От ненависти до любви пара шагов

Любовь- это яд. Любовь — это сумасшествие, я схожу с ума. Саша приходил к Алене всю неделю, но та так и не очнулась. Альфа набрасывался на врачей и стереть в порошок, но они лишь разводили руками и говорили, что по жизненным показателям все в норме, видимо, омега сама не готова просыпаться. Саша злился, переживал, срывался на подчиненных до такой степени, что все стали шарахаться, как только он покидал свой кабинет. Минхо и Василий были рядом, всячески успокаивали его и во всем ему помогали. Василий так и не сказал Снежане, но мужчина, не подозревает, что омега будет очень зла. В это же время Саша не прекращал обдумывать одну идею и уже начал приводить ее в действие. Он приказал своим людям забрать Артема из квартиры Алёну и нанять новую няню, чтобы за ним постоянно присматривали. Ребенка исправно водили в садик за тем в школу, и всячески его оберегали, развлекали и не оставляли одного ни на секунду. Уж слишком боятся злого босса, и того что он может натворить в порыве гнева. Мальчик переживал за сестру и постоянно расспрашивал Сашу, на что получал только ответы о том, что та просто заболела и скоро вернется домой. Артем иногда подолгу сидел возле кровати Алёны, когда его приводили в больницу. Он сидел и лишь смотрел на спящую сестру, нервно сжимал края рубашки. Потом мальчика привозили в большой дом Саши, где он играл до прихода альфы с няней и персоналом. Особенно Артем любил болтать с поваром и помогать ему готовить, пачкая кухню и все настольные поверхности. Мужчина не злился, а наоборот, был очень рад такому обществу. Вечером его купали и укладывали спать, а уже ближе к ночи заходил Саша и сидел возле кровати, наблюдая за спящим мальчиком. Во сне он был очень похож на Алёну, особенно когда хмурил брови и складывал пухлые губы бантиком. Ребенок. другой. Его словно подменили, от стеклянного взгляда, от хриплого голоса не осталось ни следа. Неужели Саша бредит? Или же все это было кошмаром, ночным сном? Возможно и Алена это плод разыгравшегося воображения. Но одно, он знает точно он болен, болен любовью и скоро это болезнь будет хранической. Он вновь в ее палате. Наблюдает за ее каждым вздыхом, слышит каждый звук в этой палате, что скоро заменить ему дом. Сжимает ее нежные руки, целуя каждый палец. Алена вертится, сквозь сон чувствует запах мяты, что постепенно душит ее. Альфа выпускает свои феромоны, больше и больше. Не смотря на то что она ненавидит его, но ее волк требует истинного. Алена постепенно устраивается, но кажется что ее душать. Словно веревкой обматали шею, перекрывая кислород. Алена ртом ловит воздух, что постепенно кончается. Вдруг Алена открывает глаза, моргает часто часто, гладит собственную шею. Саша забеспокоился и крепко схватил девушку за плечи, не давая возможности двигаться. Он немного потряс Алену и та вновь распахнула глаза, пытаясь сфокусировать смазанный взгляд. Омега дернулась, когда увидела Сашу и начала отпихать мужчину от себя, отталкивая руками и загнанно дыша. — Болит голова, горло, тело? Ничего не болит? — Все отлично, но если уберешь руки будет прекрасней. — хрипло произнесла Алена. Саша не обращает внимание на колкость и молча наливает воду из бутылки, стоящей на тумбочке, в стакан. Он протягивает его Алёне и ждет, покат та выпьет. Омега жадно осушает стакан и чуть морщится от неприятных ощущений, когда двигается. Она соврала о своем самочувствии: все неимоверно болит и даже не понятно, откуда идет боль — такое чувство, что отовсюду, из каждой клеточки. Где-то в районе живота пульсирует и ноет, а ещё кружится голова и ему стоит больших усилий допить и не откинуться назад на подушку, расплескав воду на свою одежду. Присутствие истинного неимоверно напрягает и злит, и она жалеет, что очнуласт при нем, а не в одиночестве.  — Даже ничего не спросишь? — задает вопрос Саша.   — А есть смысл? — устало переводит на него уже более осмысленный взгляд омега.   — Тебе не интересно, что случилось?  — Нисколечки, — отвечает девушка и чуть пожимает плечами.   — Ладно, тогда я сам все расскажу, — Саша откидывается на спинку стула и сцепляет пальцы в замок. — В тебя стреляли и пуля задела печень, ты потеряла много крови и чуть не умерла. Ты не приходила в себя целую неделю. Омега ничего не отвечает, а только отстраненно принимает информацию.  — Думаю, ты прекрасно знаешь того, кто захотел тебя убить, — продолжает Саша. — Догадываюсь, — кивает Алена, она же не совсем дура. — Ты не будешь мстить? — заинтересованно спрашивает альфа, сжимая постель.  — Зачем, я прекрасно знала, на что шла. Саша удивлённо вздергивает бровь, но ничего не добавляет.  — Что с моим братом? С ним все хорошо? — резко встрепенулась Алена, вспомнив о Артеме. — Я позаботился об этом, за ним присматривают. Все в наилучшим образом. — Какого хрена ты лезешь в мою семью? И какого черта ты вообще здесь?! — возмущается омега, зло сверкнув глазами.  — Да уж… другого я и не ожидал. Мне нужно было бросить его, что ли? И кто бы тогда присматривал за Артёмом, не подскажешь? — Я придумала бы другой вариант, — зло отвечает Алена, продолжая прожигать дыру в нем. — Конечно в твоём то состоянии. Тебя не было неделю, что по твоему делал бы твой брат? -насмехается Альфа. — Заткнись. — шипит омега. — лучше позови врача. — Хорошо, подожди здесь, — говорит мужчина и поднимается со стула.  — Нет, я подумавала пойти прогуляться, — язвительно отвечает Алена, не упустив возможность подколоть. Саша уходит и девушка устало откидывается на подушки, а в голове у нее целый рой беспорядочных мыслей, которые проносятся ежесекундно. Она прекрасно понимает, что стрелял Ён Нын и хуже этого только то, что Алена осознает ее мотивы целиком и полностью, соглашается, Саша убил ее семью, сестру, а Нын захотела отплатить той же монетой, тем самым отомстив. Вот только Алена уверена, что ничего не значит для альфы и даже если бы она умерла, все было бы зря. Один — один, как говориться, вот только никто не принял во внимание чувства Алёны, конечно, она ведь просто пешка. Какая глупость! Все было просто призрачным миражом, хорошо поставленным спектаклем и актеры сполна отработали свой гонорар, ведь Алена даже сама поверила в то, чего никогда и не существовало. Единственное, на что омега ещё надеется — это то, что Суен ничего не знала и не причастна к покушению. Хотя, почему покушению? Ее морально убили в очередной раз и Алена все ещё удивляется, что собственное сердце способно чувствовать двойную дозу боли и кровоточить вновь и вновь, обнажая и без того уродливые раны, ещё не успевшие затянуться. Алена устала. Морально и физически, кажется что это тело скоро не выдержит, а Алена ждёт не дожидается этого времени. Омега окидывает взглядом палату и замечает букет белых роз, красивых и непорочных, вот только Алена все равно чудится, что они грязные и в болоте вывалены. Как она сама. Саша так приторно заботится, что просто до омерзения тошно. Притащил веник, как будто ей это нужно, как будто что-то ещё может измениться. Такой весь добренький, словно не он отдал ее на растерзание и не смотрел, не наблюдал, не пожирал взглядом не открываясь не на секунду. Алена даже если бы захотела, не смогла бы простить мужчину, пусть он хоть в лепешку расшибется, или на коленях ползает, все равно не сможет. Алена тоже умоляла и тоже просила, клялась в любви, но альфе было все равно. Вот теперь и ей безразлично, жаль только, что так и не смог убить ее на складе. Ведь он бы сделал ей больше одолжение. Саша заходить в палату вместе с доктором. Мужчина в белом халате начинает рассказывать о ране и о том что произошло. — Сколько я буду здесь находится? — спрашивает Алена. — Два три дня, но главное избегайте физические нагрузки. Не поднимать тяжёлое. Это категорически запрещено. — поправляя очки говорит доктор. Мужчина чуть заметно улыбается и удаляется под напряженный взгляд Саша. Тот неотрывно смотрит на Алёну и вдруг подходит ближе. Он резко наклоняется и накрывает губы омеги собственными, сминая в грубом поцелуе. Алена на секунду теряется, а потом больно кусает альфу, получая в отместку такой же укус. Саша не останавливается и совсем не реагирует на удары по плечам и кровавые полосы на руках, оставленные чуть отросшими ногтями омеги. Альфа не может насытиться, напиться, ему будто вечность не давали еды и теперь он наконец-то получил самый вкусный ужин, на блюдечке преподнесенный лучшим поваром.Мягкие губы, влажные и чуть шероховатые, желанные и одновременно доводящие до предела. Но этого мало, хочется ещё и ещё. Поцелуй–укус, кровавый и наполненный горечью, злостью, безумием, такой, как любит Саша, такой, на который они способны. Мужчина отстраняется, чтобы глотнуть кислорода и получает сильный удар в челюсть, в который вложено немалое количество силы. Он в шоке смотрит на Алёну и не верит, что та научилась так драться. Саша задумчиво поглаживает ноющее место, наконец перестав терзать омегу и пытается побороть желание разукрасить ее красивое лицо.  — А раньше ты не умела так бить, что, сила вдруг появилась? — ехидно улыбается он.  — Научилась, — криво ухмыляется Алена окровавленными и обкусаными губами, — благодаря тебе. — Ну что ж, молодец. Тебе эти навыки ещё пригодятся, — отвечает Саша, сузив глаза и недобро взглянув на девушку.  — Не сомневаюсь, — хмыкает омега, ничуть не страшась. — Мне пора идти, я заеду за тобой в день выписки. — Жду не дождусь, — ядовито отвечает Алена, сдерживая желание плюнуть ему в лицо. Саша уходит, а девушка со злости скидывает вазу с цветами из тумбочки и наблюдает за растекающейся на полу водой, медленно моргая и разъяренно дыша. Она тыльной стороной ладони вытирает кровь с губ и обещает себе, что Саша за все заплатит вдвойне. Плевать на все. Он хочет игры? Он ее получить. Не на ту напал. *** Суен пьет. Просто потому что паршиво на душе. ведь единственный плюс алкоголя он помогает забыться. А это так не хватает ей. Почему все так сложно? Начиная со смерти сестры Сон и отчаянной любовью к ней. С того момента все было наперекосяк. Каждую ночь она снилась ей, каждая божья ночь Суен утопала в горьких слезах. Больно. ведь она до сих пор ее любит. Так ещё и предательство. Алена… Суен чертовский виновата перед этой бедной девушкой. Она не хотела чтобы простая месть превратилась в такую кашу. Суен достает сигарету из кармана куртки, зажигая ее. Пусть курение и алкоголь вредно, но это единственные спутники Суен. Одна пачка заканчивается за раз. Суен шагает дальше, но чья та машина остановилась рядом. Звук тормозящих шин пронзает тело. Та сжимает уши, после открывает глаза. — Суен. — уверенно говорит незнакомец. Его лицо слишком знакомое. — неужели не знаешь кто я? — Ён Нын. — шепчет Суен. — Ушел после смерти Розы. Про тебя очень много слухов идут. — Я видимо интересная личность. — смеётся Нын. Суен моргает прежде чем спросит: — Что ты здесь делаешь? — Просто мимо проезжал, люблю гонять по ночному городу. — отвечает альфа. — Ясно, — кивает омега, — а почему остановился? — Я видел тебя ещё давно, решил стоит помочь. Ты ведь была правой рукой Сон. — спрашивает Нын.  — Больше нет, — мотает головой Суен. — А что случилось? — заинтересованно спрашивает Нын, переводя взгляд на омегу. — Я поняла, какая она безчувственная мразь. — Понятно, — хмыкает альфа, — не хочу в это встревать. Тебя отвезти домой? — Ты что это, в добродетели заделался? — насмешливо спрашивает Суен.  — Просто у меня сегодня хорошее настроение, — пожимает плечами альфа. — Ладно, вези, — соглашается омега и пристегивается, попутно диктуя адрес. Нын заводит автомобиль и плавно трогается с места, окунувшись в красоту ночного города, а омега тем временем смотрит в окно, не отрывая взгляда. Вокруг все мигает, переливается причудливыми огоньками и захватывает дух, и хоть Суен с детства живет в этом городе, но до сих пор не может привыкнуть к изобилию завораживающих видов и мест. Она спрашивает разрешение и получив кивок в ответ, приоткрывает окно, впуская в салон немного ночной зябкости и свежего воздуха. Иногда даже она может пахнуть, вот как сейчас, свободой и умиротворением, или тоской перед дождем, или тягуче-манящим желанием очередным призрачным днем. По дороге один за одним проносятся автомобили, наполняя казалось бы и без того шумную трассу новыми звуками. На ночном небе рассыпались дымчатые созвездия, переплелись в причудливые, никому не понятные узоры и Суен смотря на них чувствует себя свободным. Кажется, что она вот так внезапно избавилась от тяжелого груза, который придавливал егек полу, связывал по рукам и ногам железными оковами и не давал продохнуть. Ей вдруг стало все равно на Сон, на клан, да и вообще на свою никчемную жизнь. Смысла существовать дальше нет, но омега будет жить для себя, впервые. Не для родителей, не для окружающих людей или одержимой идеи отомстить, а действительно для себя. Она и сама не замечает, как ненавязчивый шум мотора убаюкивает, заставив погрузиться в крепкий и на удивление спокойный сон. Продолжение следует…