RIPPER

      Ден был уверен, что хуже, чем в дни после поцелуя с Августом, ему будет только в случае, если Риппер обо всём узнает. Теперь он мог сравнивать свои чувства и мысли. Хуже ему не стало. Он всё ещё испытывал колоссальное количество негативных чувств, но теперь они звучали совсем по-другому. Раньше всеми его действиями руководил страх, отныне — отчаянная безнадёжность.       Если бы ему платили по доллару за каждое переполненное болью сообщение, отправленное Рипперу, он бы разбогател за последнюю неделю. Да так, что без проблем выплатил бы кредит за квартиру в Москве. И Ден прекрасно понимал: пора бы прекращать бомбардировку лички с Рипом, — но не мог остановить пальцы, снова и снова строчащие слёзные тексты. Риппер упрямо помалкивал, иногда помечая сообщения прочитанными, но обычно ничего не отвечал. Ден чувствовал глубоко-глубоко внутри, что играет с огнём. Рано или поздно чаша терпения Риппера окажется переполненной, и тогда Дену не поздоровится ещё больше, чем сейчас.       Но он не мог. Не мог смириться с тем, что произошло. Не мог поверить, что Риппер бросил его, даже не вникнув в ситуацию. Не мог простить себя за предательство, которое привело к самому страшному событию в жизни. Не мог простить Риппера за жестокость.       Ден надеялся, молился, старался верить, что Рип отойдёт от случившегося и решится на конструктивный разговор. А до тех пор стоило держать себя в руках и не навязываться, не привлекать внимание, не раздражать своим присутствием. Иначе… иначе что? Риппер не даст ему шанса оправдаться? А может, этого шанса не было изначально? Или он уже успел пропасть из-за постоянных написываний Дена?       После жестокого «Мы расстаёмся» Риппер отправил Дену ровно три сообщения, и все они подразумевали одно и то же: «Не напрягай меня, прекрати писать, хватит». Ден старался, правда старался. Но каждый час воздержания становился для него вечностью пыток. Именно поэтому он никак не останавливался, несмотря на предостережение. Оставалось только надеяться, что Риппер сильнее и умнее, что он не станет причинять Дену лишнюю боль и выдержит давление, которое оказывают на него входящие сообщения. Но как на это надеяться, если жертва ситуации — далеко не Ден? Если Дену так больно, то как должно быть тяжело Рипперу? Пострадал-то он. Предали его.       Не стоило ему писать. Абсолютно ничего. Ни единого слова.       «Не стоило ему писать», — думал Ден каждый раз, когда отправлял новое сообщение. Карма всё ближе. Но что может быть ещё хуже, чем расставание? Риппер уже бросил его.       После стольких лет.       В голове не укладывалось. Совершенно. Никак. В голове они всё ещё были вместе, всего лишь крупно поссорились. Ден отказывался воспринимать факт расставания. Они помирятся. Они обязательно помирятся. Потому что Ден не представлял будущее без Риппера. Будущего без Риппера просто не может быть.       Он плохо помнил, как рассказал всё маме — знал только, что причину так и не озвучил, — зато на внутренней стороне век прекрасно отпечаталось её удивлённое, неверящее, испуганное лицо. Она не настаивала на обсуждении произошедшего, но периодически подходила к Дену с вопросом: «Не хочешь поговорить?» Ден всегда отвечал, что не готов. Правда или нет? Он не знал. Он уже ни к чему не был готов. Всё, что могло волновать, — таинственное молчание Риппера.       Благо хоть Август не стал устраивать трагедию из неожиданного переезда друга. Они созвонились вечером того же дня, когда Ден оказался дома. Сломленный эмоциями Август высказал Дену всё, что о нём думает, и даже всхлипнул под конец монолога — к гадалке не ходи, и так понятно: плакал. Сколько же Ден оправдывался перед ним? Десять минут? Час? Весь вечер? Он не засекал, но знал, что говорил бесконечно долго. О том, что на него давили стены пустой квартиры, о том, что любой предмет обихода напоминал ему о Риппере, о том, что ему как никогда нужна была поддержка мамы (на деле — молчаливое присутствие). Ден извинялся, очень и очень долго, за внезапное исчезновение. Он так и не смог объяснить — ни Августу, ни самому себе, — почему не рассказал другу о переезде заранее. Дену повезло купить билет для пассажиров с животными на ближайшее число, но смелости позвонить Августу и во всём признаться не хватило. Оставалось только просить прощения и надеяться на понимание.       Август, кажется, понял. Даже извинения принял, сказал, что просто испугался. «Если тебе от этого будет лучше, то это правильный выбор, — на выдохе проговорил он после сбивчивых оправданий Дена, а потом добавил: — Но это точно не поможет тебе помириться с Риппером. Скорее всего, даже навредит, потому что теперь вы на расстоянии, и ему не придётся с тобой лично разговаривать».       Эти слова лишили Дена остатков самообладания. За последние дни он безвозвратно увяз в горьком болезненном одиночестве, довёл себя мыслями и чувствами до совершенно нестабильного состояния, когда не просто хотелось выть волком — он на самом деле выл, слоняясь по комнатам ненавистной пустой квартиры. Ден начинал бояться. Чего? Кого? Самого себя? Он остался там, в Москве, совсем один, без всякой поддержки. Просить помощи у Августа — эгоистично, у Риппера — бесполезно, у мамы — правильно, но он не мог рассказать ей по телефону такое. В конце концов Ден пожалел своё психическое здоровье и отправился к проверенному годами личному доктору — маме.       В тот же вечер он передал ей прощальные слова Августа. Мама только головой покачала, бросив:       — Тоже мне, умник нашёлся.       — Но он ведь прав… — хрипло возразил Ден. — Риппер уже меня игнорит. Если бы я остался в квартире, он бы вернулся и поговорил со мной.       — С чего ты взял, что он стал бы с тобой разговаривать? — Мама долго и грустно молчала, прежде чем вынести очередное мудрое решение: — Дорогой, послушай, Витя — взрослый человек. Он при всём желании не сможет сделать вид, что тебя не существует. Даже если ты будешь рядом, он не станет с тобой разговаривать, пока не захочет сам. А захотеть он может и на расстоянии. Рядом ты, не рядом — это никак не влияет на его решение.       — В тот раз повлияло, — глухо проговорил Ден, вспоминая ситуацию многолетней давности. Мама, конечно, всё прекрасно знала: Ден при первой возможности рассказал ей обо всём, что у них с Риппером произошло за время общения, как они вообще дошли до отношений и сколько потратили душевных сил, чтобы принять себя, свои чувства и друг друга. — Если бы я не приехал, он бы просто… вычеркнул меня из жизни.       Мама смотрела на него, слабо улыбаясь. Ден знал, что она скажет, задолго до того, как она озвучила свои мысли:       — Между «тем разом» и этой ситуацией есть огромная разница. Ты же и сам это прекрасно понимаешь, Ден. Тогда вы только начинали отношения, а сейчас у вас столько общих лет, что просто физически невозможно это отпустить без всяких последствий. В конце концов, у вас там общая квартира.       — Плевать мне на эту квартиру. — «Какой же сухой тон! С мамой так не разговаривают!»       — Ему не будет плевать. Рано или поздно вы поднимете эту тему, если не помиритесь раньше. Вот когда поднимете, у тебя будет шанс снова с ним поговорить. Главное, чтобы ты был морально готов к этому разговору. — Молчание. Только белый кот лениво потягивается в кресле и Бруно нервно расхаживает взад-вперёд по комнате. Он наверняка был не в восторге от компании угрюмого Дена, но оставлять его в пустующей московской квартире никак нельзя. — Ден, сынок. — Мама сжала его руку в своих ладонях, поглаживая пальцами кожу. — Слушай, я не знаю, что у вас там случилось… Но попробуй посмотреть на ситуацию рационально. Вы оба расстроены. Вам обоим сейчас плохо. Ты хочешь с ним поговорить, он с тобой не хочет. Вы оба не готовы нормально разговаривать, даже если тебе кажется, что ты готов. Вы оба на взводе. Вам нужно немного отойти от этих событий, понять, что произошло, расставить приоритеты. Когда вы успокоитесь и сможете не только чувствовать, но и думать, тогда получится нормально поговорить. Вам нужно время восстановить эмоциональные ресурсы. До тех пор бесполезно метаться туда-сюда. Понимаешь?       — А что, если в его приоритетах в итоге окажусь не я? — Наболевшее поспешило сорваться с губ при первой паузе. — Что, если он решит, что я ему не нужен?       А как он может быть нужен Рипперу после измены? Мама не знала об этом. Мама не знала о том, что её чудесный сынок оказался последней сволочью.       — Я уверена, что всё будет не так.       — Не имеет значения, в чём ты уверена. Произойти может всякое, ты прекрасно знаешь.       Меж ровных дуг бровей залегла глубокая складка. Ден впервые за последние годы заметил мелкие морщинки в уголках её глаз. Сердце облилось кровью. Мама была слишком молодой и современной внутри, и он порой совсем забывал о том, что она куда старше, опытнее и умнее Риппера и Дена вместе взятых.       — Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой, Ден. Всегда. Помни об этом. У тебя всегда есть мама.       Этой фразы оказалось вполне достаточно, чтобы Ден впервые за минувшую со дня расставания неделю уснул без слёз на щеках.       Но на следующий день пришлось плакать снова. Горько, безутешно, навзрыд. И снова из-за Риппера.       Если расставание с ним швырнуло Дена в стену, а извечный игнор вынуждал по этой стене ползать без надежды на спасение, то новое событие просто размазало несчастное тело — так, что кровь брызнула во все стороны, окрашивая комнату кроваво-красным.       Это произошло вечером, примерно в шестом часу. На канале Риппера утром появилось объявление о грандиозном сюрпризе для подписчиков, и Ден гадал до изнеможения, что же их всех ждёт. Сам факт того, что у Риппера были силы снять новое видео, смонтировать и выложить на канал, отнимал у Дена последнюю жизненную энергию. Что-то внутри подсказывало — на протяжении пяти с половиной лет, — что в их паре никогда не было зеркального отражения чувств. Ден всегда любил сильнее. Он это прекрасно знал, но так боялся поверить.       Не просто же так Риппер буквально через пару дней после расставания вернулся в «Инстаграм» и «Твиттер» и продолжил активно выкладываться, словно ничего и не было. Не просто же так он ни слова не обронил о ситуации между ними. Риппер обожал разводить в «Твиттере» философские сопли, и Ден с замиранием сердца ждал текст об изменах и предательстве — да хотя бы пары слов! — но так и не дождался. Риппера не трогала эта проблема по сравнению с угнетением меньшинств, правами и свободами граждан и психологией отношений? Риппер плевать хотел на расставание? Он совсем ничего не чувствовал, его никак не трогала эта тема? Ему… плевать?       Возобновившиеся истории в «Инстаграме» с ютуберскими друзьями, новые твиты-рассуждения по поводу и без, участившиеся появления в «ВК» ярче солнца намекали на то, что Риппер уже успел забыть про Дена и расставание. Но не мог Ден поверить, что Риппер настолько бесчувственный и жестокий, не мог! Не может быть такого, чтобы Риппер со-вер-шен-но ничего не чувствовал! Они же любили друг друга. Кто-то больше, кто-то меньше. Если бы Риппер не любил Дена, он бы давно уже ушёл, правильно? Но почему тогда он молчал? Почему игнорировал Дена, почему делал вид, что всё отлично? Откуда у него силы веселиться с друзьями, смеяться и шутить в треклятых историях из «Инстаграма», строчить что-то умное в «Твиттер»? Всё стало таким же, как раньше, за исключением одного: Ден и Риппер больше не вместе.       Напрашивалось два вывода. Либо Риппер очень хорошо скрывал свои чувства и был достаточно силён, чтобы жить реальной жизнью, несмотря на внутренние муки, либо Риппер уже — за несколько дней! — смирился с тем, что многолетние отношения подошли к концу. А последнее значит, что Ден Рипперу совершенно не нужен, что Рипу и без него хорошо.       Ден ведь так и думал, когда безмолвной рыбиной наблюдал за бесконечными тусовками Риппера в компании новых друзей. Почему сейчас мозг упрямо отказывается воспринимать версию под названием «Ему на меня плевать»? Почему Ден так уверен в том, что небезразличен Рипперу? Он ведь не мог знать наверняка.       Всё дело в том, что обратный исход разрушил бы Дена. Разбил бы вдребезги то, чем он дышал последние годы. Пустил бы трещины по фундаменту, на котором Ден так крепко стоял. Поэтому его сознание отказывалось воспринимать всерьёз любое решение, кроме «он всё ещё любит меня». Если не любит… значит, Ден за пять с половиной лет так и не узнал этого человека.       Ровно в шесть вечера на канале Риппера вышло новое видео на три минуты. Ден чуть не упал со стула от одного только названия. Авторство, тире, название работы. Это был клип. Клип на песню. Клип Риппера на песню Риппера.       Дена так трясло, что никакой речи о том, чтобы собственноручно открыть видео и посмотреть от начала до конца, идти не могло. Он впервые за последние лет десять ждал маму с работы с намерением попросить помощи — благо пришла она уже через полчаса. Мама с порога поняла, что от неё требуется, и призналась, что нарочно не смотрела это видео одна. «Разделим эмоции вместе», — вымученно улыбнулась она, усаживаясь на стул рядом с Деном и компьютером.       Но уже через несколько секунд улыбка её померкла, растворилась на побледневшем лице и совершенно исчезла из мировой истории на фоне покатившихся из глаз Дена слёз.       Ден никогда ещё такого не видел и не слышал. Песня… что-то среднее между рэпом и хип-хопом. Слова проходились толстыми красными нитями по шее, сдавливая трахею, глотку и кровеносные сосуды, а некоторые отдельно взятые фразы… они были построены так прекрасно, что рядом с ними отдыхала высокая литература, а произнесены настолько эмоционально и отчётливо, что внутри каждый раз что-то падало, впиваясь дрожью в пятки. Сам клип — нечто яркое, необычное, чувственное и трогательное. Без конкретного сюжета, но с претензией на глубокий смысл. И Риппер. Потрясающий Риппер. Ден и представить не мог, что его Риппер может выглядеть так серьёзно и в то же время беззащитно, как в этом видео. Может, вот он… настоящий Риппер?       Мама пыталась умывать Дена в ванной, пока тот от души умывался слезами. Он не мог говорить вслух, только сдавленно хрипел в попытке разрушить тишину. Мама в ответ поглаживала его по плечу или спине и повторяла: «Я с тобой, мой хороший, я с тобой, тише».       Ден был настолько растерян и шокирован, что, наплевав на законы логики, подчинился первому пришедшему на ум выводу: за эти дни Риппер успел написать песню и снять на неё клип. Несмотря на расставание с Деном, он взял и… взял и…       Чем чаще Ден прокручивал в голове услышанное, тем больше связей находил между словами песни и расставанием. Может, Рип написал это под эмоциями, может…       — Ден, так быстро клипы и песни не делаются, — вернула его с небес на землю мама. — Да и Риппер очень тщательно ко всему подходит. Он не мог слепить клип и песню за неделю. Просто доделал только сейчас, вот и выложил.       Горькая правда ранила куда сильнее, чем наглая ложь, подкинутая истерзанным рассудком. Значит, Риппер всё это время корпел над новейшим проектом, а Ден совсем ничего о нём не знал. Рип ни слова не говорил, а Ден ни вопроса не задавал. Теперь пожинал плоды.       Сердцу было так больно, что Ден лёг в кровать и не вставал до следующего утра. Мама периодически приходила к нему, пару раз даже принесла горячее молочко, которое в детстве помогало Дену успокоиться, а сейчас не оказывало никакого воздействия, кроме разогревающего.       Стоило только маме улечься спать, как Ден трясущейся рукой подтянул к себе телефон, открыл «Ютуб» и включил злосчастный клип. Пересмотрел. Один раз, второй, третий. Он потратил на это полночи, а потом нашёл трек в «ВК» и включил в наушниках на полную громкость. Слёзы опаляли опухшие щёки. Риппер. Его голос, красоту которого невозможно описать словами. Его песня, шедевральность которой зашкаливала за все допустимые пределы. И эти строки, которые с каждым повтором становились всё более демонстративными. Ден каждую фразу переносил на расставание, особенно те, в которых упоминалось некогда счастливое прошлое, погасшее на фоне жестокого настоящего. Песня о том, что раньше было хорошо, а сейчас всё стало плохо. Песня о расставании. О чём же ещё?       Для Риппера наверняка о другом. О чём? Что его могло задеть так сильно, что он написал этот трек? Что, если не расставание?       Нужно рассуждать логически. Риппер — полная противоположность Дена. Он более скрытный, рассудительный, спокойный и терпеливый, он любит внимание и ненавидит ограничения. И Риппер, как выяснилось, доверял Дену недостаточно сильно, чтобы рассказать о своём творчестве. Как много Риппер скрывал? Как много у него в рукаве козырей, о которых Ден ни сном ни духом?       Если Риппер — противоположный полюс, обратная сторона медали, то вполне возможно, что он и относился ко всему, что происходило кругом, радикально по-другому, нежели Ден. Значит, расставание было для него не травмой, а освобождением от оков. Иначе стал бы он веселиться с друзьями? Он, конечно, скрытный, но Ден не мог поверить, что даже Рип смог бы прятать за маской такое сильное чувство, как горечь утраты. В конце концов, бросил бы Риппер Дена без выяснения обстоятельств, если бы его как-то колыхала сохранность их отношений? Нет, конечно, нет. Он бы вышел на контакт, он бы не стал совершать опрометчивый поступок. После стольких лет…       Не-вы-но-си-мо.       Получается, эти годы значили для Риппера совсем не то же самое, что для Дена. Если Ден любил его всей душой, то Риппер… нет?       В песне он пел о счастливом прошлом и несчастном настоящем — он был счастлив до Дена и несчастен в отношениях с ним.       Как давно? Почему не говорил? Зачем терпел?       Наверное, всё началось вместе с приходом к «Ютубу». Именно тогда Риппер начал отдаляться, а в последние месяцы и вовсе отстранился от Дена, выстраивая между ними непроглядную высоченную стену. До «Ютуба» ведь всё было в порядке. Неужели Риппер в последнее время чувствовал себя закованным в цепи из-за отношений с Деном? И в своей песне он тосковал о временах, когда между ними царили спокойствие и взаимоуважение?       Но большая часть текста передавала одну и ту же мысль: прямо сейчас Рипперу очень плохо. Неужели он чувствовал себя так ужасно в последнее время? Неужели отношения с Деном пагубно влияли на него, вынуждая терзаться душевными муками? Неужели Ден… был причиной его боли?       Пока Ден бегал за Риппером, Риппер убегал подальше от Дена. А что самое обидное? Ден прекрасно видел это. Знал, чувствовал и верил, что Рипперу давно уже на Дена наплевать. Но почему тогда Рип время от времени пытался сблизиться? Зачем сохранял их отношения, мирясь после каждого конфликта? Точно так же, как Ден, боялся, что земля разверзнется под дрожащими ногами, а бренное тело свалится в бездонную пропасть?       Вот только Ден боялся потерять Риппера. А Риппер, судя по всему, боялся потерять всё что угодно, связанное с Деном, кроме самого Дена. Иначе какое ещё искать объяснение его поведению? Ему было плохо из-за связи, которую он не решался разрывать.       «Может, он просто жалел меня? Да ну нет. Риппер не стал бы жертвовать своим личным временем из-за жалости. Может, он просто привык? Может, ждал подходящего момента? И вот он, подходящий момент, настал, когда я… — Внутренний голос осёкся и надолго замолчал. — Я последняя свинья, если думаю, что мой поступок совершенно его не задел. Даже если Рипперу было плохо в отношениях со мной, это не значит, что он не любил меня. И вообще, если я буду твёрдо думать, что он меня не любил, я обесценю тем самым его чувства, которые, возможно, существуют. Мой поступок его обидел и подкосил, но я не могу знать, что именно в нём задела эта… эта измена. Оно и неважно. Важно то, что я причинил ему боль».       Ден хотел написать ему целую кучу благодарственных слов, нахваливающих клип и песню, но так и не решился отправить ни одно из созданных сообщений. Он чувствовал себя слишком чужим. Кто он такой, чтобы говорить «спасибо» за вклад в творчество? Всего лишь человек, который прожил с Риппером пять лет и не удосужился узнать, что он строчит в блокнотах по ночам. Не более чем обычный фанат.       На следующий день Ден чувствовал себя… никак. Впервые за долгое время. Ему было не больно, даже не безразлично, просто… никак. Ден решил, что исчерпал все эмоциональные ресурсы после вчерашней истерики, и ненадолго расслабился, тихонько радуясь отсутствию боли, да не тут-то было: во второй половине дня Риппер соизволил ответить на кучу сообщений, отправленных Деном за последние дня три. Сердце Дена совершило тройное сальто в груди, когда дрожащий палец открывал переписку.       Виктор Штольц: Ты делаешь этим только хуже, лучше перестань       Всего несколько слов, а Ден трясется, как осиновый лист. Пальцы попадают куда угодно, но не по нужным клавишам, в итоге текст приходится переписывать снова и снова.       Ден отправил, не надеясь на скорый ответ. Риппер либо не читал, либо оставлял без внимания любые сообщения Дена, так что глупо было рассчитывать, что сегодня что-то изменится.       Денис Красильников: Прости, я просто не знаю, как ещё к тебе подступиться       Не читает. Ну, конечно. Сердце снова, в который раз за неделю, падает в пятки.       «Интересно, а он уже был в нашей квартире? Видел, что я уехал? Он ничего не говорил по этому поводу. Да он вообще мне ничего не сказал, кроме «мы расстаёмся». Не густо. Может, стоит поднять тему с квартирой? Или не поднимать? Мама говорила, что ему нужно время прийти в себя. — Пальцы заметались по экрану, открыли «Инстаграм» и не в первый раз за сегодня прокрутили последние истории, где Риппер веселился с друзьями, как и всегда. Его улыбка и смех ранили сильнее ножей. Откуда у него силы быть счастливым? Ему совершенно плевать или он очень хороший актёр? — Но мне кажется, что он уже давно пришёл в себя. Просто решил от меня избавиться, и… — Сердце сжалось до размеров горошины. Слишком больно. Человек, который был для Дена всем, самого Дена совершенно не ценил. Никогда. Он даже не страдал. — Нельзя! Нельзя так думать! Я же ничего не знаю о его чувствах. То, что у него есть силы развлекаться, не значит, что у него нет чувств».       Дена метало в разные стороны. Он безумно хотел написать Рипперу очередное извинение, очередное признание в любви, очередное «Давай поговорим». Прекрасно знал, что это бесполезно — как о стену биться в надежде, что перед тобой внезапно нарисуется дверь. Но он слишком доверял Рипперу. Потому и представить не мог, что этот человек способен совершить что-то плохое по отношению к Дену. Риппер ведь не желал ему зла, верно? Иначе давно бы уже закрыл доступ к своей личке.       Но чем было его последнее сообщение, если не предупреждением? «Лучше перестань». За этим кроется угроза. Очевидная угроза, с которой Ден никак не хотел считаться.       Денис Красильников: Я скучаю по тебе       Он прочитал! Ден едва успел отправить — и Риппер прочитал!       Сердце пустилось вскачь, словно его шибанули дефибриллятором. Ден ждал минуту, две, три… никакой реакции. Сердце снова остановилось, застыв ледяной глыбой в груди.       Рипперу это всё безразлично. Как же ему плевать.       Отходить от новой «переписки» пришлось часа полтора: Ден всячески старался помочь себе, тоннами хлебая чай и перемещаясь по квартире. Нашёл в себе силы выгулять Бруно. С тех самых пор, как вокруг Дена начала происходить полная безвылазная хрень, Бруно перестал радоваться жизни. Он плохо ел, по ночам слонялся по квартире, стуча коготками по полу, частенько забивался в угол и неподвижно лежал. Мама предлагала сводить его к ветеринару. Ден решил сходить вместе в мамин выходной, выпадавший на семнадцатое марта — завтрашний день. Сам он не смог бы уйти так далеко от дома — слишком мало сил.       Ден чувствовал огромную вину перед своим питомцем. Не раз и не два он укладывался на пол рядом с Бруно, гладил его по голове, совал под нос лакомый кусочек и умолял, давясь слезами: «Поешь, солнышко, пожалуйста, поешь». Бруно иногда соглашался, но чаще отворачивал голову. Было невыносимо больно осознавать, что собственное состояние каким-то образом передавалось псу, потому Ден старался подавать хороший пример: кушал вовремя, хоть и без аппетита, сдерживал слёзы, когда очень хотелось расплакаться, и пытался выдавить из себя подобие улыбки всякий раз, когда встречался с любимым псом взглядом. Бруно не позволял себя обмануть, но два дня назад совершил невероятное: запрыгнул на кровать к Дену и улёгся рядом. Он стал делать так каждую ночь. Ден обычно обнимал его, зарываясь носом в шерсть. Безмолвное присутствие Бруно помогало уснуть, и Ден надеялся, что и пёс лучше засыпает рядом с ним.       Ничуть не меньше волновало состояние Августа. Ден ожидал от него чего угодно — выноса мозга, истерики, бойкота, чёрного списка, — но не терпения и понимания. Что так повлияло на Августа? Открывшаяся тайна? Осознание случившегося? Сопереживание? Или, напротив, вырабатывающаяся ненависть к Дену и Рипперу за факт сокрытия отношений?       Ден за эту неделю отправил Августу в два раза меньше эмоциональных всплесков, нежели Рипперу. Даже сейчас, после того, как Рип, ничего не выясняя, поставил точку на нормальной жизни Дена, после того, как Август доказал, что останется с Деном, несмотря ни на что, Ден всё равно доверял Рипперу больше. Он боялся написать Августу о своих чувствах. Перед Риппером его не сдерживало ничто. Чем это вызвано? Отчаянием? Желанием достучаться до Рипа? Пониманием, что Август ничем не поможет?       Или страхом потерять ещё и этого человека?       Весь вечер Ден потратил на написание огромного сообщения для Риппера. Он должен был отправить его завтра. В два часа ночи по здешнему времени. Семнадцатого марта, в полночь по московскому. В день рождения Риппера.

* * *

      Ближе к десяти вечера сообщение было готово, но у Дена так тряслись поджилки, так спирало дыхание и так кружилась голова, что он и представить не мог, как отправлять это Рипперу. Да и стоит ли вообще отправлять? Не слишком слащаво? Заденет ли это сообщение нужные струны в душе Рипа? Просить совет Ден мог только у двух людей.       Мама читала долго и вдумчиво, слегка хмуря брови, но под конец заулыбалась — грустно, горько, болезненно.       — Это потрясающе, — произнесла она, возвращая Дену телефон с черновиком текста. Нахваливать не стала, но в том и не было нужды: её лицо передало все полученные эмоции.       — Ничего не менять? — аккуратно спросил он, переминаясь с пяток на носки в дверном проёме.       — Ничего. Оставь так.       Теперь оставалось дождаться ответа Августа — сообщение пришло полодиннадцатого и, как слова мамы, оказалось коротким:       Август Божий: Вау, это мощно       Вот только его фраза, в отличие от маминой, не принесла Дену никакого успокоения. Напротив даже, заставила напрячься. Он рухнул на диван, остервенело кусая нижнюю губу. Август был слишком бесчувственен в переписках, словно разучился пользоваться скобочками, смайликам и прочей ерундой, хоть как-то намекавшей на настроение. Общение с ним вернулось к истокам: безэмоциональные и непонятные сообщения со стороны безэмоционального и непонятного Августа. Вот только теперь Дену было с чем сравнивать, и он не мог смириться с резкими изменениями. Как много за эти дни Ден размышлял над самочувствием Августа! Наверное, больше, чем о чём-либо другом, не считая Риппера, конечно.       Каково вообще Августу? Он ведь ничего не знал об отношениях Дена и Риппера, а открытие страшной тайны началось с ноты «Поцелуй всё разрушил». Если Августу нравился Ден, то что мог сейчас чувствовать бедный мальчик, поняв, наконец, что было не так с его предметом воздыхания?       Как же Ден виноват. Перед всеми ними. Перед Риппером, перед Августом, перед Бруно, перед мамой, которая места себе не находила от волнения. Чувство вины пожирало изнутри гораздо сильнее, чем боль расставания. И из-за этого Ден ощущал себя предателем.       Он должен страдать из-за расставания. Почему он страдает из-за всего подряд?       Хотелось бы Дену поговорить с Августом и обсудить, что творится внутри у бедного малыша. Но Ден — не тот человек, с которым Август будет делиться своими мыслями и чувствами, особенно после всего, что на них свалилось. Ден только надеялся, что Август не считает себя виноватым. Он же ничего не знал.       Положение усугубляло и то, что о себе Август ничего не рассказывал. Если Ден интересовался его самочувствием, Август постоянно переводил стрелки с себя на Дена. Вчера Ден рискнул спросить, почему Август не хочет делиться своими переживаниями, на что получил ответ: «Ты и без этого перегружен».       Сегодня же Ден набрался смелости и предложил Августу созвониться. Тот согласился почти незамедлительно. Ден ждал звонка с замиранием не только сердца, но и всех остальных внутренних органов. Он так боялся… чего? Неблагоприятного исхода? Ссоры? Или разговора в принципе?       Когда в трубке послышался родной голос, Ден чуть сознание не потерял от эмоций. Он так скучал! Господи, как же сильно он скучал по своему малышу! Только сейчас он понял, как ему не хватало услышать этот голос — тихий, немного резкий, хрипловатый. Прокуренный? Как Ден вообще мог бросить его там, в Москве, одного, после всего, что между ними произошло? Как мог Ден выбрать себя, а не Августа? Как он мог оставить его с грузом вины на плечах, с печатью открывшейся тайны на лбу? Как Ден мог быть таким мудаком?       — Прости, — сломленно просипел Ден в ответ на короткое «Алло».       — Что? — озадаченно переспросил Август, явно недоумевая, что к чему.       — Прости меня. — Впервые за весь день слёзы покатились по щекам. Только что не было — и вдруг бамс! — и катятся. — Прости меня, пожалуйста. За всё это. Я так виноват… перед тобой. Я… я… — Язык проглотил, кажется, ибо во рту совершенно пусто. — Я такой идиот, что скрывал всё от тебя.       И снова он плачет. Сколько можно? Когда уже кончатся эти треклятые слёзы? Когда на смену пустым эмоциям придёт здравомыслящий рассудок?       Всхлипы эти дурацкие, шмыганья носом, ручейки слёз на щеках. Ден не вызывал у себя ни жалости, ни презрения. Ничего, кроме глухого разочарования.       — Так, слушай, — пробормотал Август на выдохе, выждав длительную паузу. — Если ты там думаешь, что я тут рыдаю днями и ночами, то это не так. У меня всё нормально. Так что не надо себя винить, слышишь?       — Но… я ведь…       Губы непроизвольно сжались. Костяшки пальцев оказались возле рта, а вскоре и под линией верхних зубов. Хотелось причинить себе боль, чтобы отрезветь. Но Ден знал — всю жизнь, со слов мамы, — что это не поможет, лишь добавит дискомфорта и усугубит ситуацию.       — Денис, не надо, пожалуйста. Хватит. Я не слабый. Я уже справился с этим. Не надо ставить меня в приоритет, слышишь? — С каждым новым предложением его голос становился всё крепче и увереннее. Ден впервые почувствовал себя слабым и беззащитным на фоне Августа. «Он ведь всегда был сильнее. Слабый человек не смог бы преодолеть всё то, что сваливалось на Августа в течение жизни». — Я в порядке, правда, я не притворяюсь сейчас. Единственное, что меня парит, так это ты. Твоё самочувствие. Не буду скрывать, что мне больно оттого, что Риппер так оторвался на тебе, но моя боль не сравнится с твоей. Если я могу чем-то помочь, я помогу. Чем угодно. Но ты перестань винить себя в том, чего нет, ладно? Я в порядке. И я с тобой.       — С… спасибо, — промямлил приятно удивлённый Ден. — Я тебя не заслуживаю.       — Всего ты заслуживаешь.       — Ты не злишься? — Тишина. — За то, что я… ну…       — Скрывал? — подсказал Август. Дену показалось, или его интонация заискрила льдинками? — Уже не злюсь. Я много думал над этим.       — И что надумал? — горько усмехнулся Ден. Август молчал слишком долго, чтобы надеяться на ответ, но в конце концов в трубке послышалось:       — В этом нет твоей вины. Ты не рассказывал, потому что считал, что так правильно. Но в итоге всё вышло боком. Так обычно и бывает. К сожалению. Если это имеет хоть какое-то значение… мне правда жаль, что всё так вышло. Но я буду с тобой до самого конца. Так что… — усмешка, такая же горькая, как недавно у Дена. — Никуда ты от меня не денешься, понял?       Они разговаривали до двенадцати. Ден рассказал ему о своих переживаниях касательно клипа Риппера. Сколько ещё Ден о нём не знает? Как много Риппер от него скрывал? Ден ведь не был для него чужим человеком. Когда стал?       Август оглушил его одной грубой фразой: «Если человек живёт с тобой пять лет и ссытся рассказать, что пишет песни, то проблемы у него, а не у тебя». И как Ден не пытался пояснить Августу за недостаточное доверие, тот был непрекословен. «Риппер — мудачина», и всё тут.       Не то чтобы реакция Августа обижала, напротив даже, Дену было приятно, что друг в конечном итоге оказался на его стороне, но и закрывать глаза на очевидное Ден не мог: Риппер не доверял ему. Или доверял слишком мало для того, чтобы поделиться «одним из самых важных событий в жизни», как сам Рип выразился о клипе и песне в «Твиттере».       — Ты спроси у своей мамы, рассказывал ей Риппер про свои песни или нет, — предложил Август в ответ на очередной трогательный монолог Дена.       — Не рассказывал.       — Ну вот. А они хорошо общались, ты же сам говорил. Видимо, он рассказал только друзьям-ютуберам. Не знаю, почему. Он мудак, его не понять.       — Да хватит, — умоляюще выдохнул Ден, уставший от повторения одного и того же оскорбления в сторону любимого человека.       — Не хватит. Я имею полное право называть мудака мудаком.       — Почему это?       — Потому что я сам мудак. А мудак мудака видит издалека.       Ден засмеялся. Впервые за эту неделю. Засмеялся хрипловато и боязно, будто впервые в жизни.       Август творил чудеса.

* * *

      Ден догадывался, что Риппер не станет отвечать на его поздравление во время празднования. Но периодически появляться онлайн и упрямо игнорировать огромный текст… Что ж, если ему так комфортнее, Ден должен был уважать его решение. Но смотреть истории в «Инстаграме» с вечеринки — в частном кинотеатре, где Риппер веселится в шумной компании, пьёт и даже распаковывает некоторые подарки, — было невыносимо больно.       Повеселиться важнее, чем прочитать поздравление Дена. Друзья с «Ютуба» дороже.       Ден прекрасно понимал, что день выйдет не самым лёгким. За последние шесть лет это был первый день рождения Риппера, на который Дена не пригласили.       Примчался бы он в Москву, если бы Рип позвал его? Да без вопросов. Выкупил бы любой по стоимости билет на самолёт и рванул бы сломя голову. Но о Дене никто не вспомнил. Дена словно и не было никогда.       Он съездил вместе с мамой и Бруно в ветеринарную клинику. Состояние Бруно списали на недостаток витаминов и сезонную «депрессию». Выписали какие-то таблетки, предложили сменить корм на более дорогой и качественный, почаще гулять и проводить время с любимцем. Ден решил, что если уж себе помочь не может, то Бруно точно вытащит, потому купил огромный пакет корма «Royal Canin» и витаминки. Они заехали домой, покормили пса и кота и отправились гулять вчетвером — мама, как выяснилось, начала практиковать выгуливание Кэпа, чтобы тот привыкал к улице и не боялся поездок к ветеринару. «А то всю меня исцарапал, когда я его на прививки возила», — грустно пожаловалась она, ведя на поводке белоснежного котейку. Ден не мог на него налюбоваться: Кэп, который раньше боялся и к окну открытому подойти, задорно прыгал по сугробам, обнюхивал каждое новое деревце и непонятливо смотрел на Бруно, когда тот помечал территорию.       — И часто ты с ним гуляешь? — поинтересовался Ден, удивлённый изменениями в любимом коте.       — Часто. Больше-то и не с кем.       Жгучий стыд обжёг щёки, шею и грудь. Мама тут совсем одна. С тех пор, как Ден поселился с Риппером, они стали видеться гораздо реже, а с переездом в Москву общение сошло на минимум. Он оставил её одну. Она никогда не возмущалась, всеми силами поддерживала затею с переездом, но… чего Дену стоило убедить её отправиться с ними? Бросить работу, найти в Москве новую? Мама, конечно, отнекивалась бы всеми правдами и неправдами, но в конце концов вполне могла согласиться. Ден даже не думал об этом. Никогда. Настолько бы ослеплён одним-единственным человеком.       — Ну, теперь у тебя есть я, — неуверенно пробормотал он.       — Надолго ли? — усмехнулась мама.       — Думаю, надолго. Возможно, навсегда.       — Не говори ерунды. Ты можешь уехать из Москвы, но Москва из тебя уже никогда не уедет.       «И всё, что произошло в Москве, тоже навсегда останется со мной».       — Я больше тебя не брошу, мам, — со слезами на глазах произнёс Ден, опускаясь на ближайшую скамейку. Поводок с Бруно натянулся и тут же расслабился: пёс, заметив состояние хозяина, вернулся к нему и уселся у ног, положив голову на коленки и глядя преданными глазами. Ден смотрел на него недоуменно и растроганно. Бруно… он был таким скрытным и далёким от проявления нежности и заботы, прямо как Риппер, но при этом веселился и наслаждался жизнью, как Ден когда-то. «Это наш внебрачный сын», — нервно хихикнул Ден. Бруно поднял голову, изумлённый внезапной улыбкой, и лизнул его в щёку.       — Я слышу в твоём голосе раскаяние, — улыбнулась мама, усаживаясь рядом с ним. — Мне это не очень нравится.       — Просто… я подумал и понял, что всё это время был плохим сыном. Мы же почти не общались с тобой… — Ден не знал, как доступно сформулировать свои переживания, потому нервозно водил носком ботинка по подтаявшему снегу. Бруно внимательно следил за перемещениями его ноги, водя головой вправо-влево. Кэп игрался с неподвижным собачьим хвостом. Бруно терпел. «Прямо как я и Риппер. Тот тоже меня терпел, терпел, в итоге натерпелся».       — Ну, ты чего? Не надо так думать. — Тёплые пальцы мамы вплелись в отросшие волосы сына, перебирая и поглаживая кожу головы. По всему телу от этого заструились волны удовольствия. Так, как мама, его никто никогда не гладил. Риппер вообще был скуп на нежности, а Август… Августу, возможно, не хватило времени и смелости. В его взгляде Ден видел нескончаемое тепло в свою сторону, в отличие от глаз Риппера — в них либо глыба льда, либо обжигающее пламя, третьего не дано.       «Может, в этом и смысл? Август относился ко мне иначе. Возможно даже, я был бы с ним счастливее, чем с Риппером… Но я бы не был с ним. Я слишком люблю его».       — Солнышко моё, не грузись лишними проблемами, пожалуйста, — попросила мама, целуя Дена в висок. — Тебе и так досталось от Вити. Пожалей себя.       — Как я могу не грузиться, если я виноват?       — В конфликте никогда не бывает виноват только один человек.       — Да не было никакого конфликта. — Ден шмыгнул носом, откидываясь на спинку скамейки. Мама сделала то же самое, но куда более изящно. — Я просто очень сильно его подвёл, и он меня бросил.       Взгляд отчаянно прятался — куда угодно: в сугробы, голые ветви деревьев, затянутое тучами небо. Главное — не смотреть на маму. Вдруг она узнает, что он натворил? А если она сейчас спросит напрямую, сможет ли Ден сказать правду? Он не имел привычки врать ей, а если когда-либо и обманывал, то мучился от угрызений совести так сильно, что в итоге незыблемое правило из детских книжек — «Всё тайное становится явным» — выходило на первый план и брало ситуацию под контроль.       Но мама ничего не спросила. Она никогда не лезла под кожу, если видела, что Ден не готов напрямую обсуждать свою проблему.       Но как вообще рассказать ей? Как признаться в том, насколько он подлый и низкий? Хватит ли у него сил когда-нибудь открыть ей глаза?       Все ошибаются, безусловно. Но не так крупно, не так мерзко, не так…       Непростительно.       — Ден, дорогой, это нормально, что ты так переживаешь. Я не согласна с тем, что с твоей стороны правильно винить во всём себя, но я понимаю, что в такой ситуации ты не можешь поступать по-другому. Пойми, милый, ты под эмоциями. Это тяжело переживать. Ты будешь выносить себе мозг ещё очень долго, и никуда тебе от этого не деться, как бы не хотелось. Я не могу как-то нейтрализовать твои чувства, но могу избавить тебя от лишних страданий. Так что прямо сейчас расскажи мне, что тебя волнует помимо ситуации с Риппером.       — Да ничего… ничего не волнует. — Ден попытался уберечь её от лишних переживаний, да не тут-то было.       — Ты уже спалился, когда заговорил о плохом сыне. Давай, рассказывай, почему ты так думаешь.       И Ден рассказал. Залпом вылил на неё все свои мысли по поводу поведения в последние годы. О том, что не уделял ей того же внимания, что и раньше. О том, что редко приходил в гости, почти не созванивался и совсем не рассказывал о новой жизни с Риппером. О том, что нормальные благодарные дети так не поступают. И о многом-многом другом.       — А с чего ты взял, что я плохо себя чувствовала эти пять лет? — задала вопрос в лоб мама, перебив Дена на полуслове. — Я столько лет мечтала, что ты найдёшь себе любовь всей жизни, и вот ты заводишь такие крепкие отношения. Ден, я взрослый человек, я прекрасно понимала, что ты рано или поздно выпорхнешь из гнезда, и то, что твой выбор пал не на какой-то хер с горы, а на Витю, просто потрясающе.       «Ты так о нём говоришь, будто для него эти пять лет значили столько же, сколько и для меня. Но это не так. Если бы это было так, он бы не смог так быстро реабилитироваться, и ты прекрасно это понимаешь. Тогда в чём дело? Я ошибся с выбором?»       — Вы с ним не общаетесь? — осторожно поинтересовался Ден. Он хотел спросить это уже давно, но слишком боялся услышать: «Он рассказал мне, что ты наделал».       Мама неопределённо пожала плечами.       — Сейчас уже не особо. Я не знаю, о чём с ним говорить.       — А ты спрашивала его… о… ну… о расставании?       Тяжкий вздох. Слишком горестный, чтобы не зажмуриться в испуге.       — Я спрашивала. Он сказал, что не хочет об этом говорить. Сказал спрашивать у тебя.       От сердца что-то отлегло, но тут же к нему прислонилось нечто липкое и тяжёлое. Риппер так близко и так далеко. Для Дена он вовсе недостижим.       — Я пыталась расспросить его, — осторожно добавила мама. — Сама поддалась эмоциям. Он сказал, что ему слишком больно об этом говорить. Я спрашивала, почему он так резко всё оборвал и что будет дальше. Он сказал, что ему нужно подумать и побыть одному.       С каждой её фразой глаза Дена открывались всё шире и шире. Липкое нечто окутало сердце со всех сторон. Предательство.       — И почему ты мне это не рассказывала? — спросил он так сухо, что мама поёжилась.       — Потому что это не всё, что он сказал, — подумав несколько долгих секунд, отозвалась она.       — Что ещё он сказал? — Ден повернул голову, скользя взглядом по напряжённому маминому лицу. — Я хочу знать. Всё. Пожалуйста.       — Он считает, что поступил правильно, — наконец проговорила она. — Он не знает, что будет дальше, но пока что… — Раздражающее молчание.       — Что «пока что»? — нетерпеливо и грубо. «Так с мамой не разговаривают».       — Пока что ему лучше, что вы не вместе. Так он чувствует себя более свободным в мыслях и поступках.       Ден вжался торчащими позвонками в спинку скамейки. Погибающее сердце устраивало в груди последний оркестр. Слишком жестоко. Он не мог поверить, что мама всё-таки рассказала ему всё это. Он же умрёт теперь от боли.       — Но ты погоди, Ден. — Длинные красивые пальцы, украшенные парой колец, обхватили безвольно упавшее запястье Дена и крепко сжали. — Я же спрашивала, что теперь будет. Станет ли он всё возвращать или нет. И он не сказал «нет»       — А что он сказал? — безжизненно спросил Ден.       — Всё то же самое про «подумать» и «разобраться». Мол, это всё слишком быстро произошло, он пока не понимает, что с этим делать.       — Так зачем сразу расставаться, если сам ещё не понял, что делать? — стиснув зубы, проговорил Ден.       — Потому что… Ох. — Мама достала из кармана телефон, разблокировала, пошарилась пальцами по экрану и протянула гаджет Дену. — Сам прочитай.       Пальцы Дена снова предательски дрожали, когда он держал в руке телефон и водил пальцем снизу вверх, листая переписку в «WhatsApp». Они переписывались вчера вечером. Вчера вечером! Прошёл целый день, а она не рассказала!       «Один день — не два и не три. Возможно, она ещё не успела решить, стоит ли со мной делиться».       Витяй: Я не могу пока ничего сказать точно, я впервые с таким сталкиваюсь       Витяй: Мне нужно разобраться в себе и понять, нужны мне эти отношения или нет после всего, что произошло. Сейчас у меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Я пытаюсь понять себя       Витяй: Я считаю, что правильно поступил, расставшись с ним, потому что это сняло с меня обязанности и сейчас я могу более свободно и логично оценивать ситуацию       Я: И как же, позволь спросить, свобода и логика зависят от того, состоишь ты в отношениях или нет?       Витяй: Я не знаю, как, но мне стало гораздо легче       Я: Совершенно не понимаю, как это может быть взаимосвязано       Я: Я просто хочу понять тебя и твои цели. Пока что единственная цель, которой ты добился — сделал больно Дену       Витяй: Он тоже сделал мне больно, так что я не собираюсь его жалеть       Витяй: Даже когда мне было максимально херово, я думал о том, что он один. И тогда я понял, что, пока я с ним в отношениях, я буду продолжать чувствовать себя обязанным. Буду чувствовать ответственность за его состояние. Буду бояться.       Витяй: Боже, я не знаю, как объяснить это с психологической точки зрения. Тогда мне казалось, что это решение проблемы. И это правда мне помогло тогда. Может, я просто хотел понять, каково быть без отношений. Не знаю я.       Я: Ты разбрасываешься отношениями, как будто это ничего не стоящая ерунда       Я: Так нельзя, Витя       Я: Пока ты рассматриваешь расставание как «возможность получше узнать себя», Ден это чувствует как конец света, понимаешь?       Витяй: Понимаю       Витяй: Но мне всё равно       Я: Почему?       Витяй: Потому что он получил то, что заслужил       Я: Да неужели?       Я: И что же он такого сделал?       Витяй: Спрашивай у него))       Я: Вы оба боитесь рассказать       Витяй: Значит, так и не узнаешь       Я: Не надо грубить, пожалуйста       Я: Я заслуживаю к себе уважительного отношения       Витяй: …       Витяй: Прости       Витяй: Просто меня бесит, что Ден, как обычно, главный страдалец       Витяй: Меня будто вообще нет       Я: Начнём с того, что я каждый день вижу, как ты развлекаешься со своими друзьями       Я: Дена я тоже вижу каждый день, и состояние у него довольно подавленное       Витяй: Если я чего-то не показываю, это не значит, что я этого не чувствую       Я: Но у тебя есть силы отвлечься, Вить. У Дена даже этого нет       Витяй: Ну, пусть заведет новых друзей       Витяй: Или приезжает сюда тусить со своим любимым альбиносом       Витяй: Он моментально скрасит его одиночество       Я: Ладно, я вижу, что ты не настроен на конструктивный разговор. Спокойной ночи. Не порти себе настроение перед праздником       Витяй: Ох да причём тут       Витяй: Ладно, извини за моё поведение       Витяй: Просто пойми, что разные люди по-разному показывают свои чувства и в принципе по-разному чувствуют       Витяй: Поэтому не надо обесценивать то, что я чувствую, пожалуйста       Витяй: Я понимаю, что он твой сын и поэтому его состояние тебе важнее, но это не значит, что на сравнительном уровне ему хуже, чем мне, окей?       Я: Во-первых, это всё очень эгоистично       Я: Во-вторых, ты прав. Он мой сын, и его состояние всегда будет для меня дороже, чем чьё-либо другое. В этой ситуации ты ошибся, и я надеюсь, что тебе хватит сил это понять рано или поздно       Я: Если чем-то задела, извини. Я сама на эмоциях и уже совершенно себя не контролирую. Просто мне непонятно, как ты можешь поступать так опрометчиво       Я: Точнее, нет, я понимаю. Разные люди по-разному реагируют на критические ситуации. Но когда твои поступки так сильно задевают моего сына, это не может не задевать меня, понимаешь?       Я: Вить, не молчи       Витяй: Дену повезло, что у него такая мама. Я забываю, что я сам не твой сын и что поддержка будет доставаться не мне, а ему.       Я: Вить…       Витяй: Но попробуй сначала узнать у него, что вообще случилось, и потом подумай, правда ли ему нужна поддержка)))) спокойной ночи)))       Я: П*здец.       Трагичная концовка.       — Ему тоже больно, — слетело с губ Дена. Мама настороженно следила за изменениями на его лице. — Я думал, что ему плевать. Но ему тоже больно.       — Ден, ты чего? — Мама аккуратно забрала у него из рук телефон. Оглянулась по сторонам с испуганным «Так, а где Кэп?», успокоилась, заметив его лежащим рядышком на скамейке, снова посмотрела на Дена. — Как ему может быть плевать? Милый, ты загнался. Вите не плевать. Просто он переживает это по-своему. И он ведёт себя как обиженный ребёнок. Значит, с ним нужно обращаться, как с обиженным ребёнком.       — И как же обращаются с обиженными детьми?       Мама невесомо пожала плечами.       — Задабривают. Главное — подгадать момент, когда ребёнок будет готов принять извинение. До тех пор он будет выпендриваться. Так что… понимаешь, что нужно делать? — Не дождавшись ответа, она закончила сама: — Ждать и не задалбывать его сообщениями. Не навязываться. Просто ждать, пока он там себе что-то поймёт.       — А если от ожидания станет только хуже?       — Не станет. В любом случае, хуже навязывания с нашей стороны ничего не будет.       Перед глазами проплывали бесконечные отправленные сообщения. Если и существовал лимит «навязывания», то Ден давным-давно его преодолел.       Пальцы потянулись к карману, выудили пачку сигарет и зажигалку. Щелчок, огонёк, затяжка.       — Ты куришь? — ошарашенно спросила мама, наблюдая за парящим в воздухе облачком дыма.       — Да.       И больше ничего — ни вопроса, ни претензии. Мама порой так права в своих решениях. Но далеко не всегда.       — Почему ты решила мне это рассказать? — подал он голос сквозь вкус табака. — Это всё так… неприятно узнать. И в то же время приятно. Не знаю.       — Потому что я боялась, что он выльет это на тебя сам, — призналась она. — А он такой сумбурный и резкий… И так сильно обижен. Я боюсь, что он сделает тебе ещё больнее.       — Это я сделал ему больно.       — Нет, Ден. Вы оба сделали друг другу больно. И тут нечем гордиться. Тебя я хочу уберечь от ещё большей боли, которую может причинить тебе Витя. Поэтому я решила рассказать тебе правду. Чтобы ты не услышал её от него. — Мама протянула руку к лицу, вытирая щёку. Ден подавился никотином. Она плакала. — Я в последнее время неправильно поступаю. Я ведь сделала тебе хуже, верно? И ему тоже нагрубила на эмоциях. Это всё так… ох.       — Если ты считаешь, что поступила правильно, значит, ты права, — еле слышно отозвался Ден. — Ты же сама говорила, что нет правильных и неправильных поступков. Помнишь? Мы всегда поступаем так, как считаем нужным.       — Я просто не хочу, чтобы ты страдал.       Ден откинул бычок в снег и уткнулся носом в мамино плечо. Пахнет приятно, по-домашнему. Куда лучше, чем горящая сигарета.       — Я даже рад, что ты мне это показала. Лучше уж знать правду. Когда чего-то не рассказываешь, это молчание всегда выливается в проблему.       «Как это было с Августом, потому что я не рассказал о том, что встречаюсь с Рипом. Как это было с Риппером из-за того, что я не мог нормально разговаривать с ним на все волнующие темы. Как это будет сейчас из-за того, что я скрываю, почему мы с Риппером расстались. Все проблемы из-за молчания, а молчание продолжается».       Может, стоило рассказать прямо сейчас? Набрать в лёгкие побольше воздуха, открыть рот и…       Ни единого слова не слетело с языка. Признаться вслух в том, как сильно согрешил, было выше его сил.       Затяжка за затяжкой в попытке стереть с лица Земли собственные чувства, но они слишком мощные, как грозовая буря, слишком навязчивые, как Ден в переписках, слишком сильные, как невероятный Август. Их нельзя удалить щелчком компьютерной мыши, нельзя испарить мановением волшебной сигареты. Чувства к Рипперу навсегда внутри.       — А ты уже поздравляла его с днём рождения?       — Нет, не решилась как-то после вчерашнего… можем позвонить и поздравить вместе.       Это предложение вогнало Дена в скамейку острым гвоздиком. Он словно врос в неё, не в силах шелохнуться. Мог только перепуганным филином глазеть на маму, которая медленно доставала телефон.       — Я же уже написал ему сообщение… — пробормотал Ден, отчаянно желая сбежать из страны. Он так мечтал услышать голос Риппера по телефону, но сейчас, когда ему собирались дать возможность, понял, что боится этого больше всего на свете.       — Ничего. Будет двойное поздравление. У него всё-таки день рождения, нужно подарить ему какие-то хорошие эмоции. Хоть он и плохо себя ведёт.       — Но ведь… у него там туса. Он занят. Не захочет отвлекаться.       Мама фыркнула и махнула рукой.       — Если захочет, отвлечётся.       Во рту пересохло, когда мама нажала на кнопку вызова. Сердце испуганно замирало с каждым новым гудком. Он не возьмёт. Ему не нужно это.       — Может, он не слышит?.. — с облегчением в голосе предположил Ден примерно на пятом или шестом гудке.       — Может, — вздохнула мама, но трубку не сбросила: ждала то ли чуда, то ли окончания спонтанного действия.       И чудо случилось.       — Алло?       Приглушённый голос Риппера из динамика ударил хлыстом по вискам. Кровь отлила от конечностей и хлынула к голове. Он там. В трубке. Риппер. Его Риппер. Его любимый обиженный Риппер.       Ден не слышал, что говорила мама: просто смотрел на телефон в её руке таким взглядом, каким голодные собаки на улице смотрят на недостигаемый кусок мяса. Он даже не понял, когда телефон оказался в его пальцах. Дрожащая ладонь приложила его к уху.       — Алло, — сломанным голосом произнёс Ден, в немом отчаянии теребя край куртки пальцами свободной руки. Мама взяла его руку в свою, крепко сжимая в знак поддержки.       — Алло. Привет.       Всего два слова — а у Дена внутри всё взорвалось мощнейшим фейерверком. Ему было так жарко и так холодно. Этот голос, этот треклятый голос… как же сильно он любил его.       — П-п-привет. — Страшно даже представить, как звучал со стороны Ден. — С днём рождения.       Долгое молчание. Слышно отдалённую музыку и весёлые переговоры. Риппер, видимо, ушёл от толпы, чтобы поговорить по телефону. Ожидал ли он, что услышит Дена? Расстроен ли он? Рассержен? Или ему плевать?       — Спасибо, — совешенно безэмоционально произнёс Рип. Ему плевать. Как иначе.       — Ты ещё не читал моё сообщение? — Ден даже не думал над вопросом: тот сам сорвался с языка, который был безжалостно прикушен в наказание.       — Нет. — Невозмутимый голос Риппера дрогнул. — Я… потом прочту.       Его голос дрожал. Боже. Он дрожал. Риппер что-то чувствовал.       — М-м. Ну, ладно. Тогда… — Ден понятия не имел, что сказать. — Отметь там хорошо.       — Ага.       — С днём рождения ещё раз.       — Да. Спасибо.       Ден прислушивался к каждому его слову в попытке разобраться, дрожит ли у него голос — так и не понял. Зато все звуки, произносимые Рипом, отпечатывались где-то на подкорке. Словно это было самым важным воспоминанием.       Дену уже неоднократно снились редкие сообщения Риппера. Теперь и эти обрывки фраз начнут мерещиться.       Он так сильно скучал.       Тишина стояла не меньше минуты. Ден не решался подать голос и надеялся, что Риппер скажет что-то вроде «Пока, короче» и сбросит трубку. Но Риппер молчал, и только отдалённые звуки празднования в динамике доказывали, что он всё ещё здесь.       — Ну, тогда пока, — наконец выдавил из себя Ден. — Спасибо, что…       За что спасибо? За то, что трубку взял? За то, что выслушал сбивчивые «с дэрэ»? За то, что повёл себя как обычный человек, которому позвонили знакомые люди в праздник?       Дену стало так стыдно за это «спасибо», что он покраснел бы, если бы мог: жар прилил к щекам и шее. Но он не краснел. Он не Риппер.       — Вам спасибо, что позвонили, — тихо ответил Рип. Его голос уже не дрожал, но было в нём что-то, не дававшее повесить ярлык «безэмоциональность». — Пока.       — Удачи, — очень тихо добавил Ден, не ожидая, что успеет до сброса трубки.       — И тебе.       Молчание. Отдалённые голоса. Гудки. Он сбросил.       — Ну, как ты? — осторожно спросила мама, убирая телефон в карман. Ден уткнулся лицом в её плечо и заплакал.

* * *

      Ден упрямо не спал полночи, томясь в ожидании. Когда уже Риппер прочтёт поздравление? Что он ответит? Разжалобит его сообщение Дена или, напротив, разозлит? А вдруг вовсе не вызовет никаких эмоций?       Он с неким благоговением вспоминал телефонный разговор. Ден мог слышать любимый голос из историй в «Инстаграме», из видео на «Ютубе», но общаться с этим человеком вживую, осознавать, что его слова предназначаются именно тебе… Незабываемое ощущение. Так важно и так смешно.       Почему он обесценивал общение с Риппером до всей этой ситуации? Почему не испытывал столько приятных эмоций от звучания его голоса? Почему совершенно не ценил то, что у него было, не пытался удержать, а пустил всё на самотёк?       Сейчас Ден так жалел обо всём недосказанном, недоделанном, непонятом. От него требовалось совсем немного, самая малость: не предавать доверие.       На всю комнату гремела музыка — на самом деле она била из наушников, что успели плотно срастись с ушами из-за частого использования. Если последние два дня Ден крутил на повторе трек Риппера, то сегодня у него не было сил слышать его голос — в песне он звучал для всех, а не только для Дена, как во время телефонного звонка.       Танцуй, пока можешь, пока это законно,       Танцуй, как Йен Кертис в полумраке притона,       Радуйся простому, но мечтай о великом,       Размозжи себе голову, купив дробовик.       «Да уж, было бы неплохо». Но мама учила не стремиться к смерти.       На-на-на, на-на-на, это все моя вина.       Красноречивее некуда. Песни под настроение и состояние души — лучшее, что может произойти в жизни. Не считая примирения с любимым человеком, конечно.       Сатана, забери меня в ад, я устал ждать конца,       Дай мне знак, пусть зажжётся сейчас в небесах перевёрнутая звезда.       Да что угодно, лишь бы всё это кончилось.       Никто, никто…       Неужели ты не видишь зарево судного дня?       Но все равно, все равно,       Я выбираю жизнь, но жизнь не выбирает меня,       Но все равно, все равно       Я выбираю жизнь.       «Но жизнь не выбирает меня», — со вздохом закончил Ден, закрывая глаза. Эти песни он взял из плейлистов Риппера, и при прослушивании каждой новой в горле застывал горький ком одновременно ужаса и восхищения. Почему он никогда не слушал аудиозаписи со страницы Риппера? Почему не интересовался музыкальным вкусом? Песни-то потрясающие, атмосферные, душераздирающие. После них становилось понятно, кем вдохновлялся Риппер при написании собственного трека.       «У нас ведь почти не было точек пересечения. Я мог бы их создавать, если бы хоть немного расширил кругозор и начал увлекаться «Ютубом», слушать такую же музыку, как и Риппер, интересоваться, чем он там занимается по ночам… Я мог бы возвести между нами новые мосты. Но я ничего не делал и считал, что Риппер должен мне что-то. А ему, бедному, не оставалось ничего, кроме как убегать от меня».       Ден ворочался с боку на бок, сжимался в комочек и вытягивался по струнке, обнимал подушку и сильнее кутался в одеяло, а потом сбрасывал его чуть ли не на пол — и всё это ради придания телу наиболее выгодного для засыпания положения. Дурацкое тело не хотело спать. Неугомонные пальцы снова и снова обновляли страницу Риппера в надежде, что тот появился онлайн и ответит уже, наконец. Он ведь пообещал.       Его день рождения уже прошёл даже по московским меркам. Когда Ден это понял, сердце его облилось кровью. Риппер не принял поздравление непосредственно в свой день рождения.       «Он просто эгоистичная бесчувственная дрянь, — со слезами на глазах Ден улёгся грудью на подушку, не переставая кусать нижнюю губу, которая за вечер превратилась в одну сплошную кровоточащую опухоль. — Он даже не может выделить немножко времени. Хоть ненадолго оторваться от своих друзей и уделить мне минутку… — Ден оборвал себя на полуслове. — Я не могу говорить о нём плохо. Да, это очень обидно, но нужно помнить, почему он себя так ведёт. Я его предал. Ему плевать на моё самочувствие, но не плевать на своё. Он не станет читать мои сообщения, чтобы не портить себе настроение. Наверное, он прочтёт его завтра, чтобы день рождения не запомнился ничем плохим…»       Ден теперь — плохое воспоминание, а не приятное. Ден — предатель, чёрный фрагмент несчастного прошлого, от которого Риппер страстно желал избавиться. Ден не имел права его осуждать. Риппер поступал правильно, наказывая Дена безразличием и молчанием. Ден заслужил наказание за свой поступок.       Что будет после того, как обида Риппера уляжется? Станет ли он возвращать отношения? Простит ли измену? Ден был твёрдо уверен, что нет. Такое не прощают. За такое бросают. Но как уместить у себя в голове факт расставания? Мозг упрямо отказывался воспринимать правду. Словно на столе перед тобой лежит протухшее яйцо, а ты из-за заложенности в носу никак не можешь поверить, что оно испортилось, ведь выглядит точно так же, как всегда. И все кругом чувствуют эту вонь, кроме тебя, а ты не оставляешь надежд его надкусить.       Мир становился всё более ватным и нереалистичным. После выхода клипа Ден при воспоминаниях о Риппере — а они крутились в голове двадцать четыре часа в сутки — неизменно размышлял о пугающих секретах, которые хранил в себе этот таинственный человек. Теперь каждый разговор, каждое совместное действие, каждый чёртов поцелуй и каждое проявление чувств подразумевали за собой скрытый контекст. Ден больше не верил, что Риппер разговаривал с ним добровольно. Ден больше не верил, что Риппер получал удовольствие от ласки и интима. Ден больше не верил, что когда-то был близок этому человеку. Никогда не был: так, просто знакомый, с которым можно делить жильё и постель. А с появлением «Ютуба» Ден перестал быть кем-то и стал чужим.       Ни в три, ни в четыре часа ночи уснуть не удалось. Ден не прекращал ворочаться, то роняя немногочисленные слёзы на равнодушную подушку, то безучастно глазея в потолок или стену. Образ Риппера не шёл из головы ни на секунду. Бруно, лежавший рядышком, то и дело переворачивался, потревоженный движениями хозяина. Иногда осторожно подтягивался наверх и слизывал слёзы с щёк. Если раньше Ден запрещал псу лизать что-либо помимо рук, то сейчас этот жест вызывал у него трепет и секундное успокоение. Бруно не прекращал напоминать, что он рядом. «Ты спас меня тогда, я буду спасать тебя сейчас», — читал Ден в его преданных глазах. Он не заслуживал такую собаку.       «А ведь у Риппера тоже была собака. Уже даже не помню, как его звали. Риппер говорил, что тот пёс был его лучшим другом. Как так получилось, что социофоб и интроверт в итоге стал более приспособленным к обществу, чем я? Может, он перенял от меня это? А я перенял у него замкнутость и доверие только к избранным людям?»       Телефон разразился вибрацией. Сердце опустилось в пятки. Неужели Риппер ответил? «Не хочу смотреть, не хочу, не хочу, не хочу».       4:23 Август Божий: Что не так с песней?       Сердце медленно переползло обратно в грудную клетку. Это не Риппер. Всего лишь Август.       Брови изумлённо выгнулись. Что Август имел в виду? Какая песня? Память услужливо подкинула трек Риппера, и Ден чуть было не задал вопрос на основе этой догадки. В последний момент передумал и перефразировал:       Денис Красильников: С какой песней?       Август Божий: А ты не видел? В историях Риппера в Инсте       Брови метнулись ещё выше, хотя казалось, что предел уже давно достигнут. Ден не смотрел истории со дня рождения для сохранения собственной психики. Ещё вчера, как только он увидел короткое видео, снятое в квартире Дена и Риппера, где Рип со своими ютуберскими друзьями переворачивал вверх дном свою комнату, нервы сдали окончательно, и Ден зарёкся не открывать больше «Инстаграм». Пусть Риппер веселится со своей компашкой в пустой квартире. В квартире, где они ели, спали и занимались сексом. В квартире, где они пересекались после тусовок со своими друзьями. В квартире, где они когда-то любили друг друга. В общей квартире.       Интересно, эти друзья интересовались, куда делся сожитель Риппера? А что ещё страшнее: Риппер вообще им рассказывал, что у него был сожитель?       Слишком больно об этом думать.       Ден открыл «Инстаграм». Снова закусил губу, увидев обновления у Риппера. Ткнул пальцем в кружочек аватарки.       Несколько видео и фоток с тусовки — и все из квартиры Риппера и Дена. Как же сердце болит, как же плачет душа…       Ден внимательно посмотрел каждое видео. Держал камеру далеко не Рип: кто-то из друзей взял его телефон и наснимал кучу историй для «Инстаграма». Почти на каждой лучезарно улыбался сам Риппер. Отбрасывал с глаз длинную чёлку, шутил, спорил, общался, пил и даже пританцовывал на пару со смутно знакомым крупным парнем. Точно. Тот самый, которого Риппер приглашал на ночёвку в день, когда Ден поцеловался с Августом.       «Как же больно, чёрт подери…»       Ден вытер тыльной стороной ладони опухшие глаза. Слёз не было — только невыносимое жжение по всему лицу. И с какой же песней что-то не так? С той, под которую Риппер танцевал активнее, чем под остальные? С той, которой подпевали все без исключения? С той, под которую одну из девушек случайно облили из бокала?       Ден уже собирался закрыть «Инстаграм», чтобы не резаться об улыбку Риппера, но остановился, услышав до смерти знакомые звуки. Сердце раскололось на два хрупких куска, слабо пульсирующих в такт стуку в висках. Эта песня… она разрывала душу Дена в клочья.       Риппер из истории в «Инстаграме» резко изменился в лице: улыбка померкла, глаза потухли, лицо побледнело и заледенело, как у каменного изваяния. И всё это — в течение нескольких секунд.       Мир у твоих ног. Я, сам того не зная, рву ядовитый цветок.       Всем наплевать, зато в груди бешеный кипяток.       «Переключи, пожалуйста», — громко попросил Риппер, но голос его надломился посередине фразы. Никто не отреагировал. За кадром послышался смех.       Мне нужен rehab, тебе лишь недельный detox.       Ведь мир у твоих ног. Мой мир у твоих ног.       «Переключи! Слышишь?!» — куда более повелительным и не требующим пререканий тоном повторил Риппер.       «Да почему?» — спросил женский голос. Кадр сместился на девушку, сидевшую в компьютерном кресле Рипа. За её головой возвышался рисунок Августа в дорогой рамке. Риппер не снял его.       «Потому что. Переключи!» — голос Риппера готов был сорваться на крик в любую секунду. Мало кто обращал на него внимание в общем шуме, и оставалось только удивляться, как реакция Риппера не привлекла абсолютно всех.       «Классная же песня, чего ты?»       «Я её терпеть не могу, переключи уже!» — вот это уже крик. Чужие голоса притихли на его фоне.       «Ладно-ладно».       «Полина, хватит уже снимать! Ты мне и так весь «Инст» засрала!»       Камера вернулась к Рипперу. Он уже не выглядел испуганным, как в начале историй, и злым, как в середине. Усталость и безнадёжность читались в его бездонных глазах.       «Чё ты так агришься из-за песни?» — спросил очень громкий женский голос — очевидно, девушки, снимавшей видео.       «Просто бесит меня. И всё. Не выкладывай это», — едва успев закончить, Рип повернулся к парню, что сидел рядом с ним, и вклинился в неслышный разговор. На этом история кончилась, и дальше снова пошли невинные свистопляски.       Вот Риппер и попался. Поднимется ли обсуждение в кругах его фанатов из-за некомпетентности подруги, что выкладывала слишком много лишнего в соцсети? Наверняка. Риппер теперь обрастёт догадками, и ни одна из них не окажется верной, потому что тайну знают только двое в этом мире.       Ден вжался затылком в подушку. Ему так сильно хотелось плакать, но слёзы уже не вырабатывались. Лимит исчерпан.       Если его и мог добить этот день, то он только что сделал это.       4:30 Денис Красильников: Под неё мы впервые поцеловались

* * *

      17 марта       02:05 Денис Красильников: И снова привет. Я мог бы придумать что-то более оригинальное, но тогда я не был бы собой. Мне хочется сказать тебе очень многое, но нужно уложиться в это маленькое окошко, так что не буду тянуть.       Знаешь, я не раз замечал, что с твоим днём рождения в город неизменно приходит весна. Вместе с тобой оживает природа, как бы ванильно и приторно это не звучало. Знаю, ты не любишь ваниль. Ты даже из молочных коктейлей всегда предпочитаешь ей что угодно другое, и это невероятно мило — смотреть, как ты пытаешься строить из себя взрослого самодостаточного мужчину без права на слезливость, ранимость и чувственность. Почему мило? Потому что смешно. Почему смешно? Потому что и без всех этих «несоответствий» ты являешься для меня и всех остальных тем самым супер сильным мужчиной, на которого хочется походить.       Я так благодарен миру за то, что ты родился. Я так благодарен судьбе за то, что познакомила меня с тобой. Ты — самое яркое впечатление, незабываемое событие, которое остаётся только увековечить в памяти. Ты — произведение искусства, как и твои работы. Я бы отметил дату твоего рождения красным кружком во всех календарях мира, чтобы все знали, что в этот день родилось совершенство. Не верю я, что для кого-то это просто дата. Для меня это — центр Вселенной. Твоё существование задаёт этой дате смысл.       Хотел бы я говорить всё это тебе в лицо, но сейчас передо мной один только бесчувственный ноутбук. У меня так много пожеланий, а я даже не знаю, с чего начать. Перед бесчувственным ноутбуком слишком чувственный я, и от этого противостояния мой текст наверняка загорится, я уже чувствую запах палёных строк.       Тебе нужно цвести, как и этой весне, слышишь? Как и любой весне, которой ты давал начало своим праздником. Свети, трепещи радостно и спокойно, ослепляй нас собой без остатка.       Живи легко и свободно. Ты не раз говорил, что ничто в этом мире не заменит свободы. Ты абсолютно прав. Не ограничивай свои желания, твори всё, что вздумается. Получай удовольствие от каждого нового дня. Ты этого заслуживаешь.       «Ничто в этом мире не заменит свободы». Я добавлю, что ничто не заменит и хорошее самочувствие, психическое и физическое здоровье, так что заботься о себе, пожалуйста.       Желаю вдохновения и сил на любое дело, за которое ты возьмёшься. Я уверен, что у тебя получится абсолютно всё. У тебя золотые руки, и ты это прекрасно знаешь. Если вдруг не веришь, запоминай. Хотел бы я расцеловать их, жаль, не могу.       Ограждай себя от всего плохого, окружай только светлым и тёплым. Уничтожай токсичность и грубость, оставляй заботу и тепло. Ты достоин только хорошего.       Я могу продолжать бесконечно, но… не нужно тут никакого «но». Даже если я продолжу, это не отразит весь шквал моих чувств к тебе. А я уже вымотан тем, что успел нажелать. Кстати, да: не забывай пополнять свои эмоциональные ресурсы. А то станешь овощем вроде меня, хех.       Знаешь эту приторно-сладкую фразу из соцсетей? «Я хочу держать в своей руке твою, а не осколки разбитого сердца». Она обрела для меня такой большой смысл, что становится не по себе. Мне очень хочется, чтобы ты её услышал, потому что я в ней застрял, кажется, на ближайшую вечность. Вечность без тебя сродни пытке.       Проведи этот день на «отлично», солнце. И не смей париться из-за чисел, слышишь? 27 — самое прекрасное число, которое я когда-либо видел. Потому что оно твоё.       Помнишь, ты как-то раз разозлился, что я постоянно признаюсь тебе в любви в своих бесконечных переписках? Так вот, я не могу по-другому. Я всегда буду любить тебя, я никогда не смогу избавиться от своих чувств. Не любить тебя — то же самое, что отказаться дышать. Без кислорода (тебя) я не проживу.       С любовью, Ден.       18 марта       06:13 Виктор Штольц: Вау, большое спасибо ✩✩✩

Я хочу в небосвод — вот мои монеты. Прижми крылья к спине и пусти на ветер. Бездушный мрамор вам останется на сцене. Лечу в свой воздушный замок, нарисованный на стенах.