RIPPER

      — Ты какой-то подавленный в последнее время. Что-то случилось?       Эти слова застали Риппера врасплох. Сидел он себе, сидел, никого не трогал, рассматривал чехол телефона, а тут на тебе, вопрос на засыпку! Потерянный взгляд устремился на Даню — тот развалился на диване и преспокойно улыбался. И что ответить? Сказать, как есть? Обмануть? Или скрыть правду?       — Ничего не случилось.       В самом деле. Пока что ничего не случилось, кроме пугающих мыслей.       — М-м, — протянул Даня с нескрываемой усмешкой. — Мой любимый ответ.       — Ну, правда. — Голос звучал куда увереннее, чем Риппер чувствовал себя на самом деле. — Просто много думаю.       Даня выждал напрягающую паузу, прежде чем спросить напрямую:       — Про Аню?       Риппер, буравивший взглядом стену, моментально уставился на него, чем наверняка подтвердил догадку. Внутри что-то съёжилось, крича об опасности. Риппер потряс головой, взмахивая чёлкой, которая стала ещё длиннее и уже доходила до подбородка, в попытке избавиться от неподобающих мыслей. Глупости какие. Даня — единственный человек из ютуберской тусы, с кем Риппер ещё ни разу не конфликтовал. И вовсе не потому, что оба были суровыми пацифистами, нет. Между ними никогда не возникало разногласий: они либо сходились во мнениях, либо уважительно выслушивали друг друга.       Прошло двое суток с вечера, когда Риппер узнал правду об Ане. С тех пор в голове крутилось столько всего, что он от всей души радовался, что люди пока не научились читать чужие мысли. Если бы Ден узнал хоть часть того, о чём думал Риппер, он бы наверняка разбил ему лицо, повалил на пол и профилактически отпинал, а потом послал на все четыре стороны. И это ещё с учётом его невероятной доброты. Риппер и сам бы себя поколотил, но страх перед своим внутренним состоянием пока не был достаточно сильным. И вряд ли станет. Риппер слишком спокойно воспринимал происходящие перемены. Может, потому, что давно уже к этому шёл?       Ему не было страшно. Стыдно — да, пожалуй. Слишком стыдно, чтобы признаться самому себе в существовании своих мыслей. Но всё казалось таким логичным. Он устал от отношений с Деном. Он давно задумывался о правильности своего выбора, о настоящей ориентации, о способности отказаться от парня в пользу девушки. Ему нужен эмоциональный всплеск, чтобы вырваться из объятий неправильного, угнетающего экзистенциализма.       Риппер и раньше думал об этом, но теперь, когда подстреленная птица возможности билась у него в ладонях, мысли ощущались материальными, как никогда. В его силах изменить всё, на чём жизнь держалась последние пять с лишним лет. Подкинуть дров в догорающий костёр и посмотреть, как ярко он вспыхнет, чтобы потухнуть навсегда.       У него в руках — возможность изменить происходящее. Возможность изменить себя. Возможность изменить Дену. Кто знает, вдруг это именно то, что ему нужно? Может, он наконец увидит себя настоящего, начнёт вдыхать жизнь, а не жалкое существование.       И всё так просто: есть девушка, что влюблена в тебя, есть ты, бери и делай, что вздумается. Но Риппер не мог так просто. Он не хотел использовать Аню. Не хотел делать больно Дане, которому была небезразлична эта девушка. Что самое смешное и отвратительное — причинить боль Дену он уже не боялся. Ему было так плевать.       — Ты сегодня тут с ночевой или нет? — Очередной вопрос вырвал из бездны мыслей. Риппер закусил губу, переполняясь клокочущей злостью. Стрелки часов показывали девять вечера, а это значит, что совсем скоро ему придётся покинуть друзей и вернуться домой. Своим недавним обещанием, данным Дену, он самого себя лишил права выбора. А Риппер терпеть не мог, когда его свободу ограничивали. Он наивно предполагал, что сможет закрыть глаза на привычные принципы ради благосостояния Дена, но практика показала, что сил правильного доброжелательного Риппера не хватало на противостояние своему настоящему «Я» — вечно недовольному, страдающему от всего подряд, злому на окружающий мир. Внутри него будто бы сидел демон, который каждое происходящее событие интерпретировал через призму боли и ненависти. Вот только этот демон — не чужое существо. Это всё тот же Риппер — та его часть, которую долгое время упрямо подавляли.       — Нет. Мне домой надо.       Даня саркастично хмыкнул. «Только не смей спрашивать, почему, слышишь?»       — Почему? Мамка отслеживает?       — Ага. В двадцать шесть-то годиков.       — Точно. Я иногда забываю, как много Вам лет, Виктор Артефактович. — Дождавшись, пока Риппер посмеётся над прозвучавшим подколом, Даня продолжил: — Так в чём дело-то? Тебе уже неделю «домой надо». — Он подпёр пальцами щёку, упираясь локтем в подлокотник. Такой расслабленный и спокойный. У него в жизни вообще ничего колоссального не происходит? Выглядит как батька.       — Жена ревнивая.       — Денис твой? — Даня насмешливо усмехнулся. — А ему-то чё от тебя надо?       «То, что я уже не могу ему давать. То, что мне от него больше не нужно. И это какой-то тихий ужас».       — Да мы просто поругались по этому поводу. И я типа пообещал, что буду ночевать дома.       — Лол. Он тебе чё, мамка, чтобы тебя контролировать? — Брови Дани сошлись на переносице, показывая, что разговор затянется надолго. Риппер напрягся, готовясь к сражению. Нужно отвечать так, чтобы не спалиться. Он терпеть не мог подобные случаи. — Чё ему не нравится?       — Да сложная ситуация. Я не хочу вдаваться в подробности. Просто ему не нравится, что я даже ночью не дома, а хрен знает где. Как-то так.       — И ты теперь из-за него с нами по ночам тусить не сможешь? Вить, ну это какой-то бред.       — Знаю я.       — Поговори с ним.       — Говорил уже. Не помогло.       — Ну, тогда зови его с нами. Скажи, мол, либо давай с нами, либо я пошёл. И уходи.       Риппер лишь по-кошачьи фыркнул. Было бы всё так легко и просто, как казалось Дане! А ведь Риппер уже успел понадеяться, что услышит что-то дельное и полезное. Даня не сможет дать ему совет до тех пор, пока не рассмотрит проблему со всех сторон. А Риппер не станет рассказывать ему об отношениях с Деном — слишком много рисков. Дружба, доверие, статус в ютуберских кругах — всё это рухнет прахом, если вскроется правда о личной жизни Риппера. Он не хотел ставить на кон всё, что у него было. Потерять новую жизнь — страшнее, чем потерять старую.       Как же это всё отвратительно. Он готов отказаться от Дена в пользу своего положения в обществе. Эгоист. Он всегда выбирал себя.       Наихудшим в сложившейся ситуации он находил тот факт, что будущее с Деном напрямую зависело от выбора Риппера. Часто казалось, что всё сложилось бы куда прозрачнее и стремительнее, если бы чувства Августа к Дену, если они действительно имели место быть, оказались взаимными. Ден мог бы уйти к Августу и не портить себе жизнь тупиковыми отношениями. Сказал бы им Риппер «спасибо» за такой расклад? Выдохнул бы спокойно? Пустился бы в новую жизнь без тянущего на дно Дена? Он был почти уверен, что этот выход из положения оказался бы самым удачным. Для них обоих. Если бы Ден влюбился в Августа и растерял чувства к Рипперу, он смог бы безболезненно пережить расставание. А что насчёт самого Риппера? Отпустил бы он Дена без всяких сожалений? В поисках ответа на этот вопрос Риппер обращался к своему сердцу и находил там сплошную пустоту.       Иногда ему казалось, что он всё ещё любит Дена. Но куда чаще он приходил к выводу, что это обыкновенная привычка, привязанность, нежелание что-то изменять. Возможно, он даже выдумывал себе чувства, чтобы оправдать сидение на одном месте «сохранившейся любовью». Ревность? Вовсе нет — лишь оскорблённое достоинство. Тепло и забота? Откуда им взяться? Просто усталость, переплетённая с жалостью и уважением.       Нужно смотреть правде в глаза: корабль любви Риппера сошёл на мель. И пока он решает, что с ним делать, стрелка часов медленно ползёт к точке невозврата.       — Вы чего тут застряли? — В комнату заглянула Аня. На лице её сияла доброжелательная улыбка, но Риппер ей не верил. «Аня не бесхарактерная наивная девушка, как всем кажется. В случае необходимости она может проехаться словами, как клинком по шее — так, что даже не успеешь понять, кто это сделал. Будешь истекать кровью, слушать, как бурлят в горле остатки жизни, но при этом и не подумаешь на неё. С ней лучше не конфликтовать».       — Да заболтались, — улыбнулся Даня. Совсем по-другому, не так, как она. Его улыбка была свежей, чистой, откровенной. Наверное, именно так улыбаются влюблённые.       Риппер попытался вспомнить: Август улыбался Дену точно так же или по-другому?       — Го к нам. — Аня неотрывно смотрела на Риппера. Тот мельком глянул на неё и тут же смущённо отвернулся. Сейчас на её лице была совсем другая улыбка — почти такая же, как у Дани. — У нас веселее.       — Да, конечно. — Даня подскочил на ноги, и Риппер неторопливо поднялся сразу после него. — Чё вы там делаете?       «Он так на неё смотрит. И тон совсем другой, он будто волнуется при разговоре. А ведь он всегда дико спокойный… Кошмар, как я раньше не замечал? Хотя ладно я, тупая башка, а Лиза-то как не замечала? Наверное, не хотела замечать… Блин, жесть. Если Лиза и Даня в итоге перестанут общаться из-за этого любовного неугольника, я вообще не представляю, что делать. Как разрулить эту ситуацию? Как сохранить общение между всеми нами? Нельзя же заставить Лизу разлюбить Даню, а Даню — разлюбить Аню, а Аню — разлюбить меня… — Он встряхнулся, отбрасывая назад чёлку. — Ты бы лучше думал, что с Деном делать, а не с этими тремя. Сами разберутся. Ты в себе разберись, прежде чем в их любовную грязь нырять».       — Да смотрим реакции на дисс Ромчика. Там некоторые ребята из наших на стримах реагировали. (Прим.: Дисс-трек, или дисс-песня — это песня, основной целью которой является словесная атака другого исполнителя.)       — Чё это вы решили?..       Дальнейший разговор между ними Риппер пропустил мимо ушей, не находя в нём ничего интересного, хотя ещё несколько дней назад обязательно бы посплетничал, кто про кого что сказал. В комнате он сразу занял любимое кресло Дани в углу, и не думая уступать, удобно устроился и на некоторое время залип на видео, что крутились на большом плазменном экране, занимающем добрую половину стены. Вскоре это наскучило, и за неимением лучшего выбора он сбегал в комнату за рюкзаком, достал книгу и попытался абстрагироваться от окружающего мира. Полноценно зачитаться произведением не получилось: в голове то и дело вспыхивали новые мысли, а взгляд регулярно возвращался то к Ане, то к Лизе, то к Дане. Если Риппер полезет к Ане, это разобьёт сердце Дане. Если Даня добьётся внимания Ани, это разобьёт сердце Лизе. Если никто ничего не будет делать, время свершит судьбу за них.       Но Риппер слишком устал ничего не делать. Как сказал господин Маяковский: «Не человек, а двуногое бессилие».       Единственное, что Риппер знал наверняка, — делать больно Дену он не хотел. Вовсе не потому, что волновался за его состояние, нет: он переживал за себя. Если Ден будет страдать из-за действий Риппера, это неизменно отразится на душевном состоянии последнего. Лишний раз напрягаться, уставать, чувствовать на себе груз ответственности за другого человека? Нет уж, увольте.       Риппер вспоминал дни из далёкого прошлого, когда он по собственной спонтанной инициативе порвал с Деном, а потом вернулся, сжалившись над ним и дав добро своим назревающим чувствам. Сейчас чувств уже не осталось, но увидеть Дена в подобном состоянии вновь он не хотел. Этот человек всё переживал с максимальной самоотдачей, потому не могло быть сомнений в том, что окончательное расставание отразится на Дене далеко не бесследно. Риппер не хотел остаться виноватым.       Он смотрел на Аню из-под лезущей в глаза чёлки и пытался определить, какие перспективы откроются перед ним, если дать ей шанс. Она красивая. Как бы не хотелось признавать, но она в самом деле гораздо красивее, чем Лиза. Прямые светлые волосы до пояса, аккуратное лицо с безупречно гладкой кожей, густые ресницы, стройная фигура, длинные тонкие ноги. Яркий маникюр, пастельные тона одежды, изящные плавные движения, сдержанный смех принцессы. Лиза абсолютно права в выбранном определении: «Девочка девочкой». Аня лучше всех из их компании следовала своему гендеру, и Риппер уже не находил это плохим или отталкивающим.       Кроме того, она, прекрасно зная о плюсах своей внешности, умело сочетала их с показушной милотой. С Риппером она часто была грубоватой и резкой, но всем остальным глазки строила только так. Если бы он не знал о её чувствах, скорее поверил бы в то, что она влюблена во всех кругом, кроме него!       В один прекрасный момент Аня перевела на него взгляд и улыбнулась, заметив, что на неё неотрывно пялятся. Риппер моментально уткнулся в книгу, мысленно выругавшись. Взор несколько раз пробежался по одной и той же строчке, потом обратился к Ане и столкнулся с её глазами — в них Риппер прочитал насмешку победителя. Он снова вернулся к исписанным мелким текстом страницам, не менявшимся добрых десять минут: всё ещё тридцать шесть — тридцать семь. Сердце билось с громкостью церковного колокола — оставалось только удивляться, как другие его не слышат: от стука вибрировали рёбра. Щёки болезненно пылали — Риппер боялся представить, как сильно покраснел. Отлично. Просто прекрасно. Он собирался хорошенько проанализировать ситуацию с Аней, но в итоге дал ей замечательный намёк на дальнейшие активные действия. Может, оно и к лучшему?       «Она могла понять это совсем по-другому. Да вот именно так и поняла — по-другому! Я же не «влюблённо» на неё пялился, а просто изучал. А она может подумать, что я… что она мне… Блин, глупая ты псина, не надо было краснеть! Может, она тупая и не дошла до того, чего нет? Нет, нет, она вовсе не дура. Чёрт, я в дерьме».       Он чувствовал на себе испепеляющий взгляд и едва сдерживался от желания тревожно заёрзать на месте. Снова и снова перечитывал одни и те же строчки, не понимая сути. В конце концов достал телефон, упрямо не поднимая глаз, и зашёл в соцсети. Недоуменно выгнул брови, увидев новое сообщение от Дена: они очень редко переписывались. А в следующее мгновение чуть до потолка не подпрыгнул.       Ден скинул фотку. Без подписей, смайликов и прочего, чем он обычно сопровождал медиа-файлы. Всего лишь скинул фотку. В зеркале общественной уборной. Без лица. Одна нога закинута на низкую раковину, упёрлась в неё стопой. На согнутом колене покоилась рука, сжимающая в пальцах сигарету. Прямая спина, поза расслабленная — или даже развязная. Чёрные джинсы, обтягивающие красивые бёдра, чёрная кожаная куртка, безнаказанно расстёгнутая. А под ней — ничего, кроме очерченного пресса, сильной груди, выпирающей ключицы и частично шеи.       Фотография произвела на Риппера такое впечатление, что у него крупно вздрогнули пальцы. Он оторвался от экрана, воровато осмотрел друзей, снова уткнулся взглядом в телефон, внимательно рассматривая фото. Во рту собралась слюна, которую он усердно сглатывал через каждые пять-десять секунд, в груди и животе затрепетала восторженная птица. Ноги неосознанно подтянулись к груди, скрывая то, что друзьям видеть не положено. «Просто обожаю возбуждаться в компании. Спасибо, Денис. Король насильников, блин».       — Рипа, ты чё там завис? — Лиза опасно приблизилась. Риппер завозился на месте, выстраивая из ног настоящий барьер. Не хватало только спалиться.       — Да ща. Тут тема важная, — пробурчал он, взволнованно косясь на Даню. Он сидел ближе всех, потому мог заметить что-то из разряда неположенного, но, судя по беззаботному лицу и устремлённому в сторону Ани взгляду, ему было глубоко плевать на метания Риппера. «У самого там наверняка движ в штанах».       — Давай реще. Обсудить надо кое-чё.       — Да-да, ща-а.       Он снова уставился в телефон, пуская слюни на фото, но и тут ему не дали покоя: Даня, о котором Риппер уже успел забыть, неожиданно оказался рядом и заглянул в телефон.       — Чё ты там… — Риппер тут же заблокировал экран и откинулся на спинку кресла, глядя на Даню с поджатыми губами. Пальцы до боли вцепились в телефон. Щёки обдало жаром, сердце заколотилось с невероятной скоростью, разгоняя судорожные импульсы по всем конечностям. «Он увидел, он увидел, он увидел». От нахлынувшего страха стояк исчез бесследно. «Отличная профилактика, спасибо, Дань».       — М-м, — только и промямлил Риппер, глядя на друга так, будто он был его злейшим врагом. «Он увидел, он увидел, он увидел».       — Да ладно, я даже не успел посмотреть, — хохотнул тот, но нотка неуверенности в его голосе вынудила Риппера нервно сжаться. — Не ссы.       — Ага. — Может, и правда не увидел? Или успел только краем глаза заметить? Ничего не говорит — да и ладно. Риппер в любом случае спалился, что смотрел что-то непристойное. И всему виной треклятые щёки. Продать бы их на чёрном рынке.       Даня отстал моментально. Не пересел, не отвернулся — всего лишь переключил внимание на Рому и Лизу. Видимо, в самом деле не успел ничего понять. Другие тоже ни слова не сказали — более того, даже не смотрели в сторону Риппера. «Пронесло. Ну и славно».       Пристыжённый Риппер снова вернулся к телефону и осмотрел фотографию. Почему Ден почти голый в общественном туалете? Он же сейчас должен быть с…       Имя Августа красной тряпкой промелькнуло перед глазами. Тёмное болезненно чувство сдавило сердце со всех сторон. Ревность. Да это чистой воды ревность, никакое не ущемлённое достоинство! Легко отрицать воспоминание о чувстве, сложно — реальное его проявление в настоящем времени. «Какого хера вообще? Почему он в таком виде? Почему он в таком виде не со мной, чёрт подери?!»       Беглый взгляд на друзей, чтобы убедиться, что всем плевать, и забегавшие по клавиатуре пальцы. Несколько стёртых сообщений. Ден не стал бы скидывать такую фотографию, если бы разделся из-за Августа. Ден слишком хороший для странных и мерзких поступков. «Он слишком хороший, — билось в голове, пока глаза снова и снова ласкали красивое тело. — Это я последнее говно. Это я могу совершить что-то ужасное. Но Ден — никогда. Видимо, он не с Августом сейчас. К тому же он кинул это сорок минут назад. Просто решил порофлить надо мной, посмотреть на реакцию. Август ни при чём. Точно. Он был не с ним. Ну, либо с ним. Но разделся не из-за него. Нет, нет и ещё раз нет».       «И где теперь твои мысли о том, что было бы лучше, если бы Ден и Август влюбились друг в друга?» — ехидно поинтересовался внутренний голос.       «Заткнись, заткнись, заткнись! — Волна ужаса накрыла с головой. Руки снова задрожали. — Такого не будет, слышишь? Он слишком хороший. Он никогда так не сделает. Никогда. Он меня любит».       «Ты так уверен?» — усмехнулся голос.       Риппер не нашёлся с ответом.       Виктор Штольц: Сига?       Ден ответил через пару минут. Удивительно. Обычно до него не допишешься, даже если он онлайн.       Денис Красильников: Август попросил подержать       И снова красная тряпка. Но теперь не промелькнула — повисла перед лицом, закрывая обзор на все остальные предметы. Он был с Августом. Август видел его в таком виде. Либо же Август послужил причиной того, что Ден оказался в таком виде.       Виктор Штольц: Ты полуголый с Августом?       Денис Красильников: Долго объяснять       Виктор Штольц: Ммм       Его затрясло так сильно, что он чуть не выронил из ледяных пальцев телефон. Что за хрень происходит? Почему Ден так отвечает? Неужели он и Август?.. Вдруг?       — Рипа, ты чего? — Лиза аккуратно затронула его согнутое колено. Риппер дёрнулся всем телом от прикосновения — его будто обожгли.       — Да тут… неважно. — Он поднялся на негнущиеся ноги и спешно смотался в другую комнату под озадаченные взгляды друзей. Уселся на диван, откинул голову назад, шумно выдыхая сквозь зубы. Поставленная на носок правая нога судорожно тряслась. В голову лезли ужасающие мысли, но вибрация телефона встала поперёк мощного потока. Новые сообщения.       Денис Красильников: Да короче, этот придурок просто мастерски открывает спрайт, ахах       Денис Красильников: Так что он залил себе всё       Денис Красильников: Ну я отдал ему свою футболку, чтобы он не мёрз ещё больше       Денис Красильников: И решил тебя подразнить, хехе)))       Затылок снова вжался в спинку дивана, из груди вырвался обрывистый выдох. Мучительное чувство медленно отступило, освободив место неимоверному облегчению. Ничего страшного не случилось. Риппер зря разволновался. Ден никогда не сделает ему так больно.       Виктор Штольц: Ах ты мелкая зараза       Денис Красильников: Мур мур       Риппер немного посидел на диване, потом встал, подошёл к зеркалу шкафа-купе. Поправил волосы, одежду, поджал губы. По сравнению с Деном он даже на человека не похож. Максимум на швабру.       Он достал телефон, сфотографировался, с мыслью «Не секазно, но хотя бы мило» отправил Дену. Пусть тоже скрывает стояк от своих дружков. Если, конечно, у него встаёт на фотки Риппера.       Денис Красильников: Ого, какие люди       Денис Красильников: Няшечка *^*       Виктор Штольц: Это мстя       Виктор Штольц: Можешь дрочить       Денис Красильников: Обязательно       Виктор Штольц: Взаимный стояк так сказатб       Денис Красильников: Оставляю свой стояк твоим умелым рукам ;)       Виктор Штольц: Или рту ;)       Денис Красильников: Сам решай ;))))       Виктор Штольц: Ты доигрался       Виктор Штольц: Готовься короче       Виктор Штольц: Твой член сегодня будет болеть       Денис Красильников: Ох, бл*ть       Денис Красильников: Ты когда домой?       — Да прямо сейчас, — пробурчал Риппер, отправляясь в комнату за рюкзаком. Он не простит Дену эту фотку.       Виктор Штольц: Через час буду       Виктор Штольц: Берегись       Денис Красильников: Хочу       Виктор Штольц: Что?       Денис Красильников: Тебя       Виктор Штольц: …       Виктор Штольц: Я тоже       Денис Красильников: Себя?))       Виктор Штольц: Тебя       Денис Красильников: Ох       Поспешные прощания с друзьями и ни единой попытки объясниться. Станет он ещё оправдываться перед ошеломлённым Даней и разочарованной Лизой! Рюкзак на плечи — и вперёд.       Снова мысли, снова тщательный разбор взлётов и падений. Сегодня он испытал неподдельную ревность, и сейчас, через несколько минут после её непосредственного проявления, не было смелости оспаривать факт её существования. Его тело никак не реагировало на Аню — первую красавицу их компании, но моментально отозвалось на одну только фотографию Дена. Тело лучше знало, какой выбор сделать. Тело умное. Разум тупой.       «Легко сводить всё реальное и хорошее к плохому или иллюзорному в моменты меланхолии. Но когда происходят такие всплески, понимаешь, что живёшь. И теперь мне снова кажется, что никто, кроме Дена, не нужен. А завтра я снова буду думать по-другому, снова буду говорить, что никакой ревности не было, что было бы проще, если бы Август и Ден… Тьфу! Никогда! Торжественно клянусь: как только в моей тупой башке появится мысль о том, что измена Дена решит все мои проблемы, я буду бить себя палкой по лицу. Ну, или чем-то очень тяжёлым. Нужно дисциплинировать себя и свои мысли».       Ровно в двенадцать он появился на пороге квартиры. Скинул обувь, рюкзак и куртку. Ден едва успел нарисоваться в коридоре — Риппер тут же вжал его в стену, целуя так, как не целовал уже очень давно. Ден мелко вздрагивал под напором, цеплялся пальцами за руки, что безнаказанно ползали по спине, бокам и груди, задирая футболку до самых ключиц. Риппер чувствовал обрывистое дыхание то на губах, то на щеке, чувствовал под ладонями великолепное тело. Он знал это тело лучше своего, но не переставал восхищаться его красотой. А ведь он в какой-то степени первооткрыватель — пять лет назад Ден подпустил к себе именно его. Ему было девятнадцать, а он оказался девственником. Они стали друг для друга первыми и за все эти годы не изменили своему выбору. Как мог Риппер разрушить нечеловеческую верность по щелчку пальцев? Он не имел на это никакого права. Иначе Ден зря ему доверился, иначе совместные годы прожиты впустую.       «Не хочу больше ни о чём таком думать. Лучше бы я вообще не умел шевелить мозгами. Толку от меня было бы гораздо больше».       — В комнату, — почти прорычал Риппер. Ден только кивнул, судорожно и шумно выдыхая. Риппер схватил его под локоть и потянул за собой. Он виноват перед ним, а Ден даже не в курсе, насколько. Настало время заглаживать вину.

* * *

      Счастье — недостижимое, неопознанное, но такое восхитительное чувство! Август ощущал себя поистине счастливым, когда Ден после нескольких дней молчания написал ему с предложением встретиться. Он так радовался, что их дружба ещё не рухнула, что Ден не бросил его! Не возникло и мысли спросить, что происходило в последнее время. Август предпочёл забыть дни громкой тишины как страшный сон, но вопросы по поводу Дена никак не шли из головы. Знал он о чувствах Августа или нет? Поведение Дена никак не изменилось: он смеялся, шутил, улыбался, свободно разговаривал на различные темы. Может, Август зря волновался? Ден вполне мог провести эти дни в компании мамы и Рипа и не задуматься о том, что Август тоже нуждается во внимании. Ден, несмотря на осведомлённость о проблемной жизни друга, не обязан был ставить его благополучие на первое место. Август надеялся, что у простого Дена всё гораздо проще, чем могло быть при сложном раскладе. Не спрашивать же у него напрямую, в конце концов!       В тот вечер Август чувствовал себя окрылённым: внутри всё трепетало, каждое слово Дена отзывалось гулким эхом в груди, вынуждая сердце колотиться быстрее. А когда Ден включил музыку и принялся танцевать в комнате Риппера, Август чуть не словил самый настоящий приступ. Он не мог дышать — только смотреть на энергичного Дена, выпучив глаза и обняв себя руками. По коже бегали мурашки восхищения, а в животе что-то нервно сжималось. Август никогда ещё не испытывал восторг в таком проявлении: тихий, безмолвный, подавленный, слишком личный, чтобы считаться полноценным.       Августу хотелось очень многого — а чего конкретно, он понять не мог. Может, физического контакта? Или психологической близости? Всего сразу? Ничего из этого?       Он хотел Дена. Всего, полностью. Его прекрасное тело с широкими плечами, узкой талией и невероятно пропорциональными прямыми ногами. Его красивую душу и доброе сердце. Его свет и тепло. Его мысли и чувства. Август хотел разделять с Деном каждое событие, хотел иметь полноправный доступ к его телу и внутреннему миру, чтобы без страха и зазрения совести соприкасаться с ним всем своим существом.       При разглядывании Дена он стал гораздо чаще подмечать детали: какие у него изящные тонкие губы, густые объёмные волосы, ровная выдержанная походка. Даже россыпь веснушек на лице и руках начали бросаться в глаза, несмотря на привычность. Август обожал рассматривать его шею, торчащие ключицы, трепещущую под одеждой грудную клетку, изгиб талии, прилипающие к ногам джинсы, под которыми прослеживались массивные мышцы.       Несмотря на одинаковый рост и, как Август успел узнать, схожие цифры на весах — Ден весил под семьдесят пять, а Август почти семьдесят, — Ден был куда более мускулистым, чем Август, хоть и не выглядел при этом крупнее. Видимо, всё дело в телосложении. Ден признавался, что никогда особо не увлекался спортом — в основном из-за проблем со здоровьем, которые помогли ему откосить от армии. Август так удивился этому признанию: крепкий подвижный Ден — и проблемы со здоровьем? Несправедливо!       До Дена Августа воротило от подобных парней. Даже в мультфильмах, аниме и кино он по-настоящему засматривался на женственных мальчиков — оттого долго сомневался, действительно ли бисексуален. Может, он лишь хотел походить на би и думать, что его привлекают парни, а на деле оставался натуралом? Иначе по какой причине ему не нравились альфы? Почему при выборе объектов воздыхания — как рисованных, так и реально существующих — он всегда рассуждал с позиции самца? Даже Ника полностью подходила под его предпочтения: маленькая, хрупкая, милая.       С Деном не прокатило. В Дена Август влюбился без учёта вкусов. И плевать он хотел на то, что Ден не маленький, не хрупкий и не милый — он стал для Августа самым красивым, самым желанным и самым эстетичным без всяких моральных преград.       Иногда он позволял себе помечтать и представить, как сложилась бы дальнейшая жизнь, если бы Ден ответил взаимностью. Кто из них был бы активом в отношениях? Августа до дрожи пробирало от представления, как содрогнулся бы под его напором Ден. Его ведь наверняка можно застать врасплох — хотя бы за счёт того, что Ден никогда не был в отношениях с парнем и не мог заранее предугадать активную реакцию партнёра. С другой стороны, от прикосновений Дена Август замирал истуканом и надолго лишался способности двигаться, связно говорить и даже адекватно соображать. Если бы им посчастливилось переспать, кто из них оказался бы снизу? Августа почему-то страшно волновал этот вопрос. А ещё больше волновало понимание, что он не прочь и так, и так — как угодно, лишь бы с Деном. Лишь бы Дену было приятно.       Дикое желание сделать Дену приятно бурлило в Августе уже не первый день. Чем оно было вызвано, он сказать не мог, но в голове постоянно проносились сцены, после которых он зависал, как залагавший браузер: мог абстагироваться до конца пары в колледже или застыть, как каменное изваяние, на работе и стоять несколько секунд, пока картинка не исчезнет. Чаще всего он представлял подобное дома. Ночью, под покровом одеяла, когда никто не видит, где у Августа руки. Слишком уж шаловливые, бессовестные, неправильные руки!       Август мечтал стянуть с Дена футболку и провести ногтями по его спине, вызывая живописные узоры мурашек на плечах и боках; покрыть поцелуями его ключицы и грудь, оставляя на теле алые следы своей бесконечной любви. Он не раз и не два — хоть и было порой чертовски неловко — задумывался о том, что не просто мог, а хотел бы доставить ему удовольствие с помощью оральной ласки. И это было поразительнее всего. Раньше он клялся себе, что никогда не возьмёт в рот ничего возбуждённого, а теперь мечтал отсосать парню. И нисколько не стыдился своих желаний. Мыслей — да, но вот желаний…       Сейчас в голове было слишком много и мыслей, и желаний. Август снова рассматривал Дена, вжавшись плечами в спинку скамейки. Пальцы беспокойно сдавливали полупустую банку пива. Несмотря на свирепеющий холод, внутри было незаконно тепло. От алкоголя или расшалившегося воображения?       Как так получилось, что Ден сидел рядом с Августом неподалёку от железнодорожной станции полпервого ночи, потягивая пиво и пьянея на глазах? Мимо с нестабильной периодичностью проносились электрички. До поезда Августа ещё целых двадцать пять минут. Всего двадцать пять минут. Почему нельзя остаться с Деном на двадцать пять минут в квадрате?       Он хотел бы напроситься к нему в гости, но совесть не позволяла. У Дена случилось что-то очень серьёзное, но Август услышал от него только одну оправдательную фразу: «Риппер остался с ночёвкой у друзей». После этого Ден выпросил у Августа сигарету. Впервые в жизни закурил под строгим контролем профессионала, выбросил после нескольких затяжек и сказал, что хочет напиться. Август не понимал, как очередной проступок Риппера мог вызвать у Дена столько негативных эмоций, потому успел предположить, что дело не только в ночёвке. А может, не только в Риппере. Ден либо недоговаривает, либо воспринимает косяк Риппера как трагедию мирового масштаба. Третьего не дано.       — Тебе не холодно? — спросил Ден, даже не глядя на Августа. Он неотрывно смотрел вдаль, время от времени делая небольшие глотки. Между Августом и Деном уже возвышались две пустые жестяные банки. И это минут за семь.       — Нет. Кстати, я забыл принести тебе футболку.       Не забыл. Просто не хотел отдавать. От футболки сильно пахло Деном, и Август готов был лишиться любой из конечностей ради возможности сохранить частичку Дена у себя в квартире. Поздней ночью отчим решил разораться и поднял всех домашних на уши. Если бы не футболка, которой Август дышал всю ночь, обнимая и прижимая к груди, очередной скандал отразился бы на нём совсем иначе. Запах Дена создавал иллюзию его незримого присутствия. А рядом с Деном отчим не страшен.       — Ничего страшного. Потом отдашь.       «Ни за что не отдам, она теперь моя!»       — Хорошо.       И как же глупо он её получил! Неуклюже открывал «Спрайт», разлил на себя, отчего футболка, куртка и джинсы промокли насквозь. Ден предложил ему свою футболку, чтобы Август не так сильно продрог на улице. Отдать штаны он не мог при всём желании, хотя такая шутка промелькнула не единожды. Август был бы рад получить от него и носки. Хотя бы один. Он же Носок, ему не должно быть жалко. Наверное.       Целая футболка стала для Августа лучшим подарком в жизни.       — Ты как? — спросил он после минуты молчания. Взгляд остановился на небольшом ярко-красном пятне с багровыми вкрапинками, которое, впечатавшись в кожу грациозной шеи, бесстыдно выглядывало из-под воротника куртки, будто бы крича: «Моё!»       Этот засос вызывал у Августа больше вопросов, чем ревности. Когда Ден успел и с кем? Вчера ещё никаких следов на его шее не наблюдалось. Они вроде как разошлись в десять или одиннадцать вечера, как это обычно бывало, и Ден поехал домой. Видимо, вовсе не домой. Но с кем он успел завести роман? С девушкой с работы? В его отделе работали очень симпатичные дамы, неудивительно, что Ден так легко и быстро обзавёлся подружкой. Но почему Августу ничего не сказал? Не доверял? Не хотел посвящать в свою личную жизнь? Или этот роман не рассматривался как долговременный?       — Да нормально, — глухо отозвался Ден. Всё это время он сидел с наклонённым вперёд торсом, упершись локтями в ноги, теперь же откинулся назад и ненадолго посмотрел на Августа. Взгляд у него был не таким тяжёлым, как Август предполагал, но в нём плескалось столько невысказанной печали и тоски, что сердце болезненно сжалось.       А может, всё дело в девушке, что оставила на его шее собственнический знак? Вдруг у Дена были к ней чувства, а она его отвергла? Как много и как долго Ден не рассказывал о себе самое главное? А может, Август слишком слеп, чтобы увидеть очевидное? Или дело не в девушке, а в чём-то другом?       «События складываются, как дважды два. Он вчера развлекался с какой-то девахой, а сейчас грустит. С другой стороны, он был весёлым, пока не написал Риппер. Выходит, Рип его натолкнул на меланхолию? Или он всё-таки грустит из-за Риппера, а не из-за какой-то девушки? Но чё из-за него грустить? Рип обещал, что не будет ночевать не дома, но я изначально понял, что он самому себе врёт. И вот настал момент, когда он сорвался. Ден поэтому страдает? Может, всё-таки дело в Риппере? Ден ему доверился, а Рип снова предал его доверие. Ден же всегда очень мучительно воспринимал все его выкрутасы. Да, наверное, я зря думаю на эту девушку. Просто случайная связь. Либо Ден строит отношения и не говорит мне. Чёрт. У меня, конечно, было не так много шансов на связь с ним, но теперь их ещё меньше».       И почему после этого вывода он не только не расстроился, но и вознамерился исправить нынешнее положение дел? Всему виной алкоголь. Август бросил пить много месяцев назад именно потому, что спиртное творило с его сознанием страшные вещи: он забывал о всяком страхе перед настоящим и будущим.       — Ты можешь мне рассказать, — интимно тихим голосом позволил Август. Ден и бровью не повёл в ответ. — Эй. Я помогу, чем смогу.       — Что ты хочешь услышать? — спросил Ден даже не грубо — устало. — Я же сказал: ничего такого не случилось. Просто стечение обстоятельств.       — Какое-то слишком резкое стечение обстоятельств, — хмыкнул Август.       — Боже. Август, пожалуйста, не доставай.       Брови непроизвольно сжались в тонкую линию, сердце забилось быстрее, но тут же вернулось к исходному состоянию. Алкоголь не давал бояться долго и сильно.       — Прости, пожалуйста, — пробормотал он, отворачиваясь. Страха не было — и это плюс, — но мерзкопакостное болезненное чувство тисками сдавливало грудную клетку. Он не имел права лезть не в своё дело. Но как же ему интересно узнать, что Ден скрывает за маской беспечности и весёлости!       — Да за что? — Тон у Дена был удивлённый. Август бездумно болтал ногой вперёд-назад, создавая глубокую грязно-белую борозду. Вот он — цвет его души на фоне чистой белоснежной внешности. Никогда ему не сравниться с Деном. Поэтому он не должен спрашивать о личном, не говоря уже о надеждах на что-то совместное. — Август. — Нелепое молчание. Отдалённые голоса невидимых людей. Гудение засыпающего города. Искры тусклого фонарного света на пушистом снегу. Хорошее место. Теперь Август будет ждать электрички именно здесь, неподалёку от станции. — Август, эй. — Ден неосознанно придвинулся ближе, задевая ногой пустые банки. Одна из них под цепкие взгляды с обеих сторон рухнула в снег. Август поднял её, взял вторую с лавочки, поставив свою полуполную на опустевшее место, выкинул жестянки в мусорный бак. Давно пора.       — Ну, я снова нос сую. — Август вернулся на место и чуть не снёс свою банку — успел подхватить и поднести ко рту. Неуклюжая тетеря. — Не в своё дело.       — И что?       Август переводил взгляд с одного голубого глаза на другой. Ден издевается? Какой ответ он хочет услышать?       — И то. — Он сделал внушительный глоток. — Не хочешь говорить, не говори. Просто я не хочу, чтобы тебе было плохо.       — Мне не плохо.       — Ага. — Горький смешок. — Именно поэтому ты взял в рот сигарету. Именно поэтому ты сейчас сидишь бухаешь.       — Даже я могу иногда погрустить, не думаешь?       — Я не хочу, чтобы ты грустил.       — Я тоже. Но приходится.       Их взгляды будто бы боролись друг с другом — кто кого пересилит, сломает, втоптает в землю. Август не боялся. В другое время он, вероятно, сдался бы под пугающим напором Дена, но не сегодня. Сегодня в нём слишком много алкоголя — по сравнению с нулём.       — Не загоняйся, пожалуйста, — вздохнул Ден и наконец отвёл взгляд. Август допил пиво и выбросил банку в урну. — Я… я правда не хочу говорить об этом. По крайней мере, сейчас. Давай лучше поговорим о другом, ладно? Может, потом обсудим, но… сейчас я не в состоянии.       — Хорошо. Прости.       — Не извиняйся, пожалуйста.       — Прос… да. Хорошо.       Ден обессиленно улыбнулся, закрывая глаза. Август поплыл. Куда — неизвестно. Он смог вызвать у него улыбку, пусть и кратковременную, слабую, непроизвольную, но улыбку! Дену сейчас нужна компания Августа — ни больше ни меньше. А что делал Август? Выносил ему мозг своими расспросами!       — Кстати, я не спрашивал, как там твоя мама? — При воспоминании об Анне сердце мучительно загудело. Чудесная женщина. Август очень жалел, что не встретился с ней ещё раз после посиделок. Но это ведь не от него зависело, правильно?       — Да отлично. — В глазах Дена мелькнул проблеск интереса. — Она улетела через день уже. Но в принципе… — Он достал из кармана вибрирующий телефон. — Вроде как она осталась довольна. — Разблокировал. Лицо снова стало мрачным. Август сдавленно выдохнул и неосознанно придвинулся к нему вплотную, прикасаясь ногой и плечом. Ден убрал телефон в карман, слегка отвернул голову, глядя вдаль. Снова что-то случилось.       — Что такое? — поинтересовался Август почти шёпотом. Он не хотел снова показаться навязчивым. Особенно сейчас, когда он чувствовал под боком живое тело, когда соприкосался с ним, пусть и совершенно невесомо. Приятный парфюм ласкал обонятельные пути, но Август-то знал, что естественный запах Дена куда лучше.       Уткнуться бы носом в его шею и нюхать, нюхать, нюхать… А потом оставить засос ещё внушительнее, чем тот, что уже был. Дрянные мечты.       Ден очень долго молчал, прежде чем ответить:       — Риппер передумал и поехал домой.       Август неожиданно для самого себя облегчённо выдохнул. Ден сделал последний глоток из своей банки и передал её Августу — тот безразлично отставил жестянку на скамейку. Он ни на миллиметр с места не сдвинется, пока его не прогонят. Он так редко прикасался к Дену, что получал настоящее удовольствие даже от того, что сидел рядом. Немножко вплотную, немножко на расстоянии.       — Так радуйся. Ты же из-за этого переживал.       — Он будет не один.       Пауза, перезагрузка, включение.       — А-а-а, — натянуто. — Скажи ему, чтоб его друзья проваливали. Он должен был спросить разрешения.       — Да мне не жалко. Просто он так резко меняет свои планы. Заколебал.       — Меня тоже.       Ден всё ещё смотрел в сторону. Август вжался плечами в спинку скамейки, разглядывая профиль опечаленного лица. Бедный Ден. Этот Риппер вообще границ не видит.       Рука сама собой потянулась вперёд, накрывая покрасневшую от холода ладонь Дена. Большой палец успокаивающе погладил кожу. «Вот дурак, перчатки не носит, — лениво пронеслось в голове. — Отморозит себе лапки».       — Тебе дать перчатки? — спросил он, в упор глядя на Дена, который откинулся назад, награждая Августа продолжительным недоумевающим взглядом. Руку не убрал. Интересненько.       — Не надо. Лучше сам надень.       — Мне норм. А вот ты ледяной. — Август решил проявить инициативу и полез в карманы куртки. Вскоре уже принялся натягивать перчатки сначала на левую руку, потом на правую, которую так и не выпустил из ладоней — крепко сжал, даже сквозь ткань ощущая холод кожи Дена. Сердце билось на уровне глотки, но Августу всё ещё не было страшно. Ден же не отстраняется, значит, он не против.       Август сжимал его обёрнутую перчаткой руку, гладил, растирал, исследовал каждый палец, трепеща от понимания, что сейчас он безнаказанно трогает Дена. Апогеем ситуации стало невыносимое желание поднести его руку ко рту и согреть дыханием. Именно это Август и сделал — страха ведь уже не было.       Ден завороженно смотрел на него. Август не мог понять, что он думает и чувствует, хотя бы потому, что тот старательно прятал взгляд. Но ладонь всё ещё не убирал.       Август переплёл пальцы обеих рук с его пальцами и прикоснулся к перчатке губами, не отдавая себе никакого отчёта в том, что делает.       — Август. — Ден высвободился из его хватки и немного отпрянул, отворачиваясь. — Хватит. Мне уже тепло. — Речь его звучала неуверенно и бессвязно. Алкоголь или волнение? Какая разница. Не ушёл же. Значит, он не против.       — Разве? — Август схватил его правую руку и потянул на себя, вынуждая развернуться. Взгляды снова столкнулись, но теперь лицо Дена было куда ближе. Он попытался вырваться — слабо, нехотя. Только раздразнил. Август вцепился пальцами в его скулу и подбородок, задерживая на месте. Ден перестал сопротивляться. А это значит…       Август прильнул губами к его губам. Он столько раз воображал поцелуй с Деном, фейерверки внутри и прочую лабуду, но на деле всё оказалось гораздо приятнее и грациознее. В груди всё сжалось, а живот пронзил острый трепет удовольствия. Август чувствовал под губами его влажные обветренные губы, неуверенно двигающиеся под возрастающим натиском. Голова пошла кругом, когда до ослабевшего сознания дошла мысль: «Он отвечает мне». Язык нагло проник между губ, соприкоснулся с его языком — и Августа тряхнуло электрическим разрядом. Единичные мощные импульсы рванули от живота ко всем конечностям, но основная их масса медленно поползла ровненько вниз. Поцелуй Августа из нежного и трепетного преобразовался в жадный, пылкий, а потом и в неистовый. Он поглаживал пальцами одной руки его лицо и шею, а пальцами другой вцепился в плечо, не давая отстраниться. Но Ден не отстранялся. Он позволял себя целовать. Позволял прерываться на доли секунд, чтобы повернуть по-другому голову. Позволял трогать себя, вдыхать свой запах, наслаждаться собой.       В висках застучало, голова закружилась ещё сильнее. Даже перед закрытыми глазами поплыло. Они целовались. Так долго, что сам Август несколько раз порывался прекратить, несмотря на сносящее крышу удовольствие. Но Ден не отстранялся. Значит, он не против.       Далёкое шипение поезда молотом ударило по ушам. Август слегка отпрянул, ловя на губах горячее дыхание Дена. Отодвинулся, отвернулся, тяжело дыша. Дрожащими пальцами достал из кармана телефон, чтобы проверить время.       — Бл*ть, моя элка, — пробормотал он, подскакивая на ноги. Ден, если и хотел что-то сказать, не успел: Август рванул в сторону турникетов, обернувшись только в самом конце пути. Ден не сдвинулся с места. С такого расстояния Август не мог увидеть, что конкретно он делал. Ждать не было смысла. Он пробил билет, проскользнул через турникет и выскочил на платформу, чтобы тут же запрыгнуть в открывшиеся двери. Успел. Не попрощался с Деном, ничего не сказал в своё оправдание. Просто скрылся с места преступления.       Зато Август поцеловал его. А Ден поцеловал его. Они целовались. Долго-долго. Руки и ноги тряслись до сих пор.       Он проскользнул в вагон, еле нашёл свободное место и уставился в окно в надежде увидеть Дена. Не вышло: угол обзора не позволил. Ладно. Ничего страшного. Зато они поцеловались. И Ден был не против.       Август выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы и нервно хихикнул. Это было. Это и правда было, ему не приснилось. Они целовались. Це-ло-ва-лись. Как же невероятно звучит это слово! Как же приятно и хорошо!       И что теперь будет? Имеет ли это значение, если они уже поцеловались? По-настоящему, вживую, не в мечтах.       Внутри — целый ураган окрыляющих эмоций. Вот-вот разорвёт на мелкие куски.       Затылок впечатался в спинку сидения, плечи расслабленно опустились. Хотелось плакать от счастья, обнимать весь мир, любить каждое живое существо. Они с Деном поцеловались. Последствия? Какие могут быть последствия?       Жалеть и волноваться он будет завтра. Сегодня он слишком пьян. Алкоголем или реалистичным сном? Ни тем, ни другим. Деном. Именно так. Сегодня он выпил его слишком много и чувствовал себя прекрасно.

Ищу больше кислорода, нарочно хожу по краю. Не знаю, наверно, гореть можно, только иссякая.