Ден, отчего пёс моментально притих. — Что происходит? — Этот вопрос предназначался уже Августу.       «Хм. Я так и не успел на тебя передёрнуть. А так вообще ничего не происходит».       — Я постеснялся тебя будить, чтобы ты поставил игру на паузу, — пробурчал Август, рассыпаясь тлеющим пеплом от стыда.       — Ой, ну ты даёшь. — Ден нажал одну из кнопок на джойстике, вынудив экран озариться безобидной заставкой, и лениво потянулся. — Чё меня стесняться? Ты бы ещё до утра дотянул.       — Ну, соррян, — фыркнул Август, нервно стуча пальцами по краю стула. — В следующий раз разбужу. Просто ты очень мило дрых.       «Так мило, что у меня встал и затанцевал».       Ден шутливо закатил глаза. Не успел проснуться — уже улыбается. Солнышко.       Живот свело от острого желания обнять его. Слёз в глазах не предвиделось, но Августу очень хотелось расплакаться. Если бы только он был девушкой… если бы только Ден был девушкой… если бы только между ними не было чёртовой преграды из принадлежности к одному полу.       Август тогда мог бы позволить себе всё, что хотел. Нет, не так: он никогда бы не стал принуждать к чему-то феминизированную версию Дена, как и любую другую девушку в принципе.       Август тогда имел бы шансы на взаимность. Нет, не так: далеко не каждый второй, десятый и даже сотый сможет полюбить такого человека, как Август. Да что уж там? Август один раз в жизни встретился со взаимностью — когда общался с Никой. Но она ушла от него. Её чувства испарились по каплям, в то время как в душе Августа плескалось целое море. Даже она, сама доброта и искренность, не смогла терпеть его характер и поведение. Он не заслуживал ни любви, ни потраченного времени.       Ни вседозволенности, ни взаимности. Может, он имел бы шансы на надежду? Да. Он бы цеплялся за мечту, как утопающий за спасательный круг, слепо веря в светлое будущее, где любимый человек ответил похожими чувствами. Там, в параллельной Вселенной, где Ден родился девушкой, у Августа была полноправная надежда на спасение.       Но в реальности никакой перспективы не существовало. Поэтому Августу оставалось только смиренно опустить лапки и ждать, когда чувства кончатся, как это случилось у Ники.       Вот только не факт, что кончатся. Он до сих пор не мог забыть Нику, смысл своей подростковой жизни, хоть и не общался с ней больше двух лет. Что говорить о Дене, в которого умудрился влюбиться уже повзрослевший Август?       — Давай тогда ложиться, — предложил Ден, поднимаясь на ноги. Август поспешно подскочил вместе с ним. Бруно уловил общий настрой и встал, виляя хвостом. Август прыснул. Три мушкетёра. — Блин, шея болит, капец. — Ден понаклонял голову в разные стороны, надавил на шею сзади пальцами, отчего они громко хрустнули.       Августа этот хруст до дрожи пробрал. Он вдруг подумал о том, что каждый из них смертен и может уйти из жизни в любой момент, о том, что Август так и пронесёт через остаток своих дней безответную любовь к Дену, что никогда больше не сможет быть полноценно счастливым. Он даже не имеет права сказать вслух о своей любви. Слишком много в голове установок, запрещающих подобное поведение. Слишком много в глубине души страха оказаться в более худшем положении. Но ведь… он так сильно любил Дена — наивно, до боли в груди, — неужели Ден никогда не узнает, насколько он важен для Августа? Может, если Август расскажет ему об этом, что-то в их отношениях изменится в пользу Августа? Может, Ден со временем привяжется к нему так же сильно, как к Рипперу? Август хотел бы стать его лучшим другом. Стать таким же важным и нужным, как Риппер.       В сердце Августа Ден заполнял собой пробелы, оставленные хитростями и шутками жизни. Когда его не было рядом, затянувшиеся зияющие дыры трещали по швам и становились ещё больше и шире, чем раньше. Ден взрастил в его сердце любовь, которая сияла, как Солнце — а значит, как и сам Ден. Но Августу приходилось держать сердце взаперти. И он продолжит делать это до тех самых пор, пока общение между ними не прекратится или пока чувства не угаснут. Первое куда вероятнее.       Август не знал, что делать. Он не думал, что держать свои чувства под строгим контролем невысказанности окажется так трудно. Ему хотелось кричать о любви. Обрушить её на Дена сшибающей с ног волной, чтобы он задохнулся. Чтобы он понял, как это всё важно.       Но разве ему это надо?       «Как же много… как же много чувств. Я уже не могу их терпеть. Я не могу. Не хочу. Мне больно. Мне снова больно, хотя я нахожусь рядом с ним. Мне не должно быть больно. По крайней мере, так больно».       Он смотрел на Дена и не мог к нему прикоснуться. Не мог ничего ему сказать. Он даже не был уверен, что слова и прикосновения помогут ему спастись, а не навредят ещё больше.       Он так устал. Он страдал от альбинизма, от пристального внимания любопытных людей, от извечных издевательств в школе. Он страдал дома в компании безразличной матери и чересчур заинтересованного отчима. Он страдал от расставания с Никой. Он страдал от отсутствия прогресса в рисовании, от топтания на одном месте, от плачевно серого будущего, предстающего перед ним. Кем он станет после своего дурацкого колледжа? Как ему перебраться хотя бы в Москву?       Теперь он страдал и от чувств к единственному дорогому человеку. Даже эту дружбу Август умудриля загубить. Кто его просил влюбляться в Дена? Где ещё он найдёт такого прекрасного человека? Что он будет делать, когда потеряет его? Что ему делать, если он потеряет его из-за своей любви?       — Эй, ты чего?       Август перевёл взгляд на Дена, который с недоумением и сочувствием смотрел на него. Улыбки не было. И на том спасибо.       — Ден… — Август чуть не поперхнулся этим словом. Голос звучал так хрипло, не верилось даже, что он свой, родной. — Ден!       Он чуть не расплавился от стыда. К лицу прилил жар, глаза непроизвольно закрылись в попытке спрятаться от позора. Как же нелепо он сейчас выглядел…       Ден молчал, и это вызывало ещё большее напряжение. В порыве пронзающих эмоций Август сделал то, чего ни в коем случае не позволил бы себе в другое время. Он шагнул вперёд и прижался к Дену, обвивая руками талию. Уткнулся носом в плечо, чувствуя, что вот-вот разрыдается, как последний…       Как последний кто? Идиот? Трус? Чмошник? Или как самый обыкновенный Август? Нытик и плакса. Ничего больше не умеет.       — Всё хорошо. — Ден обнял его за плечи, крепче прижимая к себе. Августа парализовало на месте: работало только сердце, колотящееся о рёбра. — Всё хорошо.       Август не решался двигаться. Ему казалось, что, если он хоть немного повернёт голову или расцепит руки, ситуация из личной и трепетной моментально превратится в несуразную. Поэтому он стоял неподвижно, чувствуя тело Дена в руках, вдыхая его запах через ткань свитшота, ощущая слабое дыхание на своей шее.       Ден не отогнал его. Он не посчитал поступок Августа недопустимым, не перевёл всё в шутку. Он вообще ничего не сказал. Просто позволил Августу обнимать себя. Хотя они оба парни. Хотя в голове каждого существуют треклятые установки о соблюдении дистанции между «нормальными» пацанами.       «Чёрт, если бы это длилось вечно, если бы…»       — Я так рад, что ты у меня есть, — прошептал Август, тщетно пытаясь остановить слёзы. Удавалось с трудом: они текли непроизвольно. Но эти единичные капли — ерунда, пока он сдерживал основной поток.       Ден хмыкнул, помолчал. Когда заговорил, голос его метко ударил по уху. Или прямиком в сердце, которое остановилось без гарантии на оживление.       — Я тоже люблю тебя, Август.

Когда стану пылью, просто смахни меня. Брось на обочине, покроюсь инеем.