Опиум

Жар прошелся по коже обхватывая шею, переползая на плечи, мазанув легким прикосновением по щеке, между лопаток. Почти невесомыми прикосновениями волна опустилась ниже, проскальзывая по бедру, под коленом и обхватывая кольцом голень. Тут же кожа покрылась мурашками, и я попыталась поплотнее запахнуться в одеяло, поджала под себя ноги. Но волна накрыла меня с новой силой, пройдясь по телу широкой лентой, заставляя меня вновь уснуть.

      Я разлепила глаза, ощущая, что не прочь бы поспать еще пару часов, но в комнате было уже светло. Быстро вспомнились минувшие события и я подскочила, вцепляясь руками в плед, и огляделась, с трудом узнавая комнату в утреннем освещении. Но в углу стояло все то же мешковатое кресло, вокруг были разбросаны бумаги, на столе включен ноутбук, на стене тот же телевизор. Я прислушалась: но в квартире была тишина, и решила неспешно встать.       Миленькая квартирка. Уютная, обставлена довольно богато, но не слишком. Но больше всего поражал балкон: смежный с кухней и такой широкий, там действительно можно было легко устроить еще одну комнату. Видно было даже огромное черное здание на отшибе, стоящее в центре прибрежного острова. Без особого интереса я пробежала взглядом по бумагам: то ли какие-то накладные, то ли донесения или отчеты, я так и не поняла. Сощурилась только, и заглянула под крышку ноутбука, но и там не было ничего интересного, только видеозаписи, как будто даже с камер наблюдения. Не став их рассматривать, я осторожно выглянула в коридор, а оттуда сделала пару шагов на кухню, и только тогда увидела торчащий из-за угла хвост рыжих волос.       Ловко закинув ноги на подоконник, Чуя что-то читал, волосы же, что и заставило меня остановиться и приглядеться, собраны были в небрежный хвост на затылке. Я не хотела отвлекать его, но непроизвольно пригляделась, никогда прежде не видев его медные локоны собранными. С легким прищуром сделала про себя вывод: ему идет. Будто бы услышав мои мысли он дернул головой в сторону и по этому я тихо юркнула обратно в комнату, надеясь только, что осталась незамеченной.       - Я тебя слышал.       Я тихо цыкнула, выглядывая из-за угла.       - Извини, не хотела мешать. - И так от меня проблем не оберёшься. От таких мыслей скривились губы, и я поспешила ретироваться, только не в комнату, а в ванную, дверь в которую была чуть приоткрыта.       Но Чуя не обернулся, так и продолжив сидеть ко мне спиной.       - Поедем через пол часа. Ждать тебя не буду. Не успеешь — пойдешь до дома пешком.       - Угу. - промычала в ответ я, скрываясь за дверьми ванной. Вчера вечером настроение у меня было настолько хорошее, что я и забыла, какой Накахара на самом деле грубый. Или же это было временное помутнение моего сознания. Так или иначе: спорить с ним, и уж тем более злить его себе дороже.       Я намеревалась закончить с этим сегодня. С делами мафиози. По крайней мере я искренне не это надеюсь. Останется только навестить Судзуки-куна и больше, надеюсь, ни одной мафиозной души не появиться в моей жизни. Пора с этим заканчивать. Было весело (не очень), всем спасибо.       Лицо казалось мне чуть посвежее, чем было в предыдущий вечер. Только все такое же бледное. Но во всяком случае намного лучше, чем вообще могло было быть. Это, да и закрутившиеся мысли, даже как то приободрили меня. Неужели, подумалось мне, больше не придется боятся за собственную жизнь? Кажется, я даже начала к этому привыкать. Улыбка в зеркале показалась мне самой какой-то грустной.       Я быстро скрутила в хвост волосы, переоделась, с мнимым удовольствием рассмотрев, наконец, в полной мере весь объем повреждений на моих джинсах, и прикинула, что восстановлению они явно не подлежат. Что ж, они, надо сказать, мне никогда не нравились. Я быстро собралась, нашла в сумке, о существовании которой вообще забыла, пудру и мне даже удалось замазать несколько небольших синяков на лице. Мафиози уже ждал меня у двери, с привычно-недовольным видом крутя в руках связку ключей. На голове его была шляпа.       Я стояла за его спиной, натягивая на ноги ботинки, когда в мою голову пришла очередная безумная мысль. Недолго пришлось думать: я поддалась порыву, в конце концов, возможно я вижу этого человека последний раз в жизни, и мне даже не будет за это стыдно. Может быть только чуть-чуть.       Я крепко ухватилась за поля его излюбленной шляпы, и ощущая себя просто полнейшим ребенком, стянула ее с рыжей макушки. Странно — я покрутила ее в руках, мимолетом заметив нацарапанное внутри на белом вкладыше имя, она снялась довольно легко. И неужели никакой гравитации? Я подняла взгляд, и теперь была уверена абсолютно точно: эта детская шалость определенно стоило того, что бы увидеть в глазах Накахары такое удивление.       - Извини, не сдержалась. - я беззлобно улыбнулась, протягивая ему головной убор. - Было слишком интересно. - и совсем не стыдно.       Он выхватил у меня из рук шляпу, тут же натягивая ее обратно, и быстро развернулся, торопливо выходя за дверь. Пробурчал быстро и даже как-то чуть смущенно:       - Как будто тебе семь лет. - ждал меня уже с другой стороны.       Каким бы преступником он не был, он тоже был человеком. Со своими установками, своими мотивами и своим (ужасным) характером. Первое время я остерегалась его, сейчас же ощущаю только мрачную (почему-то) смутную благодарность. Мне немного грустно, но в то же время я надеюсь, что этот кошмар, наконец, закончится. Мне не хотелось больше иметь с ним ничего общего, но что то, где-то настолько глубоко внутри, куда я сама никогда не забиралась, отчаянно трепетало, гудело. Я хотела бы забыть все произошедшее, словно страшный сон, словно какой-то кошмар, вот только получиться ли? Хочется ли? Не понимаю.       Заревел двигатель.       Обхватывая его тело руками, утыкаясь в лопатки носом, я поняла, что начала привязываться к этому человеку. На полном серьезе. И с этим пора заканчивать, пока не стало слишком поздно. Мне слишком трудно сходиться с людьми, и кто бы мог подумать, что меня потянет именно к такому? Во всяком случае, это ничем хорошим для Чуи-сана, и для меня в особенности, не закончится. В начинающую мафиози я, по крайней мере, уже наигралась.       Чуя остановил байк за квартал от моего дома. Я поспешила торопливо слезть, одергивая вниз смявшееся пальто.       - Спасибо. - я сглотнула, сжав в кулаки похолодевшие руки. - Большое. За помощь и... все остальное. Надеюсь, я больше не попаду в неприятности, а тебе не придется меня из них вытаскивать.       - Просто не суй свой любопытный нос куда не надо. И парню своему не давай.       - Да, я... я поняла. Спасибо еще раз. - я коротко поклонилась, улыбнулась, и быстро зашагала в сторону дома. За моей спиной послышался рев двигателя и скрип колес. Не хотелось прощаться, просто хотелось надеяться, что я его никогда больше не увижу.       Осталось только вернуться в прежнюю колею, и все будет как раньше.       Но внутри все равно было как то паршиво.       Хотя я добилась, чего хотела.       Входная дверь в квартиру оказалась открыта, и едва ли скрипнули петли, щелкнул замок, из-за угла, вопросительно мяукнув, вышла плотно позавтракавшая, а именно по этому, видимо, похожая на пушистый шарик, Моти, и принялась подозрительно обнюхивать мои ботинки.       - Мам, я дома. Извини, что не позвонила. - Скинула с плеч пальто, закидывая его в самый дальний угол коридора, ведь кровавых пятен на нем может быть и не было, но приятного все таки мало. Сегодня нужно отнести его в химчистку. - Мам?       - Мы на кухне, Амэ, иди сюда. - услышала я приглушенный ответ, и нахмурилась, застыв в проходе. Мне показалось, или я определенно заметила в ее голосе ехидные нотки?       Насторожившись, я медленно прошла на кухню. Мама жарила какие-то блинчики, а Хаятэ сидел рядом, с видом особо довольным оглядывая меня сверху вниз. Эта ситуация мне совершенно не нравилась, обстановку накаляло их молчание и игривые переглядки.       - Что-то случилось?       И мама наконец обернулась ко мне всем телом. Ее улыбка во все тридцать два заставила меня напрячься еще сильнее, а хихиканье Хаятэ так вообще пробудило желание настучать тому по лбу. Но я только натянула на лицо подобие вымученной улыбки, и пожала плечами.       - Ма?       - Будешь завтракать? Свежие оладьи.       - Нет, спасибо. Ты скажешь мне в чем дело? - она отложила железную лопаточку, опираясь о кухонный гарнитур бедрами, и сложила на груди руки, в очередной раз медленно оглядев меня, все так же застывшую в проходе. На секунду задержала взгляд на порванных и содранных коленях, и я видела как в ее глазах промелькнуло какое-то смятение, но, удивительно, она продолжала загадочно улыбаться, ломая комедию.       - Я сегодня разговаривала кое с кем.       - Какое интригующее начало. - не смогла пропустить колкость я. Чего им от меня надо? В голове никаких догадок.       - Я разговаривала с Умико-чан. Так, стоп.

- Мам, слушай... Я решила остаться у Уми на ночь, ничего? - Амэ, а ты точно у Умико? - В каком смысле, что за вопросы? - Хаятэ тут сказал нам кое-что...

      Мне не удалось сдержать истерического смешка. Потому что я поняла все за доли секунды. И мне тут же захотелось бросить в голову Хаятэ что потяжелее. О, как он улыбается! Просто светиться от счастья. Маленький говнюк.       - Как оказалось, она даже не в курсе о твоем приезде, вот история, правда? - да она просто издевалась надо мной, так откровенно и подло. Моей маме было под сорок, но чувство юмора у нее было просто... отменное — не то слово. И что отвечать ей на это? Попытаюсь оправдаться и это будет выглядеть как минимум смешно.       - Ма-ам, пожалуйста.       - Эй, чем от тебя пахнет? - Хаяте молниеносно спрыгнул со стула, дергая меня за прядь волос. - Мужским шампунем. - с видом затока констатировал факт он и тут же получил ощутимый шлепок по лбу. Как будто я сама не знаю, чем пахнут мои волосы. - Ты была с тем парнем, да? - О, как он был доволен собой. Его лыба была размером со вселенную, а на раскрасневшемся от меткого удара разозленной старшей сестры лбе буквально было написано: раскрыл все тайны этого мира. - С тем самым, да?       «Тот самый» - господи, как паршиво то звучит. Я даже скривилась, пытаясь прикрыть глаза ладонью.       - Ты нашла себе мальчика? - Чувствую, как начинаю закипать внутри: трясутся руки. Еще чуть-чуть, и я изобью мелкого и даже не постыжусь этого. Пытаюсь ретироваться, но мама отпускать меня так просто с допроса не желает. - Познакомишь нас?       - Господи, нет! - Если бы об этом узнал этот «мальчик» он бы вздернул меня на фонарном столбе, как минимум.       - Так ты была с ним? С этим рыжим? - Как надоедливый попугай верещал под ухом брат, и я, сжимая зубы с такой силой, что сводило скулы, старалась не дать ему по лбу еще раз: он так удобно крутился под рукой. - Амэ, Да?       - Да, господи, да, с тем рыжим! Отстань от меня, пожалуйста! - с яростью захлопнула дверь комнаты прямо перед его носом, и сползла по гладкой древесине на пол.       - А что с ногами? - послышался мамин голос.       - Я Упала! - в раздражении крикнула я, и сама, не ведая того, тихо рассмеялась, только скорее от ужаса, закрыв лицо ладонями. В этом году я нынче мастер попадать в неловкие (а иногда даже опасные для жизни) ситуации. Вплетаясь пальцами в волосы я подумала, и от таких мыслей меня передернуло, что мама могла напридумывать себе все что угодно. Хотя я не сказала даже ни слова, стыдно теперь почему-то мне просто неимоверно.       Где-то на периферии промелькнула мысль, что лучше бы она, и вправду, накричала на меня и посадила под ключ, чем так двусмысленно улыбаться прямо мне в лицо. И иногда я действительно забываю, что давно уже не ребенок.       С каким то странным удовольствием я легла на свою скрипучую и жесткую, по сравнению с кожаным диваном, на котором я провела предыдущую ночь, кровать, и, скинув с себя вещи, накрылась с головой одеялом. От волос действительно пахло тем шампунем. И на короткое время я провалилась в дрему, проснулась только, когда Хаятэ безбожно начал тарабанить мою дверь.       - Чего тебе надо, мелкий гаденыш? - накинула старую футболку и неспешно открыла дверь. Я не смогла сдержать усмешки, ведь в глазах моего брата не было ни капли раскаяния или сожаления, хотя я уверена больше чем на сто процентов, что именно он подговорил маму позвонить моей давней подруге.       - Мама ушла в магазин.       - Я рада. А теперь отвали. - но я не была в обиде на него, просто хотела настучать по его дурной башке разок-другой. Он нахмурился, и хотел возразить что-то, но я вовремя захлопнула перед его сморщенным носом двери.       - Эй, Амэ! - но сдаваться он, видимо, был не намерен. И я устало махнула рукой, когда он яростным шагом вошел в комнату, и снова закуталась в одеяло, взяв в руки телефон. - Если у тебя какие-то проблемы с твоим бойфрендом, я тут не причем! - он обиженно надул щеки, усаживаясь в кресло напротив моей кровати. На моем лице повисло выражение усталого удивление, ибо он до сих пор не мог понять, что из нас двоих следует обижаться мне. Ему даже без толку доказывать, что парня у меня нет.       В последнее время мне слишком часто пытаются приписать несуществующие отношения.       Я усиленно делала вид, что не вижу его сгорбленной фигуры, развалившейся в моем кресле и нервно подергивающую ногой. Делала вид, что усиленно увлечена листанием списка контактов в телефоне. Даже успела написать короткое сообщение Шино("позвоню после обеда, надеюсь ты будешь не занят"), пока брат сверлил меня взглядом.       - Он крутой.       Нахмурившись, я подняла взгляд на брата. Он же на меня демонстративно не смотрел.       - Кто?       - Этот рыжий.       Господи, заладил. Мало того, что я была готова запустить в него собственным телефоном и без повода, так он еще продолжал мусолить эту тему, кажется, Накахара сильно заинтересовал моего брата. Что ж, в этом мы с ним были похожи. Но продолжать разговор я не собиралась, молча уставившись в экран телефона.       - Как его зовут?       Вырвался смешок. Непроизвольно, но у меня почти получилось скрыть туповатую улыбку, растянувшую потрескавшиеся губы.       - Людовиг.       - Че? Не смешно. - Хаятэ фыркнул, не оценив мою шутку. Я же ей осталась весьма довольна. - Я серьезно.       Я натянула на лицо суровое выражение, повторяя:       - Людовиг Бонье. Он же иностранец.       Я видела выступившие на его лице сомнения. Он изогнул брови, усиленно вглядываясь в мое лицо, но я оставалась непроницаема. Только старательно сдерживая улыбку с видом знатока, добавила: — Француз.       - Правда? - о, да, я успела заметить, как зажглись его детские глаза. Моя шалость с блеском удалась. И я промычала утвердительный ответ. Лицо Хаятэ даже как то просияло. Упаси бог Накахара когда-нибудь об этом узнает. Встретиться с ним, во всяком случае мы больше не должны.       - Что с твоими ногами?       - Я же сказала, что упала.       - Как?       - С байка упала. - Не говорить же ему что я в панике вывалилась, словно мешок картошки, на асфальт прямо из огромного черного Хаммера?       И с каждым сказанным мной словом его лицо приобретало все более светящееся восторгом выражение. Мне даже показалось, что я увидела звезды в его раскрытых на пол лица глазах. Если его в такой восторг приводило наличие у моего знакомого байка, что же с ним будет, если он узнает, что Накахара еще и летать может.       - Кру-у-у-уто. Он покатает меня?       - Нет. - снова невидящим взглядом уставилась в телефон. Да с ним же бесполезно спорить, я словно пытаюсь объяснить что-то бетонной стене.       - Почему?       - Потому что мы расстались.       На что Хаятэ, вместо того, что бы оставить меня, наконец, в покое, фыркнул:       - Помиритесь еще.       Мне стоило вновь немалых усилий сдержать улыбку, рвущуюся наружу. Тоже мне, нашелся предсказатель.       - Когда ты успел стать экспертом в отношениях?       Он замучено запрокинул голову, втыкаясь взглядом в потолок.       - Когда у моего лучшего друга появилась подружка.       - Вам же по тринадцать лет, какие подружки? - я была готова гоготать в голос, но замученный вид брата не давал мне в полной мере насладиться его несчастливым видом: срабатывала семейная солидарность. Возможно мне его даже немного жаль, ведь я как никто другой понимала его. Всю школьную жизнь я только и делала, что наблюдала за отношениями Уми-чан и в случае чего была незаменимой жилеткой для ее слез.       Хаятэ грузно выдохнул и ничего не ответил, продолжая лежать на кресле. Я же, спустя пару минут, когда снова засела в телефон, проверяя групповые чаты и новые сообщения, накопившиеся за эти сутки, почти забыла об его нахождении в моей комнате.       - Так он прокатит меня, твой Людовиг?       Ну вот, опять, как об стенку горохом. Он совершенно не хочет меня слышать. Хоть ситуация изрядно и веселит меня, хорошего в этом мало.       - Нет, Хаятэ, я надеюсь, что мы больше никогда не увидимся. - он в ответ скривился и фыркнул, отмахнувшись от моей фразы, и встал с кресла. Он растет слишком, мне кажется, быстро. Иногда я не могу понять, откуда в его еще детских глазах столько осмысленности? Он ушел, я же бодрствовала после этого совсем недолго, вскоре вновь завалившись спать. Ближе к вечеру пришло сообщение от друга: « Ямамото-сан сам отстранил меня от дела, и когда ты приедешь, мы обязательно поговорим! Меня отправили в командировку в Киото, позвонить пока не могу, сильно не скучай<3”       От назойливого оповещения я проснулась, и облегченно вдохнулся, мельком пробежавшись глазами по экрану. Сама судьба дает мне чуть больше времени, что бы придумать нечто правдоподобное.       Два дня я лежала в прострации. Выходила из комнаты только по особой нужде: за едой или в туалет. Мама даже успела извиниться передо мной, но я и не была на нее, так же как и на брата, обижена. Я была выжита, опустошена. Возникало ощущение, что меня лицом ткнули в суровую реальность, и даже вновь начинало казаться, что я забываю, забываю слишком быстро о том, что с трудом удалось пережить. Воспоминания медленно окутываются туманом, но содранные колени приводили меня в чувство. Ломота в теле и бордовая россыпь синяков на ногах, боль говорили мне: все было реально. Я словно пыталась спорить с собственным сознанием. И не в первый раз.       На третьи сутки на мой телефон зазвонил незнакомый номер.       - Амэ-чан, как твои дела? - узнать обладателя голоса удалось почти сразу.       - Джо-сан, рада вас слышать. - я закрыла дверь в комнату поплотнее, отходя к окну. В последнее время в моей семье обнаружился маленький шпион. - Как Судзуки-кун?       - Он... не плохо, думаю, ты можешь навестить его.