От ненависти до любви пара шагов

Пришло время платить по счетам. Саша как в замедленной съемке наблюдает за тем, как Алена оседает на пол, пораженная выстрелом. Омега в неверии смотрит на рану, образовавшуюся с правой стороны живота и несколько раз моргает, будто пытаясь отогнать назойливый мираж, представший перед глазами. Время замирает, кажется, даже воздух тяжелеет и вокруг серая зола осыпается, пол бетонный усеивает. Саша запоздало вскидывает взгляд и обводит глазами помещение, ища того, кто выстрелил. Он натыкается на девушку, довольно скалящегося возле выхода и смотрящего с неприкрытой ненавистью. Альфа хмурит брови и пытается вспомнить, где ее видел, но не может, ответ ускользает от него, как вода сквозь пальцы. Черные глаза стрелявшего выражают безграничное презрение и злость. Саша не понимает, что подразумевает собой этот колкий, наполненный злостью, взгляд, точнее, с каких побуждений он возник. Девушка ухмыляется уголком губ и разворачивается, чтобы уйти, ещё раз окинув помещение взглядом и всего на мгновение задерживается на истекающем кровью омеге. Саша выходит из секундного оцепенения, подбегая к раненой омеге, и попутно набирая номер скорой помощи. Омега смазано следит за действиями Саши, пока тот зажимает рукой рану и отчаянно пытается остановить сильное кровотечение. — Держись! Алена! Не закрывай глаза! — кричит он, пытаясь вырвать любимую из рук смерти. В голове мигает красными лампочками — паника. Саша почти что в ужасе и он напуган до чертиков состоянием Алёны и количеством крови, которая покидает ее тело и расплывается лужей на полу, окрашивая его алым. Да, альфе не впервой наблюдать за ранеными, но когда это не чужие люди, а близкий человек — вдвойне тяжелее держать себя в руках. Она бледнеет с каждой секундой все больше и чувствует, как начинают покалывать кончики пальцев. Все запахи вдруг выцветают, тускнеют, уступая тошнотворному аромату крови, от которого блевать тянет, и Алена запоздало понимает, что это ее собственный, особенный запах. Она устало вдыхает в жалкой попытке наполнить легкие кислородом и больше не противится внезапно навалившейся многотонной усталости. Омега таки прикрывает глаза и вероломно отдается в крепкие объятия холодного мрака. Понимание стреляет в его голову больнее мигрени. На ресницах слезы, а в голове каша мыслей. Ее лицо стянула последняя судорога, закатились когда-то ясные рыжие глаза. Альфа замер на минуту. Похоже даже не дышал. Не верил, до последнего, пока она не испустила последний вдох. Саша упал на колени, не справишись с ударом; позвал по знакомому и такому родному имени, сдерживая слезы. Но безуспешно. С каждым разом его голос становился все тише, а слов было не разобрать. Он поднял замершое тело любимой, неся к скорой помощи, что приехало только сейчас. Его взгляд темнёл, злость сковало его разум. Кто?! Кто посмел взять в руки холодное оружие, и выстрелил в его любимую? Кто посмел лишить его любимую? Ненависть и призрение охватывают его, пожирая остатки разума. В нем пробудили зверья. Зря. **** Врач сбивчиво отчитывается о состоянии больного под пристальным и холодящем душу взглядом Саши. Тот лишь сухо кивает на информацию и спрашивает, есть ли у нее шансы выжить. — Она потеряла слишком много крови, пуля задела печень и я не знаю, сможем ли мы ее спасти. Нужного количества крови ещё не доставили, доноров нет, придется ждать, — отвечает врач и замирает.  — Какая у нее группа? — спрашивает Саша и поднимает тяжелый взгляд на доктора. Он слишком вымотан, чтобы устраивать истерики и кидаться угрозами, сейчас просто не до этого.  — Четвертая резус — положительная, — говорит альфа и хмурит брови, не понимая, к чему ведет альфа.  — Я подхожу. — Но… — осекается врач, видя сгущающуюся темноту в глазах напротив, — у вас непроверенная кровь, мы не можем рисковать здоровьем пациента. — Заткнись и делай, что говорят. Я буду его донором и вы спасете Алену, или завтра от этой больницы не останется и следа, в прочем, как и от вас, — выходит из себя Саша и ставит врача перед фактом, а у того волосы дыбом встают и холодный пот прошибает от голоса альфы и угрозы, которую в случае надобности исполнят мгновенно. — Хорошо, тогда пройдемте в манипуляционный кабинет. Приготовьтесь, крови нужно будет много, — сообщает доктор, но мужчина и бровью не ведет. Саша стоически выдерживает процедуру и сдерживает себя, чтобы не покинуть это место. Он просто не переносит больницы и наведывается в них крайне редко и то, только в особенных случаях. Саша сам себе не признается, как сильно волнуется о состоянии Алёны и как боится снова ее потерять по собственной глупости, но на этот раз навсегда. Альфа садится в кресло ожидания возле операционной и вдыхает противный запах химикатов, которыми обеззараживают помещения в больнице. Он морщится и роняет голову на сцепленные в замок руки, ныряя в поток собственных мыслей, лихорадочно проносящихся в мозгу. Саша не обращает внимания на снующих туда — сюда людей и сосредотачивается на одном лице, всплывшем перед глазами. Девушка слишком знакома, так будто пришла из прошлого. Обрывки воспоминании слились в едино, наконец давая полноценую картину.Он видел эту девушку, очень давно, ещё в начале своей деятельности как главы клана. Тогда Саша убил одного должника на глазах его семьи, чтобы поднять свой на тот момент ещё не устоявшийся авторитет и наказать его. Одна из дочерей умоляла прекратить, но за это поплатилась своей сестрой. Он помнит как избитая девушка проклинала его. Наконец, Саша понял ее мотивы. Пазл собран. **** Глава клана прекрасном настроении, перехватить группировку, и убить его любимую. Глава клана долго придумывала план. Зачем убивать Сашу, если можно убить его любимую? На лице омеги красуется злобный оскал, а в руках флейта с янтарной жидкостью. Почему бы не отметить это событие? Вдруг в дверь позвонили. Глава озадачена, кого это принесло? Открыв дверь она увидела Суен, что явно не разделяет радость с главой. — Я не ждала тебя, — обеспокоенно говорит глава и проходит в гостиную. — Мне не нужно твое разрешение, чтобы придти. Ничего не хочешь мне сказать? — А что, я тебе что-то должна? — вскидывает бровь омега, ухмыльнувшись уголком губ. — Совесть не мучает? — продолжает вычитывать ее как провинившегося школьника Суен. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — нагло улыбается и пожимает плечами глава, делая глоток из флейты. На что Суен резко хватает ее за руку и сжимает до хруста, а ее лицо перекошенное гневом. Флейта со звоном падает на пол, разбиваясь, но никому не было дело до разбившегося стекла. Девушка больше не может держать себя в руках. — Как ты могла выстрелить в Алену? Она же ничего не сделала тебе, всему есть предел, — почти что кричит девушка, заглядывая в невозмутимые глаза и не встречая в них и капли сожаления, что раздражает ее все больше.  — И что дальше? Ты в миротворцы заделалась, что ли? Тебе напомнить, что сама вытворяла в прошлом? Если забыла, ты собственноручно ее тогда подставила, я и пальцем не пошевелила, это так, к слову. — Я действовал по твоему приказу, — зло отвечает Суен. — Не хотел бы, ничего не сделал бы, так что не заблуждайся. На Алёну — мне все равно, сама захотела вступить в группировку — пусть теперь отдувается. А насчет того, что я выстрелила — зачем убивать Сашу если можно убить его омегу, это будет больнее вдвойне. Все должны отвечать за свои поступки, так что, я надеюсь, Алена не доживет до утра. — Ну ты и тварь, — с презрением отвечает Суен. Глаза главы наполнены гневом, та с нескрываемым гневом ответила. — Убирайся! Пошла вон! Ты больше не в клане, я даже убивать тебя не стану. Жаль руки морать в такой крысе как ты! — выплёвывает ядовитые слова глава. — С радостью! Но помяни мое слово: ты останешься одна, брошенная никому не нужная. Клан твой будет сравнен с землёй. Думаешь мне было легко? Твоя сестра для меня также была всем! Но я смирилась, я отпустила ее...Но ты, живёшь местью. Но месть — не самое главное, вот ты — ею травишься, она скоро переполнит твое черное сердце и заставит захлебнуться, а другие люди совладают с ней, не превращая в навязчивую цель. Оставляю тебя одну, Сон, делай, что хочешь, мне уже все равно. Я с радостью дождусь того времени, когда ты сама сведешь себя в могилу. — Катись к черту! — кричит в след Сон, но ее слова были успешно проигнорированы. **** Саша и сам не заметил, как уснул, ожидая возле операционной. Он кинулся и устало потянулся, попутно потирая глаза и выпрямляясь в кресле. Альфа смотрит на часы и подмечает, что проспал всего ничего. Саша оглядывается в поисках кого-нибудь из персонала больницы, чтобы узнать о состоянии Алёны. После неудачных попыток, на глаза попадается доктор, который должен был проводить операцию и мужчина поднимается с места, чтобы обратиться к нему: — Как Алена, есть новости? Врач обреченно выдыхает и говорит: — Во время операции произошла остановка сердца и наступила клиническая смерть. — Вы же… вы спасли ее? — спрашивает Саша чуть дрожащим голосом и просто до одури боится услышать «нет». — Спасли, но она в очень тяжелом состоянии, будем надеяться на лучшее. — Значит, Алена может не дожить до утра? — альфа нервно теребит рукав рубашки, запачканной рубиновой кровью и смотрит прямо в глаза мужчине. — Вполне вероятно, — кивает врач с сожалением, — мы сделали все возможное, теперь остается только ждать. Саша вдыхает кислород и обжигается холодом, идущим из дна его души, а там — снежные бури, арктические ветра бушуют и вымораживают до костей. Он, наверное, растерял последние остатки воли, если даже не может держать себя в руках. Альфа бы сейчас помолился, если бы верил в Бога, но Саша атеист. Да и может ли дьявол верить в Бога? — ответ однозначное «нет». Мужчина встречает прибывшего по вызову Минхо и коротко пересказывает ему все, что случилось. Он дает указания привести несколько человек из охраны, чтобы выставить их около двери в палату Алёны, а самому Минхо поручает найти всю информацию о стрелявшей девушке. Саша так и не вспомнил ее имя, но рассказал все, что знал. Минхо отправляется в офис, как только прибывает охрана. Альфа без усилий выбил разрешение остаться на ночь с Алёной, напугав лечащего врача до чертиков угрозами. Он проходит в палату, как только убеждается в безопасности, которую обеспечивают подчиненные Саши и садится на стул возле кровати. Омега бледный, дышит поверхностно и редко, а тишину в комнате нарушает писк многочисленных приборов. С каждой минутой писк раздражает все больше, но Саша держится. Мужчина почти что нежно проводит рукой по рыжим прядям волос, упавших на лоб и смахивает их. Лицо Алёны ничего не выражает, кроме безмятежности. Наверное, ей вкололи двойную дозу снотворного, раз она так спокойно спит. Саша вкладывает маленькую ладошку в свою собственную и сидит так до самого утра, ни на миг не сомкнув глаз. Продолжение следует…