I'll be Your reason

If there's a God, why'd he make me All of these flaws is all that I see If there's a God, I don't believe Someone as perfect as you would love me

      Что же такое это — одиночество? Быть может, промежуток времени, когда люди могут расслабиться одни в своих тёплых домах, беззаботно попивая свежезаваренный чай, привезённый откуда-то из-за гор, при этом читая какую-нибудь незамысловатую книжку с простеньким, а может быть и интересным сюжетом? Или когда капли холодного дождя окропляют твоё лицо, а затем и одежду, заставляя чувствовать себя, казалось бы, свободным от всех забот и будто бы смывая все свои горести и печали под этим нескончаемым ливнем? Ох, хотелось бы огорчить, ведь ничто из этого никак не является истинным одиночеством, которое так романтично описывают или затрагивают в каких-нибудь фантастических книжках о неразделённой любви. Ведь, признать честно, лицо одиночества, если перенасытиться им, приобретает не самые приятные черты, обращаясь в беспощадного монстра, который так и норовит разинуть свою чёрную, как смоль, пасть и в один присест поглотить несчастного и объятого страхом человека. И тот, оказываясь в этой беспросветной пучине пустоты, чувствует на себе огромной тяжести оковы, а сердце, что считанные минуты назад так жизнерадостно отбивало свой ритм, в один момент пронзает сильнейшая боль, заставляя жертву скрючиваться от невыносимой боли в груди и вскоре во всём теле. И эта боль идёт от шипов роз, что плавно и незаметно, словно бы хищник, окутали сердце человека, продолжая всё с новым движением сжимать орган в своих тисках в разы сильнее, впиваясь остриями шипов значительно глубже и оставляя на сердце глубокие, можно даже сказать, уже неизлечимые раны. И ведь, если бы у этого невинного человека был кто-то, кто смог бы протянуть ему руку помощи, быть может, он смог бы увидеть слабый лучик света и выбраться из этой кромешной темноты.       Время близилось к рассвету, однако двое путников, что ранее были друг для друга яростными противниками, идут вместе по одной, казалось бы, давно забытой тропинке, чуть поодаль друг от дружки, не нарушая пространство каждого, позволяя с головой погрузиться в собственные мысли. Ни один из них не смел проронить и слова, всю дорогу идя в полной тишине, прерываемой разве что лёгкими порывами ветра и шелестом кустов, увешанных зимним инеем, в котором так и норовили спрятаться мелкие лесные животные, с характерным звуком ломая и без того сухие ветки. Приятный хруст, что издавал плотный снег после оставленных на нём следов от обуви и расстилающийся белым покрывалом во всей лесной округе, в один момент начал плавно перетекать в густую и всё ещё живую, даже не покрывшуюся лёгким инеем зелень, которой с каждым подъёмом и шагом становилось всё больше и больше. Несмотря на то, что Томиока и Тандзиро поднимались куда-то на возвышенность, где, по идее, температура должна быть куда ниже и больше объята снежным покровом поверхность, всё происходило с точностью наоборот, выбивая Камадо из колеи, заставляя удивлённо и даже с неким страхом в глазах оглядываться, будто бы остерегаясь какой-либо западни и непредвиденной опасности. У парня, вдобавок к этому страху, образовалась паранойя из-за ранее незнакомого места, ведь обычно весь его маршрут состоял из похода за углём и доставки в близ находящийся от его дома города, дабы хоть как-то прокормить его семью вместо покойного отца. Отчего дискомфорт и какие-то неприятные внутренние ощущения не собирались покидать его, буквально терзая где-то в глубине и не давая покоя от мыслей, что с каждой минутой так и норовили вывести юношу из колеи, в особенности желание спросить у нового знакомого о том, куда лежит их путь и что их будет ждать на месте назначения. — Гию, я всё ещё немного не понимаю одного... — Сглотнув, первым прервал тишину Тандзиро, стараясь поспевать за своим новым знакомым. Даже несмотря на то, что его физические качества улучшились во множество раз, он всё равно не мог набрать необходимый темп шага, дабы идти нога в ногу с охотником, что, несомненно, заставляло юношу изредка делать пробежки, несильно опережая оппонента и вновь замедляясь. — Немного странно спрашивать после такой долгой ходьбы, но куда мы идём и куда ты ведёшь меня? Я ни разу не бывал в этих окрестностях, да и воздух здесь иной, нежели у подножья... — Наконец закончил свой вопрос Камадо, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха в лёгкие, однако из-за странной концентрации ему это удавалось с большим трудом, а странное ощущение заполненности внутри лёгких отдавало лёгкой болью в груди и сердце, заставляя болезненно искривлять лицо и корчиться, останавливаясь чуть позади для восстановления. — Мне нужно встретиться кое с кем, да и тебе не помешает. — Кратко и чётко ответил Томиока, ни разу не обернувшись и не взглянув даже краем глаза на своего оппонента, всё также сохраняя то несколько пугающее хладнокровие и равнодушие. Что-что, а Камадо уже успел сделать вывод о том, что его знакомый явно не из тех, кто лишний раз станет показывать своё истинное лицо и эмоции, что вместе с тем в какой-то степени огорчало и расстраивало юношу, ведь у таких людей, как правило, не самое приятное прошлое и лишний раз, как показывает опыт, не стоит задевать подобного рода тему в разговорах. — И, думаю, тебе не помешало бы укрыться чем-то, иначе лучи не пощадят тебя, а твоё хаори и так прикрывает открытые участки, по всей видимости. — Продолжил Гию и в ту же самую секунду резко остановился, заставляя и без того обескураженного Камадо неловко врезаться в него со спины и немного пошатнуться. И, как не удивительно, на лице охотника не было замечено каких-либо изменений, несмотря на лёгкий, пусть даже и случайный, удар со спины. Быть может другой человек накричал бы на Тандзиро за подобную невнимательность, однако в силу своего характера и банальной ненадобности, Томиока лишь окинул подопечного всё тем же, казалось бы, пустым и крайне холодным взглядом. С минуты молчания и бездействия, Гию наконец пришёл в себя, продолжая смотреть в чужие, необычного цвета и перелива глаза, одновременно с этим снимая с себя цветное хаори и протягивая его Тандзиро. — Надень на голову пока, а когда появятся первые лучи солнца, закрывайся полностью и полезай мне на спину.       Признать честно, Камадо никак не мог ожидать подобного действия со стороны Томиоки, ведь тот всем своим видом и уж тем более характером показывал своё отношение к окружению и почему-то сам юноша не сомневался в том, что тот так относился ко всем без исключения, однако сие действие и вправду сильно удивило Тандзиро, но и не обрадовать никак не могло. Аккуратно взяв в свои руки одеяние, парень начал бережно ощупывать ткань, которая, по всей видимости, пережила и повидала многое, но несмотря на это она оставалась такой же нежной и приятной на ощупь, отчего каждое прикосновение доставляло уйму удовольствия и даже лёгкую, беззаботную улыбку на лице. Даже самому Тандзиро было неизвестно, почему на его лице вдруг появилась столь тёплая и искренняя улыбка из-за подобной, казалось бы, мелочи. Быть может он почувствовал, насколько значима эта вещь для Гию и сколько связано с ней воспоминаний, сколько эмоций и переживаний она пропустила через себя и скопила внутри, словно бы собирая маленькую крупицу от каждого воспоминания и раскладывая по всей длине, сохраняя в себе на долгие годы. Несомненно, эта вещь была чуть ли не самой дорогой и важной для Томиоки, отчего у Камадо невольно начинали дрожать руки, пытаясь понять истинные мотивы охотника и протянуть ткань обратно ему, однако в ответ были слышны лишь отнекивания и цоканья, нередко с крайне тихими фразами: «тебе нужнее сейчас», отчего юноше пришлось смириться и поступить так, как ему было велено.       Где-то вдалеке наконец послышалось приятное пение птиц, сулящее о приходе столь долгожданного для многих зверей и людей рассвета, даря многим уверенность и спокойствие в сегодняшнем дне. Солнце, что лениво начинало показываться из-за горизонта, озарило поверхность тёплыми и столь нежными лучами, заставляя белый снег переливаться самыми разными оттенками и блестеть, отражая от себя свет, что не могло не заворожить какого-нибудь странствующего путника, оставив его любоваться подобными красотами с минуту. Лучи солнца, будто бы играясь между собой, то и дело нежно падали на бледноватое лицо Томиоки, заставляя его прищуриваться и прикрывать одной рукой само светило, однако мимолётные блики, что успевали иногда прокрадываться, падали прямо на глаза охотнику, заставляя цвет его радужки приобретать волшебные оттенки синего вперемешку с небесно голубым. Тем временем демон, успев вовремя накрыться хаори и аккуратно, стоя чуть позади, потянул за рукав своего спутника, слепо прижимаясь к чужой спине, вызывая у Гию ряд каких-то странных и вместе с тем приятных чувств. Тот в свою очередь чуть присел, тем самым помогая Тандзиро забраться на свою спину, крепко прижимая чужие ноги к себе для устойчивости и затем взглянул из-за плеча, убеждаясь в полной сохранности и безопасности демона. Взгляд Томиока, устремлённый на полностью укутанного и защищённого от солнца Камадо, задержался чуть дольше обычного, заставляя лишним мыслям заполонять и без того нагруженную голову охотника, а щёки, что прежде были схожи по цвету с белоснежным снегом, приобрели лёгкий, незаметный даже для самого Гию, румянец. Быть может и от долгого пребывания на холоде, ведь румянец начал медленно проявляться и на других участках кожи, покрывая кончик острого носа точно таким же оттенком, постепенно наливаясь более ярким и видимым цветом.       Дорога до места назначения заняла не так уж много времени и сил, ведь солнце вышло за горизонт лишь на половину, продолжая всё так же настырно согревать и слепить глаза охотнику, пытавшемуся сохранять свой обыденный вид и непоколебимость. Местом, до которого добрались двое путников, оказалось небольшой хижиной, можно даже сказать, самой непримечательной и обычной для здешних жителей, однако тот, кто ждал обоих юношей у порога дома, выглядел куда интереснее и загадочнее самого места. Перед ними стоял седой мужчина в маске Тэнгу, одетый в голубое хаори с узорами, однако он не спешил сам подходить к гостям, продолжая всё так же стоять на одном месте, лишь наблюдая за тем, как Томиока вместе с демоном на спине подходят всё ближе. — Давно не виделись, Томиока, — послышался приглушённый из-за маски голос старика, который явно, судя по тону, немного улыбался и был рад подобной встрече. И это неудивительно, ведь Гию, будучи преемником этого мужчины, не мог в силу обстоятельств навестить лично, кроме как посылать бесчисленное количество писем. Да и сам Томиока, хоть и не показывая эмоций, явно был рад этой встречи с бывшим столпом. - Одна ворона накаркала мне, что у тебя появился один необычный друг, — прокашлявшись, продолжил старик, медленно разворачиваясь спиной и идя в сторону входа в хижину, жестом подзывая к себе преемника и приглашая зайти. — Никогда бы не подумал, что ты свяжешься с демоном, да и, к тому же, совсем не похожим на тех. — Приоткрыв дверь с характерным скрипом и пройдя внутрь, после чего следом проследовали и путники, мужчина присел на футон, складывая руки на своих коленях и с минуту находясь в тишине, не смея проронить и слова, будто бы обдумывая всё происходящее и подбирая более удачные для произношения слова.       Тем временем Гию, подав какой-то знак Тандзиро, опустил его обратно на ноги и одним движением снял с его головы своё хаори, в ту же самую секунду накидывая на себя и томно вздыхая, будто бы от лёгкого раздражения или усталости. Хотя это было и не удивительно после пройденного пути по такой, хоть и солнечной, но всё еще зимней и холодной погоде, при этом неся на своей спине не очень-то и лёгкого демона. Присев на соседний футон, находящийся чуть поодаль от футона старика, Томиока жестом подозвал к себе Камадо, который всё ещё находился в недоумении от всего происходящего, да и от вида незнакомца в маске его слегка дёрнуло, заставляя мурашки пробегать табуном по всей поверхности кожи. Однако, на подобное приглашение он отреагировал практически сразу, в доли секунд оказываясь рядом с охотником, чей вид и лицо вновь оставались такими же безэмоциональными. И теперь, сидя друг на против друга в полной тишине, прерываемые разве что звуками костра, каждый из них прокручивал в голове все события, что случились за последние сутки, пытаясь проанализировать и продумать дальнейший ход действий. Тандзиро, весь взъерошенный и ошеломлённый, лишь поглядывал на своих двух собеседников, что будто бы не замечали его, глядя на то, как играются языки пламени. Хоть по мужчине, на котором красовалась маска Тэнгу, нельзя было сказать, куда именно устремлён его взор, Камадо отчего-то чувствовал, что явно не на него, да и по аромату, что еле заметно исходил от старика, было понятно, что он не представляет никакой угрозы и во всей этой ситуации, что разворачивается прямо сейчас, нет никакого подвоха или засады. — Сакондзи Урокодаки, — резко выпалил седой мужчина, слегка приподнимая голову и явно устремляясь на Тандзиро, который в ту же секунду подпрыгнул от неожиданности, изобразив на своём лице нескрываемый страх вперемешку с удивлением. Раскрыв рот и будто бы готовясь что-то сказать, бегло метя свой взгляд то на Гию, то на Урокодаки, Камадо вновь перебили, продолжая свою речь. — Полагаю, ты тот самый необычный демон и не можешь понять, что произошло за последние часы, верно? — Если быть честным, то новообращённый в один миг переменился в лице, в какой-то момент напрягаясь всем телом и сглатывая образовавшийся ком в горле, не отрывая своего взгляда от старика, в котором так и читалось полное недоумение от происходящего и непонимание того, как незнакомый человек успел узнать и проникнуться ситуацией так скоро. — Понимаю твоё удивление и страх, юный Тандзиро, однако не бойся, я тебе не враг, как и Томиока, — спокойно произнёс Сакондзи и откашлялся, рефлекторно приставляя кулак к маске, где, по всей видимости, располагался рот. — Может он и кажется равнодушным и даже каким-то жестоким, но, поверь, вы ещё успеете с ним поладить в будущем. Да и чувствую я, что от тебя исходит некая аура, которая, по всей видимости, говорит о твоём одиночестве и трагедии, произошедшей недавно. — Слова, что доносились из уст мужчины, заставляли с каждым разом всё сильнее и сильнее напрягаться Тандзиро, вспоминая все те ужасающие кадры, запах крови, что клубом стоял в доме и адскую боль в теле перед падением в обморок. Вместе с этим начали проноситься воспоминания и кадры из прошлого до этой трагедии: улыбка матери, что приветствовала каждое утро Тандзиро, заставляя теплу в груди распространяться во всём теле, ласковые слова и сам голос младшей сестры, заставляющие юношу расплываться в нежной и искренней улыбке, детские смешки и игры младших братьев и сестер, умоляющих присоединиться его к игре, а также многое другое и не менее тёплое, что связано с прошлым, но так несправедливо кануло в лету за одну жалкую ночь.       Камадо, стиснув зубы и сжав руки в кулаки, стараясь сдерживать огромную волну эмоций и слёз от воспоминаний и осознания произошедшего, в один момент просто начал пытаться одними лишь губами произнести что-то, однако голос предательски куда-то пропал, а ком, что на мгновение пропал куда-то, вновь вернулся, не давая юноше и шанса произнести что-либо. Однако, видя, насколько напрягся и сколько эмоций разом нахлынули на Тандзиро, Томиока не смог не вмешаться в разговор, устремляя свой пронзающий взгляд на демона: — Сейчас не время для слёз, Тандзиро. Возьми себя в руки и смирись с тем, что произошло. — Всё также в привычной манере произнёс охотник, не отводя своего холодного и полного некого, казалось бы, безразличия взгляда от демона. Его слова тут же привели в чувства Камадо, заставляя того временно абстрагироваться от эмоций и полностью переключиться на диалог, который был крайне важен как для новообращённого, так и для пролития света на природу самих демонов. — Кибуцудзи Мудзан. Тот, кто, вероятнее всего, убил твою семью и обратил тебя самого в демона.