RIPPER

      Всегда был только ты. Всегда был только ты один.       Ты окружал меня, заставляя забывать собственное имя, ты давал надежду лишь для удовольствия затем её забрать. Ты играл мной, вертел меня в разные стороны. Ты говорил мне ложь, прикрывая её правдой. Тебе доставляло наслаждение моё страдание и пробитое сердце, когда я, скуля, пытался бинтовать себя и не винить тебя. Ты не виноват… что тебе достался я.       Ты любил наблюдать со стороны, как я зализываю раны, и смеяться надо мной. Ты любил наблюдать, как я плакал, думая, что ты не слышишь и не видишь. Но ты видел. Видел всё.       Ты не говорил мне, что я особенный. Я сам додумал.       И, дорогой мой, я хочу сказать тебе… отвали.       Отвали. Я мёртв, у меня теперь камень вместо сердца. Ты больше не пробьёшь. Ты больше не подёргаешь за ниточки. Ты мне больше не нужен.       Холодное острое лезвие скользило по коже, словно нежно поглаживало, но от накатывающей боли дрожали коленки. Новый порез — новая порция боли, новые дорожки слёз на лице, новый приглушённый всхлип. Пальцы всё сильнее тряслись, норовя выпустить лезвие, ноги подгибались, грозясь уронить тело.       Он не мог поверить, что сделал это. Столько лет держался, не позволял себе ранить тело так глубоко, холодно и остро, чтобы кровь ручейками струилась вниз, а теперь что? Окончательно сошёл с ума?       Отражение в зеркале сверкало раскрасневшимися глазами, упиралось изрезанной дрожащей рукой в край раковины. Из ровных ран на щеке и скуле мелкими капельками стекала кровь, собираясь на подбородке и неторопливо падая вниз, как в замедленной съёмке, прямиком на ледяную керамику. На лице не такие глубокие царапины. Он их сделал в самом начале — на пробу. Потом на тыльной стороне предплечий — уже глубже. Оставались вены. Оставалось развернуть руку и безжалостно всадить лезвие в плоть.       Ещё пару минут назад он был твёрдо уверен, что сделает это. Но сейчас смотрел на изрезанные руки и дрожал от ужаса. Это было так больно, так страшно, так… отвратительно. Он сам себе отвратителен. Он сам себя изуродовал. И ради чего? Чтобы сдаться в последний момент?       Он чувствовал себя опустошённо, когда гладил кожу лезвием. Душевная боль постепенно заменялась физической, и теперь, когда предплечья гудели от нанесённых ранений, он резко перехотел умирать.       Лезвие выпало из пальцев и скатилось на дно раковины.       Слёзы. Чёртовы слёзы. Катились по лицу, вымывая кровь из царапин.       Риппер, проклятый Риппер. Скатывался с верхних ступенек на самое дно социальной лестницы, а потом дальше и дальше — в непроглядную пропасть.       Нельзя оставаться одному. Слишком страшно. Этот незнакомый человек в зеркале пугал не меньше, чем запланированная смерть.       Пальцы нажали на ручку двери, оставляя кровавый развод. Ноги понесли вперёд по коридору и швырнули покалеченное тело в комнату. Голоса резко стихли, три пары глаз уставились перед собой с немым ужасом.       Спина вжалась в прикрытую дверь, толкая её и захлопывая с громким щелчком.       Даня, Лиза, Рома. Его друзья, кажется. Он только что чуть не оставил их наедине со своим трупом.       — Простите меня, — язык еле ворочался во рту. — П-п-простите, простите меня. Я пытался, я правда пытался, но не смог. Простите, что я сделал это здесь, простите. Простите меня.       Ладони потянулись к лицу, закрывая его от внешнего мира. Кровь стекала вниз по предплечьям, собиралась на ногтях и капала на пол. Он даже слышал стук. Крови или сердца. Было ощущение, что кровь ползёт не по обнажённым рукам, а по оголённым натянутым нервам. И сам он весь как натянутый нерв. Открытый, нагой, разоблачённый. И весь в крови.       «Всё как в тумане. И я в тумане. Ёжик в тумане. Колючий такой. Кажется, мне когда-то нравилось это. Точно, в детстве. Когда-то в детстве. Нравилось… быть ёжиком. Колючим таким. И мультфильм этот нравился. Наверное. Или книга? Почти ничего не помню. Ничего важного. Вообще ничего. Зачем я существую? Надо было закончиться. В ванной».       — Я тебя ненавижу.       «Ого, Даня никогда ещё не плакал. И откуда мне это знать? Такие, как он, не плачут. А если захочется, то при людях не станут. Но почему у него голос так дрожит и в глазах всё плывает? Что плавает? Зрачки? Я? Куда я плыву? В его глазах утонуть можно, столько воды. В ванну можно набрать воду и утонуть. Может, это был лучший способ, чем царапаться».       — Я тебя просто ненавижу за это, Вить. Почти две недели психотерапии. Ты же лечишься. Ты же, бл*ть, лечишься, что тебе ещё надо?! Ты же говорил, что тебе стало лучше! Какого хрена? Объясни мне, какого хрена ты вообще делаешь?!       «Просто парень, с которым мне изменили, рассказал мне, что мой бывший чуть не умер из-за меня. Мой бывший, который был ярче и теплее, чем солнце. А я его убил. Он постоянно говорил, что я убью его, и я убил. Он просто оказался сильнее и выжил, но если бы не… если бы не? Я его чуть не убил».       — Нах*й ты это сделал?! Нах*я?! Ты можешь мне объяснить?!       «Не знаю. Просто я довёл его до такого состояния, понимаешь? И как я могу жить теперь? Как можно жить после этого? Когда я знаю, что испортил ему жизнь настолько, что он не захотел жить? Испортил и убежал, а теперь с ума схожу из-за того, что остался без него. Один».       — Ты нужен нам, Вить.       «Это уже Лиза. Кажется. Да, да, точно, голос женский. Забавно. Она всё больше ненавидит свой пол, а голос до сих пор женский. И не изменится. Себя не поменяешь. Она так и останется девушкой. А Даня — тем, кто никогда не заплачет. А я — ничтожеством, которое испортило жизнь лучшему на Земле человеку».       — Пожалуйста, помни об этом всегда, слышишь? Ты нам очень нужен. Мы поможем тебе это всё пережить, но не надо ставить на себе крест, слышишь? Пожалуйста. Ради нас. Живи ради нас, если больше нет причин, пожалуйста. Мы тебя любим, слышишь? Ты слышишь?       — Слышу.       — Скорая скоро приедет.       — Бинты. У тебя есть бинты? Надо хоть что-то сделать. И перекись. Аптечка есть?       — Да, сейчас поищу.       — Живи, пожалуйста. Ради нас. Я тебя умоляю.       «О, она тоже плачет. Отлично. Когда живу, делаю хуже Дену и его хахалю. Когда пытаюсь умереть, делаю больно своим друзьям. И что же мне делать? Куда прыгнуть? Я даже не знаю, чего хочу сам».       — Пообещай мне, Вить, пообещай, пожалуйста.       — Да это бесполезно! Срать он хотел на нас, он ни перед чем не остановится!       — Да найди ты уже этю бл*дскую аптечку! Вить, посмотри на меня. Посмотри. Пообещай мне. Пожалуйста. Чтобы я успокоилась… хоть… немного…       — Обещаю.

* * *

      RIPPER @victor_stolz 13 мая       Даня оплатил мне психотерапию. Чем я заслужил таких друзей, как он?       Неон @neon_life 13 мая       Да ты котик просто       RIPPER @victor_stolz 13 мая       Даня, блин! Нас опять зашипперят       Неон @neon_life 13 мая       Не вижу в этом ничего плохого       RIPPER @victor_stolz 15 мая       Эти ваши антидепрессанты — говно какое-то, если честно.       полный жмых @Odeyalko 18 мая       Риппер, солнышко, держись, мы с тобой! Не грусти из-за этих двух мудаков, пожалуйста! Они того не стоят. Раз ушли, то фиг с ними. Ты заслуживаешь лучшего <З       RIPPER @victor_stolz 18 мая       Большое спасибо за поддержку! Но в обоих случаях инициатором расставания был я.       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       Блин, вот щас такой ажиотаж вокруг признания Риппера насчёт разрывов. Люди, он бы так не переживал, если бы это было полной правдой. Но он вам не расскажет, как было на самом деле, поймите и перестаньте уже спамить везде.       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       Я серьёзно, давайте проявим уважение и просто поддержим его морально. Я понимаю, что вы все волнуетесь, но никто не умер, он ЛЕЧИТСЯ, а значит, всё в итоге будет норм. Просто не доводите его лишний раз. Ему сейчас нужна наша поддержка, а не давление.       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       Риппер, если ты вдруг прочитаешь этот твит, помни, что мы все тебя очень любим и ждём твоего возвращения. Спасибо тебе за то, что ты есть, ты не представляешь, как много для меня значишь. Я понимаю твою ситуацию, у самой было так же, почти дошло до суицида, но ≫       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       Это просто нужно пережить. Надеюсь, что психотерапия тебе поможет, и ты не скатишься в бездну селфхарма и прочего дерьма. Выздоравливай, пожалуйста, и не забывай, что ты солнышко! Я, честно, очень сильно переживаю, но надеюсь на лучшее.       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       Снова рыдаю (уже становится субботней традицией) из-за этой несправедливости. Не хочу, чтобы лучший человек на Земле страдал из-за каких-то людей так сильно, чтобы потом лечиться у психолога. Это н-е-с-п-р-а-в-е-д-л-и-в-о.       RIPPER @victor_stolz 23 мая       О боже, не воспринимай это так близко к сердцу. Я буду в порядке. Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Спасибо за посты, ты чудо!       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       ААААААААааааа, господи, я не ожидала, что ты ответишь. Щас сдохну от счастья аааааааАААААаааааааааааааааааа       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       Так, воспользовавшись случаем, хочу сказать, что ты просто ПОТРЯСАЮЩИЙ, ты мне своими видео очень помог разобраться в себе и проблемах, а твоя песня это чёртов ш е д е в р, мне не верится, что мы живём в одно время в одном мире. Спасибо за то, что ты есть       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       Ты исполнил мою мечту сегодня, спасибо *трясусь от эмоций*       RIPPER @victor_stolz 23 мая       Уву, это так мило ♥ Но я обычный человек, не волнуйся так)       Скрип о4ка @jul_issSss 23 мая       А ты докажи ахахаха       Ты особенный и не надо спорить!       RIPPER @victor_stolz 23 мая       Могу и доказать       16:47 Виктор Штольц: Прив       Юля смотрела на это сообщение уже минут сорок, если не больше, не решаясь открыть и пометить прочитанным. Ноги тряслись, руки заледенели — оставалось дуть в лодочку из ладоней в попытке немного согреться. Когда он написал, всё тело пронзило выстрелом, от которого Юля вместе со стулом отшатнулась назад, прижимая пальцы к лицу. Она первые минут десять даже нервно хихикала. И поплакать успела. Треклятые нервы. Их здоровых остатков радикально не хватало на формулирование внятного ответа. Даже простого «привет», которое требовалось в данной ситуации.       Юля никак не могла поверить в невозможное, хоть оно и сверкало очевидностью прямо перед глазами. Как это так? Её кумир просто взял и… написал? Без всяких причин? Потрудился перейти на страницу в «ВК» по ссылке в «Твиттере»? Юля не понимала, чем заслужила такой подарок.       Она никогда не мечтала об этом. Максимум о присутствии на фан-встрече, если повезёт поступить в московский университет. Но никак не о личном контакте. Тем более настолько… личном.       А может, это шанс познакомиться? Подружиться? Юле такое даже в прекрасных снах не снилось, что уж говорить о мечтах и фантазиях? Юля не рисковала думать об этом: слишком больно понимать, что Риппер на фоне простых людей — недосягаемая птица, парящая в вышине чужого неба. Не видно, не слышно. А тут вдруг рухнул камнем, опустился совсем близко с заманчивым «Прив». И как реагировать?       — Так. Спокойствие, только спокойствие. Глубокий вдох и глубокий выдох. Он просто решил прикольнуться. Не строй никаких планов. Просто воспользуйся возможностью и… Господи, это и правда он! У него, блин, галочка! Это ОН! ОН! Не фейк! Настоящий Виктор Штольц!       Хорошо, что родителей не было дома, а то наверняка уже заглянули бы в комнату с парой каверзных вопросов.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, Юля щёлкнула по диалоговому окну, открывая переписку. Сердце снова пропустило пару ударов. Дрожащие пальцы несколько раз щёлкнули по клавишам.       17:30 Юлия Скрипка: Привет)       — А-а-а-а! Господи! Я сделала! А-а-а! Нужно выпить! Срочно! Выпить! — соскочив со стула, Юля понеслась в кухню — ноги, хоть и тряслись, держали на удивление крепко. Заварила чай, сделала пару глотков и посеменила обратно. Минут пять стояла у входа в комнату, не решаясь заходить, будто внутри притаилось грозное существо, способное её убить. — В принципе, так и есть.       Юля заставила себя дойти до компьютера и усесться на стул. Риппер пока не прочитал. С губ сорвался облегчённый выдох, а в груди зародилось жгучее разочарование. Он же онлайн, чего не отвечает по первому звоночку?       — Много хочешь. — Сегодня мысли звучали слишком тихо, потому приходилось произносить их вслух, чтобы достучаться до мозга. — Жди теперь, сама не отвечала дофига времени. Вот и не… НОВОЕ СООБЩЕНИЕ! А, стоп, это Павлик. Да ну тебя нафиг, Павлик, с твоим дз. В смысле контрольная… Какая нафиг контрольная, у меня тут проблемы, понимаешь, Павлик, про-бле-мы! — Новое сообщение. На этот раз по адресу. — Никаких проблем. Я просто щас умру. И не буду писать никакие контрольные. Тоже хорошо.       Виктор Штольц: Ты реально скрипка?       Юля прыснула со смеху, дрожащими пальцами набирая ответ:       Юлия Скрипка: Не, я гитара для игры на струнах души       — А-а-а! Он сразу прочитал! А-а-а! Он пишет! Я щас сдохну! Где мой чай?       Залпом опустошив кружку, Юля брякнула ей о стол и вцепилась пальцами в его край, готовясь к новому ору.       Виктор Штольц: Предлагаю запатентовать эту цитату       — Блин. И как ответить? Он вообще ждёт ответ? Написать «го»? Это тупо. Так, я так и не ответила. Да. Отвечу на вопрос. Да. На вопросы надо отвечать.       Юлия Скрипка: А вообще да, это моя настоящая фамилия)       Виктор Штольц: Классная)       Юлия Скрипка: Спасибо) Штольц тоже ничего :)))       Виктор Штольц: хD жаль не моя       — Я так и знала! — вскрикнула Юля, до боли стукнув ладонью по столу. Сама испугалась громкого звука и вздрогнула. — Никакой ты не Штольц, п*здюк! Штольц — он в Обломове был, а ты в Обломове не был!       Юлия Скрипка: А какая твоя?       Виктор Штольц: Та, что в паспорте       Юлия Скрипка: А какая в паспорте       Виктор Штольц: Моя       — Ну ты и п*здю-ю-ю-юк! — вынесла вердикт Юля, едва не падая на пол от смеха. Хотелось крякать, мурлыкать, хрюкать, поскуливать и издавать другие звуки чужеродного происхождения. Лютый восторг охватывал с головой. Оно живое! Этот Риппер… оно живое! Живое, блин! И даже переписывается!       Юлия Скрипка: И тайну ты не откроешь, да       Виктор Штольц: Она ляжет со мной в могилу и судя по всему уже скоро       Юля недоуменно выгнула брови, вдыхая застоявшийся в комнате страх. Она давно уже следила за состоянием Риппера, зная, что тому пришлось пойти на психотерапию из-за серьёзных проблем с кукухой, но чтобы всё настолько плохо… И она так боялась последнюю неделю за этого человека, что вся комната пропахла тягостным ужасом.       — Так, не загадывай раньше времени!       Юлия Скрипка: В смысле? У тебя спидорак?       Виктор Штольц: Я пока не сдавал на него анализы, хз       Юлия Скрипка: А чё тогда?       Виктор Штольц: Ты знаешь, сколько мне лет? Я уже слишком стар, чтобы жить       — Фух! Он решил умереть от старости. Это лучше, чем от спидорака или от проблем с кукухой.       Юлия Скрипка: Если ты сдохнешь раньше меня, я тебя выкопаю и убью       Виктор Штольц: Уву, это так мило       Юлия Скрипка: Не смей помирать!!! Есть дела повеселее!!!       Виктор Штольц: Даже от спидорака нельзя?       Юлия Скрипка: Если только жёпы, а так нет       Виктор Штольц: Почему       Юлия Скрипка:Потому что неорип канон       Виктор Штольц: Ты шипперишь неорип?       Юлия Скрипка: Да, а ты?       Виктор Штольц: Конечно       Виктор Штольц: Все уважающие себя пид*расы шипперят неорип       Юля откинулась на спинку стула, содрогаясь от хохота. Он серьёзно? А вдруг Неорип и правда канон?!       — Стой, не гони лошадей. Он же с девушкой расстался недавно. И вообще, чё он такой весёлый сегодня? Будто бы нет башки с бедой.       Виктор Штольц: Я только понять не могу, почему моё имя не в начале. Типа Даня круче меня?       Юлия Скрипка: Потому что Даня актив       Виктор Штольц: ............................       Виктор Штольц: Я НЕ ПАССИВ       Кот Тимофей, заглянувший в комнату, испуганно шмыгнул под диван от громогласного смеха, сопровождаемого бешеным стуком ладони по столу.       Юлия Скрипка: А ты докажи       Виктор Штольц: Как       Юлия Скрипка: Видишь, доказательств нет, значит, ты пассив       «Наверное, стрёмно натуралу такое о себе слышать… а может, он и правда би? Интересно, а у него было с парнем хоть раз? А в пассивной роли? Бли-и-ин! Любопытство моё любопытство!»       Виктор Штольц: Неотразимые аргументы       Юлия Скрипка: Какие есть       Виктор Штольц подал заявку в друзья       — А-а-а! Охренеть! Ко мне Риппер добавляется! РИППЕР! Сам, мать вашу, Риппер! Не его ножка и даже не фейк! Риппер Рипперович! Рипперов!       Ещё полминуты неконтролируемых криков, прежде чем палец решился нажать на кнопку мыши, принимая заявку.       Виктор Штольц: Го созвон       Юлия Скрипка: Чаво       — Так. Глаза. Где они? На потолке? А ну идите обратно. Вот так. Сердце, ты куда? А ну вернись. Лять. Я щас вымру. Как птеродактиль. А. Боже. Он о чём. Вообще. Придурок. Чёрт рогатый. Он совсем, что ли? Я же тут. Сейчас. Сдохну. А-а-а! Мамочки. Мочалочки. Так. Я сплю. Я могу делать, что хочу. Так. Вот, закрываю глазоньки. Риппер, а ну появился здесь! Опа! И них*я! Чё за подстава?       Виктор Штольц: Мне просто нефиг делать       Юлия Скрипка: Сними видео       Виктор Штольц: Это ты меня сейчас отшила да       Юлия Скрипка: Как на трудах учили       Виктор Штольц: Наши девоньки обычно нас подкармливали, а не отшивали       Юлия Скрипка: Ну, у всех по-разному. Мы наших пацанов травили       Юлия Скрипка: А если серьёзно, я за, только дай мне минутку проораться       Виктор Штольц: О ура       Юлия Скрипка: В ваЦап или скуп?       Виктор Штольц: В цап       — Еб*ться-обосраться, — с придыханием промолвила Юля, увидев на экране номер телефона. — Ох*еть не встать. Какая досада. Ой. Не сюда. Стоп, это чё, мне ему звонить? Ну, долбануться, палки гнутся, под кого бы мне прогнуться. Ты мужик или не мужик? Первый бы звонил. А мне тут… музыкальный инструмент настраивать… нервы успокаивать… ГОСПОДИ, ЭТО РЕАЛЬНО ЕГО НОМЕР? Давай, нажми вот на эту штучку. Вот. Трубочка. ТЫ НАФИГА НА КАМЕРУ НАЖАЛА, ДУРА? А-А-А-А!       — Привет.       И Юля, бегавшая в панике по комнате, падает на диван, зажимая рот ладонью.       Это он. И он живой. «А ты чё, ожидала, что он дохлый будет?»       Юля сто миллионов раз видела его лицо в роликах на «Ютубе», в историях в «Инстаграме», на фотографиях и артах. Но сейчас он показывал себя только для неё, позволяя на несколько мгновений ощутить себя особенной и самой счастливой. И видел её. К сожалению, наверное.       — Ты что, плачешь? Не плачь, — улыбнулся Риппер, и Юля почувствовала, как ослабевшее тело безвольно попозло вниз.       — Я не… — Шмыг и что-то среднее между хрипом и скулежом, а потом нервный приглушённый смех. — …плачу. — Юля вытирала слёзы и тут же махала на лицо, пытаясь прогнать нахлынувший жар.       — А, ну ладно тогда.       «Он живой. Он такой живой. Такой красивый. Такой он. Это он. Мой кумир. Прямо тут. Господи боже».       Он сидел в компьютерном кресле, которое Юля так часто видела в роликах, и периодически поднимал взгляд на монитор. Прижимал полусогнутые пальцы к губам, иногда на мгновение подпирал подбородок и тут же возвращал руку в исходное положение. Его чёрные волосы стали гораздо длиннее за эти недели без фото и видео с его стороны — некоторые пряди спускались ниже плеч. Фиолетовый свитер гармонично сочетался с синими обоями. От красоты хотелось рыдать. «Собственно, что я и делаю».       — Еб*ть тебя в рот… — промычала Юля через несколько секунд плаксивой тишины. Риппер прыснул и произнёс:       — Не, в рот меня еб*ть дорого.       — А куда недорого?       — У тебя нет таких денег.       — А у Дани есть?       Риппер откинулся на спинку кресла, глядя в камеру огромными глазами и поджимая губы, которые вот-вот грозились расплыться в улыбке. Юля не переставала нервно ржать.       — Я ему скидку делаю, — наконец нашёлся с ответом Рип.       Следующий час Юля могла только сдавленно хихикать над всем подряд и нести всякую чушь. Переломным моментом стало возвращение родителей с работы: папа мельком глянул в телефон, пока Юля закрывала дверь в комнату, и задал роковой вопрос:       — Это девушка?       Юля уселась в кресло перед компьютером, ставя перед собой телефон и неловко глазея на ошарашенного Риппера.       — Я не девушка. Я птица. Петух. Кар.       — «Кар» ворона говорит.       — Я петух, который смог.       — Тогда будешь грачом.       — А грач — это ворона?       — Смотря как посмотреть.       С ним было… на удивление комфортно. Как только мышечная дрожь улеглась, как только натянутые нервы расслабились и перестали гонять по телу импульсы в ускоренном режиме, Юля вспомнила о существовании логики и решила с ней подружиться. Поэтому разговор постепенно приблизился к серьёзным темам. Юля понимала, что Рип не станет вываливать на неё информацию о себе, даже если очень хорошо попросить, но ни на секунду не могла забыть о его проблеме. Она понимала этого человека, возможно, лучше всех остальных. И у неё появился шанс сообщить об этом.       И она рассказала. Не сразу, не без труда, но рассказала, потому что Рипперу важно понимать: выход есть всегда.       Он столько лет помогал ей своими видео и нравоучениями. Теперь она хотела помочь ему.       — У меня мама врач, и это была моя главная ошибка, пожалуй. Я… м-м… вскрыла вены. — Шрамы до сих пор такие яркие. Юля обычно говорила, что её поцарапал кот. Многие верили. А Юля ночами плакала под давлением правды. — Мама успела меня спасти. Но я помню, в каком она была стрессе, ей пришлось взять отпуск, чтобы… чтобы отдохнуть. Но, думаю, она просто хотела следить за мной. И даже после того, как мне всё зашили, я ещё месяц думала только о том, как бы сдохнуть. Школу прогуливала, танцы бросила. А мама мне говорила, что просто надо пережить. Что это обязательная стадия расставания, и если ты не чувствуешь боль, это нездорово. Типа надо дать всей боли выйти, а потом организм начнёт восстанавливаться. Я ей не верила, конечно, но… Короче, я ещё полгода с ума сходила, а потом начало отпускать. Правда, потом пошли воспоминания и нытьё по ночам, но это лучше, чем желание сдохнуть. И с тех пор я как-то больше ценю жизнь. Намного больше.       — Сколько тебе было?       — Пятнадцать. И до шестнадцати я п*здякалась со своей любовью. Сейчас мне семнадцать, — предрекая возможные вопросы, добавила Юля, допивая уже четвёртую за время разговора кружку чая. — Такое чувство, что сто лет прошло. Хотя на деле — всего год.       — Ты… я даже не знаю, что сказать.       — Да тут и нечего говорить.       — Ты молодец. В любом случае. Ты это всё выдержала и справилась.       Юля горько, кривовато усмехнулась.       — Я не считаю себя молодцом. Молодцы не пытаются умереть.       — А я считаю.       — Молодец не я. А те люди, которые не берут лезвие. Которые не причиняют своим близким боль. Знаешь, как сильно моя мама переживала? Иногда думаю об этом, ну, что она тогда чувствовала… ну, когда понимала, что я могла бы… Мне кажется, это её состояние было для меня страшнее, чем моя возможная… смерть.       — У всех разная психика и разный диапазон чувств. Люди, которые причиняют себе вред, такие же люди, как и остальные, но им нужна дополнительная помощь, чтобы они перестали себе вредить.       — Опять выпендриваешься своими мозгами, хах.       — Ну, а зачем они мне, если не выпендриваться?       А ещё он очень красиво смеялся. Его смех обволакивал, лучился и искрил, зажигая что-то глубоко внутри. Юля надеялась, что Риппер справится. Он всё-таки взрослый человек, должен понимать, что селфхарм и суицид — вовсе не выход, а, напротив, новая боль — как ему, так и другим. С другой стороны, ему было очень больно. Но он лечился у психотерапевта, значит, всё не так плохо?       — Кстати, как там с психотерапией? — неуверенно поинтересовалась Юля, видя отстранённый взгляд собеседника. Видимо, переосмысливал услышанное. А Юле не терпелось спрыгнуть с темы, которая всё ещё отзывалась болезненным гудением в центре грудной клетки, и поговорить о насущных проблемах. — Помогает?       — Ну… скажем так, относительно. Пока что.       — В смысле? — Риппер не отреагировал. — Что случилось? — Он игнорирует, не слышит или не обращает внимания на посторонние звуки из-за размышлений? У него сейчас пар из ушей повалит. Или вместо ногтя он слопает весь палец. — Р… Вить.       Риппер аж дёрнулся и уставился на Юлю затуманенными глазами.       — Хм. Давно меня так никто не называл. Кроме Дани.       — Ну, у вас, — очень тихо: — геев, — уже громко: — свои заморочки, конечно.       — Что-что?       — Ничего.       Рип убрал пальцами чёлку с глаз и произнёс:       — В любом случае, я не пассив!       — Как скажете, о великий. — Из-за откинутых волос Юля заметила на его скуле и щеке несколько пластырей. Они так хорошо сочетались с кожей, что Юля вглядывалась в них ещё секунд десять, несмотря на высокое качество изображения. — Что у тебя на лице?       Риппер невесомо провёл пальцами по пластырям и оставил руку в такой позе, словно пытался закрыться. С каждой новой секундой промедления Юля всё меньше надеялась на ответ «Неудачно побрился». Сердце наполнялось кровью. Мысли быстро пробежались по рассуждениям, что имел в виду Риппер, говоря об «относительности» результатов психотерапии.       — Кто-кто, а я точно… не молодец, — пробормотал он, притягивая ногу к груди и обнимая свободной рукой колено. В прятки играет. Да только бежать некуда, разве что за пределы камеры.       Было сложно. Было невероятно сложно подобрать нужные слова после продолжительного молчания, установившегося между ними. В груди щемило и гудело от разочарования. В ком? В Риппере? Вовсе нет. Юля разочаровалась в людях раз и навсегда. Даже Риппер, такой сильный, мудрый и независимый от окружающего мира, сдался под гнётом чувств, вызванных другими людьми. Это всего лишь люди! Почему они так ломают?       — Раз ты всё ещё здесь, значит, ты молодец, — подавленно промолвила Юля, разминая ледяные пальцы.       Риппер хмыкнул. Он явно собирался что-то сказать, но так и не нашёлся с ответом.       — Ты поэтому в кофте? Или что это… свитер? Прячешь? — Юля неопределённо провела указательным пальцем одной руки по предплечью другой.       — В смысле? — В момент расширившиеся глаза Риппера дали понять, что Юля совершенно права. Боль в груди отдала холодом и пустотой.       — Ну, ты края рукавов постоянно натягиваешь. И в принципе сидишь в свитере. Ты вроде футболки любишь. Ну, дома носить.       Риппер нервно хохотнул, и от этого Юле стало не по себе.       — Всё-то ты знаешь. Ты что, следишь за мной?       — Ну, в принципе… да. Насколько это возможно.       — Это… просто невероятно.       — Почему?       — Не знаю. Вроде уже привык, но иногда думаю, что это так странно. Типа… я всегда был просто человеком. А с «Ютубом» вдруг стал кем-то. И меня даже узнают. Интересуются. Это так странно.       — Кхм, ты был собой и до «Ютуба», и после. Просто теперь ты популярный.       — Да, пожалуй.       — Так что с руками?       Пронзительный взгляд из-под чёлки выглядел… очаровательно. Риппер наверняка рассчитывал, что тема уляжется под давлением другой, да только Юля была куда наглее, чем могло показаться.       — Я… — Пальцы зацепились за край рукава и потянули по направлению к локтю. — …просто хотел… — Юля не удержалась и шокированно ахнула, увидев белый бинт, окутывающий предплечье. — …чтобы мне было больно.       Пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы убрать огромный комок горечи, застрявший в горле.       — И когда… когда это было? — спросила Юля, наблюдая за возвращением рукава на своё законное место.       Всё внутри рухнуло. Хотелось рыдать и выть от отчаяния. Она любила этого человека, а он так сильно возненавидел себя, что решился на… такое.       — Хм. Дня три назад.       — Что ж… это… ты… я… рада, что ты не пошёл дальше. — С каждым словом слёзы всё ближе подкрадывались к глазам, под конец — потекли по щекам.       — Я хотел, но… Эй! Не плачь. Сейчас всё нормально.       — Нет. — Юля раздражённо вытерла слёзы, заставляя себя не плакать. Обычно получалось. Она научилась контролировать внезапно возникающие чувства за последние годы, в том числе истеричные порывы. — Это ещё не скоро пройдёт. И это ненормально. Ты уже обсуждал это с психологом?       — Пока нет.       — Тебе нужно больше сеансов. И не оставаться одному. И без дела тоже. Твои мысли — твой главный враг. Понял?       — Да.       Он так пристыженно потупил взгляд, будто провинился именно перед ней, будто она — авторитет, который сейчас его отчитывал. Жаль, нельзя обнять его через экран. Этого очень хотелось уже года два, а сейчас — особенно сильно.       — Слушай, я пережила всё это и знаю, какой это п*здец, как это сложно. Но нужно смириться, что это происходит, и просто пережить. Пережить, а потом жить дальше, понимаешь?       — Угу.       — Вы долго встречались?       — Почти шесть лет.       — Бл*ть. — Юля непроизвольно откинулась на спинку стула. Шесть лет? Это же охренеть как много. Она из-за полутора лет отношений чуть не откинулась, а тут шесть лет… Это же треть её жизни. — Ну, что могу сказать. Тебя ждёт психологический п*здец, но рано или поздно всё наладится. Просто… не знаю. Если вдруг захочешь умереть, помни, что в мире есть одна Юля, которая будет очень сильно страдать.       И снова Риппер не нашёлся с ответом и промолчал, прикрывая лицо ладонью и глазея куда-то в сторону. Интересно, ему сейчас хотелось раствориться в воздухе так же сильно, как и Юле?       «К слову, мы уже пять часов разговариваем. Охренеть не встать».       — Мне очень жаль, что это случилось, правда. Но так бывает, когда люди уходят. Надо их отпускать и искать новых.       — А если таких больше нет?       — Вполне… возможно. Но есть другие люди. И они ничем не хуже… Мне понадобилось много времени, чтобы это понять.       — А у тебя были… другие отношения после тех?       — Нет. Мне как-то хватило. Вот я сказала, что другие люди не хуже. Это так, но… постоянно смотрю на других и сравниваю. И мне кажется, что я не смогу ни с кем из них построить отношения, потому что всё не то, все не такие, как надо. Хотя на самом деле не смогла с… — Она уже год не произносила это имя. И ещё год не будет, пока полностью не отпустит. — Короче, я ещё не до конца отошла, видимо. Но боли уже нет. Так что… не вешай нос. Будет хреново, но лучше жить так, чем не жить.       — Прекрасно. Я возьму это в цитатник.       — И не забудь использовать в видео!       — Обязательно. А это… что стало с ним?       — С ним?       — Ну. С бывшим.       Юля почувствовала, как губы невольно растягиваются в дурацкой, совершенно неуместной улыбке.       — А я не сказала, да?       — Что?       — Это была девушка.       Риппер выглядел так, будто его по лицу сковородкой ударили. Юля на миг напряглась, решив, что он что-то имеет против, но быстро сообразила: он просто удивлён.       — Ого. И как вы… сколько вам было?       — Ну, я в неё влюбилась в тринадцать. С четырнадцати мы начали встречаться. Не знаю, по приколу она решила это делать или нет… Но сейчас у неё уже другая девушка. Я её обезнатуралила, короче.       — Офигеть. Мне будет о чём думать полночи, спасибо.       — Теперь мои вопросы! — бодро воскликнула Юля, привлекая к себе недоуменный взгляд. — Ну, а что? Ты же спрашивал.       — Давай. Я не против.       — На самом деле он всего один. Только я не знаю, как его задать.       Риппер хмыкнул, явно не подозревая, что его ждёт.       — Задавай как хочешь.       — С кем ты встречался?       От остроты его взгляда болезненно заныла однажды перерезанная вена.       — Интересный вопрос, — пробормотал он, стуча кончиками пальцев по коленке. Юля чувствовала через экран и тысячи километров, как сильно ему хочется закрыть эту тему.       — Ладно, не напрягайся. Я уже поняла.       — М-м. Ну да, я и забыл, что ты экстрасенс.       А взгляд-то испуганный, словно спалили в чём-то непристойном.       — Денис, — подвела итог Юля. Риппер вздрогнул. — Красильников.       Он смотрел так долго, что впору было зажечься, сгореть и разлететься пеплом по ветру, но Юля была слишком довольна собой, чтобы чувствовать дискомфорт.       — Красильников, — обречённо повторил Риппер. Будто прижизненно ставил себе крест.

* * *

      Стрелка часов перевалила за восемь. Усталая спина прижималась к холодному сидению. Электричка пустовала: никто не торопился в Москву на ночь глядя. Август очень надеялся, что контролёры уже не шатаются по вагонам: он не стал платить за проезд, благо отсутствие турникетов на остановке в его Мухосранске позволяло садиться в электричку без всяких ограничений.       Он слишком редко катался в Москву, чтобы практиковать безбилетные проезды: впервые не заплатил. Не хотел тратить деньги. Решил доехать до нужной станции, выйти, дождаться, пока поезд уедет, перебежать по рельсам на другую сторону и перелезть через забор, отграничивающий железнодорожные пути от остального мира. Август за время ежедневных путешествий к Дену не раз и не два видел, как парни и даже девушки выбираются из вагона вместе с толпой, переходят на противоположную от станции сторону и демонстрируют навыки скалолазания. Август давно подумывал сделать так, но не решался. Смелости хватало только не доплачивать за билет из Москвы в свой город: он брал самый дешёвый и спокойно садился в поезд. Лишь один раз наткнулся на контролёров, но успел убежать в другой вагон до того, как его проверили.       Сегодня что-то поменялось. Август решил, что настало время для исполнения самых идиотских желаний, которые когда-либо посещали его. Он сделает это, просто чтобы поставить галочку в списке выполненных дел. На самом деле у него были деньги на проезд. Да что тут говорить: с ним сейчас все его деньги. А также телефон, ключи от квартиры на случай, если придётся вернуться, и купленная по пути бутылка холодной воды, которую Август прижимал к скуле, вынуждая боль отступать.       Сегодняшний день не был особенным, но ярко выделялся на фоне других дней, мрачных, серых и пустых. Сколько их уже накопилось? Третий месяц пошёл. Третий месяц с момента, когда Ден изменился до неузнаваемости и перестал нести в жизнь Августа позитив. Когда это началось? На следующий день после поцелуя, да? Потом расставание Дена и Риппера, вихрь из боли и агрессии, яркая ночь с Деном и неторопливое обрезание сохранившихся ниточек между ними. Август думал, что его относительно нормальная жизнь кончится вместе с прекращением общения с Деном, но сейчас понимал: крест был поставлен уже давно. В тот самый вечер, когда Август решился поцеловать человека, которого любил сильнее всего на свете.       Ден принёс Августу радость, тепло и покой. Ден же и забрал их, но гораздо раньше, чем сегодня или вчера.       Август вышел на запланированной остановке, дождался, пока электричка скроется вдалеке, и, воровато посмотрев по сторонам, спрыгнул на рельсы. Сердце колотилось испуганной птицей в горле. Август со сдавленным смешком посеменил через железную дорогу. Добрался до металлического заборчика. Вцепился пальцами в краешек асфальта, находившийся на уровне подбородка, подскочил, напрягая руки, заполз на безлюдный участок станции: видимо, здесь не было посадки по каким-то причинам. «Интересно, а если я попробую выйти тут… нет, там наверняка все выходы закрыты. Надо лезть».       Август перегнулся через забор, оценивая своё положение. Резкого обрыва не было: ограждение возвышалось над закруглённым спуском. Август перекинул через забор одну ногу, потом вторую, проехался подошвами по скользкой после дождя земле и спрыгнул на ровную дорогу. «Вот, видишь, ничего страшного. И тут никто не ловит и никогда не ловил. Можно экономить по шестьдесят рублей каждый раз, между прочим».       Сегодня поистине выдающийся день. Начать с того, что впервые за долгое время отчим припёрся домой достаточно пьяным и агрессивным, чтобы отдубасить Августа по первое число, продолжая тем, что Августу хватило сил вырваться из комнаты, в которой его попытались запереть в наказание за «плохое поведение», и заканчивая безбилетным проездом. Ещё и Ден с утра написал, спросил, как дела. Август ответил, что всё в полном порядке — так и было ничем не примечательным утром, — и в этот же день нежданно-негаданно получил люлей от отчима. Жизнь явно насмехалась над ним.       «Да, день определённо выдающийся, — размышлял Август, трясясь в вагоне метро и разглядывая упитанного енота на руках у хрупкой девушки. И как только она его поднимала? — Наверное, правильнее говорить «выделяющийся». Да, именно так. Выделяющийся день».       Выделяющийся день — он хоть и необычный по сравнению с остальными, но не особенный. Без Дена — нормального, старого Дена, с которым Августа не объединяло общее преступление — сложно было представить, какие невероятные события, кроме времяпровождения с ним, могли сделать день «особенным».       Август пинал камушки, попадавшиеся по пути. Он решил погулять по ближайшим улицам, изучить местность. Зачем? Он, скорее всего, в последний раз ходил-бродил по этому району. Каждый новый шаг отзывался болью: Август чувствовал, как воспоминания о прогулках с Деном — нормальным, старым Деном — прорастают невидимыми побегами сквозь подошвы ботинок всякий раз, когда он наступал на утонувшие в памяти земли следы Дена.       Август знал, что у Дена сейчас всё хорошо. А ещё знал, что у Дена всё хорошо и без Августа. От этого становилось больно и страшно, ведь Августу без Дена было пусто, одиноко и холодно.       Он провожал Дена по этим улицам до дома, если уезжал раньше, чем начинало темнеть — в противном случае Ден провожал Августа до станции, как личный телохранитель. Несколько раз они выгуливали Бруно в этих дворах либо наворачивали круги вокруг дома, разговаривая обо всём подряд. А как они торопились на встречу с Анной, как возились с цветами и шариками! А если заглянуть глубже… ночёвки в самой лучшей на свете квартире. Вот только Август никогда больше в неё не попадёт: оттуда навеки исчезло солнце.       И что там теперь? Сплошная тьма? Холодное спокойствие или острое равнодушие? А может, боль? Такая же неконтролируемая, страшная, чёрная, какая была у Дена?       Август знал по новостям в интернете, что Риппер докатился до психотерапевта. Не хотелось верить, что он мог страдать так же сильно, как Ден. Возможно, Рип решил поступить по-умному — в своём репертуаре — и решился на лечение во избежание серьёзных проблем. Всё-таки он однажды расплакался на стриме… а это уже звоночек.       Август не мог даже вообразить вселенную, в которой Риппер, такой холодный, спокойный и равнодушный, пусть и сломанный расставанием, скатился в ту же бездну, где недавно барахтался Ден. Риппер просто не способен на это. Он слишком сильный и сдержанный. А умение контролировать свои чувства в сумме с психотерапией наверняка дадут плоды куда быстрее, чем вышло у Дена.       Август не хотел, чтобы Риппер страдал столько же, сколько выпало мучиться Дену. Август не хотел, чтобы Риппер даже один — всего один — новый день провёл в покрывале боли. Август не хотел, чтобы Рипперу было больно, несмотря на всё, что Рип сделал с Августом и Деном в своё время.       Поэтому он надеялся, что дальше, чем слёзы на стриме, дело не зашло и не зайдёт. Рип сильный. Куда сильнее, чем Ден, и гораздо скрытнее. Если для Дена порог — самоубийство, то для Риппера — слёзы при людях. Ничего более внушительного за минувшие дни он так и не сделал, потому Август немного расслабился, предпочитая верить, что жизнь Риппера налаживалась, как и жизнь Дена.       Он едва успел присесть на скамейку и начать обдумывать свои дальнейшие действия — ночь обещала быть холодной, а из вариантов, куда можно податься, были только круглосуточные забегаловки и магазины: на гостиницу денег нет, — как вдруг телефон завибрировал. Август, отвыкший от внимания к себе со стороны соцсетей, удивился: кто это вспомнил о его существовании. Достал телефон, зажёг экран. Ахнул.       Виктор Штольц: Окей       День из «выделяющегося» и даже «выдающегося» за долю секунды перескочил в список «особенных»: случилось самое невероятное, что только могло случиться.       Август соскочил со скаймейки. Сунул телефон в карман, в последний раз прижал потеплевшую за часы скитаний бутылку к скуле. Сердце колошматило с неизмеримой скоростью. Август не мог поверить в чудо, которое сейчас произошло.       За что? Почему? Как? Чем он заслужил? Откуда… откуда в человеке столько доброты к своему главному врагу после того, как он показал ослепительно страшную ненависть к лучшему другу?       Август летел через дворы и улицы на трясущихся от волнения ногах. Удивлялся, как ни разу не споткнулся на ровном месте и не впечатался носом в асфальт. Он не чувствовал своё тело: только ненормально быстрое сердцебиение, которое пульсировало в каждой артерии, особенно сильно — на шее и запястьях.       Ноги остановились у подъездной двери, едва не стукнувшись о холодный металл коленками. Август постоял минут пятнадцать в слепой надежде, что кто-нибудь выйдет или зайдёт, освободив его от необходимости звонить в домофон, но чудо так и не случилось. Лимит сегодня был превышен.       Дрожащий палец последовательно надавил на три кнопки. Из динамика донеслась оглушительная трель. Август застыл, и только сердце отбивало бешеный ритм на уровне глотки. Второй звонок, третий, чертвёртый… «Может, мне и не откроют? Может, ещё не поздно уйти? Может…»       Трубку сняли. Август затрясся, как продрогший осенний лист на ветру. Домофон молчал: ни единого звука не доносилось из динамика.       — Э… Это я… — пролепетал Август, еле вытолкнув из себя слова вместе с воздухом.       Домофон удовлетворительно зазвенел, дверь размагнитилась, металлическая ручка коснулась выставленной вперёд ладони. По ту сторону провода так ничего и не сказали. Прекрасное начало.       Август снова поднимался по этим проклятым ступенькам. В последний раз он наступал на них в тот самый переломный день, когда Ден окончательно разрушил отношения с Риппером.       Или правильнее сказать: «Разрушил Риппера»?       И Августа заодно.       Ладонь легла на дверную ручку: Август не мог понять, что из этого холоднее. Очень долго не решался надавить на неё, но стоять под дверью дольше нескольких секунд было слишком глупо: человек в квартире прекрасно знал, что Август уже здесь.       Сдавленный выдох вырвался сквозь стиснутые зубы. Август распахнул дверь и шагнул внутрь.       В коридоре было пусто. Август чуть не сполз на пол от облегчения, смешанного с огорчением. А он думал, что его выйдут встречать? Да, думал! Был уверен, что так и случится! Так и никак иначе!       Август щёлкнул замком, стянул ботинки, отодвинул в сторону. Удивился, что у дверей стояло три пары обуви вместо одной, но не придал большого значения. Сделал пару шагов вперёд и остановился в нерешительности. И что делать дальше? Просто пройти в одну из комнат? В кухню?       Август оторвал ногу от пола и тут же поставил её обратно. Сердце сжалось до катастрофически маленьких размеров, обливаясь кровью, пару раз ударилось о рёбра и замерло в немом ужасе.       Он стоял прямо перед Августом. Когда он тут появился? Его же тут не было ещё секунду назад. Может, он умел материализовываться из теней? Или прятался в темноте?       — П-п-привет, — промямлил Август, сцепляя пальцы за спиной и еле сдерживая желание переминаться с пяток на носки.       — Привет, — совершенно спокойно, невозмутимо, бесстрастно.       А дальше что? Август стоял и смотрел на его прямые тонкие ноги. Чувствовал, как Риппер прожигает всё тело чёрным холодным взглядом. По спине пробежались колючие мурашки.       — У меня гости, — прошелестел Риппер, пуская трещины по стоявшей колом тишине. — Если захочешь, я вас познакомлю.       — Э… не знаю даже, — ошарашенно залепетал Август, заставляя себя поднять голову и встретиться с ледяными глазами.       — Если хочешь, я просто попрошу их не заходить к тебе.       Август окончательно стушевался, не понимая, что происходит. Риппер думал о его комфорте и желаниях? Или это обыкновенная учтивость? Риппер не мог беспокоиться об Августе, он же ненавидел его… или нет? Если бы ненавидел, не пустил бы ночевать, правильно?       — Я… я просто не ожидал.       «А ведь я ему столько херни наговорил в последнюю встречу, хотя он ВООБЩЕ никак не виноват в том расставании. Я просто всю вину на него спихнул, а он… Это ведь мы с Деном ему жить не давали. Он хотел просто всё отпустить и забыть, а мы давили, давили, давили, пока он не начал агрессировать и давить в ответ. Он не хотел быть плохим — мы заставили. А я так спокойно называл его злым всё это время. Он не… он не злой, нет. И не добрый, как Ден. Он обычный. Просто человек, которому сделали больно и который делал больно в ответ. Не со зла. В ответ».       Риппер буравил чёрным и, возможно, не таким ледяным взглядом в ожидании решения Августа. Тихонько прокашлявшись, тот произнёс:       — Я бы хотел. Но я немного…       В этот момент дверь за спиной Риппера распахнулась. Гигантский силуэт отбросил внушительную тень на пол в коридоре. Август вздрогнул от испуганного восхищения. Он знал, что Даня крупнее Риппера, но… этот парень был просто огромным.       — О, привет, — неловко улыбнулся Даня, с удивлением взирая на Августа. Сверху вниз. — Ты чё даже не предупредил, что ещё гости будут? — Не дождавшись от Августа ответной реакции, Даня уставился на Риппера, который повернулся к нему лицом. — Твой друг?       — Нет, — всё так же ровно, невозмутимо ответил Рип, — друг Дена.       Августа словно окатили с головы до ног ледяной водой. Коленки дрогнули, сжатые за спиной пальцы крепче вцепились друг в друга и задрожали. Сердце, вдруг вспомнив о своём предназначении, громко забилось в груди, разгоняя ледяную кровь по сосудам. Стало так холодно, темно и страшно, будто в квартире уже месяц не работали отопление и свет.       «Он просто сказал, как есть. Ты не имеешь права чувствовать такую боль сейчас. Не имеешь. Какого хрена ты вообще такое чувствуешь? Не чувствуй. Он тебя не любит. Ты ему не нужен. А он тебе не нужен. Хоть ты и любишь его. И ненавидишь одновременно. Или уже нет?»       Даня снова воззрился на Августа. С плохим зрением на таком расстоянии плохо удавалось разглядеть выражение его лица, но Августу показалось, что Даню что-то озадачило. Пальцы левой руки сами по себе потянулись к скуле, где красовался синяк. «Кстати, а где бутылка?» — рассеянно подумал Август, тут же вспомнив, что к дому Риппера шёл уже без неё. Оставил на скамейке, наверное.       «Он заметил синяк. Заметил». Словно в ответ на мысли, разбросанные по телу следы бойни дружно загудели, напоминая о себе. Август досадливо поморщился. Могло быть хуже. Отчим всего лишь хватал его за плечи, сжимая до хруста суставов, и пару раз врезал ребром ладони по боку. Этого ничтожно мало, чтобы плакаться. Да и почти не больно. Будь всё совсем плохо, он не смог бы добраться до Москвы, перелезть через забор и навернуть несколько кругов вокруг дома Риппера. Поболит и перестанет. Просто сейчас он вспомнил о синяках, вот и…       Руки тряслись. Ноги, кажется, тоже. Августу хотелось провалиться сквозь землю от позора. Так стыдно за свои побои. Так стыдно за свою семью. Так стыдно за то, что он существует.       У них-то нет увечий на теле. У них нормальные семьи. Эти двое существуют не просто так, их любят и ценят. А Август совсем один. Побитый, растоптанный и всеми брошенный.       Один и всегда будет один.       — Так, пойдём. — Тёплые пальцы обхватили локоть и мягко потянули в сторону. Август не сразу понял, что творится, а когда дошло, долго не мог поверить в реальность происходящего. — Дань, дай минутку, окей?       — Ладно. Соррян. — Внушительный силуэт скрылся в комнате, дверь закрылась, разделяя квартиру на две неравные части.       Риппер снова потянул Августа на себя и отпустил. Сделал два шага вперёд и оказался в кухне. Август с трудом заставил себя сдвинуться с места. Сердце отбивало в груди барабанную дробь. Пальцы Риппера такие тёплые. Август всегда думал, что они безумно холодные, а они тёплые. Он так давно не чувствовал человеческого тепла. А руки Риппера такие тёплые. К Августу так давно никто не прикасался, если не считать отчима. А Риппер прикоснулся. И его руки такие тёплые.       Август хотел бы вернуть его пальцы на свой локоть, чтобы ещё немного — совсем чуть-чуть, самую малость — насладиться проявлением тепла в свою сторону.       — Садись, — приказал Риппер тоном, по которому нельзя было сказать, что это приказ, но и ослушаться тоже никак нельзя. Август безвольной массой рухнул на диван.       Риппер встал спиной к подоконнику, упираясь в него руками, расставленными по обе стороны от тела. Интересно, он весь такой тёплый? Или только руки? А Ден насколько тёплый? Теплее? Или Август воспринял руки Риппера такими только потому, что его много дней подряд окутывал зверский холод?       — Короче. — Риппер прочистил горло, прежде чем продолжить. А может, не такой он спокойный, как кажется? Не холодный ведь. Август крупно ошибался насчёт его пальцев, мог сглупить и с остальными характеристиками. — Холодильник и ванная в твоём распоряжении. Можешь кушать всё, что найдёшь, не парься на этот счёт… Ну, и приходи к нам, если захочешь. Ну, и как будешь готов. — Взгляд его ползал по потолку, но теперь вернулся к ошарашенному Августу. — Ах, да. — Риппер прошёлся к холодильнику, открыл морозилку и достал из неё на две трети полную бутылку с колой. — Я тебе тут приготовил… Держи.       Август не верил. Просто не мог поверить в то, что слышал и видел. Риппер знал, что Августа побили — тот сам рассказал. Риппер мало того, что пустил его к себе ночевать, так ещё и подготовил ему холод, чтобы приложить к синякам. Риппер позаботился о нём. Риппер…       Его тёплые пальцы обхватывали ледяную бутылку. Август не мог думать ни о чём, кроме того, насколько же его руки тёплые.       И он впервые за месяц почувствовал себя… не одиноким?       Бутылка опустилась на стол перед Августом. Ледяная, от неё даже пар поднимался. И ладонь Риппера наверняка холодная после прикосновения к этой бутылке. Августа окутало дикое желание согреть его ладонь дыханием или своими руками, чтобы вернуть ей былое тепло. Он не должен мёрзнуть.       — Аптечка, если понадобится, — длинный палец — как показалось Августу, очень красивый и ухоженный, но он мог не разглядеть с расстояния тридцати сантиметров — ткнул в сторону прозрачного пластикового ящика на столе. — Ну, разберёшься. Если чё, зови или пиши в «ВК».       Он подорвался уйти — Август видел, как ему не терпится скрыться.       — Риппер. — Голос дрогнул, грозясь надломиться под тяжестью подступивших слёз.       — М?       — Спасибо.       Риппер молчал — ровно столько, сколько нужно молчать, чтобы проявилась важность момента и не возникло излишнее напряжение.       — Не за что.

* * *

      За пару часов Август успел принять душ, приложить ледяную бутылку ко всем обнаруженным синякам и обработать невесть откуда взявшиеся царапины на пальцах, схомячить часть еды из холодильника — одним покупным салатом он не наелся, потому позволил себе четыре бутерброда — выпить пару чашек кофе, а потом и опустошить бутылку с колой. Даже в туалет не побоялся сгонять. Из комнаты Риппера за это время так ни разу никто и не вышел. Август мало-помалу расслабился: его и правда решили оставить в покое.       Он долго думал, стоит ли навязываться Рипперу и Дане, и пришёл к выводу, что лучший вариант для него — сидеть тихо, как мышонька, а в двенадцать ночи улечься спать. Риппер наверняка не в восторге от его пребывания здесь, к тому же у него там друг. А Август — враг. Противоположный полюс. Друг Дена. Никак не Риппера. Зачем навязываться?       Даня Августу всегда нравился, и он был бы не прочь познакомиться с ним, вот только не сегодня — и, видимо, никогда: вряд ли Риппер когда-нибудь ещё откроет дверь в свою квартиру для Августа.       Сегодня Август слишком расстроен, эмоционально нестабилен и разукрашен синяками, чтобы заводить новые знакомства. Хотя Риппер наверняка уже рассказал Дане, что это за мальчик-альбинос. И что он сделал… как разрушил жизнь двум людям… и что случилось между ним и отчимом в этот вечер.       Август ведь писал Рипперу сразу после того, как отчим швырнул рыдающего пасынка в комнату со словами: «Как баба стал, чмошник конченный». Август надеялся, что Риппер сразу же отзовётся категоричным отказом, чтобы соблазн смотаться подальше от Кабана можно было со спокойно душой засунуть себе в одно место. Но Риппер не отвечал в течение целого часа, что Август оставался дома, настраиваясь на побег.       Решился. Убежал. Не позволил отчиму схватить себя и затолкать обратно в квартиру. Так торопился, что даже не обувался в коридоре: на бегу подобрал обувь и выскочил в подъезд, сбежал вниз по ступенькам, вылетел на улицу и промчался босиком метров сто. Знал прекрасно, что Кабан не станет даже выходить за пределы квартиры, не то что гнаться за Августом по улице, но адреналин бушевал в крови и не позволял остановиться до тех пор, пока инстинкт самосохранения не рявкнул: «Отбой!»       Можно было пойти к кому угодно другому. Попроситься на ночь к одному из старых знакомых, как Август делал раньше, но в голову это пришло только сейчас. Почему? Почему из всех вариантов он выбрал самый идиотский — Риппера? Потому что уже несколько месяцев не общался ни с кем, кроме него и Дена? Потому что все мысли в последнее время крутились вокруг Риппера и его проблем? Или он в глубине души чувствовал, что Рип не откажет в помощи?       «Я ведь действительно перестал контактировать с другими людьми. Совершенно. Даже в переписках. Только Ден и Риппер остались — и обоим я не нужен. У меня круг общения — агрессивный отчим и пофигистичная мать. Я так тянусь к Дену и Рипперу, потому что у меня никого, кроме них, сейчас нет. Поэтому я даже не подумал о том, чтобы просить помощи у кого-то, кроме Риппера. А ведь есть люди, которые, возможно, помогли бы… Я даже не подумал… Я даже не рассматривал такой вариант… Что со мной не так? Почему у меня все мысли и чувства сконцентрировались вокруг людей, которые плевать на меня хотели? Один ещё и терпеть не может. А другой забил болт. Просто… какой же я чмошник».       Ещё полчаса Август провалялся на диване, глазея в телефон. Аккумулятор стремительно садился, а зарядника под рукой не было. Август морально настраивал себя на написание сообщения Рипперу: даже переписку открыл и попытался потыкать в клавиатуру.       Через семь минут невероятных усилий Августу пришлось прервать это дело, но не потому, что на экране появилась пародия на адекватный текст, а из-за медленно открывшейся двери. Август резко сел на диване, вспыхивая лёгким волнением и робостью.       Перед ним стоял Даня. Вернее, стоял он не больше секунды — тут же направился к холодильнику.       — Чего тут один сидишь? Давай к нам, там веселее, — добродушно предложил Даня, нагружая руки едой. — Если хочешь.       — Э… — Август задумчиво поджал губы. Забавно: никакого смущения при разговоре с незнакомым человеком он не испытывал. Зато рядом с Риппером хотелось сквозь землю провалиться от неловкости. — Я не против, но…       «Но Риппер меньше всего на свете хотел бы меня видеть». Однако вслух он это не скажет: слишком лично.       — Да не стесняйся, — по-своему истолковал возникшую заминку Даня. — Просто нам неловко, что ты тут один сидишь.       — Я не стесняюсь, — натянуто улыбнулся Август. — Просто… я вас не знаю.       — Так познакомимся. Пошли. И колу захвати, пожалуйста.       Даня скрылся в коридоре. Август подскочил с дивана, сунув телефон в карман, достал из холодильника двухлитровую бутылку и направился следом, моля, чтобы Даня подождал его у двери с целью зайти вместе. Август ни за что не решится проникнуть в логово Риппера в одиночку…       В голову лезли такие мысли, от которых хотелось незамедлительно выпрыгнуть в окно. Август вдруг вспомнил, что не стирал свои джинсы больше месяца, что на правом носке у него дырка — прямо над большим пальцем, что на скуле всё ещё светился красочный синяк, а у футболки был достаточно широкий разрез, чтобы заметить фрагменты гематом на плечах и ключицах. А ещё он альбинос. Бледный, как привидение, с белоснежными волосами, бровями и ресницами. То, чего он всегда стыдился как страшного порока. То, с чем он с трудом научился мириться лишь пару лет назад. То, из-за чего он резко стал загоняться в угол сразу после ухода Дена.       Даня стоял возле двери. Попросил Августа открыть и вынудил зайти первым.       — Смотрите, кого я привёл! — самодовольно провозгласил Даня, вываливая еду на диван между Риппером и Лизой, которые расселись по краям. Август не был готов к тому, что в квартире не три человека, а четыре.       — О-о, ура! — воодушевлённо заулыбалась Лиза, поднимаясь на ноги и приближаясь к застывшему Августу. — Я Лиза. — Она протянула руку.       — Август, — он сжал в пальцах маленькую ладонь. Не такая тёплая, как у Риппера. Совсем не то.       — Даня.       — Август.       И у него тоже. Совсем другая рука, хотя и не кажется, что недостаточно тёплая. Да и у Лизы вовсе не холодная… а у Риппера не горячая, чтобы сильно выделяться. Может, дело ещё в тактильных ощущениях? Может, было в его руках что-то особенное, отличное от других? «Просто это руки Риппера, а он мне дороже, чем кто-либо. Кроме Дена, разве что».       — Приятно познакомиться. Классное имя.       — Спасибо. «Даня» тоже ничего.       — Лол, спасибо!       Этот парень нравился всё больше и больше. Августу достаточно было просмотра видео на «Ютубе» и подписок на соцсети Дани, чтобы понимать: он добрый, умный и интересный человек, — но живое общение подтвердило, увековечило и расширило уже заложенное положительное впечатление.       — Ты садись куда-нибудь, — посоветовал Даня.       — Чур мой пуфик! — воскликнула Лиза быстрее, чем Август успел сориентироваться, и проскочила через всю комнату к серому креслу-мешку у окна. Даня прыснул, Август не сдержал улыбки, заражаясь весельем.       — Блин, — с напускной горечью пробормотал Даня и уселся на место Лизы. — Вот только встанешь, я туда сяду.       — Попробуй. Я не встану.       — Когда-нибудь встанешь.       — Никогда не встану.       Август опустился в компьютерное кресло, отставленное к противоположной от рабочего места Риппера стене, переводя взгляд с Дани на Лизу, с Лизы на Риппера, с Риппера на Даню. Всё чаще и чаще внимание концентрировалось на Рипе, который пофигистично обнимался с телефоном, вжимаясь спиной в угол между спинкой дивана и шкафом. Август обратил внимание на необычный контраст его одежды: шорты до колен и фиолетовый свитер. Это чтобы равномерно тепло по телу распределялось?       Даня, видимо, загорелся целью втянуть нового человека в компанию: инициатива шла исключительно по направлению к Августу. Никаких трудностей при общении с ним не возникало: Август спокойно отвечал на вопросы и сам задавал их по мере необходимости. Постепенно в разговор втянулась и Лиза, что существенно снизило оставшееся в комнате напряжение. Август первые минут пятнадцать никак не мог оторвать ладонь от синяка на скуле: пытался скрыть, хотя знал прекрасно, что все уже десять раз заметили.       Риппер ни на мгновение не отрывался от телефона. Август смотрел на него на протяжении целых минут с перерывами в три секунды, и за всё это время Риппер ни разу не взглянул на гостей. Что у него такого интересного в телефоне? Рип погружён в себя и не хочет общаться или всегда так проводит время с друзьями? А может, всё куда проще: его просто напрягает Август?       И снова на душе кошки скребут, впиваясь коготками в едва успокоившееся сердце. Август понимал, что ненависть Риппера обоснована, но всё равно обижался и расстраивался: он так переживал за этого человека целый последний месяц, а тот даже смотреть в сторону Августа не хотел!       «Это всё правильно и понятно. Я для него никто, в то время как он мне важен. Раньше я думал о нём иначе, но теперь, когда он уже показал, что ему тоже больно, я не могу больше думать, что он в чём-то повинен. Он страдал из-за меня, как и Ден. Терроризировал Дена, но и Ден его тоже. Они оба друг другу вынесли весь мозг, а сейчас… А сейчас Риппер знает, что мы с Деном… ну, того… Надеюсь, он уже отпустил и не тревожится по этому поводу. Но его ненависть ко мне понятна. Если из-за одного поцелуя Риппер так агрился на меня и Дена, то что он чувствует теперь, после… Боже. Как он вообще себя пересилил и пустил меня сюда? Может, его друзья уговорили? Нет, Даня же не знал, что я тут, удивился… Значит, Рип сам решил меня впустить. И всё-таки он добрый, он захотел мне помочь, хоть и ненавидит меня. Блин. А я столько дерьма говорил про него. И себе внушал, какое он дерьмо, и ему самому внушал, а он такой благородный. Ну да, Ден не стал бы встречаться с человеком не своего уровня. Риппер всё-таки его уровня, хоть и полная противоположность. Это я далёк от них. Где-то у подножья лестницы тусуюсь».       Август не мог заставить себя отвести взгляд от Риппера. С каждой новой мыслью, подтверждающей его благородство, Рип казался всё менее холодным и отстранённым. Не может человек с таким добрым сердцем ассоциироваться со льдом. Он просто спокойный и тихий. Не холодный. Нет. Да и руки у него очень тёплые…       Даже когда Даня впервые за вечер произнёс вслух имя Риппера: «Витя у нас — постельный клоп, ведёт активную постельную жизнь», — Рип и ухом не повёл. Однако ни Лизу, ни Даню, похоже, не напрягало, что в комнате один человек находится вне зоны доступа, поскольку никто не делал попыток подключить Риппера к беседе. Может, он и правда всегда себя так ведёт? Или Лиза и Даня прекрасно понимали, что Рипу неуютно в компании Августа? И это Август никак смириться не мог, никак не хотел поверить, что может быть плохим, мерзким, чужим для человека, который был очень дорог сердцу?       Интересно, эти ребята знали о том, какая кошка пробежала между Риппером и Августом? Рип рассказывал им о расставании с Деном, об измене и последующем предательстве? Жаловался на Августа, на разбитую вдребезги жизнь, которую приходилось собирать и склеивать обратно психотерапией?       «Сначала хотя бы выясни, в курсе ли Даня и Лиза, что Рип и Ден встречались, а потом уже загоняйся. Риппер в интернете разделяет расставание с девушкой и ссору с другом, так что даже его друзья могут не знать правду».       Из вихря мыслей вырвал вопрос Дани — и вырвал не одного только Августа.       — Как там Ден?       Август от звучания этого имени встрепенулся и вскинул испуганный взгляд на Риппера. Говорить о Дене при нём… вызов? казнь? самоубийство?       Риппер впервые за вечер оторвался от телефона и посмотрел Августу прямо в глаза. По всему телу пробежался зверский холод, и Август моментально позабыл о тёплых руках и добром сердце. Взгляд у Риппера ледяной. Удивительно, что пар не идёт, как от бутылки, которую он…       — Мы почти не общаемся уже, — взмахнув головой, подавленно признался Август и тут же прикусил язык, решив, что зря об этом сказал. Брови Риппера слегка изогнулись в недоумении, но через пару секунд лицо снова стало непроницаемым. Кошмар. Не человек, а каменное изваяние. А в интернете совсем другой. — Ну, я так чисто знаю, как он.       — И как он? — не отставал Даня, бросая беглый взгляд на Риппера, и Август предположил, что вопрос задавался не из личного интереса. О Дене хотел услышать вовсе не Даня — Риппер. Даня слишком хорошо знал друга, поэтому и спрашивал то, что сам Рип никогда не решится спросить.       «Не решится спросить». Сложно было приписать Рипперу такое качество, как нерешительность. Августу казалось, что этот человек способен на всё. У него есть непробиваемый стержень, есть огромный запас сил, чтобы преодолевать трудности и вести за собой толпу.       Так казалось. Было ли это правдой?       — Да нормально. В тик-токе зависает.       — О ужас, — хмыкнул Даня. — Бич нашего времени. Ты тоже зависаешь?       — Ну, из-за него зарегался.       На лице Дани скользнуло недоумение, и Август вдруг сообразил, что ребята не в курсе того, о чём давно знал Август. Они же не следили за Деном в соцсетях, не интересовались каждым его шагом, каждым словом и действием.       Риппер тоже? Ему плевать? Или он, как и Август, с видом заядлого сталкера ежедневно обновлял аккаунты Дена в надежде на что-то новое?       — В смысле?       — А. Я думал, вы знаете. — Даня и Лиза смотрели с интересом и непониманием. Риппер снова оторвал взгляд от телефона и испытующе уставился на Августа. Никто из них не в курсе. Почему Август даже не подумал об этом раскладе? Привык, что собственный мир крутится вокруг Дена, и не мог вообразить, что в других людей бывает иначе? — Он стал снимать тик-токи и быстро раскрутился, ну… знаете, как это обычно бывает с сасными мальчиками.       — Ничего себе, — усмехнулся Даня. — Теперь он звезда?       — Типа того, — пожал плечами Август, упрямо не глядя в сторону Риппера. Смотреть только на Даню. Ровненько на Даню. Ни на кого другого. — Это реально очень быстро произошло, я даже понять ничего не успел, хах. Его фанатки называют «русский Ноен». А ещё он волосы в цвет флага бисексуальности покрасил недавно. И на «Ютуб» хотел что-то снять, но я не знаю подробностей.       «Не смотреть на Риппера, не смотреть на Риппера, не смотреть на…»       — О-о-офигеть, — протянула Лиза. — Крут пацан.       «Даже не думай отвести взгляд от Дани».       — Да уж, неожиданно, — пробормотал ошарашенный Даня. — Ну, это здорово, в самом деле.       «Тишина спасает от лишних слов, но цена спасения льется из глаз», — вспыхнула в голове и закрутилась заезженной пластинкой фраза из песни, которую Август слушал вчера ночью. Спина покрылась липкими мурашками, когда сознание непроизвольно стало переводить эту строчку на многолетние отношения, которые навсегда развалились из-за Августа.       Он всё-таки перевёл взгляд на Риппера.       Тот смотрел в пол остановившимся взглядом и мял в пальцах одной руки пальцы другой. Август не хотел даже приблизительно знать, какие мысли сейчас плескались в черноволосой голове. Впервые за вечер на лице Риппера отчётливо читалась печаль, больше напоминающая горе от невосполнимой утраты.       В кармане завибрировал телефон. Август подумал, что батарейка села, и даже не дёрнулся, но вскоре заиграла музыка входящего звонка. И он чуть не сдох на месте.       «Мир у твоих ног. Я, сам того не зная, рву ядовитый цветок…»       — Бл*ть, — не то вскрикнул, не то прорычал Август, сбрасывая звонок. Даже не стал смотреть, кто звонит.       «Это песня, под которую мы впервые поцеловались», — прогремело в голосе жизнерадостным голосом старого Дена.       Риппер смотрел на Августа как на будущий труп.       — Прости, пожалуйста, я не хотел, — пролепетал тот, содрогаясь от страха. Ему просто понравилась эта песня. Он даже не думал особо, когда ставил её на звонок, он…       Что же он наделал?       Сейчас Риппер возьмёт его за шкирку и вышвырнет в окно. И будет прав. Август сделал бы именно так.       — Я даже не хочу спрашивать, в чём дело, — ледяным тоном проговорил Рип, снова утыкаясь в телефон.       — Просто понравилась песня.       — Мне по*бать.       Август чувствовал бешеную дрожь в пальцах. Ощущал на себе взгляды Лизы и Дани, которые замолчали под прицелом воцарившегося в комнате напряжения. Хотелось вырвать себе все до единого белоснежные волосы и впечататься бессовестным лицом в пол от стыда.       Уже через несколько секунд Риппер резко встал и вышел из комнаты. Август даже отследить это не успел: был человек — и вдруг испарился.       — Я щас нифига не поняла, но лучше мне не знать, да? — взволнованно пробубнила Лиза.       — Думаю, да, — ответил за Августа Даня.       — Пойду посмотрю, что он там делает. — Лиза стремительно покинула комнату. Даня потёр друг о друга ладони, как муха, и перебежал к освободившемуся пуфику. Август улыбнулся, несмотря на внутреннюю дрожь.       Зря Лиза пошла за Риппером. Он наверняка хотел побыть один.       Пальцы невольно потянулись к телефону и щёлкнули по кнопке блокировки. Пропущенный вызов от номера с кучей нулей. Очередная реклама.       Август всадил Рипперу нож меж рёбер, повернул несколько раз по часовой стрелке и толкнул ещё глубже, дотрагиваясь до сердца, из-за звонка от проклятой рекламы.       — Вот ты мне скажи, — Даня привлёк к себе внимание. — Что за хрень происходит между этими двумя?       — Между Риппером и Лизой?       — Между Витей и Денисом.       Августа словно в стену впечатали двумя мощными ударами — искажёнными именами. И что он должен сказать? Что разрушил отношения людей, которые до его появления жили душа в душу? Что Ден изменил Рипперу с Августом? Что Август изводил Риппера со дня расставания, а теперь жалел даже о том, что считал себя правым контактировать с ним?       — Его психотерапевт сказала, что ему нужно понять, что всё это не иллюзия, а реальность. Ну, и пока ему лучше не оставаться одному, хотя не факт, что это на него будет положительно влиять.       Голос Дани звучал спокойно и рассудительно, но Август видел, как нелегко ему об этом рассказывать. И как сильно он хочет выговориться — не может держать в себе.       — Просто у него сейчас как-то периодами пошло… Вот мне и кажется, что между ними что-то происходит, но Витя ничего не говорит. Я и подумал, может, Ден тебе что-нибудь скажет.       — Нет. — Август пытался уложить в голове факт, что Даня всё-таки в курсе. И Лиза, наверное, тоже. — Я не спрашивал. Мне кажется, они не общаются.       — Оу, понятно.       — А в чём дело вообще?       Даня неопределённо пожал плечами. Долго смотрел на Августа, прежде чем заговорил:       — Это же я его на лечение надоумил.       — Ага. Я в курсах.       — Когда мы к нему приехали, он пытался нас прогнать, потом расплакался, катался по полу и лез на стены. Я никогда такого не видел.       Август, едва переставший трястись, задрожал вновь. Глаза расширились в удивлении, дыхание сбилось, пальцы непроизвольно прижались к губам, сдерживая рвущийся наружу крик. Воображение живо нарисовало эти картины, и Август замотал головой, стремясь прогнать их.       — Я… я и не думал, что у него всё так плохо, — сломанным голосом произнёс он, не в силах оборвать зрительный контакт с Даней. Его потерянный, но в то же время такой твёрдый взгляд был единственной причиной, по которой Август до сих пор не сжался в комочек от немого ужаса, не растворился в космосе чужой боли.       «Я понял. Он не человек, он что-то космическое. И это все чувствуют. Даже я. Он… он и есть космос. Самый настоящий. Внутри него — сотни галактик. И каждую из них я раскромсал, а потом собрал обрывки в кулак и раздавил. Я и Ден. Вот только Ден не хотел совершать преступление, а я хотел. Не знал, что я — преступник, когда творил всё это, но незнание законов не освобождает от ответственности. Я уничтожил космос в человеке, и теперь он пытается прижиться в оболочке простого, приземленного, падшего создания».       — А ещё он выл, — добавил Даня, намеренно или случайно добивая Августа. — И скулил. И стонал. Это было ужасно. Ничего страшнее я в жизни не видел.       У Августа в голове и на языке крутилось одно только слово: «П*здец». От волнения он принялся покусывать костяшки пальцев. Что-то внутри неустанно ломалось, трескалось, разлеталось щепками, поднимая столпы пыли. Разрушитель. Вредитель. Преступник. Он так сильно виноват перед самыми лучшими в мире людьми.       — Вот… Я не знаю, что у них творится, но это жесть. В смысле, так реагировать. Я просто подумал, может, ты дашь рекомендации. Ведь ты один общаешься с Деном.       — Я не знаю. Честно, не знаю.       Даня обречённо поджал губы, отводя взгляд и лишая Августа единственной опоры.       Всё внутри полетело вниз, навстречу болезненно гудящей безде — порабощённому космосу другого человека.       — Вот и я не знаю. И мне от этого немного херово.       Без поддержки его глаз страх разбиться насмерть быстро преобразовался в агрессию — инстинкт самосохранения — и полился изо рта язвительным потоком:       — Бл*ть. Ты не виноват в том, что они ведут себя как конченные дегенераты. Да и вообще, он же теперь ходит к психологу, а у Дена всё окей. Значит, всё будет норм, да? Сейчас Р… Вите станет лучше, и… — поймав на себе помрачневший взгляд, Август осёкся. — Стоп. — Догадка загорелась над головой невидимой лампочкой. — Ты что-то сказал про «периоды».       Даня собирался ответить, но вернувшиеся в комнату Риппер и Лиза лишили его этой возможности. Август разочарованно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Смотрел на Витю, пытаясь вообразить, как этот суперсильный, космический, невероятно спокойный человек мог хотя бы в одной из своих вселенных кататься по полу в слезах и выть от боли. Невозможно. Просто невозможно. Но Даня не стал бы врать.       «Я будто во сне сейчас. Во сне, где вокруг меня сплошной туман. Не понимаю, что это реальность, и почти ничего не вижу. Даже сейчас. Осознаю, что Даня мне не врал, но не могу поверить. Будто сквозь покрывало воспринимаю информацию. Какого хрена вообще?»       Риппер подошёл слишком близко, и Август невольно подскочил на ноги, решив, что ему нужно компьютерное кресло, но тот потянулся к дверцам шкафа, стоявшего у стены. Смутившись своей реакции, Август сделал несколько шагов назад и сел на пол возле Дани и пуфика.       — Я хочу переодеться, — хмуро заявил Рип, роясь в стопке вещей — Август видел, как его фиолетовые руки шарятся по полке.       — Переодевайся, — спокойно отозвался Даня, но Август заметил, как он сжал пальцами коленку. Волнуется. Не показывает.       — Выйдите.       — Нет.       Риппер уставился на него — холодно, бесчувственно, только уголки губ слегка опустились. Оставалось порадоваться, что таким пугающим взглядом наградили Даню, а не Августа.       — Почему? — с очевидным вызовом в голосе спросил Рип, доставая футболку.       — Я не оставлю тебя в комнате одного, — тем же тоном ответил Даня. Август неосознанно притянул ноги к груди за колени, обнял руками, догадываясь, что Даня сейчас сказал то, что Рип терпеть не мог.       — Хорошо. — О льдинки в голосе Риппера можно было порезаться. Август ожидал, что он сейчас уйдёт в другую комнату, а Даня метнётся за ним, подтверждая свои недавние слова. Но из головы совсем вылетела одна маленькая деталь: Риппер был абсолютно непредсказуем.       Он положил футболку на полку, вцепился пальцами в нижний край свитера и потянул наверх — не медленно, не быстро. Сначала обнажился плоский живот, потом — выпирающие рёбра и грудь, изогнутная в виде идеально прорисованной буквы «S» спина. Август едва успел подумать о том, что Рип, кажется, похудел, как тот полностью стянул свитер, предоставив взгляду кое-что куда более занимательное, чем изгибы стройного тела.       Его предплечья были усеяны внушительными, яркими, отвратительными порезами. Август различил их по цвету крови: хаотично разбросанные красные полосы.       В этот момент он с ужасом понял, что Даня имел в виду под «периодами».       Руки заледенели и потеряли чувствительность. Август прижал ко рту ладонь с чёткой целью: не закричать.       Его душа со звоном врезалась в самое дно космической бездны и разлетелась сверкающими осколками, которые маленькими лезвиями — копиями тех, что однажды сжимали длинные тёплые пальцы — впивались в царящую вокруг темноту, разрезали её вдоль и поперёк, вырывая из появляющихся царапин огненные всполохи цвета алой крови.       Риппер резал себя. Риппер, который дополз до психотерапевта исключительно потому, что от рвущейся наружу невыносимой боли стал кататься по полу и лезть на стены, даже с учётом лечения порезал себя. Риппер. Самый сильный человек на Земле. Оболочка, оставшаяся без уникального содержимого — космоса.       Не потому ли, что его космосом на самом деле был не он сам, а Ден? Или Ден был яркой звездой, без которой космосу Риппера незачем было существовать?       Август не просто сломал его своим поступком: он его уничтожил. Настолько, что Риппер пытался уничтожить себя.       Как и Ден, когда полез в окно.       В грудь будто засадили кузнечный молот. Август чувствовал, как крошатся рёбра, как в лепёшку сдавливается сердце, как с треском ломается позвоночник. Его даже начало подташнивать. Выблевать бы сейчас все внутренние органы, выхаркать с кровью это имя ужасное — Виктор.       — Ты куда? — взволнованно бросил Даня, но Август услышал «Не уходи, не оставляй нас с ним».       — Мне надо… — Он даже не стал придумывать, что ему надо. «Выйти. Желательно в окно».

* * *

      Когда Даня предложил Августу лечь в комнате с Витей, Август уставился на него, как на полного идиота.       — А болт мой соснуть ты не хочешь? — только и спросил он, категорически отказываясь от этой затеи. Чтобы Рип его задушил во сне? Нет уж! Дудки! Август не такой же долбанутый, как Витя, и умирать пока не хотел.       — Тогда ты ляжешь с Лизой, а я с ним, — рассудил Даня. Август и Лиза уставились друг на друга с испугом.       — Я… мне некомфортно, — пробормотала Лиза.       — И мне, — поддакнул Август. Даня вздохнул.       — Ладно. Тогда Лиза ляжет с Витей, а я с Августом.       Лиза нервно сжала губы, робко кивнула.       — Да, пожалуй, это самый оптимальный вариант, — пробормотала она. — Но я всё ещё могу вызвать такси и уехать…       — Нет, — перебил Даня не требующим возражений тоном. — Никуда ты посреди ночи не поедешь.       Август смотрел на них и понимал, что этой парочке жизненно необходимо лечь вместе. Лиза слишком боялась оставаться с Витей, впитывать его удушающую энергетику, но не потому, что он такой: Лиза не была уверена в своих силах. Вспоминая изрезанные руки Риппера, Август ловил себя на мысли, что разделяет позицию Лизы. Если у Вити в голове что-то перемкнёт, если он снова поддастся соблазну ненавидеть своё тело до режущей боли, до разрушения плоти, Лиза не сможет остановить его. Она понимала это, потому не хотела оставаться с ним наедине.       — А матраса у него нет? — нашёл выход из положения Август.       — Был, но дырявый. Мы его выкинули недавно, когда прибирались, — охладил его пыл Даня.       — Ну вы и гении, конечно, — проворчал Август, тормоша волосы так усердно, словно от этого голова стала бы лучше соображать. Ей бы в принципе начать это делать, какие уж там «лучше».       — Мне кажется, Витя сам не захочет со мной ложиться, — подала голос Лиза. — Блин. Вот если бы я просто уехала домой, вам бы…       — Да хватит! — Даня, даже когда повышал голос, не звучал угрожающе и повелительно. Август удивлялся, как такой высокий и крупный парень мог быть настолько сдержанным, спокойным и позитивным, не вызывающим страха и настороженности. — Если хочешь, я тебя отвезу, а потом сюда приеду.       — Не надо! — тут же отрегировал Август. — Он же меня тут…       Даня и Лиза уставились на него с искренним непониманием.       — Я к тому, что он меня недолюбливает, — поёжился Август, но не от их взглядов — от понимания ситуации и страха оказаться наедине с Витей.       — Почему? — поинтересовался Даня. «Он не знает, что всё из-за меня. Но не может не знать, что Витя меня ненавидит».       — Ну, потому. У нас нелады.       — Оу. — Даня переглянулся с Лизой. — Так вот в чём дело?       — Он же меня прибьёт, — отозвался Август, особо не думая над ответом.       — За что? И вообще, ты его видел? Он и мухи не обидит, — воодушевляюще улыбнулся Даня.       — Себя же обидел.       Улыбка напротив резко погасла. Как потушенный костёр.       От дальнейших разбирательств освободили щелчок двери в ванную комнату и появление в кухне предмета дискуссии. Август до последнего ожидал, что Риппер выйдет к ним в белом махровом полотенце, повязанном вокруг бёдер, как персонаж из фильма, но он был одет в футболку и шорты. Август не мог не посмотреть на изуродованные руки. В горло впился отдающий кровавым привкусом ком.       — О чём спорите? — спросил Витя, едва скользнув взглядом по рассевшимся вокруг стола ребятам, и направился к чайнику.       — Думаем, как лечь.       Август внимательно следил за Витей. Заметил, что его плечи немного дёрнулись, напрягаясь. Или показалось?       — И что надумали?       Август заранее выдохнул с облегчением. Сейчас Даня и Лиза скажут, что они решили, и…       — А ты как хочешь? — спросил Даня, разрушая иллюзии Августа.       — Мне без разницы, — равнодушно ответил Рип, насыпая в кружку кофе.       — Просто мы с Лизой хотели бы лечь вместе.       — Ложитесь.       Август ошарашенно переводил взгляд с Дани на Витю, не понимая, что сейчас произошло. Витя вообще понял, на что подписался? Или сейчас поймёт и возьмёт свои слова назад? А Даня? Какого чёрта? Предатель!       — Ты не против? — решился пискнуть Август, смотря на Витю снизу вверх с благоговейным трепетом, как безвозвратно влюблённое в хозяина домашнее животное.       Тот наградил его секундным взглядом. Как укротитель — беснующегося тигра, который повинуется даже грозному взору, потому что знает: опасно и страшно сопротивляться. Сердце Августа покрылось корочкой льда. Сейчас он услышит то ужасное, холодное и отвратительное «мне по*бать». И снова умрёт на месте.       — Не против, — спокойно произнёс Риппер, наливая кипяток в кружку.       Укротитель небрежно швырнул под лапы тигра здоровенный кусок мяса, а тот никак не мог поверить в происходящее: никогда раньше этот человек не проявлял к нему столько доброты.       «Нет, это просто анриал. Я точно сплю. Так не бывает. Вот так вот».       Витя молча, бесшумно вышёл из комнаты. Август оставался на месте. А что делать? Идти за ним? От одной только мысли, что ему придётся остаться наедине с Риппером, бросало то в жар, то в холод.       — Пойду возьму постельное, — пробубнила Лиза, вставая.       — Я могу, — предложил Даня. У Августу на сердце потеплело: Даня не хотел пускать Лизу к Вите, зная, что та чувствует рядом с ним большой дискомфорт. С другой стороны, Лиза единственная побежала за Витей, когда тот ушёл из комнаты после косяка Августа. Может, не так уж и сильно она его боялась?.. Или о страхе не могло быть и речи, и весь секрет крылся в обычном волнении и неумении успокоить в непредвиденном случае?       — Да ладно, я схожу, — отмахнулась Лиза, удаляясь из кухни.       Август знал, что момент «Икс» рано или поздно наступит, потому решил не дожидаться приглашения и сам пошёл навстречу судьбе — сразу после того, как Лиза вернулась с комплектом постельного белья. В голове непроизвольно замелькали картинки, как она с боем вырывает добычу из цепких, длинных, тёплых пальцев Риппера, как выскакивает из комнаты и со всех ног пускается наутёк, содрогаясь от разгневанного воя за спиной…       «Он волк. Точно. А я не тигр вовсе. Песец, наверное. А Ден… Ден кто? Собачка. Да. Шпиц. Нет, корги».       Пора идти навстречу космосу, укротителю, волку, Рипперу… кем бы этот Виктор ни был, настало время столкнуться с ним лицом к лицу.       — Спокойной ночи, — почти в один голос пожелали ему Даня и Лиза.       — Ага. И вам.       «Надеюсь, ничем плохим это не кончится… Боже, я в полном дерьме».       Нужно быть смелым и сильным. Витя пока не показывал, что собирается расчленить Августа при первой удобной возможности, так что нужно быть готовым и осторожным, но не напуганным.       Август смело и сильно вошёл в комнату, смело и сильно рухнул на диван и смело и сильно уставился на Риппера, который стоял у компьютерного стола и листал блокнот. Даже голову не поднял, даже взглядом не удостоил. Зато от страха перед ним волосы на загривке вставали дыбом. Укротитель. Ему не нужно было напрягаться, чтобы напрягать Августа.       Август пожевал нижнюю губу, в сотый раз рассматривая комнату. Только сейчас увидел свой рисунок, висевший над столом. На том же месте. В рамке.       — Э… Ты не снял его? — шокированно спросил Август, позабыв о своих нелепых сравнениях и страхах. — Я думал, ты его выкинешь к херам.       Витя застыл. Пальцы замерли, перестали листать страницы. Август бы решил, что Рип нашёл то, что искал, если бы не взгляд, который был устремлён вовсе не в блокнот.       — Зачем? — глухо поинтересовался Витя, закрыл блокнот и положил на стол.       — Ну… — Август замялся, не зная, как произнести вслух: «Вы же расстались из-за меня, а рисунок мой». Так и не нашёлся с ответом. Слегка дёрнул рукой и наткнулся на что-то твёрдое. Взял в руки, взглянул. Скетчбук, открытый на одном из красочных артов.       Рассмотреть не дали: Риппер сделал шаг вперёд и требовательно протянул руку. Август скрепя сердце отдал ему скетчбук.       — Ты рисуешь? — спросил едва ли не с наездом. Он ведь знать не знал: Витя нигде не упоминал эту галактику своего космоса.       — Да. — Рип швырнул скетчбук на стол к другим блокнотам, и по этому жесту Август понял, что кое-кто не очень хочет обсуждать удивительное открытие.       — Круто. Я не знал. — И это обижает, расстраивает и даже немного злит. — Значит, мы в одной лодке.       — Не знаю. Наверное.       — Сам учился или…       — Сам и художка.       — Ого.       Рип придвинул компьютерное кресло обратно к столу и обречённо опустился в него. Устремил взгляд на Августа, заставляя нервничать.       — Круто, — пробормотал Август, напоминая себе о своих силе и смелости и с невообразимым трудом поддерживая зрительный контакт. — Я хотел, но не пошёл вовремя.       Витя долго молчал. Август покусывал изнутри щёки и губы, чувствуя себя полным идиотом.       — На самом деле ничего особенного, — наконец заговорил Витя. — Тебя учат основам, но по большей части ты занимаешься всякой хернёй.       Август усмехнулся, подавливая рвущееся наружу облегчение. Его не игнорировали! И они до сих пор не порвали друг друга в клочья! Что может быть лучше?       — Тогда ты мог бы оценить мои рисунки, — хмыкнул Август, тут же напрягаясь под забегавшим в разные стороны взглядом. — Если ты их не…       — Нет, — грубовато оборвал намечающийся вопрос Рип. — Я никогда не трону твои рисунки. И чьи-либо другие.       — О, звучит… обнадёживающе.       — Звучит саркастично.       — Да нет. Спасибо, что не выкинул.       Взгляд Вити был таким долгим, что Августу захотелось зарыться в песок. Только песка тут не было. В распоряжении один лишь диван. Август забился в угол.       — Да всё, всё, не злись, — пробурчал он с расчётом на перемирие.       — Я не злюсь, — спокойно ответил Витя. — Я просто пытаюсь понять, почему ты такого мнения обо мне.       — Какого?       — Что я могу испортить твои рисунки.       — Ну, не знаю. Просто мне уже портили рисунки, и я очень боюсь, что это повторится.       На лице Вити ненадолго отразилось сожаление, и Август сильнее вжался спиной в угол между диваном и шкафом, словно пытался скрыться от его сочувствия. «А ведь он сам прятался здесь от меня…»       — Знакомо, — тихо сказал Рип, но не дал Августу шанса задать вопрос. — Вставай, я диван расправлю.       Теперь Август следил за ним из компьютерного кресла. Пытался получше разглядеть его изрезанные руки. Они такие тёплые… и такие изуродованные.       А всё почему? Потому что Рипперу тоже было больно. Холодно, горестно и пусто без звезды, освещавшей его космос на протяжении многих лет. Так же больно, как Дену, когда он садился на подоконник и смотрел вниз.       Снова кузнецкий молот надавил на грудь. Августу хотелось быть раздавленным по-настоящему. Он заслужил. Он испортил жизнь двум людям. Из-за его неуместных чувств началась вся эта кутерьма. Из-за него, из-за Августа, из-за его существования Ден и Рип довели себя до такого состояния.       Почему нельзя просто исчезнуть и забрать с собой все свои мысли, чувства и поступки? Если бы не Август, никто бы не пострадал!       — Мне жаль, — буркнул он, сжимая пальцами ручки кресла. На этом кресле сидел знаменитый Риппер и записывал видео на «Ютуб». А сейчас этот самый Риппер намеренно наносил себе увечья. Кумир тысяч людей, человек, который уже столько сделал и столько ещё мог совершить, космос в телесной обёртке — он сломался. Из-за кого? Из-за Августа.       — Что? — переспросил Витя, поворачиваясь в сторону Августа и усаживаясь на край дивана. Он как раз закончил расстилать постельное.       — Мне очень жаль, — повторил Август с интонацией зомби. Что ещё сказать? Да хрен его знает. Ни одно слово не вернёт отношения Дена и Риппера, ни одно слово не повернёт время вспять, ни одно слово не исправит ошибки Августа, которые привели к такому исходу. Ни одно слово не остановит Дена, сидящего на подоконнике с целью сигануть вниз; ни одно слово не излечит глубокие раны на руках Вити.       — Ты красиво рисуешь.       Август ушам своим не поверил. Что это? Попытка перевести тему? Мысли вслух? Его разрывало от боли за них, а Рип решил вспомнить о такой ерунде, как творчество?!       — Ты тоже, как я погляжу, красиво рисуешь, — чуть ли не плюясь накатившей злостью, ядовито произнёс Август. — На руках своих.       И тут же пожалел о сказанном. Но ничего уже не вернуть.       Витя ничего не ответил. Только поморщился, как от крысиного удара кулаком в спину, и взгляд отвёл. Август видел и чувствовал, как разрушительно влияли на него мысли об этом, и вспоминал, что этот человек старше Августа ровно на десять лет. Он взрослый, самодостаточный, полноценный. Август — безмозглый всплыльчивый ребёнок на его фоне. И он умудрился испортить ему жизнь.       — Я спать, — сообщил Витя ровно и почти спокойно. Переполз к стенке и упал на подушку, вытягивая ноги. А Август поспешил напомнить себе, что когда-то Витя спал здесь с Деном. Пока не…       — Я тоже. — Ребро ладони ударило по выключателю, и комната погрузилась в темноту.       «Господи, что же я натворил…»       — Спокойной ночи, — пробубнил Август, кутаясь в махровый плед. Потом подумал и добавил: — И спасибо. За то, что пустил.       — Я думал, ты с Деном. — Вот он, удар в спину. Вот только не кулаком — саблей. Длинный, холодный, острый клинок плавно прошёлся меж рёбер, пронзил сердце, лёгкое и выглянул из груди. Август замер, забывая дышать. Клинок резко вынули из грудной клетки — Август судорожно и шумно втянул в себя воздух. Пальцы нервно сжимали плед.       — В смысле? — наконец спросил он, догадавшись, что Рип не собирался продолжать.       — Ну, у него.       Август резко обернулся. И пусть в темноте он пока ничего не видел, зато точно знал: Витя услышал и понял это движение.       — Я уже говорил, что я ему нахрен не всрался, — с нарастающей агрессией в голосе промолвил раненый Август.       — Мне так не показалось.       Август узнавал эту интонацию. С ней Рип разрывал на куски самообладание Августа и втаптывал в грязь молящего о пощаде Дена. Август успел возненавидеть эти оттенки в голосе Риппера, потому едва вспыхнувшая злость принялась стремительно разгораться, окутывая пламенем трепещущие лёгкие.       — Если ты про тот раз, то я тебя удивлю. Не все люди после секса начинают встречаться.       — А у вас был секс? — после недолгой паузы. Так непринуждённо, словно домашку на завтра спрашивал.       — Нет! — зарычал Август, содрогаясь от всплеска ярости. — Нет! Я сказал ему, что у меня есть отчим, который меня трахнет, и он передумал меня еб*ть, так что не ссы.       Уже под конец предложения голос дал осечку. Август моментально возненавидел себя за то, что сорвалось с языка. Ещё сильнее — за последовавший после этого всхлип.       — Прости, — тихо сказал Риппер, пока Август пытался заглушить рвущиеся наружу рыдания в подушке. Почти получилось. Он не имеет права рыдать при Рипе. Ни в коем случае.       — Ты прости. — Нужно срочно что-нибудь спросить, что угодно, и не думать о том, что Виктор теперь знает то, что известно одному только Дену… — Ты не хочешь с ним помириться?       — С Деном?       «А с кем ещё, балда ты осиновая?»       — Я ему не нужен, — совершенно спокойно заявил Витя, вгоняя Августа в ступор.       — В смысле? Ты угораешь?! Ему ещё раз в окно полезть, чтобы ты понял, что…       — Он удалил меня везде. Отписался. Убрал все совместные фото.       Каждое слово врезалось в лицо пощёчиной. Ден? Ден?! ДЕН?!       — Да ты п*здишь, — снова не подумав, буркнул Август. — Не… не может быть.       Риппер молчал. Ох, лучше бы он сказал хоть что-нибудь! Август ощущал себя полнейшим дегенератом.       — Я не думаю, что…        «…что он это всерьёз, что он реально сможет убрать тебя из своей жизни, что он не вернётся к тебе по первому зову, как сделал бы это раньше».       Память услужливо подкинула новые фотографии в «Инстаграме», видео в «Тик-токе», короткие рассказы Дена про кучу новых друзей и знакомых. Август вспомнил, что Ден недавно покрасил волосы, рассказал в «Инстаграме» о том, что начал ходить в спортзал. Вспомнил его улыбки, смех и веселье. Исчезнувшие переписки. Затерявшееся в серости будних дней общение.       В серости… это у Августа дни серые, на грани с чёрным. У Дена они яркие, как солнце, как протест обществу, как флаг бисексуальности, вплетённый в хитросплетение густых волос. У Дена они тёплые, как руки Риппера, как летние дни, как воспоминания о детстве. У Дена они живые, пылкие, сверкающие — потому что он ожил, загорелся и засиял. Ден вылечился. Ден давным-давно воскрес, выздоровел и вскочил на неугомонные ноги. Ден вернулся, хоть и изменился до неузнаваемости. Именно так: Август его не узнавал. Август не узнавал в этом человеке Дена — поддержку, опору, стержень, фундамент. Ден исчез, словно его и не было. Ден и раньше исчезал. Испарялся из жизни Августа без веских оправданий и угрызений совести, а потом возвращался, как ни в чём не бывало. Исчез и сейчас. Вернётся?       Ден жил. Без Августа.       И без Риппера.       Август так мечтал об этом в своё время. Чтобы Ден вычеркнул Витю из своей судьбы и научился жить без него. Неужели Ден сделал это? Неужели Ден мог исчезнуть не только для Августа, ничего не значащего человечка, но и для Вити — укротителя пылкого, солнечного сердца? Неужели Ден стал настолько сильным, что решил превратить робкую точку в жирный чёрный круг?       Но что теперь делать с алыми полосами на руках Риппера?       — Вот надо было тебе такую драму устраивать, боже, — просипел Август, дрожа от боли. Ден говорил, что не оставит его. Ден говорил, что не сможет забыть Риппера. Ден врал. Или недооценивал себя.       Август вообще знал этого человека?       — Не дави, — приказ, отдающий нотками мольбы.       «Когда мы к нему приехали, он пытался нас прогнать, потом расплакался, катался по полу и лез на стены. Я никогда такого не видел». Августа эти слова будто заживо расчленяли.       «Стонал», — удар поперёк позвоночника.       «Скулил», — удар прямиком в солнечное сплетение.       «И выл», — удар ребром ладони по кадыку.       «Я сейчас задохнусь».       — Ви… — Он не «Витя». Слишком нежно и приторно. Как и «Риппер». — Виктор.       «Совсем конченный… совсем кончился так его называть?»       — Прости меня. Пожалуйста, если сможешь. Прости меня.       Он бы и сам сейчас стонал, скулил и выл от боли, обручем сдавливающей грудь. Но позволял себе только тихонько всхлипывать, уже наплевав с высоты окна комнаты Дена на то, что Риппер всё слышит, и раздражённо стирать слёзы с щёк.       Слишком долгая тишина. Слишком громкая. Слишком болезненная. Похожа на бездну, что осталась от космоса, лишившегося звезды.       Они — Виктор и Август — и правда в одной лодке. Уже целый месяц.       Человек, который столько раз доказывал своё неумение бросать людей, ушёл от них обоих, не обернувшись.       — Я давно уже вас простил, — наконец отозвался Риппер. Голос его дрожал.       — А… — А как дышать? — П-правда? Ты не ненавидишь меня?       — Что? Нет.       — А ненавидел?       — Н… нет. Не знаю. Наверное, нет. Что за идиотские вопросы?       — Я так виноват.       Истерика на ночь глядя. Лучше не бывает.       — Я так не думаю.       — В смысле?       — Я не считаю, что ты в этом виноват… Август.       Толчок коленом в солнечное сплетение. Отчим сегодня так сделал. Это больно. Это страшно. Это убийственно. «Дыши. Дыши. Соси воздух ртом. Неужели так сложно?» Но в горле ком, и сквозь него воздух никак не проходит. Грудь часто вздымается, слёзы душат, нос заложен. Чудесно. Просто прекрасно.       — А кто тогда виноват?       — Я.       «О. Кажется, нос пробило. Стоп, что?»       — Ты издеваешься?       — Почему?       — Ты… он мне с этим два месяца мозг выносил. Вы за*бали меняться местами. Нельзя спокойно отпустить и жить? Или помириться и не вы*бываться? Я вас ненавижу. Просто ненавижу за это, не-на-ви-жу. Сначала один страдал, теперь второй.       — Забавно. Значит, ко мне пришла карма.       — Какая, нах*й, карма? Ты больной? — Августу хотелось схватить его за плечи и затрясти, как делал сегодня отчим, но получалось только судорожно сосать воздух ртом.       — Каждый получает, что заслужил. — Виктор произнёс это так тихо и даже ласково, словно получал удовольствие от понимания, сколько ему предстоит страдать. А сколько уже?..       — Я те щас въ*бу за такое. — В подтверждение своей угрозы Август махнул рукой в сторону, где предположительно находился Риппер, и дотронулся до колючей щеки. Мокрой. Отдёрнул руку. — Только не говори мне, что ты ревёшь.       «Иначе я сорвусь в такую истерику, что…»       — Нет. С чего ты взял? Я просто теку глазами.       «Ну всё, я неуравновешенный, нах*й».       — Не смей! Не смей шутить! Слышишь, не смей! Я вас просто ненавижу! Обоих, бл*ть, ненавижу! Слышишь? Вы двое, вы… вы просто конченные… два у*бка, вы, вы… вы грёбаные соулмейты, как же ты не поймёшь?! Вы такие, сука, особенные, невероятные, вы ДОЛЖНЫ быть вместе, бл*ть, вы просто созданы друг для друга. Но надо было тебе всё разрушить из-за одного тупого ребёнка, да? Вот надо было тебе это делать?! И ведь из-за меня вся эта х*ета, сука, из-за МЕНЯ! Я не хотел, боже, я не хотел, чтобы из-за меня такое случилось… как же… Как же я себя ненавижу… Как я вас ненавижу… Что я наделал, бл*ть…       И даже когда Риппер обвил его шею руками, прижимая к очень тёплой груди, Август ни на мгновение не смог приостановить фонтанирующие из глаз слезы.

Небо затянут тучи, время залечит раны. Жизнью тут правит случай, но его речи пьяные.