I'll be Your reason

Isn't it amazing how almost every line on our hands align When your hand's in mine It's like I'm whole again, isn't that a sign

      Стискивая зубы и сжимая руки в кулаки до белых костяшек, Тандзиро наполняло не столько отчаяние с печалью, сколько бурлящая внутри агрессия со злобой, которая, по всей видимости, начала постепенно выплёскиваться наружу, заставляя мальчишку заметно переменяться в лице. На лбу Тандзиро начали вырисовываться напряжённые от эмоций вены, а глаза будто бы сменили свой цвет на ярко-красный, словно бы полыхающее пламя, что с каждой минутой разгоралось всё сильнее и сильнее, сжигая всё на своём пути. В ушах Камадо откуда-то послышался голос того самого Первородного, похоже, слова, что он говорил ему во время обращения, а также сам образ, немного размытый, но более менее различимый: статный мужчина с белоснежной кожей и, по всей видимости, с чёрными, как смоль, волосами. Быть может, это были какие-то отголоски воспоминаний того самого демона, ведь, как-никак, в Тандзиро сейчас помимо его крови бушевала и демоническая, оставленная Мудзаном, так что отголоски и картины прошлого могли бы вполне появляться в какие-то моменты.       Томиока, тихо наблюдавший за всей этой картиной, в особенности за резкой сменой эмоций самого Тандзиро, лишь под конец беседы смог хоть немного подать признаки своего присутствия томным вздохом. В какой-то степени он понимал всю ту злость, скопившуюся и вырвавшуюся в мгновение ока внутри Камадо, отчего у Столпа невольно сжалось сердце, ведь на глазах столь юного мальчишки произошло массовое убийство его же семьи. Возможно, ему хотелось бы успокоить новообращённого демона, поддержав какими-нибудь тёплыми и нужными словами, однако темперамент и сам характер не позволял ему сделать что-то подобное, ограничиваясь лишь холодным взглядом. — Спасибо за столь тёплый приём, учитель, но, думаю, с заходом солнца мы продолжим свой путь. — На секунду метнув взгляд в сторону Урокодаки, решительно выпалил Томиока, а затем вновь устремил свой взгляд к демону. И всё же этот мальчишка никак не мог успокоиться, вернее то, как он с силой стискивает руки в кулаки, уж точно не могло укрыться от внимательного и изучающего взора Томиоки. И, в который раз томно выдохнув, что-то внутри в нём перемкнуло, заставив аккуратно протянуть руку в сторону Тандзиро и, положив её на макушку, ласково погладить, медленно ероша и без того спутанные волосы юноши. В этот жест, казалось бы, холодный и сдержанный Томиока, вложил всё своё понимание, а также скорбь с поддержкой, дабы хоть немного унять ненависть, скопившуюся и в без того растерзанном сердце демона.       В этот же миг лицо Тандзиро переменилось, а взгляд на секунду устремился и застыл где-то перед собой. Само дыхание, что ранее было сбивчивым и крайне прерывистым от переполняющей его ненависти, тут же стихло, заставляя мальчишку сидеть с чуть приоткрытым ртом и, затаившись, тихонько потягивать воздух, словно ещё звук и его кто-то поймает. Конечно же, такая реакция никак не могла укрыться от Урокодаки и самого виновника Томиоки, хотя первый в свою очередь куда с большим интересом покосился на Столпа, явно пребывая в некотором замешательстве от своего, казалось бы, ледяного и неприступного ученика. И тут, опомнившись, Тандзиро медленно повернул свою голову в сторону Томиоки, чьё лицо ни на секунду не сменилось, оставаясь всё таким же серьёзным, что ни капельки не удивило уже раскрасневшегося мальчишку. На его физиономии вновь начали буйствовать эмоции, правда, положительные и с нотками смущения, так как его щёки в одночасье вспыхнули розовым оттенком вместе с кончиками ушей, превратив его не в демона, а какого-то милого и полностью взлохмаченного чертёнка. Конечно, сие действие у него вызывало не столь смущение, как приятные и греющие душу мимолётные ощущения, что, несомненно, напоминали Тандзиро о прошлом и его семье, позволив успокоиться и немного сбавить тот опасный пик гнева, заставив мысли сбиться с прежнего курса.       Томиока, убедившись в том, что состояние Камадо тут же изменилось в положительную сторону, неспешно убрал свою руку с макушки демона, положив её обратно на свои колени. Тут же на него устремилась пара не менее удивлённых глаз, в которых ранее так и пылал опасный огонёк с желанием убийства, сменившийся на смущение. Достаточно затянувшуюся тишину прервал слегка нервный кашель Урокодаки, который, по всей видимости, таким способом попытался привлечь внимание своих гостей. И, как удачно, две пары глаз в мгновение ока были прикованы к бывшему Столпу, который в свою очередь встал с колен и, отряхнув несуществующую пыль, вновь начал свой монолог: — Конечно, моя хижина не располагает большими размерами, однако для вас двоих найдётся отдельная комнатушка, — ровным тоном произнёс Урокодаки и, развернувшись в пол оборота, поманил юношей рукой. Первым встрепенулся, как не удивительно, Тандзиро, быстро поднявшись на своих двоих и ровно встав, боясь и шелохнуться. От этой сцены даже Томиока не мог сдержать своих эмоций, отчего уголки его губ слегка и непроизвольно приподнялись, но также быстро вновь приняли своё обычное положение, возвращая невозмутимое лицо обратно. Он также поднялся вслед за Тандзиро, при этом как-то лениво поправив подол своего хаори, который изрядно успел потрепаться за последние сутки.       Урокодаки, пройдя всего каких-то десять шагов, аккуратно приоткрыл одну из дверей, приглашая своих гостей внутрь. Сама комнатушка не представляла из себя ничего столь интересного, а размеры её были также не велики: убранство состояло из одного большого футона, расположенном на полу, письменного стола в углу да деревянного шкафа, подле которого на полке лежали заготовки масок, которые тут же заприметил Тандзиро. Первым вошёл Томиока и сразу же принялся сдвигать шторы на окне вместе, дабы солнечные лучи не попадали внутрь, отчего в комнате заметно потемнело. Затем внутрь за ним последовал и сам демон, с удивлением разглядывая интерьер небольшой комнатки и неспешно подходя к той самой полке, что зацепила его взгляд чуть ли не сразу. Пока Томиока занимался футоном, а Урокодаки незаметно ушёл, не забыв при этом прикрыть дверь, Камадо с неподдельным интересом начал рассматривать ещё не раскрашенные маски, похожие на лисьи мордочки. Чуть приподнявшись, он аккуратно взял в руки одну из них, крутя и вдохновляясь столь искусно сделанной работой: на краях не было ни одной зазубринки, все мелкие детальки, будь то впадинки для глаз и ушей, были мастерски проделаны без единого изъяна. Казалось, если добавить к маске красок и узоров, то она станет ещё в разы красивее, заставив других мастеров грызть локти от зависти и столь тонко проделанной работе!       «Неужели подобные вещи делает сам Урокодаки?» — Пронеслось в голове у Тандзиро, как вдруг его руку, держащую маску, накрыл кто-то другой, будто бы желая положить её на прежнее место на полке. В ту же секунду до его ушей дошёл ответ на его же вопрос: — Это его рук маски. Он достаточно давно владеет этим мастерством. — Раздался у самого уха голос, явно принадлежащий никому иному, как Томиоке. Каким-то образом, пока Тандзиро был всецело поглощён восхищением и рассматриванием вещи, охотник сумел без малейшего звука подкрасться сзади, встав чуть ли не вплотную к спине мальчишки, лицо которого тут же налилось краской от подобной близости. Конечно, такое поведение, а уж тем более смена лица демона, не могла просто скрыться от блуждающих глаз Томиоки, который в свою очередь, не отпуская из своего захвата чужую руку, аккуратно направил её обратно на полку и жестом указал Тандзиро положить маску на место.       Всё нутро предательски сжалось, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди, отчего дыхание Тандзиро заметно сбилось, заставив того куда активнее хватать воздух ртом. Ранее, до всех этих событий, Камадо никогда не испытывал подобного рода чувств, да что уж говорить, и близко подобного не было! Даже когда ему приходилось общаться с девушками, он, сколько себя помнил, ничего и близко к подобному не ощущал. Что же сейчас произошло и же происходит, что от обычных касаний и действий со стороны охотника, с которым он знаком всего лишь какие-то сутки, его пробирает до дрожи, а лицо каждый раз начинает полыхать? Возможно, дело всё в таком скором обращении в демона, отчего его организм ещё не до конца пришёл в норму, но также, быть может, дело совсем в другом, однако об этом Тандзиро уж точно не хотел пока думать и зацикливаться. Как-никак, но сейчас у мальчишки была иная цель, а посторонние мысли с догадками, которые ни коем образом не имели ничего общего с основной целью, лишь мешались, да заставляли отвлекаться попусту.       Заметив, как Тандзиро замер ни с того ни с сего, не желая даже сдвинуться с места, Томиока, в уже привычной для него манере, лишь издал томный вздох и развернулся к футону, тут же сев на него и прикрыв глаза. Подле него лежала его катана, а лицо самого охотника не выражало ничего, кроме холода с примесью спокойствия. По всей видимости, вся та ситуация с маской никак не смутила Столпа, да что уж говорить, он даже не обратил должного внимания на и без того обескураженного мальчишку. Не прошло и часа, как Томиока успел сделать несколько вещей, которые вот уж никак не сходятся с ним или же его образом - вечно холодным и недосягаемым юношей. Хотя, возможно, Тандзиро ещё придётся получше узнать об этом молчаливом и кратком охотнике, что по каким-то странным обстоятельствам стал противоречить созданному им самим же образу.       Придя в себя, мальчишка, сам того не замечая, мотнул головой, как бы отгоняя от себя лишние и ненужные мысли. Со стороны это выглядело достаточно комично, однако сидящий напротив охотник, по всей видимости, не заметил или не предал особо значения подобному действию, чему Тандзиро был крайне рад. Аккуратно присев рядом с Томиокой, взгляд Камадо пал на мирно лежащую катану, которую будто специально небрежно бросили на пол. Раньше, когда Тандзиро ещё жил со своей семьёй и был человеком, ему практически не доводилось видеть в живую подобных вещей, как катаны, разве что его познания ограничивались кухонными ножами и топорами для рубки деревьев, посему такая диковинная вещь вызывала нескрываемое любопытство у Камадо. Рукоять клинка была украшена белой обмоткой, под которой, будто бы узором, просвечивалась лазурная хлопковая ткань и по её внешнему виду Тандзиро с уверенностью мог сказать, что подобная работа была выполнена опытным и знающим свою работу мастером. Цуба* же заканчивала собой рукоять, оставляя клинок покоиться в чёрных ножнах, тем самым подогревая всё больший интерес Камадо, ведь, как-никак, но одним из самых красивых, а также важных деталей в оружии было само лезвие. Конечно, во время их первой встречи ему доводилось краем глаза видеть катану Томиоки в действии, однако тогда демон не особо обращал на это внимания, да и времени на подобные вещи, как оценку оружия, уж тем более не было. Казалось, что Тандзиро вот уже с пол минуты так и прожигает своим взглядом несчастную катану, отчего сам Томиока, поморщившись, открыл глаза и уставился прямо на мальчишку, который в ту же секунду чуть ли не подпрыгнул от страха и неожиданности, ведь никак не мог догадаться, что охотник всё это время терпел этот и без того раздражающий взгляд со стороны. Поглазев друг на друга пару секунд, Столп лишь потёр свои виски и, взяв в свободную руку свою катану, бережно протянул её Тандзиро, который тут же чуть не загорелся от счастья. Мальчишка, аккуратно взяв в обе руки оружие и положив его на свои колени, начал медленно вынимать лезвие из ножен, с каждым вытянутым сантиметром улыбаясь всё шире, как самый настоящий ребёнок, которому подарили долгожданный подарок. От подобной сцены уголки губ Томиоки вновь вздрогнули, заставив лицо охотника слегка преобразиться, приняв более расслабленный и умиротворённый вид. На самом деле, Столпу и самому была интересна реакция демона, который впервые видит такую диковинку и держит в своих собственных руках. — Какая искусная работа! Честно, мне очень стыдно признавать, но я впервые держу подобное оружие в своих руках. — Добродушно улыбнувшись и немного смущённо почесав затылок, с теплотой в голосе произнёс Тандзиро, глянув на Томиоку, а затем вновь вернувшись к изучению оружия. Когда клинок был полостью изъят из ножен, Камадо аккуратно ухватился обеими руками за рукоять и выставил катану перед собой так, чтобы было удобнее разглядеть само лезвие. Тусклый свет лампы, установленной на столе, заставлял идеально начищенное лезвие переливаться и сверкать, тем самым заставляя демона ещё больше округлить глаза от восхищения. Бо-хи*, будучи выполненной в чёрном цвете, совсем отличалась от хирадзи*, которая в свою очередь была сделана в синих цветах, к самому острию плавно переходя в практически белому оттенку. Эти сочетания между красками идеально гармонировали между собой, воодушевляя любопытного мальчишку. Похоже, ощущение эстетики у Камадо несомненно присутствовало. Однако, покрутив оружие в своих руках, пытаясь совладать с весом, юноша заметил на левой стороне лезвия гравировку и тут же остановил свой внимательный взгляд на ней, прочитывая написанное. Только вот, не успев и слова сказать, как Томиока аккуратно забрал из рук Тандзиро катану и ножны, складывая всё так, как и было ранее, а затем отложил оружие подальше от футона и перевёл взгляд обратно на демона, смотря в его глаза своими такими же ледяными. — Тебе стоит отдохнуть, Тандзиро. С наступлением заката нам нужно будет выдвигаться и, возможно, по пути встретится демон, с которым также придётся разобраться. — В голосе Столпа, казалось, не проскальзывало и намёка на какие-либо эмоции, однако же что-то подсказывало мальчишке, что отношение охотника к нему явно изменилось и, несомненно, в положительную сторону. И всё же слова Томиоки были верны: после изнурительного пути им было необходимо отдохнуть, а в особенности самому охотнику, ведь на его долю за эти сутки выпало множество вещей, требующих немалых усилий.       Одобрительно кивнув и улыбнувшись, Тандзиро тотчас снял с себя хаори и аккуратно сложил его, положив рядом с футоном. Затем последовала и обувь, однако в какой-то момент мальчишка остановился и взглянул на охотника, который, по всей видимости и вовсе не собирался ложиться. Честно, это немного озадачило демона, но больше всего возмутило, ведь, как-никак, Тандзиро обязан Томиоке за сохранённую ему жизнь и поэтому именно Столп должен получить заслуженный отдых на футоне. Конечно, места на постели вполне хватало на двоих, но почему-то Камадо был уверен, что такой человек, как Томиока, не стал бы делить с кем-то место и предпочёл бы спать сидя. Поэтому, встрепенувшись и изобразив на своём лице решительность, мальчишка резко поднялся на ноги и встал перед охотником, при этом демонстративно уперев руки в свои бока. В ответ на такое действие, Томиока лишь окинул демона бесстрастным взглядом и томно выдохнул, не забыв при этом прикрыть глаза, как бы делая вид, что вся эта ситуация выходит крайне нелепой. Несомненно, Столп уже догадался о том, чего же так добивается его оппонент, который, вероятнее всего, не станет отступать и продолжит настаивать на своём, посему охотнику ничего не оставалось, как поддаться. Неспешно сняв верхние одежды и покосившись на Тандзиро, который, похоже, был доволен этим, Томиока всё также в тишине улёгся на футон, тут же залезая под одеяло и теснясь к стене.       Довольный собой Тандзиро, всё также продолжая тепло улыбаться, наконец присел на край футона спиной к Томиоке. Однако его, казалось бы, идеальный план по заботе о спасителе тут же потерпел поражение в тот момент, когда вокруг его талии обвилась пара рук и потянула назад, заставив демона тут же повалиться назад на футон. Глаза Тандзиро тут же превратились в два круглых блюдца, а само сознание, похоже, явно отделилось от тела, заставляя мальчишку также молча пялиться на потолок в попытках понять происходящее. Но его поток мыслей тут же прервали, дав точный ответ на все вопросы: — Места хватит на двоих. Так что, пожалуйста, не противься и тоже отдохни. Ты достаточно много сил потратил и даже, думаю, куда больше, чем я. — Всё также придерживая Тандзиро, как ни в чём не бывало произнёс охотник. Лишь через минуту он ослабил хватку на талии демона, позволив тому также улечься под тёплым одеялом. Даже несмотря на то, что Камадо уже являлся демоном, отчего-то Томиоке казалось, что и он мог спокойно простудиться в зимнюю пору.