И мир перевернулся

Первое время Ричи сомневался, что это взаправду. Все шло слишком гладко. У него создалось впечатление, что сам городок над ним насмехался, поэтому кружил голову и заставлял видеть то, чего нет. Или же все это было делом рук Пеннивайза: и такое спокойное отношение, и ответное влечение со стороны Эдди — фальшивка. А Эдди и не Эдди вовсе, а клоун, влезший в личину сначала лучшего друга, а потом и… любовника. И слово это такое странное — «любовник». Ричи его никогда не понимал и старался всячески избегать. Да и смирился он, что у него никогда не будет этого самого любовника, а тут на тебе, после пьянки на блюде лежит весь готовый с радостно раскинутыми в стороны руками. Дело явно было не чисто. Но, как бы Ричи не присматривался к Эдди, он вел себя как обычно. Был осторожным, а если и делал шаг вперед, то тщательно взвешивал каждое действие, которое должен был совершить. Он был внимательным, временами боязливым и по возможности рассудительным. Да и внешний вид был как всегда идеален: в прическе волосок лежал к волоску, не было этого творческого беспорядка как у Билла или Бена, лицо было всегда гладко выбрито, а одежда чистая и отутюженная. Так что по всему выходило, что это и впрямь был Эдди. Тот самый Эдди Каспбрак, в которого он был давно, бесповоротно и основательно. — Ненавижу это чертово место! — яростно прокричал Билл и выбежал из отеля, на ходу сжимая руки в кулаки. Бев, не удержавшись, кинулась за ним, пытаясь остановить, но так и не смогла догнать. Денбро, вскочив на старушку Сильвер, резво умчался прочь, оставив после себя только напряжение. В последнее время они все выглядели подавленными и измученными. Казалось, что Дерри высасывает из них всю жизненную силу, истончает нервы и стравливает друг с другом. Этот городок хотел их раздавить, а Пеннивайз, как главный символ всех происходящих событий, помогал всему этому случиться быстрее. Бев, вернувшись обратно, нервным движением утирала слезы с щек. Ей все это давалось труднее всего. Ричи отчего-то это просто знал, а поэтому постарался как-то разрядить обстановку, но этого не потребовалось. Бен, выскочивший будто черт из табакерки, закрыл ее собой и спрятал в своих руках. Бев, все еще дрожа и тихо задушенно вздыхая, вжалась в него, сминая тонкими пальцами рубашку на его груди. — А вы не думали сойтись? — озвучил очевидное Ричи. Бен обернулся и впился в него странным взглядом, а Эдди больно толкнул в бок. — Да чего? Ричи действительно не понимал, что в этом такого. Они ведь были буквально созданы друг для друга. Бен был сильным и надежным, а Бев — мягкой и беззащитной, с тонким несгибаемым стержнем внутри. Они бы хорошо дополняли друг друга, они бы… смотрелись органично. Ричи не мог похвастаться тем же. Поправив очки на переносице, он облокотился предплечьем о перила, закусывая губу. Дерри всегда был враждебно настроен для не таких. Каждый из их компании прочувствовал это на своей шкуре. Дома, в школе, на улице — их либо не замечали, предоставляя самим себе, либо издевались. Травили, избивали, гнали взашей. А тех, кто совсем-совсем отличался, таких как Ричи, убивали. Он только слышал об этих случаях, но это все равно наводило ужас. Такие как Бауэрс могли в любой момент раздавить его, если бы узнали правду. Бен, крепко прижимая чуть успокоившуюся девушку к себе, аккуратно увел ее по лестнице наверх, в комнаты. Ричи глубоко вздохнул. Эдди сидел на диване в холе и вчитывался в бумаги, принесенные Майком. Листы были пожелтевшими и засаленными от времени. Раньше Эдди ни за что бы не взялся за них голыми руками. Усмехнувшись, Тозиер тихо подкрался ближе к занятому мужчине, а затем резко запрыгнул на диван, сминая задницей старые бумаги. Несколько из них свалилось на пол, а стол чуть-чуть отъехал назад, так как Ричи не рассчитал и пихнул его ногой. Эдди даже не вздрогнул. Лишь посмотрел скептически, приподняв вверх бровь. — Не лезь к ним, — проговорил Эдди, возвращаясь к чтению. — И достань из-под своей задницы листы, пожалуйста. — Ой, какие мы серьезные! — проговорил Ричи, все-таки приподнимаясь и выгребая смятые бумаги. Они свалились на пол, составляя компанию другим одиноко лежащим листам. Эдди ничего не ответил, только вздохнул многозначительно. Тозиер, цикнув, отвернулся. Он все прекрасно понимал, просто иногда нервы сдавали и хотелось хоть каких-то действий. Даже таких незначительных. Вообще, он старался не ввязываться в чужие отношения. Ему еще в детстве хватило всей этой околоромантичной возни, когда Бен еще был толстяком, Беверли носила гордую кличку «шлюхи» школы, а Билл просто пытался забыться. То время для них всех выдалось сложным, хотя, казалось, что все самое ужасное было уже позади. Но… они были детьми, а им свойственно ошибаться чуть чаще, чем взрослым. Поэтому после стычки с Пеннивайзом на них всех навалились свои собственные, на этот раз куда более реальные проблемы. Билл попытался окончательно примириться с утратой Джорджи, поэтому позволил себе потеряться в учебе и отношениях с Беверли. Стенли столкнулся с еще более ожесточенным прессингом со стороны отца и, не оправдав его ожиданий, попытался спастись в одиночестве. Эдди стал все чаще ссориться с мамой, а потом и вовсе отказался от приема некоторых таблеток с сложным названием. Его мать тогда разволновалась не на шутку: все чаще устраивала скандалы, которые начинались всегда одинаково. «Твои «друзья» на тебя плохо влияют, Эдвард, поэтому я запрещаю!..», говорила она, а он, все чаще затыкая уши, скрывался в своей комнате, а в крайнем случае сбегал. Ричи в то время стоял на пороге понимания самого себя. Он уже не убегал, не прикрывался более значимыми делами, не откладывал все скопившиеся проблемы в долгий ящик. Потихоньку и помаленьку разбирался со всем, глотая слезы и сигаретный дым. Наконец-то все прекрасно понимая, но так до конца не принимая. Бев, чувствуя себя как никогда взрослой, пыталась пробовать все и сразу. А Бен… он пытался смириться и работать над собой. Вплотную заинтересовался архитектурой, все чаще пропадая в библиотеке. А потом, после продолжительного отсутствия, презентовал им всем «убежище неудачников», которое построил сам. Майк, после работы на скотобойне и встречи с Пеннивайзом, мучался кошмарами, поэтому вскоре ушел из семейного дела, убедив дядю, что то, чем они сейчас занимаются — не его. И тот, позлившись с неделю, принял такой ответ и позволил заниматься тем, чем нравится. И Майк, устроившись разносчиком посылок и газет, стал вплотную заниматься историей. В частности его интересовала история его родного маленького городка — Дерри. Вот как раз в такой период бед и проблем, Ричи попытался разрулить сложные отношения между Биллом, Беверли и Беном. К «сладкой парочке» он старался не лезть, а вот Бену досталось по полной. — Так че там у тебя? — спросил как-то Ричи, разлеживаясь в гамаке в их личном убежище. Со стенок временами еще отваливались куски земли, некоторые балки, подпирающие потолок, надсадно трещали, а само местечко еще не обзавелось личными безделушками каждого из их компании. Бен непонимающе глянул на Ричи, отрываясь от вбивания гвоздей в какую-то из деревянных балок. — Бев, Билл, ты — все это, — проговорил Тозиер, чмокая губами. — Все сложно, — уклончиво ответил он, скидывая несколько гвоздей в банку. — Сложно, да… — невнятно проговорил Ричи, поправляя очки. — Просто подойди, схвати Бев за плечи, скажи: «мое сердце принадлежит тебе, Беверли Марш, прими же его с честью» и засоси по самые гланды. От этого ни одна малышка не устоит. Ричи, придурковато улыбаясь, подмигнул, а потом принялся наглядно показывать, как нужно хватать девушку за плечи и хорошенько засасывать. — Ты такой идиот, Ричи, — проговорил Бен, усмехаясь и качая головой. — Не удивительно, что у тебя нет девушки. — Эй, а вот это было грубо! — Он указал пальцем на Бена. — Да если я захочу, любая в этом городе будет моей. Кто в здравом уме может отказаться от такого красавчика! — громко сказал Ричи, корча забавные гримасы. Бен на это только фыркнул и уселся на подушку-мешок, который они нашли на одной из свалок. Они некоторое время молчали, а потом все начиналось по новой. Ричи откровенно наседал, чуть ли не требуя от Бена подойти к Бев и все ей рассказать. Даже пытался шантажировать, намекая на то, что в любой момент может сам подойти к ней без посторонних глаз и «потолковать за одного стеснительного толстячка». Хэнскома это особенно пугало, поэтому сначала он его упрашивал не делать этого. «Я сам со всем разберусь», — говорил Бен, хмурясь и поджимая губы. Но Ричи не отступал. И вскоре «я сам с ней поговорю» сменилось на простое и раздраженное «отъебись, Тозиер». И Ричи… отъебался. И это произошло вовсе не из-за того, что ему резко стало совестно, нет. Просто он вдруг понял, что если бы кто-то из числа таких же «добродетелей» постоянно затирал ему о том, что стоит или не стоит делать, он бы не выдержал. Поэтому вскоре все эти дружеские пожелания превратились в обыкновенный стеб. Бен, отрастив кожу потолще, перестал обращать на это внимание, а Ричи перестал давить и вкладывать в свои слова тот самый смысл. Просто подшучивал как над всеми другими. Эдди протянул к нему руку и положил ее на бедро, поглаживая. На душе стало очень спокойно и хорошо, будто ничего на этом свете не могло нарушить их личный счастливый мирок. Входная дверь хлопнула и Эдди тут же отстранился. «Секрет». Ричи, откинувшись на спинку дивана, закинул на нее руку, кончиками пальцев касаясь плеча Каспбрака. Сказать по правде, Ричи не думал, что Эдди был серьезен. Все это скорее походило на мимолетную интрижку, про которую придется забыть после возвращения в большой город. Что-то на подобие эффекта подвесного моста*. Самое забавное было в том, что Ричи готов был принять даже это. Мимолетная, но такая желанная связь должна была остаться хорошим воспоминанием. Если они, конечно, сделают все так, как надо, а не подохнут от рук ужасного клоуна. Об остальном он старался не думать. — Посмотри, — сказал Эдди, протягивая одну из бумаг Ричи. Перехватив основательно измятый листок, Ричи быстро забегал глазами по строчкам, про себя думая совсем о другом. — Что это? — спросил он, переводя взгляд на напряженного Эдди. — Ритуал, — Каспбрак развернулся к Ричи лицом, удобнее усаживаясь на диване. — Здесь говорится о том, что таким образом оно может принять физическую форму и… — Стать уязвимым, — продолжил за него Ричи, кивая головой. — Если мы все сделаем правильно, — задумчиво продолжил он, хмурясь, — то, получается, мы сможем сделать с ним все, что угодно. — Отыграемся за все по полной, — согласно кивнул Эдди и усмехнулся. — Черт, да это самая лучшая новость за все время пребывания в Дерри!

* * *

Возможно с последним Ричи на радостях погорячился. Потому что с ним прямо сейчас происходили куда более интересные «новости». Вечером, уже расходясь по своим комнатам, Эдди попросил зайти к себе буквально на секунду, чтобы обсудить кое-что очень важное. Ричи, заранее готовя себя к плохому, плелся к его двери с тяжелым сердцем. Руки, слегка похолодевшие, противно вспотели, а плечи сами собой слегка приподнялись. Каспбрак шел рядом и не выглядел даже на маленький процент таким же обеспокоенным. Вот же черт, думал про себя Ричи, бегая глазами по длинному коридору. Отчаянно хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Остановившись перед одной из одинаковых дверей, Эдди очень уж долго искал ключ-карту в карманах штанов. Ричи же начало мелко потряхивать от напряжения. Хотелось взять Каспбрака за плечи, встряхнуть и громко сказать: «прекрати надо мной издеваться!». Дверь открылась. Ричи, слегка оттолкнув от себя Эдди, быстрым шагом вошел в комнату, крепко сжимая холодные и влажные руки в кулаки. Глубоко вздохнув, он зажмурился и развернулся, говоря: — Ну и что ты… Ему очень сильно хотелось со всем этим покончить. Эдди же ни с чем кончать не собирался. Подойдя ближе к Ричи, он взял его за лицо и поцеловал. Аккуратно прижался губами, поглаживая большими пальцами поросшие щетиной скулы. В голове Тозиера в этот момент произошел маленький взрыв, который по ощущениям мог стереть с лица Земли один из континентов. Эдди, еще раз чмокнув его в губы, отстранился. Его черные глаза озорно поблескивали в тусклом свете бра. — Это… — сказал Ричи хрипло, смаргивая морок. — Ты мог бы повторить, а то я не совсем понял?.. Каспбрак, улыбнувшись, с удовольствием повторил.

* * *

С каждым днем напряжение все нарастало. Пеннивайз, будто насмехаясь, все чаще и чаще выбирался в город, оставляя после себя кровавые следы и тихие рыдания пока что не «умерших» жителей. Все это было невыносимо. Билл уже давно рвался в бой, заражая своей неутихающей ненавистью других. Его бы воля, он бы тут же сорвался в тот проклятый дом с куском арматуры в руках. Это бесцельное сидение на одном месте стояло ему поперек горла и все это прекрасно понимали. Они чувствовали то же самое. Ритуал, который нашел Майк, собирался воедино медленно и постепенно, будто мозаика. Каждый из них день за днем приносил недостающие фрагменты, которые постепенно приближали их к главному — к отмщению. У каждого из них были счеты к этому проклятому клоуну. Кому-то он задолжал какой-то цент, а кому-то сотни и сотни тысячи долларов. «Кто-то устанет отдавать», — шутил Ричи, только в ответ никто не смеялся. Да и ему самому было не до смеха. Ричи отчего-то было не по себе. Какое-то странное предчувствие, что что-то пойдет не так, постоянно преследовало его по пятам, кошмарами проникая во сны. Тозиер старался им не поддаваться, поэтому всякий раз вскакивая на постели, шел проветривать голову на общий балкон. Все чаще он встречал там Бев, которая, нервно потирая тонкое запястье, курила одну за одной. В такие времена они молча стояли на свежем воздухе, медленно приходя в себя. Бев, бывало, даже делилась сигаретами и, когда уставала стоять ровно, как солдатик, готовый в любой момент подчиниться отданному приказу, приваливалась к сильному и крепкому плечу Ричи, глубоко вздыхая. Они могли так простоять в молчании час-полтора, а потом также тихо разойтись по своим номерам. В одну из ночей, когда они, основательно продрогшие, возвращались обратно, Ричи заметил, что она мышкой прошмыгнула в номер Бена, и не смог сдержать облегченного вздоха. Она была не одна и это было хорошо. Он сам частенько ловил себя на мысли, что стоило бы наплевать на все и завалиться хотя бы раз в номер Эдди. Прижаться к нему со спины, пугая ночным холодом, а потом зацеловывая успокаивать тихо матерящегося мужчину, который от неожиданности непременно вздрогнет и начнет возиться в теплой постели, точно перевернутый на спину жук. Остановившись перед комнатой Эдди, Ричи на несколько секунд замялся. Нарисованная воображением картина манила своей привлекательностью. Но подсознательный страх того, что ему будут не рады, что между ними повиснет облако неловкости, не позволял сдвинуться с места. Прикипев взглядом к табличке с номером «1408», Ричи, мотнув головой, поплелся к себе в номер. Потом, думал он, скрываясь за дверью своего номера. Это призрачное «потом» так и не наступило. Их утро началось не с кофе: Билл ураганом прошелся по комнатам, поднимая всех на уши. Недостающие детали, которые нужны были для ритуала, были собраны. Он рвался вперед, заражая своим оптимизмом и верой в победу, поэтому они, нисколько ни в чем не сомневаясь, поддались порыву. Старый дом, где обитало чудовище, встретило их давящей тишиной, канализационной вонью и мраком. Пеннивайз поджидал их, пряча тузы в рукаве своего клоунского наряда.