Давно забытое.

Антон сидел в допросной и ждал пока его придут пытать. Он и не собирался ничего скрывать и уже был готов к своим откровениям. По ту сторону допросной уже собралась группа зрителей: Амелина, Тихонов, Власова, Майский, Круглов и даже Аллочка кинула все дела и прибежала сюда. Всем было интересно узнать эту историю. — Я так понимаю, вы все слушать собрались? — спросила Рогозина, заглянув к ним, перед тем, как зайти в допросную комнату. — Так это, — начал говорить Тихонов. — Галина Николаевна, ну интересно же. — Я так понимаю дел других нет? — Нет, — почти что хором ответили сотрудники. — Прям кинотеатр какой-то, — немного недовольно произнесла полковник. — Ладно уж, сидите, — она махнула рукой и улыбнулась. Галина Николаевна зашла в допросную, Голубев сидел в развалочку, как у себя дома. Видно было, что мужчина нисколечко не боится наказания. Несколько минут длилась тишина, за это время Рогозина изучила досье допрашиваемого, в котором не было никаких черных пятен. — Ну и что Галина Николаевна мы здесь сидим? Ну расскажу я вам всё, а дальше-то что? Вы меня всё равно не посадите, а завтра ваша контора прекратит своё существование, — он нахально посмотрел на полковника. — Ну что, вы действительно хотите это услышать? — Говорите, — строго сказала Галина Николаевна. — Зачем вы похитили наших сотрудников, одна из которых является вашей невестой? — Это началось 11 лет назад, в Санкт-Петербурге, — мужчина начал из далека. — Когда мой отец взял на работу Михаила Белого, у которого оказалась очаровательная дочка, известная вам, как Татьяна Белая, ей 16 лет тогда было. Мне она понравилась и я за ней пытался ухаживать, но она… — На сколько мне известно вы старше Тани на 12 лет, а значит вам было 28 лет, мне кажется, что эта весомая причина. Она была ещё ребенком, а вы уже довольно взрослым мужчиной. — Да плевать мне и тогда было тоже плевать. Я всегда получаю желаемое, не смотря ни на что. А её отец всячески пытался отгородить от меня Таню, видите ли я для неё взрослый. — Ну это действительно так, — подтвердила Рогозина. — Я сказал: мне плевать, — равнодушно сказал Антон и продолжил. — Прикиньте, даже Таньку с матерью её в Москву отправил, думал я их там не достану, — он довольно ухмыльнулся. — Ну тут она в новую школу пошла и там этого Ромео встретила. — Кого? — не понимающе, спросила полковник. — Степа Данилов, правильный такой, заботливый, добрый, — с каждым словом у Антона сжимались кулаки. — И родители то не против были, они в одном классе учились, да и он на год всего её старше. Я ведь за ней в Москву приехал, каждый день около школы ждал, а она с ним под ручку ходила. — Это её выбор и вы были не в праве вмешиваться в её жизнь. — Послушайте, дамочка, я всегда получаю то, что хочу. ВСЕГДА, — Голубев повысил голос, у него опять начался приступ гнева, но руки были прикованы наручниками к столу, поэтому что-либо сделать полковнику он не мог, да и при свидетелях вредить человеку было не выгодно. — Меня бесило всё. Она радовалась с ним, смеялась, доверяла ему. — Я поняла, что у вас ненависть к Степану Данилову, но я бы хотела знать, что было дальше, — сказала Галина Николаевна, понимая, что описание ненависти к Данилову может продолжится вечно. — Ну дальше, так дальше. Я дела тут рулил, бизнес шёл полным ходом, пока этот пацан не решил в героя поиграть. Он заподозрил мою группу в махинациях, пришлось ему ультиматум ставить: если он не исчезнет, я уничтожу его родных, а у него из родных только его малютка сестричка и Таня, брата в расчет не беру, он далеко был. А чтобы Таня ничего не узнала, я его предупредил, что если он что-нибудь скажет его девчонки пострадают. Он меня никогда не видел, но зато я его знал, как облупленного. — И почему же вы тогда так боялись подростка? — Хах, я его не боялся, ни капли. Мне нужно, чтобы он исчез и всё. Он ведь ей сердце растоптал, сказал, что просто использовал её, что никогда не любил, оставил её, не подозревая, что она носит под сердцем его ребенка, — с какой-то наигранной грустью сказал допрашиваемый, а потом сразу усмехнулись. — Я думал, что она избавится от ребенка, но нет… А ведь она почти одна осталась: семнадцатилетняя беременная с матерью-инвалидом. — Вам её было не жалко? — Ни сколечко, она стала моей, я был её спасением. А она по-прежнему любила этого Ромео, а не меня, тогда мне пришлось применять силу. Мне так нравилось смотреть за её беспомощностью, хотя она работала у вас, но ничего она не могла сделать, потому что боялась, что её дочка и мама умрут. Я специально делал так, чтобы они не вылечились, чтобы она знала, как себя вести. Все бы было хорошо, если бы она не вернулась в ФЭС и встретила свою первую любовь, я знал что надо было его убить тогда, чтобы сейчас всё так не сложилось. — Вы поломали судьбу нескольким людям, вы чуть не убили их. — Чуть? Он не мертв? — он раздосадованно и со злостью дернулся так, что стол дернулся. — К счастью, нет. — Я убивал всегда с легкостью и без следов, а тут не смог, вот тварь живучая. Ну ничего добью ещё. — А вот это вряд ли, вы теперь сядете и на долго, — Рогозина начала собираться уходить, ведь допрос был окончен. — Товарищ полковник, вряд ли я сяду у меня связи в министерстве и уже завтра вашей конторы не будет. Собирайте вещички, — мужчина нахально улыбнулся и облокотился на стул. — Если вы говорите о своем товарище Александре Трифонове, то можете не надеяться, он будет сидеть в соседней камере. Антон был шокирован, теперь он был загнан в угол, в первые в жизни у него не было выхода. Галина Николаевна презрительно посмотрела на преступника и вышла из допросной. Таня опять сбежала из своей палаты и направлялась в отделение токсикологии, где сейчас находилась её малышка. Девочка лежала в стерильной палату и поэтому её маму к ней не пустили, поэтому Таня могла лишь через плотное стекло понаблюдать за свой дочкой. Вскоре беглянку обнаружила медсестра и отправила её в палату, где к ней пришел очень важный посетитель. — Мама!!! — блондинка почувствовала себя маленькой девочкой и бросилась к своей маме. — Танюшечка!!! Ты как? — Елена погладила дочку по голове. — Нормально, ты как? — Всё хорошо, меня твоя коллега Рита привезла, очень милая девушка. Где Настена? — Она в соседнем отделении, к ней не пускают. Мам, я не знаю что будет дальше. — А дальше всё будет хорошо, — пожилая женщина улыбнулась и обняла Таню. — Будем налаживать свою жизнь. Через пол часа Елену повезли в центральную Московскую больницу, где ей предстояло наконец-то пройти нормальное обследование и пройти лечение. Тане снова не сиделось на месте, ей сняли бинт с головы, а рану заклеили большим пластырем, обработав перед этим лекарством, и она решила проведать Степу. В палате было тихо только раздавалось пиканье аппаратов, девушка прошла к кровате и села рядом на стул. — Степ, — шмыгнув носом, тихо произнесла блондинка. — Если ты меня слышишь…вот этого я и боялась, что ты пострадаешь из-за меня. За это время я многое поняла…в моей жизни не хватало тебя… Аппараты все, как один начали пищать, Таня, испугавшись, отпрыгнула назад. В палату забежали врачи и начали крутиться возле пациента. — Таня, я же тебе сказала чтобы ты в палате сидела, — сказала медсестра Лена. — Что с ним? — В палату, — медсестра вывела Белую за дверь и проводила в палату. — Всё, сейчас к тебе врач придет, осмотрит тебя. — А со Степой-то что? — Врачи разберутся, его состояние немного ухудшилось. — Я могу к нему пойти? — Таня снова направилась на выход, но Лена быстро преградила беглянке путь. — Ну куда ты опять собралась? Врач придет, посмотрит, если разрешит, то милости прошу, — улыбнулась медсестра и вышла. Прошло неделя… Таню три дня назад выписали и жила она временно Светой в квартире, но почти всё время она проводила в больнице, то у дочки, то у Степы в палате, то моталась в центр Москвы к маме, которую готовили к операции. Света тоже время после школы проводила у брата и заглядывала к своей племяннице. Вот и сегодня она после школы пришла к Степе и просто сидела и рассказывала ему всё, что произошло за день, надеясь, что он слышит. — Степ, быстрее приходи в себя, мне очень нужен старший брат, — шмыгнув носиком, произнесла Света и посмотрела на брата. — Я тебя слушать буду всегда и молоко пить холодное не буду, только приди в себя. — Привет, — тихо сказала Таня, зайдя в палату. — Я наверное не вовремя, прости. — Нет, вовремя, — девочка вытерла слёзы и повернулась к Тане, у которой глаза тоже были заплаканными. — Помнишь, я спрашивала: любишь ли ты моего брата? Теперь я вижу, что любишь и причем искренне. И он тебя тоже любит. — Я знаю, — Таня немого приподняла голову вверх, чтобы не заплакать снова. — Как Настя? — Врачи говорят лучше, но она всё равно не приходит в себя. — Она поправится, как и Степа. Я пойду, мне к репетитору нужно, экзамены на носу. — Хорошо, я до вечера в больнице буду, так что если что звони или я позвоню, как что-то новое узнаю. Девочка легонько кивнула и вышла из палаты, Таня заняла место на стуле, где недавно сидела Света, и снова начала говорить со Степой, рассказывая ему о том, что ей удалось узнать у их коллег. Внезапно блондинка заметила, что рука Данилова пошевелилась, она сразу же встрепенулась и посмотрела на его лицо, глаза начали потихоньку открываться. — Стёпа, — осторожно прикасаясь к его руке, произнесла Белая. — Ты меня слышишь? — Та…ня, — снимая кислородную маску с лица, хриплым голосом произнес капитан.